Кричи, моя Шион

Глава 24. Ток

Я пыталась держаться. Внутренне жестоко скомкивала все эмоции, раз за разом задерживая дыхание, предпринимала попытки делать так, чтобы ладони не дрожали. Или хотя бы, чтобы это происходило не настолько явно. Но все равно я была на грани.

Моран дал мне время подумать до ночи.

И с каждым мгновением мысли внутри моего сознания трещали все сильнее и сильнее. Уже теперь напоминали острые осколки. Битое стекло, рассыпанное по всей душе и разрезающее ее в клочья.

Я приготовила ужин. Уже теперь не из желания поесть чего-нибудь горячего, а потому, что это было шансом хоть какое-то время держаться подальше от Морана. Он вальяжно, лениво сидел за столом. Пока что не трогал меня и не подходил. Но все еще рассматривал. Беспрерывно. Так, что я каждое мгновение чувствовала взгляд альфы на себе, а, в те редкие секунды, когда нерешительно или случайно оборачивалась в его сторону, убеждалась в том, что мои ощущения были верны.

Ели мы в полной тишине. Моран сказал, чтобы я ему что-нибудь рассказала, но черта с два я смогла бы связать хотя бы одну фразу. Да и я не хотела с ним разговаривать. Даже не поднимала взгляд на альфу. Все время смотрела на свою тарелку.

Уже вскоре я попросила Морана отвести меня в подвал. На вопрос хочу ли я в ванную, я отрицательно качнула головой. Единственным моим желанием было как можно скорее оказаться подальше от альфы.

И, как только это произошло, я, услышав, как за Мораном закрылась дверь, рухнула на диван и закрыла лицо ладонями. Еще немного и я вовсе разревелась. Первое время жестоко пыталась остановить себя, но, когда стало ясно, что у меня не получается это сделать, я просто дала волю эмоциям и в тишине подвала были слышны лишь мои всхлипы.

Но, черт, чего я вообще ожидала? Неужели верила в сказку? В то, что все как-нибудь решится без каких-либо потерь для меня? К сожалению, это реальность, а Моран в ней главное бездушное и особенно жестокое чудовище.

Я спустилась на пол и все еще всхлипывая, подтянула коленки к груди. Обвила ноги руками и опустила голову, так, что белоснежные пряди упали на лицо. Моран дал мне время подумать, но я не могла этого сделать. Единственный ответ, который я могла ему дать – нет.

Я не смогу с ним спать. Вообще никак. Моран же меня разрушит и я после этого себя никак не соберу.

Но… Чувство самосохранения, сейчас загнанное в тупик, разжигало в сознании адские огни, заставляя все же подумать.

Что я раньше слышала о Моране? Он сын Джеймса Морана. Особенно безжалостного альфы. Владельца конгломерата и кровавого клана. Они правят нашим городом и регионом. Являются одними из самых сильных и могущественных в стране. Королями. И Конор Моран наследник всего этого безумия. Более того, говорят, что он такой же бездушный и жестокий, как и его отец.

Я слышала, что окружение у Морана огромное. В основном это наследники влиятельных семейств. Это ожидаемо – то, что в верхних слоях общества нет никого ниже их. Грязных и никчемных нищих они к себе не принимают.

Но говорят, что даже друзья Морана его боятся и явно не просто так. Пару лет назад по всему городу прошел слух про один случай. Я уже не помню имя того альфы. Знаю лишь то, что он был первым сыном владельца нескольких крайне крупных заводов и то, что он являлся одним из лучших друзей Морана. Они выросли вместе, но что-то случилось и Моран его уничтожил. В прямом смысле этого слова. Тот альфа не выжил.

То есть, один неверный шаг и Моран убил даже лучшего друга. Что же он сделает с таким никчемным существом, как я? С той, у которой не то, что защиты нет. Полиция даже пальцем не пошевелит, если меня не станет.

И я не сомневалась в том, что Моран может отдать меня в самый грязный бордель. При этом, как он сам сказал, при желании он станет моим первым клиентом. Прямо тут и сейчас.

