Кричи, моя Шион

Глава 60. Проиграл

— Подожди, — Моран сжал ладонь на моей талии. Одним движением притянул к себе, так, что я спиной уткнулась в его торс. Напряженный. Каменный. – Что тебе сказал врач?

Даже такого соприкосновения с Мораном хватило, чтобы под кожей безжалостными волнами прошел неописуемый жар. Мне пришлось сильно зажмуриться. Попытаться взять себя в руки, но с каждым мгновением делать это получалось все хуже и хуже. Мне просто… нужен был Конор. Слишком сильно. Критично. Настолько, что без его касаний действительно становилось удушающее больно.

Где-то в уголке сознания что-то вопило о том, что это ненормально. Я в первую очередь человек, а люди себя так не ведут. Они не поддаются тому, что отторгает душа и не воспринимает логика.

Но почему-то именно сейчас все эти доводы не имели никакого значения. Они рассыпались. Становились ничем и, конечно, возможно позже я пожалею о том, что ко всему этому мы пришли без разговора, но точно не сейчас. В это мгновение я проигрывала тому, что настолько сильно тянуло меня к Морану.

— То, что мне нужна близость с альфой, — я макушкой прикоснулась к его груди и положила свою ладонь на руку Морана, которую он держал на моей талии. Какая же она у него горячая.

Я прекрасно почувствовала то, как рука альфы напряглась. Стала опасно стальной и в голове против воли вспыхнула мысль, что Моран при желании может без проблем уничтожить меня одним лишь движением.

— Ты же знаешь, что, если омега не девственница и, если она проходит именно через длительное пробуждение, во время второго этапа ей может понадобиться альфа? — я сама об этом узнала только сегодня, когда врач перебирал варианты того, почему мне может быть плохо. Это было до того, как он узнал про истинность, но очень многое сходилось. Подходило, как отговорка. И, как сказал врач, подобное является общеизвестным фактом. – Ты забрал мою девственность, — я сильнее пальцами сжала его запястье. Возможно, даже ногтями впилась в кожу. – Поэтому ты обязан взять за это ответственность.

Опуская веки, я сделала несколько медленных, коротких вдоха, после чего обернулась к Конору лицом. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его собственные сейчас были совершенно не такими, как обычно – более темными. Пронзающими. Даже страшными. Но того непродолжительного времени, которое я знала Морана было достаточно, чтобы я понимала – у него такие глаза, когда он жаждет. Именно они ассоциировались у меня с безумным, животным сексом. Так альфа смотрел на меня, когда брал в своей спальне и точно такие же глаза у него были, когда Конор вколачивался в меня в библиотеке, прижимая к стеллажам с книгами.

— Значит, я могу тебя сейчас выебать? – Моран поднял руку и вплел пальцы в мои волосы на затылке. Сжимая их. Удерживая и заставляя смотреть ему в глаза. Он никогда не был хорошим. Скорее грубым, жестоким, но именно сейчас что-то внутри меня от этого лишь сильнее расплывалось жаром.

— Я именно этого и хочу, — поднимаясь на носочки, я обвила его шею руками. Своим телом прижимаясь к телу альфы и животом чувствуя его каменный член.

Моран второй рукой сильно сжал мое бедро. Наклонился. Горячим дыханием обжег губы, но пока что не давал мне того, что я настолько сильно хотела. Не целовал. Оставляя между нашими губами считанные миллиметры, создавал ощущение чертовой пытки. От нее воздух горел и вспыхивал молниями. И в рванном сознании возникала жестокая мысль – неужели в дальнейшем нам будет настолько тяжело находиться рядом друг с другом, но при этом не прикасаться?

Этот вопрос полоснул по душе. Ужаснул будущей перспективой зависимости от другого человека, но укорениться не успел. Моран уничтожил разделяющие нас миллиметры и поцеловал настолько жадно и безжалостно, что губы начали жечь. Перед глазами поплыло. Весь мир перевернулся, затем к чертям разрушился.

