Крепость на Ловати

ДОРОГИ РАСХОДЯТСЯ…

После оставления Одрин партизаны Великолукского городского отряда перешли 3 октября на заброшенный хутор Крест в Плоскошском районе. Но базу устроили в полутора километрах от хутора, для чего сделали 11 землянок. Да еще в четырех километрах от нее обзавелись двумя запасными землянками на всякий непредвиденный случай.　

Отсюда партизаны перенесли боевые действия на большак Торопец — Холм, где, действуя из засад, уничтожали вражеские автомашины с солдатами и различными грузами. В результате систематических партизанских нападений к концу октября движение по этой некогда оживленной магистрали почти полностью прекратилось. Тогда командование стало посылать боевые группы с аналогичными заданиями на другой тракт — Андреапольский, уже за 50–70 километров от новой базы. Там великолукские партизаны установили контакт с соседями — отрядом особого назначения под командованием капитана Радцева и Плоскошским партизанским отрядом.　

В середине октября они раздобыли радиоприемник и с той поры ежедневно получали информацию с Большой земли. Нарушенную было связь подпольного горкома с рассеянной группой Емельянова восстановили. В конце октября М. П. Ермолович передал ее руководству согласованное с Калининским обкомом ВКП(б) предписание: собрать воедино отряды и группы и выходить за линию фронта в советский тыл.　

Прежде чем отправляться в дальний путь, следовало провести немалую подготовительную работу. В Великие Луки были направлены связные-разведчицы Метляева и Борунчугова. Они понесли новые инструкции горкома подпольщикам. На время своего отсутствия М. П. Ермолович возлагал обязанности члена подпольного горкома ВКП(б) на Е. И. Черновского.　

Партизанам Павлу Аверченкову и Сергею Колесову поручалось остаться на месте, с тем чтобы при удобном случае проникнуть в город и, освоившись там, устроиться работать на городскую электростанцию. Сложную задачу несколько облегчало то обстоятельство, что семья Колесова жила в городе, в собственном доме. Подпольный горком засылал в Великие Луки этих товарищей с дальним прицелом: при необходимости они могли бы помочь вывести из строя важный объект.　

Решением подпольного горкома пополнялись партизанские формирования для продолжения активных действий во вражеском тылу. Один из таких «дочерних» отрядов должны были сформировать в южном кусте, в районе поселка Поречье, бывший участковый уполномоченный по Пореченскому сельсовету В. А. Кизиков и бывший рядовой милиции Ф. В. Котов.　

Командир взвода в партизанской группе Емельянова А. С. Петров до войны работал в охране Великолукского отделения Госбанка. С. Г. Егоров и Ф. А. Сидоров тоже трудились в милиции. Все трое были уроженцами деревень Крутоврагского сельсовета, что на границе Великолукского и Новосокольнического районов. В окрестностях Крутоврага им и было поручено сформировать боеспособный партизанский отряд из местных жителей.　

Приближалась годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. Впервые в столь необычных условиях готовились к празднику партизаны и подпольщики. Радист Петр Шалагин принял и записал сообщение о торжественном заседании 6 ноября в Москве. Передали текст В. И. Цветкову. Надежда Нечаева откорректировала запись, Тоня Гусева сделала набор, а Егор Колпаков и Родион Богданов отпечатали. И назавтра великолучане читали расклеенные повсюду листовки о том, что Москва живет и борется, что она торжественно отметила 24-ю годовщину Великого Октября.

А в это время партизаны Великолукского городского отряда находились уже вдалеке от родного города. Они двигались к линии фронта. Их путь пролегал по территории Плоскошского, Сережинского, Ленинского, Пеновского и частично Осташковского районов Калининской области. И на всем пути следования партизаны под руководством своих командиров и комиссаров неустанно проводили агитационно-пропагандистскую работу среди населения.　

