Кричи, моя Шион

Глава 29. Альфы

Когда Привидение пыталась достать книги с верхних полок, она поднималась на носочки и тянулась так, что приподнимался низ кофты. Открывался тот вид на ее ноги, из-за которого Моран замирал, чувствуя, как каждая мышца превращалась в сталь. По венам бежало что-то безумное. Жаждущее. Не поддающееся контролю.

Привидение несколько раз подпрыгнула, пытаясь пальцами зацепиться за корешок книги. Каждый раз кофта еще сильнее задиралась и практически были видны бедра.

Моран медленно, тяжело выдохнул и ладонью сжал мягкий подлокотник с такой силой, что, казалось, еще немного и эта часть дивана сначала треснет, затем превратится в пыль.

Шион перестала тянуться. Встала ровно и, судя по нахмурившемуся выражению лица, наконец-то поняла, что достать книги она не сможет. Омега сначала прошла вправо, затем вернулась. Положив ладони в карманы кофты, обернулась к Морану и осторожно спросила:

— Можешь, пожалуйста, помочь? Мне нужен вон тот сборник рассказов, — она подняла руку и указала куда-то вверх. – Но мне рост не позволяет достать.

— Нет, — Моран подпер голову кулаком. Растрепанные, черные волосы частично упали на глаза. – Это нужно тебе. Сама доставай.

Шион еще сильнее нахмурилась и, поджимая губы, отвернулась. Кажется, ей такой ответ не понравился и, альфа, конечно, мог бы помочь, но, нет, пусть лучше она сама тянется и прыгает за этими чертовыми книгами. Моран уже давно не видел такого завораживающего зрелища, которое в какой-то момент стало хуже пытки. Самоконтроль трещал. Начинал изнутри жечь хуже раскаленного метала.

Привидение опять посмотрела на верхние полки, затем отвернулась и пошла к столу. Умостилась на его край и взяла книгу, которую ранее достала.

Моран посмотрел на ее тонкие, хрупкие пальцы, которыми она переворачивала листы. Даже что-то такое у Привидения получалось делать изящно. Так, что было невозможно оторвать взгляд ни от одного движения.

За последние дни Моран смотрел хоть на что-то помимо Шион? Кажется, нет. Как только она возникала рядом, или, вернее, альфа приходил к ней, его взгляд автоматически, словно мощным магнитом, был прикован к ней. К белоснежным длинным волосам, доходящими ей практически до поясницы. К стройным ногам, к хрупкой шее и к лицу. Очень нежные черты, большие глаза, пухлые губы, белоснежные ресницы. Шион выглядела, как что-то потустороннее. Не принадлежащее этому миру. Как что-то слишком идеальное.

— Можно я задам тебе один вопрос? – отрывая взгляд от книги, Приведение перевела его на Морана, пальцем задерживая на строке, которую читала.

— Возможно.

Шион замялась. Опустила взгляд и прикусила нижнюю губу. Даже это она делала так, что в груди что-то полыхнуло. Каждая ее эмоция, как внутренний взрыв. Хотелось подойти, убрать за ухо пряди упавшие на лицо и опять посмотреть в серые глаза. Они всегда казались бездонными.

— У тебя тут была собака. Она еще побежала за мной, когда ты… — наконец-то произнесла она, но на последних словах запнулась. – Я не успела ее рассмотреть, но я правильно поняла, что у нее несколько голов?

— Две.

— Две? – Шион разомкнула губы. У нее на лице вспыхнуло что-то похожее на шок, страх, изумление и даже какой-то странный интерес. – Ого. Значит, мне не показалось.

Закрывая книгу, она пальцами провела по обложке. Но сейчас не отводила взгляд. Смотрела на Морана. Затем, еле заметно наклонив голову набок, спросила:

— Откуда у тебя такая собака?

— Мне ее подарили.

Почти. На самом деле пса отдали в счет большого долга, когда он был еще совсем щенком.

— А как его зовут? – уже теперь в голосе Шион читался явный интерес.

— Тверон.

— Он был тут с тобой все полгода?

— Да.

Она опять замолчала. Немного помедлила, затем положила книгу на стол и спрыгнула на пол.

— Я раньше видела мутировавших животных, но это впервые кого-то с двумя головами, — положив ладони в карманы кофты, она начала расхаживать по библиотеке. Абсолютно все ее шаги, движения, повороты тела были немыслимо легкими. Словно, она не шла, а парила. – В моей «семье» есть один альфа. Колин. Наши спальни находятся напротив друг друга и…

— Рядом с твоей спальней живет другой альфа? – что-то внутри Морана слишком сильно напряглось.

— Нет, трое альф. У нас мало жилых комнат и в основном мы живем по двое или трое. У меня и с правой стороны живет двое альф. А слева три омеги. Только мне выделили отдельную комнату, ведь… Вообще речь не об этом, — Привидение качнула головой, после чего продолжила: — У Колина был хорек. Такой классный, пушистый, но вот у него было восемь ног. Когда он бегал, это было так мило. Еще звук такой был – топ-топ-топ.

Трое альф напротив ее спальни…

И еще двое с левой стороны.

Моран не дышал. Вены вздулись. Ладонь вновь до побелевших костяшек сжала подлокотник, но уже теперь по другой причине.

Шион, расхаживая по библиотеке, рассказывала о том, что видела крыс с двумя хвостами, бездомного кота с тремя глазами, а альфа толком не слыша этого, думал о том, какого черта вообще думает ее брат, раз рядом с Привидением селит каких-то уебков? А ее блядский жених? У него вообще мозгов нет? Все последние дни Морану и так почему-то хотелось свернуть ему шею, но сейчас возникло желание перед этим еще и голову разбить. Сильно. Чтобы кровь была повсюду. А еще что-нибудь сделать с теми альфами. Какого хрена они живут рядом с Привидением?

