Кричи, моя Шион

Глава 33. Желание

Лежа на полу, я обнимала себя дрожащими руками. Ревела, всхлипывала и задыхалась не в состоянии нормально делать вдохи. Холод жег кожу. Эмоции и боль раздирали на части. Казалось, что не только душа, но и тело разрушалось.

А ведь я и так не особо себя любила. Годами вовсе считала, что я еще тот уродец. Позже, благодаря брату, постепенно начала привыкать к себе. Медленно переходить через внутренние страхи и множество комплексов. Вроде как начала даже выстраивать внутреннюю стену собственного принятия, а теперь она была под корень снесена и я отчетливо чувствовала насколько никчемной являюсь. Словно в груди обнажилась сама моя суть тихо, безжалостно нашептывающая, что лучше бы меня вовсе не существовало.

Я вновь ногтями царапала кожу. До острой боли. Внутренних проклятий. А все равно этого было мало. Краем сознания я чувствовала, что физической болью пыталась перекрыть душевную. Хоть на мгновение не думать о том, насколько я все-таки глупая, наивная. Сплошной позор.

Ивон… Ему должно быть стыдно за свою сестру. Уже теперь такую грязную.

Садясь на полу, я обледеневшими ладонями накрыла лицо. Сгибаясь. Болезненно всхлипывая.

Пытаясь подняться на ноги, я далеко не сразу это сделала, но поплелась к окну. Зачем? Может, потому, что желала немедленно убраться из этого места? Я плохо себя контролировала. Еще хуже – понимала. Но этот дом начал жечь, уродовать, убивать. И с каким-то ненормальным рвением я начала дергать за задвижки на окне. Уголком воспалившегося, разбитого сознания понимала, что выбраться все равно не смогу. Под окном бетон. Спрыгну и сломаю себе все на свете, но сейчас это имело настолько же мало значения, как и вся моя жизнь.

Слишком поздно до меня дошло, что задвижки сломаны. В голове рябило, но я все равно вспомнила, что сегодня днем Моран что-то делал с окном, пока я с кровати снимала постельное, чтобы его постирать.

Отшатываясь от окна так, словно оно стало полностью состоять из яда и шипов, я вновь опустилась на пол.

Слезы лились сильнее и я уже находилась за пределами истерики. Сжимая кофту на себе. Ногтями впиваясь в кожу, так, что боль жжением раздирала тело. Вот только, ощущение грязи и собственной глупости никуда не уходило. С каждым мгновением осознания, оно становилось лишь сильнее.

И… Я бы могла выдержать эту грязь. Я бы смиренно жила бы с ней всю оставшуюся жизнь и, наверное, вообще все, что угодно лишь бы спасти Ивона.

Но, в итоге, зачем все это нужно?

Мной лишь пользовались, как шлюхой. Моран безжалостно сделал ее из меня.

Я заснула на полу. Возможно, считала себя недостойной спать на кровати, или же уже теперь не хотела принимать от Морана какие-либо блага. Во всяком случае, я считала, что мне самое место на полу. Единственное, я стянула с диванчика тонкий плед и им укуталась. От холода он не спас и всю ночь я дрожала. Или же это происходило из-за кошмаров. Возможно, под действием истерики, но мне раз за разом снилась кровь моего брата.

Лишь под утро сон стал глубокий. Словно бескрайняя пустота, но, чем дольше я находилась в ней, тем сильнее она начинала наполняться тревогой. До такой степени, что со временем стала напоминать бушующее море, в котором меня камнем утягивало на дно.

Проснулась я от того, что чьи-то крепкие, огромные руки сгребли меня и подняли, уже вскоре укладывая на что-то мягкое.

Я встрепенулась и резко открыла глаза, видя нависающего надо мной Морана. Он явно был только после душа. Волосы растрепанные и мокрые. На обнаженном торсе капли воды.

— Почему ты спала на полу? – руки альфы упирались во что-то по обе стороны от моей талии.

Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что уже сейчас я лежала на кровати.

Я резко приподнялась на локтях и отползла назад, но уже вскоре ударилась об деревянное изголовье.

Моран не отрывал от меня взгляда. Что-то в его темных глазах изменилось. Стало тяжелее. Напряженное тело, растрепанные волосы и ощущение того, что он собой занимал абсолютно все пространство, предавали внешности альфы что-то опасное, животное.

— Еще не успокоилась? – Моран медленным взглядом окинул мое лицо. Останавливаясь им на глазах и, казалось, наш зрительный контакт прожег воздух насквозь. Рассыпая в нем взрывы, червоточины, угли. Смесь, которая грозилась смешаться в что-то похуже ада.

Я могла бы ответить Морану. Или хотя бы качнуть головой, но я ничего не сделала. Молча смотрела на альфу. Уже теперь с тем отторжением, с которым можно смотреть лишь на злейшего врага.

Слишком многое изменилось за прошедшую ночь. Эмоции, положение, осознание. Кровь, которая теперь, протекая по венам, казалось, состояла из льда. Словно весь мир перевернулся с ног на голову и это утро я встречала совершенно не так, как предыдущие. Оно меня угнетало, душило. Я словно бы вовсе была не живая.

