Король Шаманов. Всего лишь холоп

Глава 1

Это был жаркий летний день. Сквозь приоткрытое окно до меня доносились запахи сухой травы, горячего асфальта и проезжающих мимо автомобилей. Бросая изучающие взгляды на проплывающие окрестности, я барабанил пальцами по рулю и машинально напевал.

«Ведь мы спасатели, и в этом наша жизнь»

«Да мы спасатели, доверься и держись»

«Простые парни мы, не ангелы с небес»

«Мы дружбой спаяны, команда МЧС».

Осознав, что именно пою, я тихо рассмеялся.

— Вот же блин! Горбатого могила исправит. Вот уже два года как ушёл из отряда, а служба всё не отпускает! Постоянно напоминает чем-то о себе.

«Это всё из-за погоды, — решил я, бросив взгляд на пожухлую траву, — Потому что для обычного человека такая жара — это праздник, возможность отправиться на речку, отдохнуть, позагорать и поплескаться в воде. А для нашего брата — напряжённые деньки, когда хватает одной незатушенной сигареты или осколка стекла брошенного не в том месте, чтобы сухой лес загорелся словно спичка».

На мгновение перед воспоминаниями пролетели сотни лесных пожаров, которые довелось ликвидировать. Все начинались с сигнала тревоги и команд дневального, на информационное табло которого приходили сведения о расчётах, принимающих участие в выезде. Приняв сигнал, надрессированные постоянными тренировками пожарные за десяток секунд надевали боевую одежду и бежали к уже заведённой автоцистерне, а затем мчались к месту пожара. По пути начальник дежурной смены уточнял информацию о поступившем сообщении и связывался с лесным хозяйством, из которого приняли сигнал. Там, обычно, уже кипела работа. Специальная техника выполняла опашку, чтобы с помощью разрыва на земле предотвратить распространение пламени, а имеющиеся у них пожарные расчёты работали с возгораниями. Нас, в основном, вызывали лишь в том случае, когда собственных сил лесхоза было недостаточно и тогда приходилось хорошенько поработать.

Определив направление движения пламени, мы занимали позицию так, чтобы эффективно предотвратить его распространение, останавливались на удалении от багрового зарева, желая защитить технику от огня и брались за работу. Соединяли рукава, разбирали ранцевые установки и спешили к кромке пожара, где огонь с треском пожирал валежник и карабкался по стволам деревьев вверх. Волна горячего обжигающего воздуха била по неприкрытому лицу, в горле начинало першить от едкого дыма, и мы принимались за дело.

Вода из перекрывных стволов и переносных ранцевых установок била по фронту, сбивая пламя и охлаждая раскалённую землю, а шипящий пар продолжал обжигать лицо и пытался проникнуть под одежду. Закрыв вопрос с огнём на одном участке, мы переходили на следующий, и всё повторялось…

Несмотря на большой опыт и сноровку, мышцы достаточно быстро уставали и забивались, а по лицу ручьями тёк едкий пот, смешивающийся с сажей. Стоило остановить распространение огня, как мы приступали к дотушиванию, ликвидации мелких очагов возгорания. Когда всё вокруг продолжает гореть, тлеть и дымиться. Страшное зрелище. Приходится повторно заливать водой каждое дерево, пень и кочку. Повезёт, если где-то рядом находится водоём, к которому удаётся проложить магистральную линию. Чаще их поблизости нет. Работа растягивается, и остаётся тушить возгорания подручными средствами, теми же еловыми лапками.

Повезёт, если лесной пожар окажется небольшим или погода безветренной. Тогда совместно с лесхозом можно вполне оперативно решить вопрос. А вот при неблагоприятных условиях, на тушение не хватало и суток.

После ликвидации мы собирали пожарно-техническое вооружение, набирали воду в автоцистерну из ближайшего источника и только после этого двигались в расположение отряда. Могло произойти всякое. Бывало, что не успев вернуться с одного пожара, уставшим спасателям приходилось мчаться на следующий выезд. Ведь в этот момент чья-то жизнь могла находиться под угрозой.

