Красавчик Хиро

Глава 12

Пиво закончилось, ноги затекли от неудобной позы. Да и прохладно стало. Хоть и май месяц, и океан рядом, а по ночам всё ещё не жарко. Так что я вернулся в свою квартиру, согрелся под душиком и завалился спать. Завтра будет ещё один прекрасный день моей новой анимежизни.

Утро разбудило меня телефонным звонком. Продрав глаза, я ткнул в кнопку ответа и раздражённо зашипел, услышав голос робота с очередным прекрасным предложением от какого-то оператора. Блин, эти сволочи везде есть. И ведь не остановило их даже то, что сегодня первый день Золотой недели — времени, когда вся Япония празднует день рождения микадо Хирохито, тысяча лет ему загробной жизни! Зла не хватает. Так что я не стал сдерживаться и послал звонившего туда, где не светит солнце. Он робот, ему всё равно, Хиро! Не надо делать меня виноватым.

Впрочем, у меня-то сегодня первый рабочий день. И ещё подготовка к нему. Госпожа Такуми говорила что-то про ассистента, который приведёт меня в надлежащий вид. Кстати, сколько времени?

Девять утра. В “Павлин” мне к двенадцати (да-да, с самого утра — это оно и есть), так что успею спокойно позавтракать остатками вчерашней доставки. И прочитать договор, который мне подсунула госпожа Такуми.

Чем я и занялся. Правда потягав сперва гантельки в зале. Без фанатизма — не хватало ещё что-нибудь потянуть в хилом тельце Хиро. Но достаточно, чтобы пропотеть и снова сгонять в душ. Мда, в Сайтаме заниматься зарядкой пришлось бы на улице, а не как здесь — в кондиционируемом помещении с видом на шайбу театра “Токийский Глобус”. Вчера вечером его и не заметил за сиянием огней. Сходить туда, что ли, вместе с Надесико?

Так, отставить мысли о девушках, Хиро. Работа важнее.

Контракт, который я достал из сумки с деньгами (блин, надо их обратно в какой-нибудь банк положить, пока снова не потерял), с каждой прочитанной строчкой казался мне всё хуже и хуже. Да у рабочих на дагестанском кирпичном заводе было больше прав, чем у хостов в “Золотом павлине”! Запрещено было всё: общение с клиентами вне работы, общение с другим персоналом, подработки на стороне, изменение внешнего вида, опоздания само собой. Вдобавок контракт оставлял право заведения расторгнуть договор с хостом одним днём без выплат компенсаций. Да блин, тут даже выпитое и съеденное вычиталось из оплаты по полному прайсу, слава Будде хоть по закупочной цене!

Хотя и бонусы за работу прописывались так же детально и подробно. Даже оклад был минимальный, а не только процент с выручки. Короче говоря, надо смотреть. Вполне возможно, что на самом деле буквального выполнения контракта никто не ожидает, и он нужен для отчётности перед властями и спорных ситуаций. И существует другой, неписанный договор. Куда веселее и по оплате, и по ответственности при косяках. В конце-концов, этот клуб принадлежит официальной японской мафии, а эти ребята не крючкотворы. Предпочитают разруливать ситуации в свою пользу не смотря на документы.

Я помотал головой, прогоняя паранойю. Люди же там работают. И что-то я не заметил у тех же Миги и Дали несчастных выражений лиц. Да и якудзы при близком общении оказались не особо-то и страшными. Куда им до нашей братвы из лихих девяностых. Тут даже стволы с собой не носят. Благословенная Япония, сколько ещё продлится местный период застоя?

Пиликнул телефон. Надесико, с пожеланиями доброго утра и хорошего настроения. Тоже ранняя пташка. Послал ей стикер с чашкой кофе, и сфоткал карточку её с братом. Спросил, не против ли она, если я оставлю фотографию себе.

Неожиданно, но Надесико была против. Там она не накрашенная, с дурацкой причёской, в дурацкой школьной форме и вообще, если мне нужна её фотка, мог бы просто попросить.

Внутренний Хиро аж разомлел от этого проявления цундеристости. Мне пришлось напоминать ему об обещаниях, и важности их соблюдения. И отправляться в дорогу.

