Кричи, моя Шион

Глава 37. Время

Просыпаясь утром, я, в первых блеклых лучах солнца, долго осматривала свою комнату, все еще не веря в то, что вообще нахожусь тут. Сжимая одеяло, я босыми ступнями опустилась на холодную плитку и взглядом скользнула по письменному столу, с идеально упорядоченными на нем тетрадями, редкими книгами. Их вид меня кольнул. Остро. Насквозь. Я вспомнила огромную библиотеку в особняке Морана и тут же отвернулась, пытаясь удержать дрожь в ладонях.

Я посмотрела на кресло, шкаф, цветы в горшках, которые росли у меня на подоконнике. Все такое родное, знакомое. И настолько успокаивающее.

Убирая одеяло в сторону, я подошла к тумбочке и по очереди открыла несколько ящиков. Из одного достала ежедневник, открывая его на последних исписанных страницах. Там я упоминала, что нужно купить моющие средства для душевой, пропылесосить гостиную, купить бумагу для подработки и попросить Элиота починить ножницы. Обычные, будничные дела, о которых я теперь вспоминала с теплом.

Возвращая ежедневник в ящик, я удивилась тому, что в моей комнате было чисто. Слишком. Я ее всегда держала в порядке, но странным являлось то, что я не видела ни одной пылинки. Даже цветы политы.

Дверь открылась и я, все еще на инстинктивном уровне боясь любых резких звуков, быстро обернулась.

Увидела, что в мою комнату вошел Ивон. Он был во все той же одежде, что и вчера. Помятый, растрепанный. Но в руках держал мою чашку из которой шел пар. И в руках у брата был бумажный пакет, от которого исходил запах свежей выпечки. Слишком непривычный аромат для наших улиц. По близости нигде не было пекарен.

— Уже проснулась? – он закрыл дверь, но я успела заметить, что в коридоре кто-то толпился. Кажется, Дженер, Фил и Нортон. Остальных я рассмотреть не смогла. – Ты бы еще поспала. Слишком рано.

— Тут очень чисто, — я кончиками пальцев провела по столу, после чего посмотрела на ладонь. Действительно ни одной пылинки. – В моей комнате кто-то убирал?

— Кто бы сомневался, что ты в первую очередь обратишь внимание на чистоту. Ешь, — Ивон поставил на стол передо мной чашку и вложил в руку бумажный пакет. – Осторожно, горячее.

— Так, кто-то убирал?

— Да, — Ивон медленно выдохнул и, садясь в кресло закрыл глаза, потирая веки кончиками пальцев. – Я немного вытирал пыль. Ешь уже.

Как же я скучала по дому. Только утро, а здание уже заполнено голосами, шумом, громкими шагами. Настолько привычными запахами.

К сожалению, стоило мне выйти из комнаты, как я поняла, что слишком многое изменилось. Критично сильно ощущалось волнение «семьи» касательно моего самочувствия и состояния. Меня тут же окружили. Очень осторожно задавали вопросы. Относились ко мне так, словно я состояла из хрусталя.

Это как раз то, чего мне очень сильно не хотелось – ощущать себя раненной. Не такой как раньше.

Но природу такого поведения «семьи» я понимала. Для них я так и оставила версию происходящего касающуюся того, что меня украл кто-то неизвестный и удерживал в подвале, что бы позже продать. Такое, к сожалению, в наших районах иногда случалось. И, судя по всему, слишком многие из моей семьи не верили, что я так и осталась не тронутой. Скорее они считали, что со мной там делали слишком много всего ужасного.

Но, будучи дома, я достаточно быстро совладала с чувствами. Быстро вернулась в норму и вела себя так, словно говорила – «Эй, со мной все в порядке. Разве я выгляжу, как омега, которую подвергали всяким ужасным вещам? Скорее, я та, которая спаслась. Счастливица».

