Красавчик Хиро

Глава 21

От кошмаров меня спас звонок. Я едва продрал глаза, и схватил телефон. Брат Рю.

— Хиро, алло! Ты живой? Я приехал к тебе домой, а тут говорят, что не видели тебя уже неделю! Где ты?

— Доброе утро, брат Рю. Давай я тебе геометку отправлю. Квартира 901, я предупрежу консьержа, чтобы он тебя пустил. Сможешь подъехать, или лучше мне к тебе добраться? Ага, понял. Жду.

Отбился, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее спросонья. Так, у меня есть минут двадцать, пока мой названный брат до меня доберётся. Как раз успею сполоснуться и завтрак приготовить к его приходу.

Ямада Рю домчался до меня за пятнадцать минут. Надеюсь, ему штрафы за превышение скорости не придут после этого. Едва я открыл ему дверь, он сгрёб меня в объятья, а потом долго вертел, рассматривая, в порядке ли я. Хорошо что под майку не заглянул — там синячище на полгруди только-только начал зеленеть. Ещё неделю с ним ходить буду.

— Рассказывай, — потребовал он, когда я наконец вырвался из его хватки и провёл на кухню, где стоял поднос с бутербродами и остывал чай в банке из-под маринованных бобов (надо купить заварочный чайник, а то как бедный студент).

Я и рассказал. Начиная от момента, когда с ним распрощался, и до вчерашнего предложения господина Роланда. Периодически Рю меня останавливал, и бегал по кухне, вцепившись в волосы.

Заминка у меня вышла с описанием событий на складе в Йокогаме. Но я так подумал — а кому ещё я могу доверять в этом мире? И рассказал всё как было. Рю выслушал открыв рот, и на всякий случай уточнил:

— Тебе ведь всё это не привиделось в галлюцинациях? Ты точно ничего не употреблял?

— Ничего крепче бренди, — заверил я брата.

Рю застонал и побился головой об стол.

— Тебя вообще нельзя оставлять одного. Ни на час. Ты — ходячая катастрофа, Хиро! Или теперь мне называть тебя Дзюнти?

— Называй как привык. Может тебе налить, Рю? У меня есть пиво, водка, неплохое саке и игристое в жестянке.

— Я за рулём, братец Хиро. Давай, рассказывай дальше.

После того как я закончил рассказ, Рю ещё походил по кухне тигром в клетке. И снова сел за стол.

— Если не считать того, что ты был дюжину раз на волосок от смерти, Хиро, то я тобой горжусь. Ты поступал как настоящий мужчина. Я рад, что не ошибся в тебе. Но в следующий раз, пожалуйста, не держи от меня всё в тайне!

— Не хотел портить тебе отдых. Как он, кстати, прошёл? Я по фотографиям понял, что удачно?

Рю кивнул, и тоже мне порассказывал об отдыхе, о своей семье и родственниках. Пообещал меня с ними всеми познакомить. И умчался на работу после звонка от босса. То есть от моего настоящего брата по отцу, Накулдзимы Гина.

Ну а я стал собираться на свою работу, всё ещё в “Золотом павлине”. Написал Надесико, что у меня всё хорошо, спросил как у неё дела. Закинул в бложик фотографию, где я вместе с Роландом сижу в летнем кафе. Подивился тому, что у меня появились читательницы кроме госпожи Кавамори. Спросил Юдзи, не собирается ли он за мной зайти по дороге, чтобы позавтракать поплотнее каким-нибудь новым бургером. Даже успел гантельки потягать к неудовольствию моего Хиро. Короче, занятий себе напридумывал. Лишь бы не нервничать в ожидании того, что полиция сейчас вышибет мне дверь и арестует за участие в убийстве множества лиц. И не вспоминать вчерашние события ещё раз. Удивительно, как я вчера вообще со всем справился, а не сбежал с того склада куда подальше.

От госпожи Такуми не было ни одной весточки. И в сети она не появлялась с тех пор как я отправил ей координаты склада. А ведь она — единственный человек, который способен замести следы и не сделать меня крайним хотя бы из благодарности за спасение дочери.

По дороге в “Павлин” порасспрашивал у Юдзи про рейтинговую систему хостов. Оказалось, что она, конечно, есть. Но ориентируются на неё только очень, очень богатые клиентки. А “Павлин”... он, конечно, приносит доход. Но основная функция клуба всё-таки прачечная по отмыву грязных денег якудза, заработанных на проституции и торговле запрещёнкой.