В тяжелые дни, когда враг стоял на ближних подступах к столице, а вокруг Ленинграда гитлеровцы стягивали железное кольцо блокады, слово большевистской правды имело особое значение. В деревнях, через которые проходили партизаны, они рассказывали об истинном положении дел на советско-германском фронте, зачитывали сводки Совинформбюро. Говорили также о зверствах гитлеровцев и их пособников на временно оккупированной советской земле, широко используя местные примеры. Организовывали и массовые прослушивания радиопередач из Москвы.　

Более всех остальных запомнилось одно из таких прослушиваний — 7 ноября. Происходило оно в деревне Пеновского района, которая невесть почему носила название Москва. Партизаны только что вошли в нее и, обезвредив охрану, уничтожили обнаруженный здесь вражеский артиллерийский склад. Затем расположились на отдых и включили приемник.　

Вместе с партизанами находились приглашенные через посыльных жители маленькой Москвы. Затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова, слушали они сообщение о параде войск на Красной площади и речь Верховного Главнокомандующего, обращенную к бойцам, уходившим на фронт. И был　в тот момент родной голос столицы для всех столпившихся вокруг приемника во сто крат важнее хлеба и тепла, которых людям тоже недоставало. Многие плакали от радости, обнимались, поздравляя друг друга с праздником, бросали вверх шапки. Москва наша! Москва празднует 24-ю годовщину Октября!　

На привалах в населенных пунктах партизанские медики обследовали больных местных жителей, оказывали им посильную помощь, снабжали медикаментами. Местное население принимало партизан радушно. Люди делились последним куском хлеба. Молодежь, как правило, вступала в ряды народных мстителей, создавая на местах небольшие отряды и группы.　

По пути следования партизаны громили полицейские опорные пункты, уничтожали склады и базы оккупантов, взрывали мосты и железнодорожное полотно, выводили из строя линии связи, минировали дороги. Естественно, все это не могло остаться без внимания гитлеровцев. Они организовали преследование партизан. В небе над походной колонной теперь часто стали появляться вражеские разведывательные самолеты.　

В деревне Вороново Пеновского района фашисты устроили засаду. Головной дозор на этот раз возглавляла разведчица Галя Метляева. Она первая и заподозрила неладное, подняла тревогу. Застигнуть партизан врасплох гитлеровцам не удалось. Более того, партизаны, разбившись на боевые группы, начали окружать деревню, в которой засели фашисты. Те, испугавшись, отступили.　

Придя в Пеновский район, великолучане уже не застали в живых отважную местную партизанку Лизу Чайкину, но многое о ней услышали[20]. За смерть народной героини партизаны беспощадно мстили фашистским захватчикам.　

В деревне Слаутино того же района местные жители указали партизанам два склада с боеприпасами. Склады были ликвидированы. Так же поступили партизаны и с вражеским складом близ деревни Мошино.　

На шоссе Осташков — Молвотицы сами народные мстители устроили засаду на пути вражеской колонны. В ход были пущены автоматы, пулеметы, гранаты. В результате получасового боя гитлеровцы потеряли свыше 50 солдат и офицеров, несколько автомашин с военными грузами.　

С помощью местных жителей, как это уже не раз бывало и прежде, партизаны обнаружили поблизости от озера Селигер тщательно замаскированный склад инженерного имущества. Его тоже уничтожили.

Итог похода партизан по тылам оккупантов не ограничивался лишь цифрами выведенных из строя вражеских солдат, уничтоженных автомашин, тягачей и мотоциклов, подорванных мостов и рельсов на участке железной дороги Великие Луки — Бологое, поднятых на воздух складов с боеприпасами и военной техникой. Не менее значимыми были и морально-политические факторы. Партизаны прошли по обширной территории и повсюду рассказывали населению оккупированных врагом районов правду о войне, укрепляя веру советских людей в победу Красной Армии и советского строя над фашизмом.　

Трудным оказался переход через линию фронта. Первая попытка закончилась неудачным для партизан боем. И потом они еще не однажды натыкались в различных местах на плотные заслоны гитлеровцев.　