Я даже смеялась. Шутила. Выглядела счастливо. Как и подобает той, которая в целости и сохранности выбралась из того, что могло бы стать адом. К счастью, у меня получилось этим всех успокоить. Расслабить. После чего наступил период облегченных выдохов, крепкий объятий и множества приятных слов.

Наверное, все мы понимали, что долго подобное не продлится. Это лишь временное облегчение. Обычно, если людей воровали, они никогда не возвращались. А в случае со мной – меня бы могли начать искать. Вдруг я увидела то, что видеть не должна? А значит, мне нужно прятаться.

Понятное дело, что это ложь – меня никто не воровал. Но исход один и тот же – мне нужно убираться из города. Как и Ивону.

У нас оставалось совсем немного времени, чтобы понять, как сделать невозможное – покинуть район.

И, главное, перед уходом полностью обезопасить «семью».

— Я хочу ночью сходить к «пункту» пятого района, — сидя на постилке, которую я осторожно постелила рядом с краем крыши, я смотрела вниз. На двор нашего комплекса. Там Элиот и Нортон возились с навесом. Пытались его починить. – Раньше у меня никогда не получалось открывать там ворота. На них установлено новое поколение датчиков. Но, если я научусь с ними справляться…

— Ты никуда ночью не пойдешь, — Ивон жестко, мрачно оборвал мои слова, давая понять, что идея ему не понравилась.

— Почему? Если я справлюсь с этими датчиками, значит смогу проходить через все районы. А если я научусь делать так, что они и тебя будут пропускать…

— Шион, ты только вернулась и меньше всего я хочу, чтобы ты сейчас ночью где-либо ходила. Даже в сопровождении. До тех пор, пока мы не узнаем, что с Мораном, ты будешь тут.

Сегодня Ивон целый день искал варианты куда лучше всего меня спрятать. Он до сих пор это делает. Возможно, я уже завтра уеду из комплекса, но делать это без брата я все еще отказывалась.

— Я отправил послание человеку твоего жениха.

Почему-то эти слова заставили меня вздрогнуть. Я резко обернулась и посмотрела на брата.

— Изначально был уговор, что ты встретишься с ним после пробуждения, но я попросил, чтобы он забрал тебя уже сейчас. Если все получится, ты будешь в безопасности. Я на это очень надеюсь.

— А ты? – у меня на душе начало неприятно царапать. Слишком сильно. Даже тревожно.

Жених… С ним и раньше все было слишком неоднозначно, а теперь я вообще не девственница. Вдруг я ему такая не нужна?

Я понимала, что мне следовало об этом рассказать Ивону, но не могла найти в себе сил и решимости. Он и так до сих пор был не в себе от осознания, что я последние две недели провела у Морана, а ведь я сказала, что, несмотря на то, что Конор собирался отдать меня в бордель после освобождения, я все это время в его особняке всего лишь убирала и готовила. Что будет, если я расскажу правду?

Поэтому, вновь стиснув зубы и, чувствуя дрожь, я решила, что про потерю девственности уже буду говорить с женихом. Конечно, если он вообще приедет. Может, этот альфа решит, что я ему не нужна, что являлось вполне вероятным.

— Я останусь тут. Мне нужно убедиться, что с остальными тоже все будет в порядке.

Мои ладони до онемения вцепились в ткань платья. В груди вспыхнула злость на брата.

Он ведь с самого начала не собирался никуда убегать. Это не являлось возможным, но Ивон даже не раздумывал над подобным. Чертов альфа, считающий, что лучше смерть, чем побег.

Я понимала, что дело не только в этом. Ивон всегда был таким и меня даже восхищало то, что он никогда и ни от чего не отворачивался. Какими бы ужасными не были проблемы. Какими бы пагубными не казались последствия. И в данном случае Ивон так же нес ответственность за нашу «семью».

Моран до наступления ареста в больницу отправил пятерых альф из нашей «семьи». Просто, как предупреждение для моего брата. Знак того, что он скоро придет и за ним. Ивон не закрыл на это глаза. В нем до сих пор все жжет яростью.