Моран сказал, что дает мне время подумать, но на самом деле, никакого выбора он мне не оставлял. Лишь пару часов на то, чтобы смириться. И, возможно, чтобы понять, как это будет происходить – против моей воли, или я все-таки сломаюсь и по своей воле лягу под него.

Слезы начали литься сильнее и я уже дышать не могла.

Насколько же это было невыносимо трудно. Пытаться пересилить себя. Хоть как-то срастись со страхом.

Чувство самосохранения, сильнее сжимаясь, умоляло еще подумать. Осознать, что мне в любом случае конец, но раз такое дело – выбрать наименее болезненный вариант.

Отдать себя Морану?

Я всхлипнула. Было бы лучше, если бы это происходило против моей воли. Тело было бы уничтожено, но осталось бы хоть немного гордости и души.

Но… если я буду сопротивляться, потом еще и в борделе окажусь?

Я заревела с такой силой, что тело начало дрожать и я упала на пол, сворачиваясь клубочком.

Проходили минуты, часы. Сплетались в один чертов отрывок времени, в течение которого я пыталась срастись с мыслью, что мне придется по своей воле лечь под Морана. Ждать, пока он воспользуется мной. Разрушаться в жажде потом оказаться на свободе.

Я все пыталась подготовиться к этой мысли. Не помнила, насколько хорошо у меня получалось, но я опять вспоминала про свою «семью» и про Ивона. Изначально пыталась успокоить себя этими мыслями, но… Брат же уже завтра возвращается и сразу же узнает, что я пропала. От этого мысли раздирались, так словно кто-то их рвал когтями. Я была уверена, что моя «семья» и так меня искала. До дрожи боялась того, что они из-за этого могут влипнуть в серьезные проблемы. Но что будет с моим братом?

По телу скользнуло тревожное покалывание. Настолько сильное, глубокое и ужасающее, что я, ранее даже не представляющая, как смогу спать с Мораном, впервые задалась настолько жутким и страшным для себя вопросом – может, если я буду себя вести очень хорошо, Моран отпустит меня раньше? Чтобы я наконец-то смогла вернуться к семье и Ивону. Предотвратить возможные неприятности для них.

Я сильнее сжалась. Мысли все еще разбрасывало в стороны, а на душе было настолько тяжело, что я, даже пытаясь подняться на диван, не могла оторвать себя от пола. И щеки жгло от новых слез.

Если Моран лишит меня девственности, скорее всего, про мою свадьбу мне придется забыть. Но это не точно. Заставив меня носить такие наряды, мой жених без лишних слов дал понять, каких он взглядов, но я не могла быть уверена, что наша помолвка точно будет отменена. Это решать только моему жениху. И только, если я смогу действительно вернуться домой.

Но именно свадьба и помолвка меня сейчас волновали меньше всего. Я думала про свою «семью», про Ивона и про выживание.

Я лежала на диване. Уже перестала плакать и внутренне перешла к этапу опустошения. Я понимала, что долгим оно не будет. Совсем скоро меня вновь захлестнет эмоциями, но сейчас пустоту в себе воспринимала, как личную тишину.

Практически не моргая, я смотрела на потолок. Вернее, в темноту. Электричество уже отключили. Давно.

Электричество…

Я подняла ладонь и поднесла ее к своему лицу. Так, словно могла бы ее рассмотреть в полной темноте.

Я часто думала о том, кем являюсь. О том, как впервые начала ощущать свои бестолковые способности.

Таких альф и омег называют Аристократами. Идиотское название веками прилипшее, к подобным семьям за счет того, что они следили за чистотой крови. Чем чище их кровь, тем лучше способности.

К слову, действительно бестолковые. Служащие лишь для показушничества. Но люди глупые создания и к Аристократии относились сугубо, как к божествам. Ведь, если они умеют что-то сверхъестественное, значит они точно внеземные.

В основном Арестократия занималась тем, что вела блаженную жизнь, наслаждаясь богатством и восхищением других альф и омег. Их поклонением.