Так и не удалось прорваться к своим в первоначально запланированном районе Осташкова. Тогда было решено изменить намеченный план и, оторвавшись от преследователей, перейти на территорию соседней Новгородчины.　

Во время всего партизанского похода осуществлялась регулярная радиосвязь с городом Кашином, где в то время находились Калининский обком партии и облисполком. Попросили их о помощи. И в указанный по карте квадрат был незамедлительно выслан специальный самолет-корректировщик. Воздушный поводырь с ювелирной точностью обозначил безопасный маршрут через лесисто-болотистый участок. Линию фронта перешли без потерь.　

Однако к началу последнего перехода люди были вконец измотаны. Трое суток блужданий по лесам и болотам без пищи и крова давали о себе знать. Бойцов неудержимо клонило ко сну. Наиболее ослабевших приходилось вести под руки.　

Тем радостнее стала встреча со своими на Большой земле. В Бежецке великолукским партизанам предоставили продолжительный отдых. Под временные общежития были отведены школы. Чистые постели, светлая просторная столовая — как давно не знали ничего подобного люди, привыкшие к охапке соломы на полу землянки или к заброшенной хозяевами хате да едкому дыму костров! Было организовано медицинское обслуживание бойцов.　

После выхода в советский тыл Великолукский городской партизанский отряд перестал существовать. Его бойцы и командиры большей частью влились в войсковые формирования. Отличным пулеметчиком в действующей армии стал Кузьма Семенович Жуков.　

В распоряжение Калининского управления НКВД была отозвана вся группа, возглавляемая В. И. Гусевым, — Ф. Савинов, М. Киселев, В. Марков, С. Хренов. Они отличились, взорвав железнодорожный мост близ Насвы. Ряд товарищей был направлен на партийную и советскую работу.　

Женю Леонову, ставшую радисткой, военная судьба забросила впоследствии на территорию Польши в район города Белостока, где она дождалась прихода советских войск. После окончания войны с орденом Красного Знамени она вернулась в родные Великие Луки. До последнего времени Е. И. Леонова-Находко работала сотрудницей Великолукского филиала Государственного архива Псковской области.　

Бесстрашной разведчицей проявила себя на фронте подруга Жени Леоновой — Галя Метляева. Заслуги ее перед Родиной были также отмечены орденом Красного Знамени. В конце 1942 года Метляева была тяжело ранена. После излечения в госпитале служила в одной из армейских частей. Там она и получила сообщение о смерти матери в Великих Луках. На него ответила письмом. «Получила долгожданное письмо, — писала Галя с фронта родным, — оно для меня принесло большое горе. Нет у меня матери. Осталась сиротой. А сколько я ночей не спала, думала о ней, о ее жизни, о жизни всех наших родных, которые находились на территории, занятой врагом…　

Мне сейчас очень и очень тяжело. Минуты не проходит, чтобы не вспомнила ее. А как я была рада, когда освободили город.　

…Милые мои и дорогие. Мне тяжело пережить смерть матери. Я видела горе людей. Видела расстрелянных, повешенных. Но свое горе — оно горше. Спасибо за поздравление с наградой. Хотела ею обрадовать любимую мать. Но, видно, не судьба.　

Теперь я иду вперед… чтобы отомстить за мать,　родных, товарищей…　

7 марта 1943 года».

Метляева попросились в снайперскую роту. И в короткое время освоила новую армейскую специальность. Несколько уничтоженных гитлеровцев было на ее счету к тому времени, когда отважная девушка-снайпер погибла под вражеским минометным обстрелом. Произошло это на территории Смоленской области 2 июня 1943 года. Фронтовая подруга Гали М. Якушина написала ее родным: «Она была ранена в голову, в бок, в руку и в сердце. Был пробит партбилет».　

Не дожил до светлого Дня Победы и Вася Великан — В. А. Рыбиновский. Он стал партизанским разведчиком. Их отряд действовал в Белоруссии. В 1943 году фашистским ищейкам удилось выследить бесстрашного разведчика. Они арестовали его и бросили и тюрьму. Там его зверски пытали, но Рыбиновский не сдавался. Тогда фашисты приговорили его к смертной казни. Однако за день до расстрела партизаны устроили Рыбиновскому побег из тюрьмы.　