Что меня больше всего удивило, так это то, что в самом “Золотом павлине” тоже были хосты-проституты. Их Юдзи несколько высокомерно называл “люди-подушки”, и вообще относил к персоналу второго сорта. А я, как ни старался, так и не вспомнил никого из названных мне другом коллег.

Мы поели, купили обеды. И очень вовремя пришли в “Павлин”. Господин Яма представлял нового управляющего — изрядно нервничающего пожилого японца в новеньком костюме. Господин Наритацу неумело всех заверил, что будем работать как раньше, и сбежал от нас на третий этаж. А я пошёл донимать расспросами своего информатора.

Дали охотно поделился последними новостями из криминального мира. Клана Такуми официально больше не существовало. Все доходные заведения, которыми управляли члены семьи: а это “Золотой павлин” и “Хозуки”, передали в другие руки. Всё равно владел этими предприятиями какой-то безымянный фонд, так что такие фортели периодически случались. Дом господина Такуми тоже продали за символическую сумму, через доверенность, адвокаты госпожи Такуми. Сама Люсиль, по слухам, улетела во Францию.

Очень надеюсь, что так оно и есть. Потому что если Люсиль кормит рыб на дне токийского залива на пару с мужем, моя Надесико сломается окончательно. Для неё и так будет ударом гибель отца и потеря работы в “Хозуки”.

Девушка сильная. Справится, с помощью богини Аматерасу. Ну и я чем смогу — помогу. А пока что надо работать. Теперь долг госпиталю кроме меня никто не выплатит. Не рассчитывать же на господина Ёсиду — тому, боюсь, даже пенсию по инвалидности не дадут. Надо будет его навестить, когда он очухается. И тётю Маи тоже, лучше завтра с утра. Адрес я, конечно, не помню. Но как выглядит их дом не забыл. Прогуляюсь, и найду.

Во время перерыва переговорил с господином Ямой о предложении Роланда. Бригадир, к моему удивлению, за меня только порадовался. Видимо, изменения в политике заведения всё-таки будут, и не самые приятные для работников. Ну что ж. Тогда решено. Уточнил у него формальности расторжения договора, и отправился дорабатывать смену.

Перед закрытием опять пришлось мне петь прощальную песню двум подружкам в брендовых шмотках. Они напоследок скупили мне половину бара, и, хихикая, пригласили поехать с ними, покататься на яхте по ночному заливу. Пришлось отказаться, сославшись на завтрашние дела. На прощанье пообнимался с ними у выхода, поцеловал обеих в щёчки и отправил отдыхать дальше в их роскошном лимузине с личным водителем. Хорошо быть богатым, не так ли?

Ранним утром, в десять часов, еле проснулся по будильнику. Всё ещё кошмары. Но уже какие-то тусклые, тянущие душу. Зарядка и контрастный (не по собственной воле, так получилось!) душ вернули мне бодрость духа и сносное настроение. Позавтракал блинчиками с джемом (эх, сметаны бы сюда, да с черничным вареньем), залился растворимым кофе, и поехал искать дом Ёсиды.

По-хорошему, надо было ещё вчера этим заняться. Господин Ямада, мой брат, тоже мне этим попенял. В госпитале могли и не найти родственников господина лейтенанта якудзы. А господа полицейские занимаются непрофильными делами вроде оповещения родных пострадавшего в последнюю очередь. Так что тётя Маи могла до сих пор не знать, что с Ранго. Жив он или уже нет. А сам господин Ёсида вряд ли оклемался от потери крови.

Так что я вызвал такси, и отправился к единственному ориентиру, который запомнил из посещения дома Ранго: кафешки с необычным для Японии названием: “Ковбой”. Находилось оно на той самой широкой улице, с которой мы уехали с Ранго в Кабуки-тё после ночёвки в его доме. С него я и начал поиски.

Так, мы вышли из вот этого переулка. Мимо двухэтажного дома, мимо забора с колючкой поверху, мимо убитой тойоты — она тут, похоже, навсегда прописалась. Свернуть налево. Ага. Вот я и на месте.

Замка на калитке, и тем более колючки по забору здесь не было. Видимо дом господина Ёсиды защищала репутация хозяина. Парковочное место пустовало. Да и в-целом мне показалось, что дома никого нет. Но я всё же постучался в дверь, отозвавшуюся глухим жестяным звуком. И потоптался на пороге пару минут, пока не услышал быстрые шаги за дверью.

— Кто там? — услышал я голос тёти Маи.