Я практически отчаянно руками обвила его шею руками, а Моран языком проникая в мой рот и этим поцелуем полностью, безжалостно подчиняя, сильнее сжал бедро. Буквально впечатал в свое тело, затем подхватил под попу и поднял на руки, заставляя немедленно ногами обвить его бедра. Низом живота еще более отчетливо почувствовать каменную эрекцию.

Я простонала в его губы. Выгнулась и пальцами зарылась в его жесткие волосы на затылке. Черт, как же это было хорошо. Как раз то, что мне требовалось и в тот же момент, даже подобного слишком мало. Критично недостаточно.

Конор набрасываясь губами на мою шею и одной рукой пробираясь под одежду, внезапно оскалился и поставил меня на пол. Я не успела недовольно замычать, как он сорвал с меня толстовку, затем сжал ее, словно вообще хотел порвать и отбросил к стене, как какой-то мусор.

— И чем тебе так не угодила кофта? – оставаясь лишь в пижамных шортах и в короткой футболке, я, наверное, должна была почувствовать прохладу воздуха, но, нет, мое тело все так же горело. Мне было жарко.

— От нее несет твоим ублюдочным братом, — Моран вновь подхватил меня под бедра и усадил на стол. Раздвинул мои ноги и встал между ними.

Точно. Это ведь кофта Ивона. Он снял ее с себя и надел на меня, когда мы уже были в машине. Чтобы я не замерзла в своем легком пижамном комплекте.

— Не называй Ивона «ублюдочным», — я еле успела схватиться пальцами за край стола, когда Моран поддел мои ноги под коленками и резко дернул на себя. Делая грубое, жесткое движение, с которым, казалось, уже брал меня. Перед глазами вспыхнуло. Я громко простонала.

— Твой гребанный брат это последнее, о чем я сейчас хочу разговаривать, — Моран положил ладонь на мою поясницу. Прижимая меня к своему телу. Задирая пижамную футболку. Кажется, собираясь поцеловать, но вместо этого пальцами почему-то сжимая мой подбородок. – Он ничего не сделал тебе после того, как узнал, что ты моя?

Я уже настолько паршиво соображала, что не сразу осознала вопрос. Когда же он до меня дошел, я не поняла – а разве я его? По праву истинности – да. Но все-таки, у нас до сих пор все настолько шатко, что нас даже парой нельзя назвать.

Но все же я отрицательно качнула головой.

— Нет. Ивон мне ничего не сделал. Наоборот, он очень заботился обо мне, но тебя, кажется, стал ненавидеть еще сильнее. Если это вообще возможно.

— Как-нибудь переживу это, — Моран языком провел по моей шее, оставляя влажную дорожку. Прикусывая кожу рядом с вечной меткой. Жестокими руками опускаясь ниже. Сжимая талию. Пальцами пробираясь под ткань моих шорт. Резко приподнимая меня. Срывая их вместе с нижним бельем и так же расправляясь с моей футболкой.

Пальцами левой руки зарываясь в мои волосы, Конор не просто поцеловал меня. Скорее своими губами истязал мои и я, сквозь плотную дымку в сознании, почувствовала то, как он опустил правую руку. Ею расстегнул ремень, затем ширинку. Освободил каменный член и горячую головку приставляя к лону. Сильно прикусывая нижнюю губу, я громко простонала, в следующее мгновение вовсе закричала, когда Моран сделал первое движение внутрь меня. Внизу живота начало жечь. Остро. Сладко. Практически безумно.

— Блядь, — Моран выругался. Уже двумя руками сжимая мои бедра. Делая еще одно движение. – Ты точно создана для того, чтобы я тебя трахал.

Я прекрасно знала, как он может брать меня. Насколько безумно и даже безжалостно. Поэтому понимала, что сейчас Конор был сравнительно осторожен. Наполнял меня собой постепенно. Останавливался после каждого толчка. Ловя своими губами мое судорожное дыхание, пристально смотрел в мои глаза.

