Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли

Глава 24. Под подозрением все!

Сделав глубокий вдох, стараюсь говорить как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожит:

— Клянусь, я не имею к этому никакого отношения! Я не знаю, как ложечка оказалась в кармане.

Абсолютная тишина в ответ показывает лучше любых слов: я одна против всех, и ситуация почти безвыходная.

Чамерс тем временем обстоятельно рассматривает ложечку, а затем передает леди Эверли, что-то шепнув.

Та тоже разглядывает ложечку, будто впервые видит, а затем сообщает:

— Это не из гарнитура. И вообще я не припомню такой ложки.

Что?! Тут все серебро в карманах таскают?!

Ситуация еще больше запутывается.

— Анна надела этот фартук, потому что свой испачкала, — вдруг подает голос Марта. — Это не ее фартук.

Перевожу дыхание. Хоть одно нормальное замечание!

Наступает неловкая пауза. Все взгляды теперь устремлены на Марту, в глазах читается недоумение.

Леди Эверли хмурится, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Горничная, кажется, совсем перестала дышать. Только лакей по-прежнему ухмыляется, словно предвкушая продолжение спектакля.

— Фартук? — переспрашивает леди Эверли, нахмурившись. — И что это меняет?

— Ложечка могла быть в этом фартуке раньше, миледи, — настаивает Марта. — А фартук Анны сейчас в прачечной. А этот… этот обычно висит в кладовке в качестве запасного.

В глазах леди Эверли мелькает искра понимания. Она переводит взгляд на меня, затем на фартук, и, наконец, снова на ложечку.

— Чамерс, — произносит она, обращаясь к дворецкому, — проверьте, все ли фартуки на месте. И убедитесь, что в кладовке порядок.

Дворецкий кивает и, не теряя времени, выходит из гостиной.

Наступает томительное ожидание. Каждая секунда кажется вечностью. Я стою, не двигаясь, боясь даже вздохнуть. Марта смотрит на меня с сочувствием, а в глазах остальных читается лишь настороженность.

Напряжение в комнате нарастает. Леди Эверли водит пальцем по подлокотнику кресла, всем своим видом демонстрируя нетерпение. Горничная, кажется, уменьшилась в размерах, словно желая раствориться в тени. Только Марта сохраняет спокойствие, ее взгляд, полный надежды, устремлен на дверь.

Наконец, дверь отворяется, и в гостиную возвращается Чамерс. В руках он держит аккуратно сложенный белый фартук — пятном от соуса наружу.

— Миледи, — произнес он, подойдя к леди Эверли, — как и предполагалось, один запасной фартук в кладовке отсутствует. Вероятнее всего, тот, что сейчас на мисс Анне, действительно и есть запасной. А ее фартук испачкан соусом. Вот вышивка на изнанке: главная кухарка поместья Эверли.

Леди Эверли берет фартук, внимательно изучая вышивку.

— Допустим, ложка была в фартуке до того, как Анна надела его, — наконец, говорит она, — но что это доказывает? Почему ложка в кармане и откуда она вообще взялась?

Тут распахивается дверь, и на пороге появляется лорд Эверли.

В глубине души я очень рада его появлению. Уж он-то должен разобраться, что тут за ерунда творится!

— Грэйси, что тут за собрание? — удивленно спрашивает он.

— Видишь ли, — его сестра поджимает губы, снова превращаясь в строгую хозяйку поместья. — У нас пропали столовые приборы. Те, прабабушкины. А в кармане у Анны нашли серебряную ложку. Не нашу. Но все же…

— Чью же ложку в таком случае нашли? — поднимает брови лорд. Забрав ложку у сестры, он поднимает ее над головой, обращаясь к присутствующим: — Чей это прибор?

Никто не отвечает на его вопрос.

— Позвольте, я посмотрю, — вдруг просит Марта, подслеповато прищурившись.

Она берет ложечку, разглядывает ее и удивленно восклицает:

— Так это ж одна из наших обычных ложек, с кухни! Только почему-то серебряная!

— Не может быть! — в один голос восклицает сразу несколько присутствующих.

— Это легко проверить, — лорд Эверли забирает ложечку и создает вокруг нее крошечный, но стремительный вихрь. Несколько секунд тот крутится, будто облизывая ручку ложечки, а затем на поверхность выступает медь.

— Вот все и выяснилось, — спокойно говорит лорд Эверли, отдавая прибор Чамерсу. — Кто-то посеребрил обычную ложку из кухни!

Легкая улыбка трогает его губы, словно разгадка тайны доставила ему удовольствие. Лорд переводит взгляд на меня, и настороженность в его глазах сменяется подобием сочувствия.

— Полагаю, мисс Анна, произошла досадная ошибка, — говорит он, его голос звучит гораздо мягче чем прежде. — Кто-то, вероятно, решил подшутить над вами или еще кем-то, подложив посеребренную ложечку в карман запасного фартука. Как думаешь, Грэйси?

Леди Эверли снова поднимается из кресла и поворачивается к остальным присутствующим, ее тон становится особенно строгим:

— Надеюсь, этот инцидент послужит уроком для всех нас. Не стоит делать поспешных выводов и обвинять людей без достаточных оснований. А виновника этой глупой шутки я настоятельно прошу признаться. Также остается открытым вопрос, куда делось настоящее серебро.

В комнате снова воцаряется тишина. Лакей перестает ухмыляться, и его лицо становится серьезным. Правда восторжествовала, но осадок от неприятного инцидента еще долго будет напоминать о себе. К тому же настоящий вор не найден…

— Что же, значит, у обоих — у шутника и у вора — есть время подумать до завтра о своих поступках, — сухо констатирует леди Эверли. — Все свободны!

Спускаюсь обратно на кухню, перебирая все возможные варианты развития событий. Одно дело — тихонько работать на кухне, другое — столкнуться с настоящим расследованием. Мое пребывание здесь и так висело на волоске, а теперь, кажется, ситуация стала критической.

Нужно срочно что-то предпринять.