В какой-то степени я понимаю, что Морану будет не так просто убить моего брата. Ивон достаточно крепкий. С мощным телосложением. Но, черт раздери, тут речь про Конора Морана!

Я судорожно выдохнула и сильно зажмурилась. Насколько же ужасно я себя чувствовала от мысли, что еще совсем недавно я была под Мораном. Находилась в его постели. Опять нестерпимо захотелось до жжения царапать кожу. Причинить себе боль, ведь я этого заслужила. Но, если я и сдержалась сейчас то лишь по той причине, что рядом со мной Ивон.

Я понимала, что брат хочет остаться еще и для того, чтобы убедиться, что Моран не тронет нашу «семью». Чтобы конфликт с Мораном был исключительно между ними двумя, но…

— Я тоже переживаю за нашу «семью», — сказала, пытаясь разжать пальцы. – И я не собираюсь никуда уходить, пока мы полностью не убедимся, что все они в безопасности, но все-таки, Ивон, прошу, давай поищем варианты при которых все мы останемся живы.

Я понимала, что возможно, мы с Ивоном сейчас поругаемся. И я не могла отрицать того, что, возможно, он всегда выбирал правильные варианты и решения. Не просто так он являлся нашим вожаком и следил за благополучием «семьи» в критично агрессивной атмосфере, где чуть ли не каждый пытался нас сожрать.

Но я не для того рискуя всем, пыталась убежать, чтобы в итоге вот так оставлять Ивона на краю чего-то ужасного, лишь бы в итоге лишь моя задница оказалась в безопасности. Нет, мы все справимся с этой ситуацией. Что-нибудь придумаем.

И теперь мы с Мораном враги. Мы всегда ими являлись. Просто, в какой-то момент, я из-за своей глупости, позволила Конору попользоваться мной, как какой-то грязной, никчемной…

Но, спасибо, я на своих ошибках учусь.

На следующий день в наш комплекс приехала полиция. Аж три машины.

Учитывая то, что полиция вообще крайне редко заезжала в этот район, это явно являлось ужасным знаком. Все, кто их видел — немедленно прятались. Тут слишком многие так или иначе переступали закон, из-за этого улицы стали казаться пустыми.

Когда же полиция заехала на территорию комплекса, все мы решили, что нам конец. Мы ведь эти здания занимали не законно. Просто потому, что они пустовали.

Но оказалось, что полицейские хотели поговорить только со мной. Я быстро вышла к ним, рядом с одной из машин замечая мужчину, с которым я уже однажды виделась.

Это был тот альфа, с которым я разговаривала в участке после того, как случайно отключила Морана на пороге его дома, из-за чего его знатно током прошибло.

— Вы, мисс Долан, явно любите добавлять нам проблем, — он выглядел уставшим, измотанным, но, открыв дверцу машины, достал оттуда рюкзак.

Мой рюкзак.

Тот, который я оставила в подвале Морана.

По коже пробежали царапающие мурашки. Стала ясна причина их приезда. Я, конечно, и так догадывалась, но… черт, стало страшно.

— И что теперь со мной будет? – нервно спросила. Хорошо, что Ивона сейчас не было в комплексе. Не хотелось бы, чтобы брат видел, как меня увезут в участок для того, чтобы бросить там за решетку.

— Вас будет ждать очень долгий разговор и множество вопросов, — мужчина протянул мне рюкзак, давая понять, что я могу его забрать.

Наверное, следовало пригласить его в комплекс, но я не решилась этого делать. Не хотела, чтобы он видел насколько мы там обосновались.

Поэтому я с этим альфой осталась на улице. Остальные полицейские не подходили к нам, хоть и рассматривали меня. Мое платье, маску, вуаль.

Этот мужчина не представился, но ясно дал понять, что очень сильно не доволен мной. Я и так сотворила черт знает что когда отключила Морана на пороге его особняка, но, в общей неразберихе полицейские так и быть закрыли на это глаза. Вся проблема была в базе. Автоматическом продлении срока, что к сожалению было не изменить и вымещать злость на мелкой идиотке не имело смысла.