— Это Ито Дзюнти, — назвался я, — помните, я ночевал у вас пару недель назад?

— Извините, Ранго нет дома.

— Я знаю. Я к вам по этому поводу и приехал.

Дверь распахнулась, и тётя Маи чуть не силой втащила меня внутрь.

— Что с ним?

Хиро внутри меня расстроился от вида как будто усохшей госпожи Ёсида так, что я сам чуть не лишился голоса.

— Вы не волнуйтесь, он жив, — поспешил я успокоить тётю Маи.

— Ох, — женщина сразу расслабилась, — а я вся испереживалась. Ведь третий день не появляется, и на звонки не отвечает. Проходи, Дзюнти, сынок! Проходи, рассказывай. Давай я тебе хоть воды налью, жарко на улице.

Я сел за стол, и в который раз задумался, как лучше сказать, что Ранго теперь однорукий бандит. Хиро на меня сразу же обиделся от такого сравнения. Да не хотел я шутить! Просто к слову пришлось. Ну ведь смешно же.

Хиро так не считал. И постарался донести эту мысль до меня единственным доступным ему способом — испортил мне настроение. Вот же ж. Шизососед. Угомонись, я всё сделаю по-красоте. Вот увидишь.

— Ваш сын, госпожа Ёсида, настоящий герой. Если бы не он, я бы перед вами сейчас не сидел.

Ну да, смысл был бы мне сюда приходить, если бы те два самурая не поубивали друг друга.

— Понимаете, он спас не только мою жизнь, но и жизнь дочери своего босса. К сожалению, он сам пострадал, потерял много крови. Сейчас господин Ёсида в госпитале красного креста в Йокогаме. Простите, я должен был сразу вам это сказать. Но меня задержали полицейские.

А потом я забыл. Но это я говорить не стал.

— Всё в порядке, Дзюнти, — тётя Маи всё же заплакала. Заплакал и Хиро у меня внутри, — Всё хорошо. Главное, что мой Ранго жив.

— У меня, к сожалению, нет машины. Но я могу побыть с дедушкой, пока вы съездите навестить уважаемого господина Ёсиду.

Тётя Маи покачала головой, и посмотрела в сторону входа. Ах чёрт. Я не заметил, когда входил. На семейном домашнем святилище добавилась фотография деда. А ведь не выглядел он в прошлый раз больным.

— Умер во сне. Мы с Ранго его проводили в последний путь. А на следующий день Ранго исчез.

Бедная тётя Маи. Я подошёл к ней, и обнял.

— Теперь всё будет хорошо. Давайте вместе навестим господина Ёсиду?

Таксист на белой сузуки каким-то чудом просочился прямо к дому тёти Маи, так что нам не пришлось, как в прошлый раз, идти к оживлённой улице. И, не сказав ни слова, довёз нас до госпиталя. Вообще, таксисты в Японии, сколько раз я с ними ездил, оказались людьми неразговорчивыми. По крайней мере первыми беседу не заводили. Но ценники у них, конечно, жесть полная. Полчаса дороги — и двадцать тысяч как корова языком. Не удивительно, что большая часть населения тут на общественном транспорте ездит. Автомобиль в Токио — действительно роскошь.

В регистратуре дежурила та же самая миловидная маленькая сестричка. Она меня даже узнала (хотя к тому, что девушки на меня оборачиваются, я скоро начну привыкать), и сразу обрадовала, что господина Ёсиду перевели в общую палату. У палаты молодой госпожи Такуми охрану убрали, так что её тоже можно навестить.

Вот и прекрасно. Я проводил тётю Маи к Ранго, который до сих пор выглядел не слишком хорошо. Руку ему оттяпали по самое плечо, повязками забинтовали от шеи до пупка. Хорошо хоть потеря крови не сказалась на его мозгах — нас с тётей он узнал, и вяло поздоровался. Тётя Маи сразу ударилась в слёзы, и я оставил их наедине. Правда в палате было ещё три кровати с пациентами, так что не совсем наедине. Но японцы в этом плане очень деликатные люди. Я же отправился искать лечащего врача Ранго. А потом уже заглянуть к Надесико.