Но так же я будто инстинктивно чувствовала то, насколько все это было на грани. Словно эта осторожность давалась той ценной, которую заплатить будет невозможно.

Поэтому хотела хоть что-нибудь сказать. Дать понять, что он может не пытаться быть осторожным. Этого не требуется, вот только не могла произнести ни слова. Чертовы фразы исчезли и, единственное, что я смогла – это поднять руку и кончиками пальцев прикоснуться к обнаженному торсу Морана. Ладонью провести ниже. Затем вовсе податься вперед и губами прикоснуться к скуле альфы. К его шее. Обвить ее руками и своей грудью прижаться к торсу Конора.

Моран медленно, тяжело выдохнул. Выругался и одним следующим движением полностью вошел меня. Останавливаясь в таком положении. Заставляя меня лечь на стол. Ладонью проводя от моего живота к груди. Сжимая ее и одну из моих ног забрасывая себе на плечо. После этого начиная двигаться. Быстро. Жестоко. Глубоко. Полностью лишая меня рассудка и вообще понимания того, что такое сознание.

Внизу живота все пылало, ныло. Стоны срывались с губ. Кажется, я ногтями до крови расцарапывала смуглую кожу Морана. Тянулась за новыми поцелуями, а, подходя к грани выгнулась настолько сильно, что тело заныло. Получая оргазм, громко кричала, чувствуя неописуемо мощное наслаждение. То, которое заполняло каждую клетку тела. Будоражило, кружило.

Моран подошел к грани намного позже меня. Несколькими последними движениями кончая внутрь. Я уже собиралась недовольно замычать, но решила, что пусть будет так. Все равно он может это делать только сейчас. После окончания пробуждения подобное будет недопустимо. Я могу забеременеть.

Понадобились секунды, чтобы я осознала собственные мысли. То есть, я уверена, что у нас будет секс после моего пробуждения? Наверное, да. Мы ведь истинные. Но, черт, если не считать ее, парой нас толком не назвать.

Моран вынул член и, рукой опираясь о стол, наклонился ко мне. Пальцами сжимая подбородок, поцеловал, затем пристально посмотрел мне в глаза.

— Как ты? Что-нибудь болит?

— Нет, — я отрицательно качнула головой. Мне даже не требовалось прислушиваться к своим ощущениям. – Со мной все отлично, — я положила ладони на его торс. – Хочу еще.

Моран приподняла бровь.

— Блядь, оказывается, ты можешь быть еще охрененнее, — Моран опустил меня на пол. Развернул к себе спиной и, надавливая ладонью на плечо, заставил грудью лечь на стол. Одной ладонью сжимая мое бедро, второй приставил каменный член к моему лону. Делая резкое движение. Им полностью наполняя меня собой. Так, что я громко простонала, короткими ногтями царапая деревянную поверхность стола.

— Не двигайся, — положив ладони на плечи Морана, я наклонилась и лицом уткнулась в его шею. Делая глубокий вдох. Зажмуриваясь от наслаждения. Чувствуя, как по коже прошла дрожь. Тело начало гореть.

Конор поднял ладони и ими сжал мою талию, заставляя опуститься и лоном скользнуть по его каменному члену. Я зашипела. Ощущения даже от такого соприкосновения были настолько мощными, что у меня перед глазами поплыло. Но, пытаясь хотя бы сейчас держаться за тонкую нить самоконтроля, я открыла глаза и недовольно посмотрела на Морана.

— Я же просила тебя не двигаться.

Мы все еще находились в его палате. Конор лежал на кровати, а я, взобравшись на него, пыталась надышаться альфой. Хоть немного насытиться его запахом. Ну, почему он такой? Моран пах, как божество. Как чистое удовольствие. Мрачное, жесткое, но вызывающее зависимость.