Погода в это утро была не слишком праздничная. Ветрено и сыро. Похоже, ночью прошёл дождь. Небо затянули облака с редкими прогалинами чистого неба. Встречные пешеходы шли поголовно с зонтиками и в непродуваемой одежде. Так что мне волей-неволей пришлось зайти в ближайший комбини и экипироваться соответственно. Купил самый простой зонтик (судя по полупустой корзине со сломанными зонтами на входе, здесь они расходники, которые меняют как носовые платки). Подумал, и затарился дождевиком. С местными порывами ветра он будет практичнее.

Кабуки-тё днём выглядел не так нарядно и аляписто, как в темноте. Дневной свет делал его похожим на зомби: серые здания на сером же асфальтобетоне, и всё это замазано поверх косметикой вывесок. Народу, впрочем, хватало и днём: всё-таки выходной. Что творится в более популярных районах, мне даже думать не хотелось — хватало воспоминаний о прошлой субботе. Блин, неужели прошло всего три дня? С такой насыщенностью событий казалось, что прошла неделя минимум.

У “Золотого Павлина” меня встретил молчаливый Миги, в обычном для местной молодёжи наряде — оверсайз штанах и футболке чёрного цвета. Он кивнул мне на моё приветствие, и повёл внутрь здания. На второй этаж, где нашлись комнаты отдыха персонала, и настоящие гримёрки. С настоящими стилистами. Один из которых, рослый бразилец с забавной афро-причёской на голове, занялся моим видом.

— Новенький, — он даже не представился, в нарушение всех японских норм и традиций. Так что я решил пока что звать его Педро. — Значит так. Сейчас я сделаю из тебя человека, и ты пойдёшь купишь себе подходящую образу одежду. Компрендо, амиго?

— Не компрендо, — я сел в кресло перед зеркалом, и посмотрел на отражение. В-принципе я и так неплох, можно не накладывать на меня боевую раскраску индейцев. — Что значит подходящую одежду?

— Салойо! Из какой дыры ты приехал в Токио? Миги, сходи с ним хоть ты! У тебя вкус перфекто!

Миги покачал головой и ткнул пальцем в шкафы у стены.

— Своим поделишься? Какой ты добрый, Миги! Благодари, деревня, своего семпая. И подними голову, я начинаю.

При всей своей дерзости и беспардонности, Педро оказался настоящим профессионалом — через полчаса, когда он закончил, на меня из зеркала смотрел абсолютно незнакомый мне красавчик, которого не стыдно на обложку модного журнала сфотографировать. И моя обычная одежда теперь смотрелась на мне действительно как-то неправильно. Такому лицу и причёске “небрежно растрёпанный ураганным ветром дикобраз” нужно было обрамление под стать. В духе расстёгнутых до пупка белых рубашек и отливающих перламутром брюк.

Однако мой молчаливый семпай выдал мне похожий на свой прикид. Правда вблизи оказалось, что это чуть ли не стандартный офисный костюм саларимена. Разве что галстука не хватало.

— Мне обязательно это надевать? — спросил я у переодевающегося тут же семпая.

Тот, ожидаемо, только пожал плечами. Мол, как хочешь.

Я огляделся — вокруг меня кипела жизнь. Парней в клубе работало немало, и большинство из них были похожи именно стилем одежды и макияжем, который на них рисовали со скоростью конвейера Педро и ещё трое стилистов. Решив, что сегодня нет смысла выделываться, я последовал примеру Миги. И через несколько минут был готов к работе.

Свою одежду и сумку, с которой пришёл, я оставил в шкафчике семпая. И, хихикнув, сравнил нашу раздевалку с заводской. Фабрика госпожи Такуми по обмену йен на счастье для девушек. А я в этой фабрике — станок по производству счастья.

Рабочий день начался, как это не иронично, с летучки. Чем ещё больше напомнил мне заводские будни. Нас, хостов, одинаковых с лица, харизматичных и не очень, собрал в зале старший смены — солидный дядька весом за сотню килограмм. В пошитом по его фигуре дорогом костюме, с лакированными остатками волос на голове, он выглядел внушительно. И двигался он не как жирный толстяк с одышкой, а легко и непринуждённо, даже элегантно. Внутренний Хиро с решил, что дядька — сумоист. То ли настоящий, то ли бывший. Ну а то, что он якудза, и так понятно, даже если не обращать внимания на выглядывающие из-под ворота рубашки татуировки.

