Красавчик Хиро

Глава 23

— Давайте уточним, на всякий случай. Я никакой не похититель, и тем более не из мира мёртвых.

На это Сарутахито ответил тем, что достал из рукава дощечку эма. Ту самую, которую я заполнил благодарностями за новую жизнь.

— Это ничего не доказывает, — заметил я.

Мало ли кто что написал. Может это метафора. Может аллегория. А может, пошёл ты, похититель чужих посланий…

— То есть вы, уважаемый гоку, всю жизнь прожили в этом теле, я правильно понимаю?

— Нет. Но я его не похищал. Я вообще не знаю, как здесь оказался. Так что перестаньте уже меня оскорблять, учитель.

— Простите, — Сарутахито поклонился, — я использую термин “гоку” за неимением другого. Это исторически сложившееся наименование… душ людей из других миров, вселяющихся в тела, которые оставила живая душа из этого мира. Слишком длинно вас так каждый раз называть, согласитесь.

Ладно, гоку так гоку.

— Я не говорил, что вы правы насчёт вот этого… вселения.

— Но и не отрицали. Вы знаете, уважаемый гоку, в чём ваша ошибка? Нужно было изгнать старую душу этого тела окончательно. Рано или поздно она окрепнет, и вытеснит вашу мёртвую душу туда, где ей и положено быть — в царство господина Эммы.

— Это угроза?

— Предупреждение. Живое всегда побеждает мёртвое.

Стикер у меня на лбу затрепетал от несуществующего ветра. Ох уж эти цыганские фокусы.

— Эта бумажка изгнала Хиро?

— Нет. Всего лишь запечатала на время. Изгнание проводится не так просто. Не переживайте, ваш сосед по телу даже не заметит своего отсутствия.

— Всё это, конечно, очень интересно. Но что вы от меня-то хотите, учитель? — я стал терять терпение.

— Мне просто любопытно. Вы знаете, я всего лишь второй раз в жизни встречаю гоку. Очень хочется попробовать на вас все те ритуалы изгнания, которые оставили мне славные предшественники. Может согласитесь? Это совершенно безболезненно, я вам обещаю. Вы просто исчезнете из этого мира, в котором вам, собственно, не место.

И оставлю Хиро одного разгребать всё, что наворотил. Интересное предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— Думаю, на этом наш разговор закончен.

Я поднялся. Встал и Сарутахито.

— Мы можем не торопиться с изгнанием. Но хотя бы позвольте с вами пообщаться за чашкой чая? Уверяю, я не собираюсь изгонять вас без вашего согласия. Это неэтично.

Он передал мне визитку, и одним движением отклеил с моего лица стикер.

Хиро снова был со мной. Испуганный и взбудораженный. Под ударом его эмоций я отступил от подозрительного “учителя”, чуть не затоптав стоящую позади меня девушку.

Та схватила меня за руки, а Сарутахито с размаху впечатал мне в лоб новый стикер.

Я даже испугаться не успел. Хлоп — и уже стою на прогретой солнцем площади возле храма Мейдзи. А эта девушка, мико, рядом. Спрятала что-то в рукав, не иначе стикер с иероглифами, который только что отлепила от моего лица.

— Что это было?

— Учитель Сарутахито поговорил с живой душой, господином Онодой. И счёл разумным не изгонять тебя немедленно.

Хиро, ты что, разговаривать умеешь?

Мой сосед по телу ответил эмоцией грусти и неловкости. Ему там стыдно за что-то? Ладно, сейчас другое важнее.

— Это что за бумажки такие? — я кивнул на белый рукав мико.

— Малая печать духов. Тебе не понять, мне не объяснить, — девушка развернула меня к выходу и толкнула в спину. — Уходи. Пожелаешь открыть для себя удивительный мир потустороннего — интернет тебе в помощь. Или приходи по приглашению учителя. Каждое воскресенье с семи утра и до двенадцати он на месте.

Ёко ушла быстрым шагом, оставив меня в смятении чувств. Меня, и Хиро.

Я поискал место, где можно присесть. И купил себе банку газировки в автомате.

— Знаешь, — сказал я внутреннему Хиро, который всё ещё транслировал смущение, — дорогой брат Рю прав. Нас с тобой нельзя из дома выпускать, обязательно во что-нибудь вляпаемся.