Но теперь…

— Меня посадят? – тихо спросила, пытаясь удержать страх глубоко в сознании, но он все равно рвался наружу.

— Да. На домашний арест. Вас поместят к Конору Морану. Ему как раз продлили срок еще на три месяца, что соответствует тому сроку, который получите вы. Будете отбывать арест вместе.

У меня настолько широко раскрылись глаза, что это даже стало больно. Черты лица перекосило. Сердце рухнуло вниз. Кислорода перестало хватать. Сознание развеялось в пепел. Я умирала в резко нахлынувшей панике.

— Я… Я… Вы не… Можно, пожалуйста, мне в обычную тюрьму? Умоляю, пожалуйста. В любую камеру, только не…

— Успокойтесь, мисс Долан, — мужчина подкурил сигару. – Никто не собирается отправлять вас на арест в особняк мистера Морана. Если вы не знали, это противоречит закону. Тот, кто отбывает наказание, в своем доме должен находиться исключительно один.

У меня настолько сильно мысли разъедало паникой, что я не сразу поняла слова мужчины.

— Но вы только что сказали, что…

— Я пошутил.

— У вас… ужасные шутки, — я попыталась выдохнуть. Не получилось.

— Отличные, как для той омеги, которая преподнесла нам столько проблем. А теперь рассказывайте все. Как попали в тот район, в который непробужденных датчики не пускают, что произошло и, главное, кто и как снял браслет с мистера Морана, — мужчина, медленно выдохнул дым, прищуриваясь. – Браслетами занимается центральный отдел и они сейчас на ушах стоят. Требуют немедленно привезти к ним того, кто снял браслет, ведь они являются верхом технологии. И я очень советую вам не скрывать этого человека.

Я опустила взгляд. В прошлый раз, когда я была в полиции в общей суматохе, меня забыли спросить о том, как я вообще смогла зайти в тот район и, тем более, к Морану. Полицейским было не до меня.

Теперь же, опустив взгляд, я встревожено рассказала правду. Не было смысла ее скрывать.

Я сказала, как есть. Что я дочь последнего аристократа. То, что я получила его способность. У меня она на низшем уровне, но проходить через кое-какие пункты я могу и, как оказалось, так же смогла снять браслет.

Полицейский выглядел удивленным. Очень. Несколько раз переспросил насчет отца. Точно ли я дочь того самого аристократа.

Меня все-таки отвезли в участок. В центральный отдел и там, пока меня заставляли включать и выключать браслеты, разузнали насчет того, что, пусть я и не признанная, но все-таки действительно дочь «Того Самого Аристократа».

Включать и выключать браслеты у меня получалось не очень хорошо. Из десяти попыток удачными вышли только две, но я послушно делала то, что у меня требовали, надеясь, что таким образом улучшу свое положение.

Ближе к вечеру меня наконец-то отпустили. Это меня даже немного удивило. То есть, меня все-таки не посадят за решетку?

Домой меня отвез все тот же полицейский. Он наконец-то представился – этого альфу звали Джим Винлан.

— По закону тебя не за что сажать. За это можешь поблагодарить кровную связь с аристократом, — сказал мистер Винлан, когда мы проезжали через очередной «пункт». Он это делал просто. С помощью пропуска. – Это дает тебе возможность посещать любые районы.

Я понимала, что полиция на слишком многое решила закрыть глаза. В первую очередь на то, что я вообще зашла на территорию Морана. За это могло быть наказание, но, допустим, я зашла туда случайно. Допустим.

— Я могу попросить у вас помощи? – нервно спросила. В прошлый раз, когда я была в полиции и просила помощи, меня просто выкинули. Они меня там возненавидели из-за ситуации с Мораном.

Я рассказала всю ситуацию, начиная с того, как Ивон поцеловал невесту Морана. О том, что Конор избил пятерых альф из нашей «семьи» и о том, что он что-то намного худшее собирался сделать с моим братом. О том, что произошло между мной и Мораном мистер Винлан уже знал.