— Товарищи! — начал он речь с неожиданного для меня слова. — Сегодня, и всю неделю нас ждёт напряжённая работа. И я жду от каждого из вас, что он выложился до конца. Там, за дверями “Золотого павлина”, ходят несчастные женщины, которые только и мечтают о том, чтобы оставить себе прекрасные воспоминания о проведённом здесь времени! И спустить все свои деньги на вас, таких славных и сексапильных! Вперёд! Заработайте себе годовую премию! Пусть игристое льётся рекой! Пусть не смолкают песни в караоке! Пусть танцпол дрожит от топота десятков ног! За “Золотой павлин” — ура!

— Ура! Ура! Ура! — дружно подхватили хосты, и разошлись кто куда, а толстяк поманил меня к себе.

— Приятно познакомиться, малыш Дзюнти, — прогудел он, глядя на меня сверху вниз. — Можешь звать меня господин Яма, сегодня я отвечаю за вечернюю смену. Обычно мы проводим обучение новеньким, но, поскольку за тебя поручилась сама госпожа Люсиль, просто работай. Для начала — пройдись по Кабуки-тё, пригласи к нам хотя бы пять гостей. Если справишься, останешься работать в зале. Если нет…

Он пожал плечами, и хлопнул меня по плечу.

— Ты справишься, конечно. Если что-то будет непонятно, обращайся к свободным товарищам. Всё, за работу!

И я пошёл работать. В том смысле, что шататься по узким улицам квартала, и приставать к одиноким девушкам. И не очень одиноким, стайки из двух-трёх девушек я тоже не обходил стороной.

Поймать взгляд. Подойти, похвалить внешность (или одежду, или что-угодно), познакомиться. И предложить зайти в “Павлин”. Из десяти подходов согласием отвечала всего одна, но негатива в мою сторону я даже не заметил. Наоборот, даже отказывая японки смотрели на меня с удовольствием, и провожали взглядом, шушукаясь и хихикая. Всё-таки внешность в этом деле решает. Ну а с обработкой Педро я и вовсе выглядел как огранённый турмалин в золотой оправе.

Внешность — это важно. Но ещё важнее манера поведения. Ощущение того, что я занимаюсь ответственной работой, как ни странно, придавало мне уверенности. А вот внутренний Хиро, собака такая, прятался каждый раз, когда надо было наладить контакт. Зато у него открылось настоящее чутьё на желающих внимания девушек. И с его помощью процент согласившихся на моё заманчивое предложение оставить деньги в хост-клубе вырос чуть ли не в пять раз. Хоть какая-то польза от шизы, пусть и несколько специфическая.

Получить согласие, проводить до дверей, передать из рук в руки галантному семпаю. Повторить. И так десять раз, на всякий случай. В последний раз, когда я привёл мило краснеющую японочку на голову себя ниже, одетую совсем не модно (но дорого, по-домашнему дорого), на входе дежурил незнакомый мне хост: круглолицый крепыш с выбеленными волосами. Он поклонился гостье, и сделал мне знак самому вести девушку внутрь.

Так что я, наконец, получил возможность посидеть — два часа на ногах всё ещё давались Хиро тяжко. Надо, надо тренироваться. А то закончу, как в прошлой жизни, валяясь на земле с сердечным приступом. Да и подкаченное тело девушкам нравится больше, если уж я решил делать карьеру в этом сомнительном бизнесе.

В основном зале оказалось битком набито, и свободных мест не было. Я даже сначала растерялся, но меня выручила официантка. Она моментально подошла к нам и с поклоном проводила в соседний зал — в котором было и потише, и поуютнее, на мой взгляд. Хотя декор из персиковых тонов и искусственных роз, это, конечно, странный выбор для подобного заведения.

Но вкусы у всех разные, и моя гостья здесь сразу успокоилась. А то я прямо видел, как её напрягала громкая музыка и толпы народа в основном зале. Нас проводили за стол, и я уже приготовился попрощаться с Каной (так звали клиентку), как она, покраснев ещё сильнее, попросила оставить меня в качестве хоста на вечер. Ого, тут и такое возможно?