Посидел, собрался с мыслями. По крайней мере, шизофренией я не страдаю. Я ей наслаждаюсь, хехе. Впрочем, вся эта муть с духами и прочим загробным миром тоже не факт, что правда. Но хотя бы что-то. Надо будет действительно поискать в интернете про всю эту… как он там сказал? Ёмоцукуни! И про самого этого учителя информации поискать. Может он сам того, с куку в башке. А я уши развесил.

Жаль, не догадался сфотографироваться с этой Ёко. Хорошая была бы фотка для блога. Но вот на фоне храма точно стоит фотографию сделать. Мой пиар менеджер госпожа Кавамори каждый день пилит меня за то, что я выкладываю слишком мало контента. На что я ей пригрозил, что буду выкладывать содержимое туалета. Так эта юная леди сказала, что лучше уж выкладывать белый трон с содержимым, чем совсем ничего. Совсем уже в своём Саппоро тронулась.

Домой добрался на метро, не стал испытывать организм на прочность. Поел, и до двух часов ночи сидел за ноутбуком, выискивая информацию про этих гоку, местный загробный мир. И таинственного учителя Сарутахито.

Последний оказался широко известным в узких кругах местных фанатов конспирологических теорий о существовании астралов и прочего сверхъестественного мусора. И журналисты его любили, интервью с ним по популярности были наравне с репортажами из зоопарков об очередной родившейся зверушке. “Ямабуси Сол утверждает, что учитель Сарутахито — мошенник!”, “Глава храма Тенши-гами рассказывает об опасности доппельгангеров”, “Учитель Сарутахито провёл ритуал, защитивший Японию от астральной атаки корейских шаманов”, “В Тенши-гами самые красивые мико по опросам среди пользователей интернета. Учитель Сарутахито делится секретом того, как привлекать красавиц в храм”. И всё в таком духе. Короче говоря, усиленно выставляли его то ли фриком, то ли инфоцыганом. Но не стрёмным, а таким, на позитиве.

В итоге я забил на всю эту паранормальную ерунду. Когда-нибудь потом разберусь, откуда и зачем я тут появился. А пока нужно разобраться с текущими проблемами. Например, с долгами.

Так что я закрыл ноут, и пошёл спать. В этот раз обошлось без кошмаров.

На следующий день скатался к Алисе в госпиталь. Девушка уже с ума сходила от вынужденного безделья, мыслей о родителях и будущем. Так что моё появление встретила как второе пришествие Христа на Землю (она буквально так и сказала). Принёс ей для разнообразия капкейк с клубникой, которому она обрадовалась даже больше, чем мне. Поболтал с ней полчаса ни о чём, старательно избегая больные темы. Потом меня прогнала медсестра, которая принесла обед и таблетки. Попрощался с Алисой до завтра и заглянул в палату к Ранго — тот мне, увы, не обрадовался. Но хоть в сознание пришел, и то хорошо. Сухо поблагодарил за то, что навестил тётю Маи, и отказался разговаривать дальше.

Ну а после этого я отправился устраиваться на новую работу. К Роланду в его “Платиновый дракон”.

Кабуки-тё встретил меня субботней толкучкой и привычными уже шумом и запахами. Я не удержался, и заглянул к приятелям в “Золотой павлин”. Поговорил с господином Ямой, перекинулся парой слов с отдыхающим Миги. Дальше тянуть с устройством на работу уже было некуда.

“Платиновый дракон” оправдывал своё название: он был помпезный как снаружи, так и изнутри. Особенно меня умилила парковка ламборджини Роланда прямо внутри фойе клуба.

Здесь бригадиров было целых двое: незапоминающаяся женщина средних лет у вспомогательного персонала: барменов, официантов, поваров и уборщиков. И худой как щепка старик со шрамом через всё лицо. Я ещё удивился — для контраста его что ли взяли с хостами? Старик по имени Родзин (что означает старик, как ни смешно) оказался профессионалом не хуже господина Ямы. Но значительно уступал ему вовлечённостью в работу. Для него “Платиновый дракон” не был значительной частью жизни. Всего лишь высокооплачиваемой работой. Так что о семейной атмосфере “Павлина” можно сразу забыть.

Родзин лично провёл мне экскурсию по всем помещениям “Платинового дракона”. В-принципе, если видел один хост-клуб — видел их все, что-то оригинальное тут придумать сложно. Тут же своруют соседи, и уже на следующий день мода разлетится по всему Кабуки-тё (а через неделю — по всему Токио, клубы с хостами были не только в нашем квартале). Так что я просто запомнил, куда если что вести клиенток.