Но уже давно они начали вымирать. Еще половину тысячелетия назад их число стало резко падать. В основном по той причине, что, сколько бы они не смотрели за чистотой крови, дети у них начали рождаться без способностей. Правда, божественный статус это никак не убирало.

Сейчас в нашей стране Аристократии больше нет. Мой отец был последним. При чем, как раз у него способности были. Такие же, как у меня. Правда, я по сравнению с ним блеклая тень. Отец был, как целый пожар, а я словно крошечная искра, которая в любой момент может погаснуть.

Но я думала не об этом, а о том, какой же он являлся тварью. И моя мать не лучше.

О том, кто мой отец я узнала лишь в четырнадцать. Тогда я начала замечать, что мой телефон вообще не садится. Еще и Ивону говорила о том, что аккумулятор ведет себя как-то странно. А, затем, держа телефон в ладони, я заметила, как зарядка не то, что стоит на месте – она еще и пополняется. Я и об этом рассказала Ивону, не понимая, что неужели телефон сломался.

Но, видя на лице брата шок, поняла, что что-то явно не так. Мы несколько раз проверили. На моем телефоне. На его. Не каждый раз получалось, но, когда я начала прикасаться к чайнику, он, пусть и ненадолго, но включался.

Сказать, что я испугалась, значит, вовсе промолчать. Но брат попытался меня успокоить и заверить, что что-то такое нормально. Вернее, как оказалось, для меня нормально.

Тогда Ивон и рассказал о том, кем является наш отец. Наша же мать являлась его шлюхой. Одной из множества.

Очень многое брат предпочел умолчать, но я и так, без лишних слов, достаточно поняла. Тем более, после слов Ивона про отца, я кое-что вспомнила – как-то раз, когда я была еще совсем мелкой, мама непривычно вычистила нас с братом и впервые красиво одела, после чего отвела в огромный особняк, где за столом сидел какой-то старик. Он окинул меня и Ивона оценивающим, пренебрежительным взглядом, после чего назвал крысятами, которых не должно существовать. Мать тогда была в ярости. Но не на того старика, а на меня и Ивона. Уже когда мы вернулись домой, она избивала нас ремнем и кричала, что мы не ее дети, раз настолько бестолковые, что даже не смогли произвести хорошее впечатление.

Это воспоминание уже давно поблекло, но все равно оно оставалось в моей голове, из-за острого непонимания того, что происходило и от того, что тогда наша мать впервые нас избила. Кажется, я даже до сих пор помню запах дерева, горящего в камине, когда я смотрела на того старика, а он выносил свой приговор, что и повлекло за собой такую ярость мамы.

Как оказалось, это и был наш отец. Наша с ним первая и последняя встреча, во время которой он ясно дал понять, что не признает наше с Ивоном существование.

На момент, когда брат рассказал мне про отца, я уже была достаточно взрослая, чтобы кое-что сложить в голове. Например то, что, когда мы с Ивоном были совсем мелкими, мы жили неплохо. Я бы не сказала, что прямо хорошо, но действительно не плохо. Наверное, отец прилично платил нашей матери за ее услуги в постели.

Но потом нам пришлось переехать в крошечную квартиру на окраине города. Наверное, это как раз был тот момент, когда отец умер.

Мать после этого ходила где только могла и пыталась доказать, что мы, как его дети, имели право на наследство. Уже это я узнала от Ивона. Он немного старше меня и уже тогда начал прислушиваться. Как-то услышал и то, что мать говорила своей подруге о том, что мы точно единственные дети у своего отца. Наша мать тщательно отслеживала остальных его шлюх.

Но даже несмотря на это, мы являлись всего лишь внебрачными и явно непризнанными детьми. От грязной омеги являющейся шлюхой, поэтому, где бы мать не ходила и чтобы не пыталась доказать, везде ей говорили одно и тоже – мы можем сходить нахрен. А лучше, где-нибудь спрятаться, ведь мы позор нашего отца, который не смог уследить за тем, что у него, оказывается, появились ублюдки. Лучше никакие дети, чем такие, как мы.

