Крутая волна

XV

Иван Жгутов с сыном Федором засиделись заполночь за газетами и брошюрами. При свете коптилки, с очками на носу, Иван читал медленно, часто останавливался, сняв очки, подолгу говорил о войне и революции.

— Александр-то Васильевич этта назвал нашу страну островом среди старого мира… И к острову этому обращены взоры всех угнетенных мира… Вот голова-то, Федор!.. Уехал сегодня в губком насчет белых узнать. Приедет — расскажет, каков приказ будет. Три раза Лунин был в ссылке в царское время. И два раза бежал. Вот какой человек! И говорил, что в ссылках, тюрьмах люди без дела не сидели. Все учились, учились. А один ссыльный, рассказывал Лунин, изучал Маркса «Капитал». И вот приходит на квартиру пристав, увидел книгу, в руки зацапал: «А ну-ка, чем занимаетесь?» Повертел книжку в руках. «Что такое?.. Капитал?!! О чем здесь прописано?». — «Да так, мол, и так, как капиталы создаются», — отвечает ссыльный. «Хорошее дело, — похвалил пристав. — Это полезнее, чем рабочих на забастовки смущать!» И из избы вывалился. Насмотрелся я на них много: такое дубье было, непроворот мозгов. И в Питере видел. Молодой там работал. А в войну-то что было, в японскую! Так бы всю жизнь тебе свою и рассказал. Войны, войны… Передерутся, растранжирят народные денежки, и снова — и готовятся, и готовятся к новым войнам. Наработают люди всяких богатств, и опять в войну подчистую на ветер пустят. Так без конца.

Иван сорвался с места и заходил но избе крупными шагами. Вдруг на улице застрекотал пулемет, раздались винтовочные выстрелы, послышались крики.

— Измена! — вскричал Иван и бросился к винтовке, стоящей в углу. Схватил сумку с патронами и выбежал в сени.

Захватив наган, лежавший на полке, Федор вышел за отцом.

— Стой! — остановил его в сенях отец. Иван стоял перед входной дверью, прислушиваясь к улице.

— Тише, — говорил он, — обязательно придут к нам первым. Может быть, у калитки уже караулят. — Сейчас нельзя выходить. Может быть, засели в огороде. Выбежишь — и пуля, придут — вырвемся.

В груди Федора заколотилось сердце. Отец шептал:

— Толкну в бок, стреляй сквозь дверь! Выбежим — и к исполкому задами. Это стреляют там. Идут…

Тихо звякнула калитка, послышались осторожные шаги. Люди взошли на крыльцо, слышно было, как потрогали скобку двери.

— Кто здесь? — крикнул Иван.

— Свой, открой, — ответил чей-то незнакомый голос.

— Кто свой? Назовись!

— Да открой, что ты боишься. Сказано, — свои.

— Похоже чужие! — ответил Иван. — Свои из пулемета по улице не стреляют.

— Ломай прикладом!.. — нетерпеливо сказал другой голос.

Отец толкнул в бок сына, и оба выстрелили. Затем отец отдернул засов, рванул на себя дверь, и Федор еще раз выстрелил в темноту. Кто-то бежал к калитке на улицу, звонко щелкнула щеколда. Отец и сын спрыгнули с крыльца и побежали в огород. За ними по улице несся отчаянный крик.

— Сюда!.. Жгутов бежал… К нам!..

Жгутов и Федор выбежали на улицу к исполкому. Группа людей показалась в конце улицы. Тут уж Иван не стал окликать: свои или чужие. Для него было все ясно: отряд белых незаметно высадился на острове; часть окружила исполком, другая — группами вылавливала по избам коммунистов. Иван лег у дома в канаву и открыл огонь. Началась перестрелка.

Пуля тонко пискнула над головами. Федор, лежавший рядом с отцом, сначала не понял, что такое так нежно пропело над ухом.

— Отряд разбит. Лунин на материке, я, старый дурак, проспал. У!.. — крикнул Иван и заложил в магазин новую обойму.

Федор не стрелял, у него в нагане осталось пять патронов.

— Беги, Федя! — сказал Иван после очередного выстрела. — Там на северной стороне есть лодки. Беги на материк! Доложишь Лунину… Приведете Красную Армию. Видишь, все за избами спрятались. Сейчас обойдут и накроют. — Беги я прикрою! Беги, приказываю! — прикрикнул Иван.

Федор поднялся с земли и побежал за дом, скоро за ним раздался взрыв гранаты. Федор бежал по проулкам, через огороды.

У обрыва на берегу озера он остановился и прислушался. Разрозненные выстрелы еще трещали в поселке. На причале было несколько лодок. Поблескивая, вода тихо колотилась о борта. Федор отвязал причал прыгнул в лодку и схватился за весла.

Наверху у обрыва показался человек. Он спрятался на краю обрыва и начал стрелять по направлению поселка. Очевидно, его преследовали. Федор не вытерпел и выпрыгнул из лодки прямо в воду.

— Отец! — Федор толкнул лодку и, шумно брызгая, выбрался на берег.

Иван не оглянулся, продолжая стрелять. Федор, задыхаясь, торопливо взбежал по крутому подъему к отцу.

— Зря! — хрипло сказал Иван, увидев рядом с собой сына. — Теперь уж не уйти! Пока к лодке бежим, подстрелят.

Федор высунулся из-за края обрыва и выпустил вслед одну за другой все пули из своего револьвера. И на мгновение обида обожгла его сердце; вблизи взметнулись вихорки земли; он стрелял неумело. Отец бросил последнюю гранату и вдруг, повернувшись к сыну, с силой столкнул его с обрыва. Федор покатился вниз через камни на песчаный берег.