После выздоровления разведчик снова стал в боевой строй. В январе 1944 года он попал в засаду и погиб в неравном бою с врагами. Похоронен В. А. Рыбиновский в братской могиле в деревне Докудово Лидского района Гродненской области. Имя бесстрашного разведчика носит ныне пионерский отряд средней школы № 3 города Лиды.　

Многие бывшие ополченцы и партизаны проявили мужество и героизм в боях с ненавистным врагом на различных фронтах Великой Отечественной войны.　

Борьба с врагом в ополчении и в Великолукском городском партизанском отряде закалили людей, они выросли и возмужали, научились драться с коварным противником. В партизанском отряде М. Клевцов командовал отделенном. Впоследствии он стал офицером Советской Армии и прошел по дорогим Великой Отечественной войны недолгий, но славный путь, отличившись во многих боях. Он и погиб как герой в одном из боев на Орловщине. Будучи смертельно раненным и сознавая это, комсомолец М. Клевцов кровью написал в своем блокноте прощальные слова: «Пусть знает советский народ, что я сражался за Родину, за счастливую жизнь не страшась».　

Старшим лейтенантом медицинской службы в Советской Армии закончила войну Т. И. Павлова.　

С января 1942 года бывший командир Великолукского городского партизанского отряда Ф. Н. Муромцев стал инспектором политуправления Калининского фронта, затем был последовательно комиссаром и командиром крупного партизанского соединения, действовавшего в глубоком вражеском тылу. Гвардии подполковник Ф. Н. Муромцев завершил свой боевой путь на Дальнем Востоке.　

На базе Великолукского городского партизанского отряда и ряда районных формирований было создано несколько новых отрядов. И первый среди них — отряд «Смерть фашизму» — возглавил отважный командир Н. В. Шиповалов. Партизаны вновь перешли линию фронта и продолжали боевые действия во вражеском тылу.　

25 января 1942 года в Великолукский район прибыл из-за линии фронта Великолукский городской диверсионный отряд, состоявший из 26 бойцов. В его составе было немало бывших ополченцев, отличившихся еще в дни обороны Великих Лук: П. Н. Устинов, Г. Я. Мяги, Ф. Ф. Юркин, М. Т. Боченков, В. С. Кузнецов и другие. Партизаны занимались диверсиями на железной и шоссейных дорогах, проводили разведку, патрулировали территорию перед передним краем обороны нашей 257-й стрелковой дивизии. Позднее это формирование влилось в отряд «Смерть фашизму». Партизаны отряда товарища Ш. (так называли отряд Н. В. Шиповалова в сводках) особенно отличались дерзкими операциями по подрыву мостов и воинских эшелонов противника. А еще позднее Н. В. Шиповалов возглавил 2-ю Калининскую партизанскую бригаду, в которой воевало также немало великолучан.　

^{Н. В. Шиповалов}[21]

После разгрома фашистов под Москвой линия фронта приблизилась к Великим Лукам, и обратный переход занял меньше времени. Новой базой партизан стала деревня Пестово, расположенная на крутом берегу Ловати в 36 километрах от города. Выбор ее не был случайным. И само место, и жители деревни великолучанам были хорошо знакомы еще по довоенному времени. Пестовцы нередко бывали в городе, где останавливались иногда на двое-трое суток, занимаясь куплей-продажей на рынке и в магазинах. И, естественно, заводили знакомства. Были у пестовцев такие знакомые и среди нынешних партизан-великолучан. Состоявшая из 22 дворов деревня имела добрую репутацию: никто из ее жителей не стал ни дезертиром, ни полицаем. Наконец, в Пестове жила бывший депутат Черпесского сельского Совета Александра Семеновна Метляева, тетя Саша. Она была активной помощницей партизан, их доверенным человеком: снабжала информацией, выручала продуктами. Штаб группы Емельянова остановился в доме тети Саши — партизанской матери, как ее ласково назвали бойцы.　