Вот гардероб тут был побогаче, чем в “Павлине”. Тут тебе и костюмы, и платья (зачем?), и кимоно с юкатами. И хакамы с хаори, и бантики с верёвочками, и тематические костюмы, типа хэллоуинских тыкв и рождественских эльфов.

— Всё испорченное вычитается из оплаты, — напомнил мне господин Родзин, когда я прикинул на себя костюм Элвиса.

Ага. Здесь, похоже, больше следят за формальностями. Надо будет почитать, что там в договоре напридумывали.

Смена уже началась, и моих будущих коллег в гримёрке было не много. Пара не особо-то и красавцев помогали друг другу с последними штрихами макияжа. Мы с ними вежливо поприветствовали друг друга. И я отметил, что эти ребята выглядят довольно уверенно в себе. И не похожи на жертв беспробудного пьянства. Хороший знак.

На этом моя экскурсия закончилась, я пошёл подписывать бумаги на административный этаж.

В офисе с видом на оживлённую улицу меня посадили в уголок, за пустующий стол сотрудника в отпуске (вот это да, тут кто-то в отпуска ходит!). И заставили сначала прочитать, а потом подписать миллион бумажек. Да здравствует бюрократия!

Подписал, куда деваться. В-целом никаких кабальных условий в договоре не было, но всякие мелочи типа тех же штрафов за сломанный реквизит и невыполнение плана при дотошном их соблюдении могли и уполовинить сумму моего месячного дохода. Оплата шла так же, как и в “Павлине”: минимальный оклад и премиальная часть из расчёта принесённой прибыли. Формула здесь была посложнее, чем десять процентов от чека клиента, но в итоге выходила внушительная сумма. При условии, что дорогие гостьи не будут жмотиться.

А гостьи тут сорили йенами от души. Я успел убедиться в этом, когда покончил с формальностями, и отправился обратно к Родзину. Он нашёлся на кухне, где официантки в восемь рук творили настоящую магию из бокалов шампанского — строили из них здоровенную пирамиду на сверкающем серебром подносе. Двое хостов, которые должны были нести это чудо барного искусства, стояли у выхода.

— Привет, кохай, — один из них, невысокий, ниже меня, крепыш с выбеленными волосами и бровями, — присоединяйся. Будет весело.

— Дзюнти, — представился я, так и не дойдя до бригадира.

— Ёноске, он Хару, — поклонился в ответ мой новый семпай. — Приятно познакомиться. Ага, готово. Хватай слева. Хару, ты тогда впереди пойдёшь с микрофоном.

Лихо он меня в оборот взял, ничего не скажешь. Я поднапрягся, поднимая зазвеневший сотней бокалов поднос, и понёс потихоньку в зал. Там наше появление встретили овациями и криками. Видимо не каждый день даже здесь такое представление устраивают.

Зал мне понравился. Не слишком большой, разделённый на три зоны: бар, танцпол и столики с диванчиками. Не слишком громкая музыка, тусклое освещение, создающее интимную расслабляющую атмосферу. Достаточно просторный, чтобы гостьи и хосты не сидели друг у друга на головах.

Мы приблизились к столику, за которым сидела миловидная женщина в красном платье, с золотыми украшениями и золотой же сеточкой на уложенных волосах. Она радостно смотрела, как мы приближаемся. И так же весело взвизгнула, когда какая-то падла поставила мне подножку, и все бокалы полетели на пол с оглушительным звоном разбитого стекла.

Добро пожаловать на новую работу, Хиро. Как тебе такой горячий приём?

Набежавшая из кухни толпа народа с щётками и тряпками мгновенно устранила последствия “неловкости новичка, простите его великодушно, принцесса”. Принцесса только посмеялась, потаскала меня нежно за вихры в наказание. И заказала ещё одну такую же пирамиду. А меня так от себя и не отпустила, пошутив про то, что лучше держать меня подальше от бьющихся предметов.

Так что я лишился шанса устроить разборки по горячим следам. Но обиду, к недовольству Хиро, считавшего всё произошедшее случайностью, затаил. Хорошенькие у них тут, в “Платиновом драконе”, приветственные приколы для новичков. Ладно. Я не злопамятный. Отомщу, и забуду.