В очередной раз после воспоминаний о службе на душе заскребли кошки. Всё же свою работу я любил. Она была сложной, опасной, грязной, часто неприятной, но в то же время оставалась настоящей. В ней был заложен огромный смысл. Мы спасали жизни, помогали людям в сложных ситуациях, часто рисковали собой. К сожалению, не всем моим друзьям удалось выйти победителями из этой схватки. Под одним из товарищей сломалась кровля здания, и он упал вниз, в самое пекло. Ещё пятеро знакомых из соседней области, ликвидировавшие возгорание бывшего склада лакокрасочных изделий, после объёмного взрыва перегретых горючих газов оказались в ловушке. Обвалилась не только часть крыши, но и одна из стен. Всё это помешало парням своевременно найти выход. Спасти их не успели… А ведь это чьи-то сыновья, отцы, родные…

Однако ушёл я со службы не из-за потенциальной опасности, совесть бы не позволила. Просто в какой-то момент понял, что зарплата человека, тушащего пожары и выносящего пострадавших из огня, достающего людей из покорёженных автомобилей и собирающего части тел после страшных аварий, не так велика, как хотелось бы. На жизнь, конечно, хватало. Нам с женой. А вот когда появился сын, а спустя некоторое время и дочь, то мне пришлось делать один из самых сложных выборов в жизни. Уходя после окончания очередного контракта, в глубине души надеялся, что ситуация изменится и я смогу вернуться.

Работать решил на себя. Где-то за полгода до увольнения начал изучать вопрос и определился с потенциально выгодным делом. Много читал, смотрел видеоролики, сидел за расчётами и искал в городе подходящее помещение. В отпуске съездил на курсы и даже успел попрактиковаться в небольшом заведении. Последнее оказалось правильным решением. Позволило посмотреть на процесс изнутри, узнать несколько тонких моментов, избежать множества ошибок и в скором времени открыть в своём городе небольшую шаурмечную.

Если честно, то было страшно. Гораздо сильнее, чем когда нужно было войти в горящий дом с задымлением в поисках человека. По утрам, когда я умывался и смотрел в зеркало, то чувствовал себя мошенником. Считал, что лезу не в своё дело, обязательно прогорю, лишусь последних денег и первого взноса на собственную квартиру, подставлю семью. Благо жена в этот сложный момент меня поддерживала и помогала. Мы всё же арендовали помещение и то, что было возможно, сделали ремонт, закупили часть оборудования. Отложенной суммы откровенно не хватало. Поэтому на первое время жена заняла место на кассе, а я взял на себя всю кухню. Тёща тоже оказалась понимающей, дети были под её неусыпным надзором.

В первый день открытия меня пришли поддержать почти все коллеги со своими семьями, а также друзья, родственники и просто знакомые. И пусть мне пришлось провести на кухне почти целый день и работать как заведённый, это того стоило. Нам удалось заработать не только на ещё месяц аренды, но и на закупки продуктов, и даже немного отложить на зарплату.

Спустя четыре месяца я наконец нанял постоянного кассира, а чуть позже и второго повара. Потом купил новый кофейный аппарат, улучшил оборудование и добавил столы со стульями. Нам понадобилось ещё около года, чтобы вернуть потраченные на открытие деньги и наконец влезть в кредит на покупку собственного жилья. Дело стало приносить доход…

Спустя почти два года с момента открытия бизнеса я рад, что не смалодушничал и пошёл на этот риск. Теперь в планах накопить денег, открыть вторую точку в соседнем городе, а затем неспеша изучить возможности нового направления.

После успеха с шаурмичной понял, что настоящим спасателям всё по плечу, поэтому обратил внимание на пекарню, кондитерскую и производство сыров. И если с двумя направлениями всё было относительно понятно. Ими я хотел заниматься в первую очередь, то вот к последнему проявила пристальное внимание любимая жена, которая уже долгое время экспериментирует на домашней кухне, скармливая мне весьма вкусные продукты своего труда и делясь интересными нюансами приготовления. Я, если честно, и подумать не мог, что из молочки можно сделать столько всего интересного. Хотя в детстве проводил всё лето в деревне, пробовал доить корову и даже помогал бабушке делать масло.