— Тебе так нравится мой запах? – спросил Конор, когда я вновь лицом уткнулась в его шею, делая глубокий, медленный вдох.

— Он достаточно неплохой, — расплывчато ответила, просто, чтобы он не зазнавался.

Я опустилась немного ниже. Ладонями проводя по каменному торсу. Пальцами обводя каждую идеальную мышцу и делая новые вдохи. В голове мелькнула мысль привязать Морана к кровати. На всю жизнь. И постоянно дышать им. Трогать.

— Как ты поранилась? – Моран взял мою ладонь в свою. Ту, которая была перемотана бинтом. Он ранее уже его заметил и я солгала, что поранилась. Но уже сейчас, когда он прикасался к руке, метка истинности, спрятанная под бинтом, начала приятно покалывать. Пропускать по телу тепло.

— Разбила чашку и порезалась осколком, — вновь солгала. Наклоняясь к его торсу, сделала еще один вдох. – А ты? Все еще не чувствуешь мой запах?

Я посмотрела на ладонь Морана. На ней все еще не появилось метки.

— Так же, как и раньше. Что-то еле уловимое, — Моран ладонью провел по моей талии.

— Так не может быть. Запах или есть или его нет.

Альфа приподнялся на локте и лицом зарывшись в мои волосы, сделал глубокий вдох.

— И, тем не менее, ты чем-то пахнешь.

— Чем? – я не сдержалась и губами прикоснулась к торсу Морана. Альфа напрягся. Ладонью сжал мое бедро.

— Опустись на мой член, — произнес он, тяжелым, хриплым голосом. Приставляя свою возбужденную плоть к моему лону. Все это выглядело, как приказ.

— Сначала ответь. Чем я пахну? – я считала, что Моран ошибался. Может, он улавливал запах моего шампуня?

— Не знаю, — Конор головкой провел по мокрым складкам и я, зашипев, прогнулась в спине. – Но я охренеть, как жду, когда ты полностью пробудишься и я наконец-то вдохну твой запах. Уверен, он будет, как чистый кайф.

Я еле сдержалась, чтобы не сказать – ему не следовало спешить с этой перспективой. Как только Моран вдохнет мой запах, на нем проявится метка истинности. И очень многое для нас обоих будет перекрыто. Связь станет полной и мы больше никогда не сможем быть с кем-то другим. Это уже на всю жизнь.

Прикусив кончик языка, чтобы задушить эти слова, я ладонью сжала член Морана и провела ею от основания до головки. Чувствуя, как сбилось дыхание Конора. Даже от этого ловя ни с чем не сравнимое удовольствие.

— После пробуждения я внешне изменюсь, — я решила перевести тему. – Вдруг я перестану тебе нравиться?

— Не думаю, что это возможно, — Конор приподнялся на локте. Положил ладонь на мой затылок и, притянув к себе, поцеловал.

Говорят, что омеги после пробуждения всегда меняются в лучшую сторону. Я и сама думала о том, что хуже, чем сейчас быть не может, но все равно нервничала.

— А вдруг ты после моего пробуждения не узнаешь меня? – спросила, отвечая на поцелуй. Руками обнимая Морана за шею.

— Это тоже невозможно, — он рукой обвил мою талию. Опрокинул на кровать и навис сверху. Раздвинул мои ноги.

Внезапно ручка на двери дернулась, а затем раздался стук.

— Открой, Конор.

Это не в первый раз в дверь стучали. Несколько раз приходили люди его семьи, но Моран каждый раз с раздражением мрачно говорил им проваливать. Но сейчас он, сведя брови на переносице, перевел взгляд на дверь. Что-то было не так. Тем более, тот, кто находился за дверью, назвал Морана по имени.

— Я сейчас занят, — Моран наклонился ниже и губами прикоснулся к моему пупку, после чего обвел его языком. Мне пришлось накрыть рот ладонью, чтобы сдержать стон.

— Позволь узнать, чем же ты занят в больничной палате? Открой. Мне нужно с тобой поговорить.