— Какой интересный взгляд, Привидение, — Моран положил ладонь на мою щиколотку и притянул к себе. Резко. Так, что я упала на кровати и даже ни за что удержаться не смогла. – Но можешь, не смотреть на меня так. Это не сработает.

Он сжал мою кофту. Резко дернул ее вверх, накрывая мое тело своим, губами набрасываясь на шею. Одной ладонью упираясь о кровать, а второй проводя от моей талии до груди. Вот только, уже теперь реакция на поцелуи и прикосновения Морана была совершенно другая. То, что она вообще возникла, было хуже чертового проклятия. То, из-за чего я еще сильнее возненавидела свое тело, которое словно бы тянулось к грязи. Но все же уже теперь я отчетливо понимала, что не хочу этого. Так, словно каждое мгновение проведенное с Мораном до костей жгло и я невыносимо жаждала избавиться от этого.

Я начала вырываться. Сильно. Возможно, даже не осознанно, ведь тело реагировало быстрее, чем мысли, в которых теперь творился апокалипсис. Я зашипела. Коленкой уперлась в его торс. Попыталась ладонями оттолкнуть альфу. Моран перехватил мои руки. Оскалившись прижал их к кровати.

— Прекрати, Привидение.

Но я начала лишь сильнее вырываться и то, что происходило между нами в следующее мгновение было больше похоже на борьбу. Моран мог бы просто скрутить меня. Взять против моей воли и он уже практически сделал это, но внезапно выругался и отпустил меня.

Альфа поднялся с кровати. Что-то незримое, ужасное заполнило комнату, но уже вскоре, не открывая глаз, я услышала, его отдаляющиеся шаги. Дверь закрылась и ключ провернулся в замке.

Моран вернулся примерно через час.

Я сидела на полу, спиной облокотившись о кровать и не моргая смотрела на стену. О многом думала.

Когда альфа вошел в комнату, я не пошевелилась и не перевела на него взгляд. Осталась в прежнем положении. Но чувствовала то, что он стоял на пороге. Лишь спустя какое-то время Моран произнес:

— Пошли. Отведу тебя в ванную.

Некоторое время я все еще смотрела на невидимую точку на стене, но все же медленно перевела взгляд на Морана.

Мне хотелось в уборную. Сильно, но поднималась я с места нехотя.

Подходя к альфе далеко не сразу поняла, что не испытываю напряжения, страха, паники. Учитывая то, что произошло сегодня утром было бы логично, если бы ими сейчас полностью было заполнено мое сознание.

Но там царила лишь пустота.

Я прошла мимо Морана в коридор.

— Нет. Иди сюда, — альфа остановил меня, когда я собиралась направиться в сторону лестницы.

Изначально я думала, что он отведет меня в ту ванную, которая находилась внизу, но вместо этого Моран открыл дверь своей спальни.

Очередной момент, когда я должна была испытать ужас, но почему-то сейчас его тоже не было. Лишь какая-то усталость, словно пережитого мне уже было лень испытывать подобные эмоции. Или я сейчас не была способна на них.

Когда я вошла в спальню Морана, он меня не остановил. Не сделал ничего ужасного и я спокойно прошла в ванную комнату, где закрыла дверь.

Я увидела на полу мокрые следы, но и до этого поняла, что Моран вновь был в душе. У него волосы опять были мокрыми.

Заходя в душевую кабинку, я включила воду и тут же стиснула зубы так, что скулы заболели. Вода была настолько ледяной, что это даже больно. Я быстро переключила воду и отошла в сторону. Встала под струи лишь когда они стали теплыми.

Вновь наступило время подумать. Моран сказал, что я в его постели плачу за собственную свободу, но смысл от этого, если выйдя отсюда я буду знать, что мой брат… возможно будет убит. Или изувечен, так, что до конца своих дней он не станет прежним и больше не сможет жить так, как обычно.

Я не сомневалась в жестокости Морана. Он ее и не скрывал. Возможно, альфа сделает с моим братом и кое-что похуже, чем я вообще могу себе представить, ведь слишком многие видели, как Ивон рядом с рестораном поцеловал Джулию. Моран с легкостью может устроить моему брату показательную казнь. Так, чтобы больше никто не смел даже смотреть в сторону Джулии.

Прислонившись плечом к холодной плитке, я сильно зажмурилась.

Мне нужно думать не о себе, а немедленно выбираться отсюда. Бежать к брату. И что-нибудь думать.

Выйдя из душевой кабинки, я долго вытиралась. Все еще не могла прийти и даже тело казалось слишком тяжелым.

Моран же, казалось, вел себя, как обычно. Как только я вышла из ванной, он отвел меня на кухню. Там так же как и во все предыдущие дни спросил, что я буду есть.

Я молча подошла к коробкам. Достала оттуда первую попавшуюся банку. Как оказалось, с супом. После этого взяла ложку и оттянула один из стульев ближе к окну. Не хотела сидеть с Мораном за одним столом.

Я могла бы умоститься на диване, но полностью бы его не заняла. На стуле лучше.