К слову, именно с фермерского производства сыров, размещённого в соседней области, я сейчас и возвращался. И был, признаюсь, под впечатлением. Слишком много разнообразной продукции производила семейная пара в не таком уж и большом цеху. Которую, судя по социальным сетям, разбирали влёт.

От размышлений, какой именно путь развития выбрать, меня отвлёк появившийся за небольшим холмом столб дыма, с каждой секундой поднимающийся всё выше.

«Пожар? Или кто-то сжигает мусор на приусадебном участке? Вроде там должно быть село» — насторожился я и нажал на педаль газа.

Машина послушно рванула вперёд, и вскоре моему взору предстала небольшая деревня, в глубине которой и было возгорание. К этому времени столб дыма стал ещё плотнее, и я, не раздумывая, свернул с трассы на бетонную дорогу.

Промчавшись по прямой улице, затормозил у предпоследнего дома и рванул дальше, к крайнему. Именно к нему вела чёрная дорога из выгоревшей сухой травы. Опытный взгляд сразу же выхватил горящее белёсым дымом поле, которое пытался потушить какой-то нетрезвый индивид.

«А вот скорее всего и поджигатель! Решил не заморачиваться с покосом придомовой территории и просто выжечь траву. Только недооценил свои силы в тушении. Сегодня жарко, сухо и ветер порывистый. Теперь вместе с соседним полем горит ещё и дом! Поэтому выжигание травы и запрещено!» — с раздражением думал я, на ходу доставая телефон и набирая номер спасателей.

— Дежурная служба МЧС. Чем вам помочь? — услышал я знакомый голос диспетчера и, открыв калитку, бросил взгляд на табличку с адресом.

— Деревня Рудня Антоновская! Улица Самсонова! Двадцать четыре! Горит деревянный дом и поле за ним! — быстро произнёс я и, не слушая уточняющих вопросов, ответ на который незнал, рванул к раскрасневшейся старушке в выцветшем халате. Она со слезами на глазах бегала рядом с синей деревянной дверью, из-под которой валил густой дым, и с отчаянием кричала:

— Ленка! Леночка!

Схватив её за плечи, тряхнул и громко сказал:

— Я спасатель! Спокойно! Кто в доме⁈

— Внучка! — истерично выкрикнула старушка, глядя на меня ошалелыми глазами. — Леночка! Спаси её! Прошу!

— Сколько лет? Где её комната⁈ — жёстко спросил я.

— Пять! Пять ей! — ответила женщина и ткнув пальцем в наполненное дымом окно, в котором уже ничего нельзя было разглядеть, и стала медленно оседать. — В сентябре в первый класс должна была пойти…

— Соберитесь! — тут же встряхнул её я. — В доме есть второй вход⁈ Газовый баллон на кухне⁈ Не взорвётся?

— Вход вот. Один. А баллон на кухне. Там. С иной стороны. Не взорвётся. Далеко — махнула она рукой, и я тут же бросился в указанном направлении.

Всё же горящая веранда и дым в соседней с ней комнате перекрыли мне возможность входа через дверь и ближайшее окно. Пройти бы там я не смог, а если бы и попытался, то лишь увеличил бы приток воздуха, и это, соответственно, привело бы к усилению пламени.

С другой стороны дома ситуация складывалась благоприятно. Да, дым здесь тоже заполнил помещение за стеклом, однако видимость была гораздо лучше, что позволило мне рассмотреть обстановку в комнате и определиться с подходящим окном.

Здесь также находилась маленькая теплица, накрытая полиэтиленовой плёнкой, большая бочка, в которую стекала дождевая вода с крыши, и пустое ведро для полива.