— Это не подождет?

— Нет.

Моран медленно, тяжело выдохнул и, еще раз поцеловав меня, поднялся с кровати, после чего потянулся к своим штанам.

— Кто это? – спросила, очень тихо.

— Мой отец.

Я широко раскрыла глаза и спиной вжалась в подушку. То есть, сейчас в коридоре стоит самый жуткий, влиятельный альфа нашего города?

— Я скоро вернусь, — застегивая ремень, Моран наклонился и губами прикоснулся к моему виску.

Когда он пошел к двери, я быстро попыталась спрятаться под одеялом. Практически с головой им накрылась, но, несмотря на то, что Конор предпочел не полностью открыть дверь и этим скрыть меня, буквально на мгновение, мы с его отцом встретились взглядами.

Я не смогла его полностью рассмотреть. Поняла лишь, что это очень высокий, темноволосый альфа. Мощный. Одетый в темные брюки и такого же цвета рубашку.

Его лицо, как маска из стали. Глаза, словно бездушные пропасти, но, когда его взгляд коснулся меня, кажется, отец Морана приподнял бровь.

Конор вышел в коридор и закрыл дверь, а я еще некоторое время лежала неподвижно, пальцами вцепившись в одеяло.

Я сейчас была совершенно не в том состоянии, чтобы о чем-либо сожалеть, но все-таки мне стало стыдно. Боже, что я творю?

Что-то зажужжало и я не сразу поняла, что это было. Когда же до меня дошло, что это мой телефон, я потянулась к нему, видя на экране сообщение от Ивона:

«С тобой все в порядке?»

«Да. Все более чем хорошо» — написала ему ответ.

«Этот ублюдок не причиняет тебе боль?»

Наверное, Ивон понимал, чем мы с Мораном тут занимаемся и от этой мысли у меня щеки начали гореть от стыда. К чему-то такому меня жизнь не готовила. Может, если бы у меня была сестра, а не брат, было бы проще.

«Нет, все хорошо» — этот мой ответ был похож на предыдущий, но я правда не понимала, что еще написать. О том, что Моран достаточно осторожно меня трахает? Во-первых, это неправда. То, что осторожность не требуется, Конор понял после первого раза. А у нас их было уже пять. Во-вторых, я не хотела рассказывать брату подробности своей интимной жизни. Уверена, Ивон об этом тоже не желал знать.

Мы с братом еще немного попереписывались, когда дверь открылась. Моран вернулся в палату.

— Все хорошо? – спросила садясь, но по-прежнему прикрываясь одеялом.

— Да. Отец хотел узнать, как я себя чувствую и не появилось ли у меня хобби висеть на проводах линии электропередач, раз уж меня так часто стало бить током, — Конор провернул ключ в замке. – Хочешь есть?

— Нет, — я качнула головой. Получилось паршиво. У меня тело одеревенело.

— Придется. Тебе нужна еда и вода. Скоро их принесут.

— Что… Что ты ему сказал? То есть… твоей отец знает про меня? – я сильнее пальцами сжала одеяло.

— Он знает, что я сейчас крайне заинтересован одной омегой. Практически на коленях перед ней стою. Без имен. Если хочешь, могу прямо сейчас вас познакомить. Не думаю, что отец успел далеко уйти.

— Нет. Сейчас точно не стоит, — я вновь быстро качнула головой, после чего нервно спросила: — То есть, ему неизвестно, что это я тебя в больницу отправляла?

— Нет, но он задается вопросами, — Моран подошел к кровати и, пальцами поддев мой подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Отец считает, что я против кого-то веду войну и трижды проиграл. Это его тревожит, так как со мной такое впервые. Как видишь, за всю жизнь я проиграл только тебе.

Я очень хотела выдохнуть, но не смогла. Если я когда-нибудь познакомлюсь с родителями Морана, наверное, это будет далеко не самое простое знакомство.