Наша мать была еще совсем молодой омегой, когда легла под совсем дряхлого старика, чтобы получить денег. Родила она нас в надежде откусить больше – статус, положение, богатство. Но в итоге мы для нее оказались совсем бесполезны. Закончилось все совсем паршиво – мы с Ивоном оказались на улице с долгами нашей матери. И, несмотря на то, кем являлся наш отец, мы были вообще никому не нужны. Более того, Ивон предпочитал это скрывать, ведь слишком многие нищие ненавидят богатых. Им они ничего сделать не смогут, а вот мы совсем другое дело. На нас могли напасть хотя бы из развлечения.

Конечно, если бы я показала, что у меня есть способности, возможно, нас бы не тронули. Глупость присуща слишком многим, поэтому до сих пор бытует мнение, что Аристократия божественна. Но, что бы я сделала, если бы на нас напали? Попросила бы подождать и отпустить меня сбегать за чайником, чтобы я могла его включить? Или у кого-нибудь попросить телефон, чтобы зарядить его? Тем более, заряжаю я прилично медленнее чем шнур. Пришлось бы долго ждать.

Это мой отец мог бы током убить. А я… даже чайник не всегда могла включить. Слишком слабая.

Если бы я была хоть немного сильнее… Может, смогла бы остановить ток, когда он бил Морана. Но, нет, я полное ничтожество.

Когда мне было четырнадцать, мы с Ивоном решили молчать про мои способности. Почему? Потому, что боялись. Слишком многие говорили нашей матери, что нас с братом не должно существовать. А вдруг они узнав, что у меня есть какие-то проблески искореженных способностей решат, что это еще больший позор для нашего отца? Дочь шлюхи, умеющая заряжать телефон. Не убили бы меня? Все возможно.

Но, когда мне было пятнадцать, в нашей с Ивоном жизни появился один альфа. Он сказал, что является представителем одной семьи, которая хочет обручить меня с их наследником.

Почему? Зачем? Тогда для меня эта новость стала шоком. Мы не были кому-либо нужны. Более того, боялись за свои жизни, а тут предложение об обручении.

Тот альфа не скрывал истинных намерений этой семьи и сказал, что я их интересую сугубо, как дочь своего отца. Они бы предпочли забрать к себе Ивона, но дочери у них нет. Только сын.

Мы с Ивоном ясно дали понять, что являемся внебрачными и непризнанными детьми, но альфа сказал, что той семье это известно. Но им кажется вполне интересным то, что в нас вообще течет кровь последнего аристократа в нашей стране.

Тогда я поняла, что та семья не занимается всякими предрассудками касательно непризнанных детей, но нужна я им исключительно, как зверушка, которую можно выгуливать на поводке. Хвастаться ею, говоря, что я последняя дочь аристократа.

Хотя, для меня стало шоком уже то, что мной, оказывается, можно хвастаться.

Но все равно переговоры о помолвке были долгими и хлипкими. До сих пор не понимала насколько все устойчиво.

Изначально я отказывалась. Презирала своего отца и не хотела, чтобы что-либо меня относило к нему. Но та семья пообещала, что в случае согласия, после свадьбы поможет моим близким.

Но я все еще сомневалась, что семья моего жениха действительно желала нашей свадьбы. В первую очередь он сам ее навряд ли хотел. Иначе бы уже давно приехал увидеться со мной. Скорее всего, что-то такое он воспринимал лишь, как глупую прихоть своих родителей, которая вскоре пройдет. Поэтому, финансово он исполнял роль моего жениха, но мной не интересовался.

А его родители? Казалось, что им интересно забрать меня в семью, но они сами до сих пор не знают точно ли в этом уверены. Я всегда думала о том, что лишь после моего пробуждения все окончательно станет известно. Тогда у нас пройдет первая официальная встреча. Откажутся они от помолвки или все же решатся на нее?

Закрывая глаза, я медленно выдохнула. Я слишком много думала, а хотелось побыть наедине в своем сознании.

Но, услышав, как в замке провернулся ключ, я резко села, чувствуя, как сердце загрохотало.

Моран пришел.