Поспрашивал у персонала. Добрая женщина в синей униформе отправила меня на четвёртый этаж, в ординаторскую рядом с той самой переговорной, в которой меня ободрали как липку. Доктором оказался Тенма Кензо. Судя по его внешности такой же хафу, как и Надесико. Он охотно согласился пройти со мной в палату к Ранго, и поговорить с тётей Маи. А по дороге кратко заверил меня, что жизни господина Ёсиды ничего не угрожает, но последствия критической потери крови могут быть весьма печальными. Дисфункция почек, амнезия, нарушение работы сердца и остальных внутренних органов. Нужно наблюдать, и желательно после выписки как минимум полгода еженедельных осмотров и анализов. Попрощавшись с доктором на пороге палаты, я поспешил к Надесико, кляня себя за то, что не купил никакого гостинца.

Впрочем, я исправился. На первом этаже госпиталя нашёл магазинчик с фруктами, и я купил самую дорогую в жизни корзинку с двумя яблоками и одной грушей. Даже то, что каждый фрукт был завёрнут в свою упаковку с бантиком, не стоило той цены, за которую их продавали, честное слово!

Но желание порадовать девушку оказалось сильнее. Хиро, опять твои приколы? Или это уже наше общее решение? Порой я уже не мог отделить свои желания от эмоций внутренней шизы.

Надесико лежала в одиночной палате на самом верхнем этаже. Весь этаж был тихим и стерильно красивым — похоже для вип-клиентов. Исключение составляла только операционная — но она, как и вертолётная площадка на крыше, находилась в противоположном крыле. Так что молодая госпожа Такуми наслаждалась одиночеством, тишиной, и прекрасным видом на многоуровневую автомобильную развязку, за которой прятался токийский залив. Панорамные окна придавали этому виду ещё большую эпичность.

Да и палата походила скорее на номер в отеле. Тут, кроме современной больничной койки со всеми этими моторами и электронными приспособами, был маленький столик и пара таких же пластиковых (для того чтобы проще проводить санобработку) кресел. На стене висел большой телевизор, в котором Надесико внимательно смотрела местные новости. Но как только я постучался и вошёл, девушка моментально забыла обо всём на свете: с радостным визгом выскочила из кровати и повисла у меня на шее.

— Хиро! Ты всё-таки пришёл! А я тут с ума схожу от скуки! Ура! Ура! Я так надеялась!

Она ещё немного поскакала вокруг меня, как маленькая лисичка. Снова повисела на шее. И, наконец, угомонилась, забравшись на кровать.

— Тебе идёт эта пижама, — сделал я ей комплимент, когда Надесико угомонилась.

— Ой, отправляйся в ад! — с широченной улыбкой ответила она, — Я тут скоро последние нервы оставлю. Меня всё не выписывают и не выписывают. Люсиль в первый день этим врачам столько налички привезла, что они тут меня ещё неделю держать собираются. А у меня уже всё хорошо, я здорова! Хоть ты им скажи.

— Врачам виднее, — заметил я. — Ты не представляешь, как я рад видеть тебя живой и невредимой.

— Да я и сама ужасно рада. Ты не представляешь, как я перепугалась, когда эта банда ворвалась в “Хозуки” и начала всё громить. А потом, когда я выбежала, они меня схватили. Вот тогда я испугалась по-настоящему. Особенно когда мне вкололи что-то, и я поплыла сознанием. А потом бац! И я уже здесь, в мягкой кровати. Но кошмары до сих пор снятся.

— Мама с тобой больше не связывалась?

— Нет. Я не понимаю, что происходит. Все мои знакомые как воды в рот набрали. Отказываются говорить, что происходит. Хиро! Хоть ты мне скажи. Что с отцом? Где мама? Что, чёрт возьми, тогда случилось? Мама сказала, что ты меня вытащил из рук бандитов. Полицейские меня допрашивали два дня. Почему мне никто ничего не говорит? Хиро? Не молчи, пожалуйста. Хоть ты мне скажи.

Не хотелось мне быть гонцом, приносящим дурные вести. Но, видимо, придётся.

— Мне очень жаль, Надесико, это говорить. Твой отец убит.

И его убийца пятью этажами ниже лежит.

Девушка побелела и упала на кровать. Блин, а может ей нельзя такие потрясения испытывать? Надо сначала было с врачом поговорить! Вечно я тороплюсь.

Я подбежал к Надесико, и приподнял её за плечи. Нет, сознание она не потеряла. Просто была в шоке.

— Я знала. Знала, что так будет.

Она даже не плакала. Просто смотрела сквозь меня в потолок.

— Тебе плохо? Вызвать врача?

— Нет! Нет. Просто посиди со мной, пожалуйста. Не оставляй меня, Хиро. Хоть ты не оставляй меня.