— …я вот об этом раньше не думала. А знаешь почему? В верхнем городе есть кофейня. Называется «Лунная песня». Там продаются самые вкусные лимонные булочки. Честно. Я за них душу готова продать. Но при этом, самые вкусные эклеры готовят в «Авере». Это сеть маркетов. У них своя кондитерская, — Шион прошла рядом со шкафами, взглядом скользя по книгам.

Ненадолго упустив нить ее слов, Моран не мог понять, как она перешла с рассказа про трехглазого кота до фраз о выпечке, но с Привидением так часто бывало. Она всегда заканчивала свою мысль, но в следующий момент могла из нее выйти в совершенно неожиданную тему. Даже Моран не понимал, что она скажет в следующий момент. А Шион могла долго что-либо рассказывать. Без остановки. Альфа понял это еще когда она только начала приходить к нему. Тогда тряслась от страха, но все равно что-то говорила.

Но самое странное – Морану нравилось ее слушать.

Он не сразу это понял, ведь всегда не мог терпеть слишком болтливых людей и, тем более, пустой треп. Но с самого начала почему-то выходил к Привидению.

Возможно, альфа все-таки свихнулся за полгода полного уединения. Когда он выйдет, это пройдет, но пока что ему почему-то нравилось слушать Шион. Чтобы она не говорила. Иногда хотелось прижать ее к себе, лицом уткнуться в шею и просто тонуть в ее голосе, который казался странно приятным. Он успокаивал и одновременно с этим возбуждал. Лишь одно его звучание действовало на альфу как ничто другое. Даже мощнее, чем запах течной омеги.

Иногда казалось, что рассказы Шион имели вкус, запах, атмосферу. Словно, слушая ее, можно было оказаться внутри слов. Утонуть в них. Моран очень многое узнал про жизнь людей с крайних районов. Кое-что могло пригодиться для работы. Но, главное, он многое узнал про саму Шион. Про то, что она каждую осень вяжет свитера и шарфы. Продает их. Слушая про это Моран почему-то захотел скупить все, что она, черт раздери, вяжет.

Привидение любит лето, но терпеть не может жару, а из-за наряда, который она вынуждена носить, любимое время года становится нестерпимым.

По вечерам Шион иногда ходит в комнату брата и сидит у него на балконе, читает. И сейчас Моран думал о том, что, если они живут по несколько альф, значит, комната, в которую ходит Шион принадлежит не только ее брату. Это почему-то прогоняло по телу неконтролируемую ярость.

Привидение любит сок, блинчики, творог, яблоки. Она никогда специально не рассказывала о себе, но иногда роняла кое-какие фразы. Так и сейчас Моран отметил, что ей нравятся лимонные булочки из какой-то «Лунной песни», а эклеры из «Аверы». Про эту сеть маркетов Моран знал. Она принадлежала его семье.

Голос Привидения заполнял библиотеку. Хотелось ловить кайф от его звучания, но все-таки кое-что слишком сильно не давало покоя. Пожирало. Пробуждало свирепую кровожадность – альфы живущие около ее спальни.

— Какие у тебя отношения с альфами из твоей «семьи»?

Этот вопрос оборвал Шион на середине фразы. Она листала какую-то книгу, но, вопросительно приподняв бровь, подняла взгляд на Морана.

— Отличные, — она пожала плечами. – Они мне, как братья. А омеги, как сестры, — она задумалась, кончиком указательного пальца проведя по нижней губе. – Только с одним альфой я раньше ругалась. Он часто оставлял губку в раковине.

— У тебя с кем-нибудь из них были романтические отношения?

Лицо Привидения изменилось. На нем появилось отторжение и недовольство. Она поджала губы, сложив их в тонкую линию.

— Я же сказала – они мне, как братья. И романтические отношения с ними… это же жесть была бы, — голос Шион тоже стал другим, словно она даже им пыталась дать понять, что вопрос Морана для нее неприемлем.

Альфе почему-то это очень понравилось. Ярость сильно не поутихла – если Привидение в них не видит парней, это не означает, что они в ней не видят омегу. Но все же реакция Шион дала Морану какое-то неописуемое удовольствие.

— Тем более, у меня есть жених. Я ни о ком, кроме него не думаю.

Этими словами Шион мощно так ударила по лицу Морана. Он это физически почувствовал.

Жених, блять…

На лице альфы возник оскал. Кажется, даже клыки удлинились. Кровь начала жечь. С каждым днем это гребанное слово «жених» все сильнее и сильнее вводило в ярость. Злило.

— Как его зовут?

— Моего жениха? – Шион напряглась, но не оборачивалась. Все еще рассматривала книги. – Не скажу.

То, что она о нем молчала, злило Морана еще сильнее. Но, с другой стороны, когда она говорила о нем хотя бы пару слов, это выводило из себя настолько, что Моран каждой частичкой сознания испытывал жажду крови.

Пелена заволокла глаза. Альфа поднялся с кресла и пошел к Шион. Она не сразу почувствовала его приближение. Лишь, когда он вжал ее в шкаф, она вскрикнула и растерянно попыталась обернуться. Альфа задрал кофту, обнажая ее бедра. Сжимая их и жестоко, грубо лаская. Целуя шею. Желая лишь одного – чтобы она даже говоря про своего блядского жениха, всегда думала только про Морана.