Вернувшись в родные места в январе 1942 года, партизаны с болью узнавали о горьких для них потерях.　

…И сам Дед, и другие подпольщики понимали, что каждый выход рации Петра Шалагина в эфир не остается незамеченным. Они меняли ее места, перетаскивали с улицы Сопецкой то в Рябики, то в Карцево. Однако опасность все же подкралась с неожиданной стороны.　

В конце декабря дом Шпака посетил один тип, подвизавшийся при немцах в должности директора городского рынка. Со Шпаком они были знакомы, но не настолько, чтобы наносить друг другу визиты, особенно в такое трудное время. Приход незваного гостя, объясняемый явно надуманной надобностью, насторожил подпольщиков. А тут еще зачастил, замелькал на улицах так называемого Восьмого городка старик нищий с котомкой за плечами и с палкой в руке. Нищий этот ходил от дома к дому, выпрашивая подаяние. Прежде здесь его никогда не видали. Для безопасности решили эвакуировать рацию в более безопасное место. Но не успели.　

Однажды утром гитлеровцы оцепили часть Сопецкой улицы. Затем к дому с заколоченными окнами подъехала легковая машина. В ней привезли не ночевавшего у себя в ту ночь Петра Шалагина. Гитлеровцы учинили в доме повальный обыск и нашли рацию. Перенесли ее в машину, захватили радиста и укатили. Забрали в гестапо и хозяина дома Даниила Ивановича Шпака вместе с приемной дочерью Марией.　

Шалагин вел себя мужественно. Он ни на йоту не отклонился от легенды, которая для него была составлена, тем самым отводя подозрения от старика и полностью принимая вину на себя. Сам же Шпак прикинулся глухим и убогим. Мария, в самом деле ничего толком не знавшая, молчала и плакала. И кончилось тем, что выведенные из терпения фашисты　вытолкали их взашей. Судьба радиста осталась неизвестной.　

Провал Петра Шалагина и потеря радиопередатчика серьезно осложнили дело. А потом арестовали Сергея Колесова и Павла Аверченкова.　

Вначале все складывалось для них как будто бы удачно. Прибыв в Великие Луки, они поступили работать, как и замышляли, на электростанцию, которая спустя короткое время после оккупации города гитлеровцами была пущена на полный ход. Оккупантам помогли в этом предатели, указавшие местонахождение оборудования, не вывезенного при эвакуации. Позднее же фашистские пособники вывели гестаповцев на след подпольщиков. Колесов и Аверченков были арестованы и расстреляны.　

Пока партизаны шли по тылам противника, покинув Великолукский район, там тоже разыгрались важные события.　

Группа Борунова уходила за линию фронта не в полном составе. По различным причинам на местах были оставлены Куретков, Русаков и брат с сестрой Борунчуговы. Однако подполье просуществовало недолго и понесло потери.　

В ноябре Иван Васильевич Куретков попал в сети местных полицаев. Те по своему обыкновению отправили партизана под конвоем в город, а оккупанты его повесили. В том же месяце нарвался на вражескую засаду партизанский разведчик Степан Герасимович Русаков и погиб в неравной схватке.　

Разведчица Надя Борунчугова из соображений безопасности перебралась на жительство вместе с матерью в деревню Лосево. Однажды, когда она шла из Лосева в Губаны, ее схватили полицаи и выдали гитлеровцам, которые повесили патриотку на крюке за подбородок: эта казнь считалась самой мучительной. Узнав о случившемся, мать Нади серьезно заболела, а вскоре и скончалась.　

Надин брат Коля Борунчугов, старше ее всего на два года, с сентября находился вместе с ней в группе Борунова. И он не дожил до Победы: погиб, отстреливаясь, когда наткнулся на полицейскую засаду.　

После окончания войны Борунчугов, муж и отец, возвратившийся в родные края, не застал в живых никого из своей семьи…