Официантка поклонилась, и озвучила стоимость индивидуального обслуживания. Дороговато, однако. Но Кана с готовностью кивнула и решительно села на отодвинутый мной стул.

— Первый раз в хост-клубе? — спросил я Кану, с наслаждением вытягивая гудящие ноги.

Она кивнула.

— С школы мечтала побывать в Кабуки-тё. Посмотреть на по-настоящему красивых парней, а не наших уродов.

— Ты не из Токио?

— Из Сибаты. Это рядом с Ниигатой.

Названия эти мне ни о чём не говорили, но я кивнул.

— Что, неужели одни уроды в твоей школе, Кана?

— Ты не представляешь какие, Дзюнти… Можно ведь тебя называть по имени?

— Конечно, милая Кана. Мне будет приятно. И закажи, пожалуйста, что-нибудь из меню. А то вон менеджер на меня смотрит так, что аж страшно становится за его давление.

— Конечно-конечно!

К чести Каны, выбрала она не самый дешёвый напиток. Да и меня спросила, что взять.

— Что угодно, кроме апельсинового сока, — пошутил я сам себе. И сам же посмеялся. — Ну так что там, с школьными парнями?

— Вообще-то были там парочка не совсем уродов, но видел бы ты, какие они были напыщенные павлины. К тому же за ними девчонки целую охоту устроили, а мне, с моим-то носом куда лезть. Вот и оставалось только что мечтать о том времени, когда...

Через два с половиной часа раскрасневшаяся Кана с огорчением посмотрела на часы.

— Мне пора, Дзюнти. Я обещала маме, что вернусь не позднее девяти, а мне ещё ехать в Татикаву. Родители отпуск проводят в домашнем отеле.

— Жаль. Но ты обязательно приходи снова, милая Кана! Расскажешь мне ещё историй про школу, и твою деревню. А то я всю жизнь в городе прожил, настоящих рисовых грядок и не видел никогда.

Девушка с сомнением покосилась на счёт, аккуратной трубочкой свёрнутый в керамической чашке.

— Может быть, Дзюнто. Не могу обещать.

— Никто не знает будущего, ты права. Сделаем фотографию на память?

Я достал телефон, и, прижавшись к Кане, сделал селфи на фоне бара. Девушка моментально спрятала лицо в ладони, и стояла так секунд пятнадцать, пока я её не спросил:

— Кана, алло! Диктуй номер телефона. Куда фотографию отправить?

Короче говоря, моя первая гостья ушла смущённая, но довольная. И с обещанием списаться в Лайне.

А я, проводив Кану, пошёл в комнату отдыха на второй этаж. Вроде и не делал ничего. Болтал языком, да следил, чтобы у гостьи всегда был полный бокал. А устал так, будто бочки с мазутом грузил. Нервная работа, конечно. Держи лицо, угадывай желания гостей, шути смешно и следи за атмосферой. Причём, желательно, делать всё сразу и одновременно.

Но отдохнуть мне не дали. Как только я подошёл к диванчику, на котором сидел незнакомый мне парнишка с похмельным видом, меня окликнули от двери.

— Эй, новенький!

Окликнувший меня оказался тоже хостом. Правда если большинство местных хостов выглядели как я: то есть следили за стройностью фигуры скорее диетой, чем физическими упражнениями, этот производил впечатление бодибилдера, по ошибке зашедшего не на тот этаж. Однако игольная крашеная причёска и вампирский макияж однозначно определяли его в мои коллеги. Моему внутреннему Хиро он сразу не понравился. И я даже понял, почему. Слишком уж он напоминал человека, который любит издеваться над теми, кто слабее.

— Сюда подошёл, когда я к тебе обращаюсь, кохай!

Вот и манеры его подходили больше бандиту. Интересные тут порядки, в этом монастыре.

Я подошёл. Грозный семпай навис надо мной, и прорычал:

— Слушай меня внимательно. Ты сегодня нарушил много правил, босс тобой недоволен. И мне сейчас придётся оправдывать тебя перед начальством. Так что если не хочешь вылететь отсюда в первый же день, заплатишь мне половину сегодняшней выручки. Понял? А?