Крутая волна

X

Игнатий Утенов не ездил на ловлю. Придя накануне от Шигина, он дождался Андрея, заперся с ним в кладовке, долго уговаривал того ехать в Псков.

— Поглядим, как да что. Никто и не узнает. Сахару, чаю купим. Что-то уж большевики больно срамят немцев и белых. Может быть, вовсе и не такие они… Главное, пройдем шито-крыто, никому невдомек. Пойдем завтра!

Андрей боялся. Он, бывший солдат, знал, что идти на территорию, занятую неприятелем, опасно, могут арестовать как разведчиков. Утенов настаивал, что в Пскове никто их не узнает, они побудут на рынке, кой-что закупят и возвратятся ночью на остров. О своем плане — помочь белым — Игнатий Федорович пока-что молчал. Андрей, наконец, согласился.

— Пожалуй, ведь если умно себя вести, не попадешься, — сказал он. — Только ни в какие дела я ввязываться не хочу.

— Кто тебя тянет?

— Пусть воюют, мне нет дела до их драки. Хватит, вшей покормил.

— Вот именно! — подтвердил Утенов. Запасик сделаем и тихо, мирно смуту эту переживем. Пудик сахару, фунтик чаю. Муки белой для твоих ребятишек купим.

Наказав женам не говорить никому об отлучке с острова, они выехали на лодке еще до рассвета. Лодка шла быстро; попутный ветер туго натягивал парус.

Через полчаса лодка ткнулась в песчаную отмель, и Утенов с Андреем вылезли в воду. Стащили лодку с мели, заворотили. Настя, жена Андрея, направила парус.

— Приезжай сюда же ночью. Мы придем, — сказал ей Утенов.

— Смотрите, осторожней, — наказывала Настя.

— Маленькие, что ли? — сказал Андрей и оттолкнул лодку. Серебристые волны покатились от носа.

Они подождали немного, следя за уходящей лодкой. Взглянули на темневшие вдали острова и пошли к берегу, шумно хлюпая сапогами.

Верстах в десяти от берега на узенькой тропинке их неожиданно остановил резкий окрик.

— Halt!

Они остановились. В предрассветном сумраке блеснул штык.

— Пароль! — глухим голосом сказал другой, невидимый в кустах.

— Норд абшнитт! — струсив, пробормотал Утенов.

— Vorwärts! — освободил дорогу часовой, отступая к кустам, — gehen Sie!

— Идите! — повторили из кустов.

Они, не оглядываясь, медленно пошли дальше, прижимаясь друг к другу.

В кустах завозились, и они услышали негромкое бормотание:

— Это есть не большевик. Пароль знает. Это белый. Приказано пропускать. Русски война между собой. Они воюют, будут слабы. И немцы покорят их. Учись говорить, Ганс!

— O! Ich verstehe nicht, — сказал другой.

— Надо понимать, — с достоинством ответил говоривший по-русски.

— Страшно, — шопотом сказал Утенов, когда они удалились от часовых.

— Да, не помилуют, знаю немцев. В атаках бывал. Злые. Русских ни во что ценят. Швайн называют. Свиньями, — мрачно проговорил Андрей. — Слышал, один уж себя считает хозяином русской земли.

— Что ж, если своим не справиться с большевиками, пусть немцы помогают, — равнодушно произнес Утенов.

— Немцы? — с удивлением воскликнул Андрей. — Они же рабами нас сделают.

— Не нас, а голь-моль и компанию.

Андрей вздохнул.

— Ох, и зря мы пошли!

— Теперь уж поздно об этом говорить, — жестоко сказал Утенов.

С рассветом они вошли в город. Громыхая по мостовой, тянулась вереница телег. На переднем возу сидел безусый немецкий солдат, с винтовкой на коленях. Он беспокойно озирался кругом, оглядывая возы. Мужики шли сбоку, подхлестывая лошадей. На задней телеге ехал толстый румяный немец, важно развалившийся на сене. Он что-то кричал проходившим бабам-молочницам; те отмахивались, и немец, посмеиваясь, с аппетитом сосал сигарку.

На другой улице они встретили такую же вереницу телег, конвоируемую немецкими солдатами. Мужики угрюмо везли картофель, овощи, лен. От возов с рожью обдало запахом свежего хлеба.

На рынке было малолюдно. С возов торговали кислыми яблоками и репой. На лотках лежали лук, капуста, огурцы; муки и зерна никто не предлагал. Утенов и Андрей купили молока и яиц, расплатившись царскими деньгами, имевшимися у Игнатия Федоровича.

— Как же так? Не капусту же домой нести! — сказал Утенов. — Надо по лавкам походить.

Но в лавке они узнали, что сахар и мука выдаются по карточкам, введенным городским самоуправлением.

— Надо знакомых разыскать. Из-под полы купим. Пойдем в рыбные ряды! — предложил Утенов. — Там есть купцы приятели, я рыбу им продавал.

— Смотри, попадемся. Лучше бы знакомым не показываться на глаза.

— Да ничего не будет! Прошли благополучно, так и обратно пройдем.

В это время из-за поворота мимо них потянулись войска. Солдаты в защитных гимнастерках, в новеньких сапогах, черные шинели скатаны и надеты через плечо, котелки и лопатки сбоку. Впереди на высокой гнедой лошади ехал смуглый офицер, другие шли перед взводами.