Слишком уж удачно мне подножку подставили. Так, чтобы я никого не зацепил лавиной из хрусталя. Да и по виду парней вокруг я понял, что они чего-то подобного ожидали.

Принцесса (Химе, зови меня Химе, Дзюнти), однако, действительно сочла инцидент смешным. И порадовалась за меня, сказав, что раз в первый рабочий день накосячил, то потом работа пойдёт как по маслу. Даже купила мне утешительную бутылку коньяка. И вообще, действительно вела себя как настоящая принцесса, привыкшая к тому, что деньги никогда не заканчиваются.

Я поразвлекал Химе до следующего выноса пирамиды с шампанским. А потом меня технично убрали от источника дохода семпаи, отправив разносить бокалы из пирамиды другим гостьям в качестве подарка. Я спорить не стал, и остаток вечера был на ролях “подай-принеси”. Но бирочку со своей бутылки коньяка всё же забрать успел.

Вообще, тут действовала своя система подсчёта потраченного на хоста гостьей бабла. Счёт с таких эпичных событий, как вынос той же пирамиды, или исполнение хором хостов песни-поздравления делился на всю команду. А вот покупка тех же бутылок, или персональное закрепление хоста за гостьей шло в зачёт этому хосту. И чтобы не было потом взаимных претензий, на горлышко каждой вынесенной в зал бутылки надевалась этакая медаль-бирка, которые в конце вечера хост (зачастую вместе с нераспечатанными бутылками) сдавал обратно для подсчёта его личного взноса в общую прибыль.

Система не без изъянов, но в большинстве клубов работали так. В “Золотом павлине”, однако, вместо такой “бирочной” системы прибыль делил на всех лично господин Яма. И я не помню, чтобы кто-то был распределением недоволен.

Так что, когда после смены я отдал свою бирку, я заслужил уважительный кивок господина Родзина. И несколько недовольных взглядов коллег. Что им не нравится? Некоторые насобирали этих бирок целые гроздья.

После закрытия клуба и последней песни последней гостье (которую исполнил лично Роланд, прикативший незадолго до закрытия клуба со съёмок в модельном агентстве) наш бригадир даже никакой речи не толкнул. Просто отправил хостов на помощь работникам в зал: прибираться под командованием второго бригадира, госпожи Эбоси. Женщина оказалась с железной хваткой: она была сразу везде и всюду, и гоняла нас по всему “Дракону”, пока тот не заблестел как новенький.

После такой физнагрузки я уже был не в силах кому-то что-то предъявлять, и молча умотал домой, даже не заходя в гардеробную: отработал я сегодня весь вечер в своей одежде, которую купил вчера у храма Мейдзи. Даже не накрашенный, и без модной укладки на голове.

На следующий день со мной попытались провернуть ещё пару шуток в стиле “получи торт в лицо, пусть гостьи посмеются над тем, какой ты неуклюжий”. За счёт наблюдательности Хиро и небольшой удачи я увернулся оба раза. (Первый раз опять подножка, второй — толчок в спину), за что в перерыве семпаи предъявили мне претензии. Типа, я неправ, и должен изображать из себя клоуна, раз самый молодой здесь. Извинился за свою неуклюжесть, и обещал приложить все усилия, чтобы гостьям у нас было весело. Надеюсь, семпаи поняли это так, что я не буду больше уклоняться от их деревенских приколов. Потому что как раз этого я обещать не стал.

Активнее всего наседал на меня паренёк по имени Ивасики. Чувствовалось, что до моего появления клоуном назначили его. Извини, приятель, я не собираюсь участвовать в ваших милых играх в дедовщину. Мне их в прошлой жизни хватило.

Так что я продолжил тактику “неуклюжего кохая”, портя розыгрыши семпаям, и каждый раз разыгрывая театральное раскаяние за свою “невнимательность”. Ещё через полдюжины инцидентов даже самые твердолобые коллеги поняли, что от меня толку как от козла молока, и переключились обратно на Ивасики. Мне его было бы жаль, если бы он с каким-то безумным упорством не стал устраивать мне подлянки уже не ради того, чтобы развеселить клиенток. А чтобы сорвать на мне злобу. Как так, кохай обошёл его в очереди, надо его на место поставить. Пришлось жаловаться на него бригадиру. Хотя санкций от господина Родзина я не увидел, подлянки Ивасики резко сбавили темп. Хотя он и не отказался от них совсем. Странный молодой человек. Третируют его семпаи, а мстит за это он почему-то мне.