Моран молча стоял около столешницы и наблюдал за всеми моими движениями. Когда же я умостилась на стуле, он медленно выдохнул и тоже оттянул для себя стул. Поставил его напротив моего.

Альфа сел. Положил ладони в карманы штанов. Я же открыла банку и принялась есть, совершенно не чувствуя вкуса.

Некоторое время на кухне царила тишина. Возможно, впервые, ведь я только сейчас поняла, что верви рядом растущих деревьев, оказывается, царапали стекла.

— Как долго ты будешь злиться?

Ложкой зачерпывая суп, я не ответила на вопрос альфы. Просто продолжила есть.

На кухне вновь повисла тишина, прерываемая лишь скрежетом веток о стекла и тихим стуком ложки о жестяную банку.

— Теперь ты еще и молчать собралась? – Моран наклонился вперед и, пальцами поддев мой подбородок, заставил посмотреть на него. – Прекрати, Привидение.

Я ничего не ответила. Не хотела.

После завтрака, на котором Моран так ничего и не съел, я выбросила банку, помыла ложку и, вернулась на свой стул. Опять сидела, думала. Молча ждала, когда Моран отведет меня обратно в мою комнату. Или в подвал. Мне уже было все равно. Единственное – я больше ни в коем случае не желала его прикосновений. Понимала, что в чем-то таком от меня мало что зависит, но чуть что была готова изо всех сил вырываться. Насколько бы сильно мне самой не было бы больно.

Но Моран так и не отвел меня в комнату. Альфа утянул меня в библиотеку.

Книги, которые ранее вызывали восторг, сейчас отозвались отторжением. В первую очередь по той причине, что в этой библиотеке произошло много из того, что я желала забыть. Вырвать из своего сознания.

Изначально Моран привычно сел на диван, но видя, что я с полным безразличием посмотрела на книги, а затем вовсе пошла и села на стул, он еще некоторое время наблюдал за мной, но через какое-то время поднялся с дивана и подошел к шкафу.

— Держи, Привидение. Ты хотела ее прочитать, — альфа протянул мне книгу, к которой я вчера тянулась, но достать ее не смогла.

Я взяла книгу.

— Хочешь узнать про легенды востока? – Моран прочитал название на обложке.

Я молча отложила книгу на стол. Положила ладони в карманы толстовки и, смотря в одну точку, вновь думала.

Не отрывая от меня взгляда, Моран немного опустил веки. В библиотеке повисла тяжесть, намного более удушающая, нежели запах пыли и мрачного помещения.

Но Моран отступил. Сел на диван.

В дальнейшем он еще несколько раз подходил ко мне. Давал какие-то книги. Что-то говорил. Спрашивал. Однажды присел передо мной на корточки и своей ладонью прикоснулся к моей. Я тут же отдернула руку, так, словно обожглась.

С каждым мгновением во мне все сильнее и сильнее росло напряжение и отторжение. Поведение Морана немного изменилось. Обычно он никогда первым не заговаривал. И уж точно не пытался что-либо дать, если это не касалось еды. Ее он приносил даже в подвал.

Но я отчетливо кое-что понимала – Моран не видел ничего критичного в том, что случилось. И словно бы не считал, что вчерашний наш разговор должен был на меня хоть как-то повлиять.

Сжимаясь, я понимала, что вечно так продолжаться не будет. Самоконтроль у него ужасный и рано или поздно это обернется против меня.

Волновало ли меня это? Ни сколько.

Но изменения в альфе я ощущала отлично.

Обед прошел примерно так же. Я оттащила стул и молча ела. Позже, Моран потянул меня смотреть оставшуюся часть дома. Привел на веранду, из которой была видна задняя часть сада, а за ней обрыв и вид на центральную часть города.

В этот момент я и поняла, что дом не просто роскошный. Возможно, сам особняк стоил не так много, как сама земля, на которой он построен. Это по-настоящему шикарное место.

Еще бы вчера такой вид вызвал у меня дикий восторг, а сейчас, я не моргая, смотрела вдаль. Думала о том, что там, в центральной части города живут люди, для которых такие, как я хуже пыли.

Там, на веранде, Моран попытался меня поцеловать. Я быстро отшатнулась. Вжалась в деревянную часть стены. Приготовилась изо всех сил сопротивляться альфе, но, к счастью, Моран ничего больше не предпринял. Хоть и его тело отозвалось жутким, животным напряжением.

Сколько еще я останусь не тронутой, пока Моран не решит, что нет смысла себя сдерживать? Он ведь ясно дал понять, кем меня считает.

Мне нужно как можно быстрее убираться отсюда.

Когда мы вечером вошли на кухню, Моран спросил, что я буду готовить. Впервые. Два предыдущих дня он таких вопросов не задавал.

Я, за день не проронившая ни слова, пошла к коробке и опять достала одну из банок. Ничего готовить я не собиралась.

Открывая банку с картошкой, я заметила, что Моран опять ничего себе не взял. Сегодня я не занималась едой. Не накладывала ее на тарелки. Не ставила перед альфой и он ничего не ел. Я могла бы предположить что он поел в какое-нибудь другое время, вот только, мы практически весь день провели вместе.