Утенов с любопытством всматривался в лица белых солдат.

— Не иначе из Германии пленных навезли, — сказал он и потянул Андрея за рукав. Тот сжался и покорно пошел за ним.

В рыбных рядах на берегу Псковы, проходя мимо одной лавки, Утенов юркнул в двери, оставив Андрея на улице. Скоро Игнатий Федорович возвратился. На лице его появилась лукавая улыбка.

— Перед закрытием лавок зайдем сюда и все получим. Устроят. Теперь хорошо бы в чайной самогоночки сообразить.

Они проходили мимо дома купца Шигина под соборной горкой. Лапка Шигина была закрыта. В окнах безлюдно. Утенов пристально посмотрел на окна — не появится ли кто.

Андрей торопил Игнатия Федоровича скорее уйти от опасного места, где можно встретиться со знакомыми. Утенов, недовольный, последовал за Андреем. Он помнил наказ Шигина побывать в купеческом доме и увидаться с нужными людьми. Но в то же время Утенов не хотел сказать Андрею о настоящей цели своего посещения Пскова. Он нарочно пошел к рыбным рядам в надежде случайно столкнуться с сыном Шигина и тем самым оправдаться перед Андреем. Он отстал от Андрея и, проходя мимо крыльца дома Шигина, быстро и сильно дернул за ручку звонка.

Не успели Утенов и Андрей сделать и десятка шагов, как с крыльца их позвали. Утенов оглянулся и мгновенно осклабился, выказывая удовольствие от встречи.

— Леонид Петрович! — вскричал он. — Ваше благородие! — и бросился навстречу к стоявшему на крыльце прапорщику Шигину.

Андрей от изумления застыл на месте. Но Леонид Шигин звал и его.

— Андрей Иванович, — узнал он Жгутова, — заходите, не стесняйтесь!

Скрываться было поздно, его узнали; да и Утенов мог сказать, с кем пришел в город. Андрей сжал губы и неуклюже, точно не на своих ногах, двинулся с места.

Леонид Шигин взял под козырек и подал руку. Андрей сжал сухую, костлявую руку своей широкой ладонью.

— Очень рад видеть, — сказал Леонид. — Таково соскучился по своим. Как поживаете? — он пропустил рыбаков вперед.

Поднимаясь по лестнице, Утенов шумно удивлялся неожиданной встрече.

— Вот уж никак не думал встретиться. Да вас и в живых-то не считают, Леонид Петрович! Говорили — убиты на фронте.

— В плену был! — сообщил Шигин. — Месяца три как приехал.

— Вот неожиданность! Вот неожиданность! — продолжал удивляться Утенов. — Подумайте, Андрюша, мыслимое ли дело! — обратился он к зятю. — Думаешь, человек на том свете, а он тут как тут — живой. Мы думали, никого из знакомых в Пскове не увидим. Однако — на, поди! Не ожидал!

Андрей с ужасом думал о последствиях такой встречи и подымался по лестнице, чувствуя озноб во всем теле.

Пробыли они у Леонида Шигина до вечера. В квартире, кроме Шигина, было еще двое офицеров: поручик Марков и подпоручик Коробинский. Утенов охотно рассказывал о положении на Талабских островах, настроении рыбаков, о запасах рыбы…

Потом он собрался с Шигиным в город, оставив на квартире Андрея.

— Когда к нам-то пожалуете? — спросил Утенов, когда они вышли на улицу.

— Об этом, знает командование, — ответил Леонид Шигин. — Но, думать надо, скоро. Усиленно готовимся к походу на Петроград. Вы окажетесь в тылу, да и рыба нашей армии нужна. Так что лучше острова захватить. Между прочим меня, как талабчанина, вызывали в штаб. Штабу нужен проводник. Я согласился. А как со встречей будет, Игнатий Федорович?

— Встретим, в лучшем виде, Леонид Петрович! Не беспокойтесь!

— На тебя надеюсь, отец не пошлет ненадежного. А Жгутов Андрей? Ведь у него отец председатель комбеда? Не так ли?

— Да, так, — подтвердил Утенов.

— Видишь, мы все знаем, — заметил Шигин. — Так, как же, положиться на него можно?

— Можно, — сказал Утенов. — Андрей хочет прожить, никого не задевая, между белыми и красными.

— Глупо так думать. Или с нами, или против нас, — заявил Шигин.

— Я то же ему говорю. Но он не понимает. Смиренный, пойдет, куда прикажут. Жизнь научит. Обо мне-то потом перед начальством словечко замолви. Послужу на совесть.

— Ладно, — обещал Шигин.

Из города Утенов принес полный мешок продуктов: тут были сахар, мука, крупа, чай… Домой собирался довольный.

— Разлюбезное дело! Ничего особенного! Побывали в городе. Теперь зиму проживем без заботы и печали, — говорил он дорогой Андрею, встряхивая за плечом мешок.

Благополучно миновали часовых, сказав новый пароль, данный прапорщиком Шигиным, и пришли к берегу поздно ночью. Настя уже поджидала в лодке. Оттолкнулись от берега и, расправив парус, стали забирать на середину озера. Волны разбивались о борта, покойно качая лодку.

Пристали к острову, никем не замеченные.