Выслушав меня, мужчина поморщился и от этого у меня по коже скользнул холодок. С одной стороны я понимала, что полиция являлась не теми у кого я могла попросить помощи. У них и так сейчас было слишком много проблем. Они с трудом противостояли семье Морана, которые были в ярости из-за сложившихся обстоятельств.

И, на данный момент единственное, что полиция могла сделать – это не рассказывать про меня семье Морана. Возможно, если бы они это все-таки сделали, их положение улучшилось, но все же полиция решила поступить вот так.

Это потому что они увидели во мне ценность, как дочери последнего в стране аристократа? Но явно ценность была не достаточной. Мои способности не составляли и пяти процентов от того, что умел отец. Пока что я бесполезна. Но тут два варианта – после пробуждения, возможно, я буду значить что-то большее. Способности могут стать мощнее. Или я останусь все такой же бесполезной.

— Вы сказали, что Конору Морану продлили арест еще на три месяца. Это правда, или тоже шутка? – спросила, когда мы уже подъезжали к моему району.

— Правда.

Я очень медленно выдохнула. Значит, у меня имелось еще три месяца. Хотелось верить, что за это время очень многое изменится и мы с Ивоном что-нибудь придумаем.

Когда я вернулась домой, Ивон был не в себе. Он считал, что меня заперли за решеткой, но не мог покинуть район, чтобы поехать в участок. И дозвониться туда тоже не мог. Вообще ничего сделать.

Пока брат крепко, практически до боли обнимал меня, говоря, что теперь не отпустит меня ни на один чертов шаг, я мысленно злилась на отца. Из-за способностей, я, допустим, получила разрешение перемещаться по всем районам. Пусть и официально мне пропуск еще не дали.

Но у Ивона способностей не было, а будучи не признанным ребенком, он не получал привилегии, как аристократ и этот район покинуть не мог.

Если бы наш отец-ублюдок не отказался бы от нас, посчитав, что мы его не достойны, Ивон бы имел пропуск. Все было бы иначе.

Обнимая брата в ответ, я рассказала о том, что арест Морана продлили еще на три месяца.

У нас теперь имелось кое-какое время. Мы справимся.

Стиснув зубы, я опять посмотрела на красную точку. Не получалось. Чтобы я не делала, у меня не выходило открыть ворота на «пункте» пятого района.

Прошло уже две недели, как я начала пробовать и пока что не сдвинулась с мертвой точки. А ведь мне еще следовало научиться проводить через «пункт» Ивона. Хоть и пока что это не входило в его планы. Брат все еще думал, что делать с «семьей». Я тоже постоянно об этом думала.

Осталось три с половиной месяца до того, как Моран освободится. Время есть, но почему-то казалось, что оно безрезультатно, безжалостно утекало.

Прошел месяц и, наконец-то я глубокой ночью, увидела, как на «пункте» пятого района красная точка сменилась на зеленую. Ворота начали разъезжаться в разные стороны.

Я была готова прыгать от счастья. Наконец-то получилось! Это стоило мне столько попыток и отчаяния!

Впереди осталось самое сложное – научиться вместе с собой проводить человека. Я понимала, что это будет не просто. Я раньше никогда и ничего подобного не делала, но была уверена, что справлюсь. Другого выбора не имелось.

Тем более, теперь меня грела мысль, что я могу развивать свои способности и с помощью огромных усилий и стараний делать то, чего раньше не получалось.

Ивон утром заходил в мою комнату. Сказал, что мой жених, возможно, скоро назначит встречу со мной. Но пока что все было на стадии переговоров. Выбиралось место, время и все остальное.

Получается, буквально неделя и я увижусь с ним? С альфой, с которым, возможно, проведу всю жизнь?

До освобождения Морана оставалось еще два месяца. Казалось, что время еще имелось и, в тот же момент, создавалось ощущение, что его оставалось критически мало.

Слишком многое еще предстояло сделать.