Подхватив последнее, набрал пахнущую тиной воду, опрокинул её на себя, на случай если придётся идти рядом с пламенем, и, подхватив обломок кирпича, прижимающий полиэтиленовую плёнку к земле, разбил стекло. Оттуда тут же пошёл дым.

— Лена! Ты где! Иди сюда! — прокричал я в проём, затем подхватил ведро, перевернул его, осторожно, чтобы не порезаться, просунул руку внутрь и повернув ручку, толкнул раму. Пригнувшись, несколько раз глубоко вдохнул, набрал побольше воздуха и, осторожно ухватившись за окно, забросил тело в дом.

Как и сказала старушка, я оказался на кухне, где, к сожалению, никого не было. Взгляд зацепился за умывальник и лежащее рядом полотенце. Намочив последнее, приложил его к лицу и, пригнувшись, рванул в коридор, а затем в сильно задымлённую комнату, которая, судя по всему, оказалась не спальней девочки, как заявляла растерявшаяся пожилая женщина, а гостиной.

Это я понял, стоило только лечь на пол, осмотреться и обнаружить характерную тумбочку под телевизор и расположившийся напротив диван. Подскочив к последнему, прощупал ложе посмотреть на которое мешал густой дым и, не обнаружив девочку, бросился к замеченной снизу двери.

Дыма в этой комнате было гораздо меньше, и я сразу заметил, что на кровати никого нет, однако всё равно приблизился, лёг на пол и заглянул под неё, так как дети, в опасных ситуациях, предпочитают прятаться.

«Нет!»

Мысленно выругавшись, так как нужно было срочно вытаскивать девочку из дома, чтобы она не надышалась углекислым газом, рванул к старому, ещё советскому шкафу, сохранившемуся в превосходном состоянии, открыл дверки и вновь выругался. Только не оттого, что девочки не было. Напротив. Была. Но не одна, а с такой же мелкой испуганной и заплаканной подружкой.

«Если есть один лишний ребёнок, то может быть и второй» — мрачно подумал я и, отбросив полотенце, схватил в охапку ослабевших девочек, после чего рванул к ближайшему окну, открыв его, увидел знакомую бледную старушку с потерянным взглядом и заплаканную женщину средних лет, которая с воем бросилась ко мне.

— Принимайте! — сказал я, передавая сначала одну, а потом и вторую малышку.

— Оля! — вскрикнула незнакомка, из глаз которой лились крупные слёзы, и, принялась целовать спасённую куда придётся. Затем, словно спохватившись, рванула вместе с ней за дом и закричала: — Игорь, стой! Ненадо! Она здесь!

— Ленка! — одновременно с ней хрипела старушка обнимая внучку и потащила её к бочке с водой, чтобы умыть. Пришлось остановить, пока она не ушла и не забыла обо мне.

— Стойте! В доме точно больше никого нет⁈ Точно⁈ Может, ещё кто-то приходил!

Резко замерев, пожилая женщина развернулась и состроив испуганно-умоляющее лицо, проговорила.

— Я незнала, что Ольга в гости пришла! Больше там никого нет! Точно! Леночка вы ведь вдвоём были?

— Да — услышал я тихий голосок и девочка закашлялась.

— Вот и хорошо — произнёс я, откидывая мокрое полотенце, присел на подоконник, а потом осторожно выпрыгнул на улицу. Не хватало после всего произошедшего подвернуть ногу на ровном месте. Обычно так всегда и бывает.

Только вот стоило мне приземлиться на траву, как сверху над головой раздался неприятный сухой треск, и я инстинктивно прыгнул вперёд, уходя от возможных последствий. Не успел. Мир словно вспыхнул ослепительным сиянием, а тело выгнулось дугой в немой судороге. На меня упали оборвавшиеся провода линии электропередач.

Перед тем, как сознание окончательно померкло, я успел заметить обернувшуюся испуганную старушку с внучкой на руках и вставшие перед глазами лица жены и детей.

«Простите меня, родные, но по-другому я просто не мог».