Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли

Глава 34. Ночная прогулка

Ричард Эверли

— Ты не представляешь, сколько хлопот он нам причинил, — говорит Альвиг, медленно шагая по сумрачной аллее. — Я уже не говорю о том, что репутация семьи под угрозой.

— По-моему, очень типично для молодого эльфа, — усмехаюсь я. — Пойти против устоев, нарушить все правила…

— Типично, может, и типично, — ворчит Альвиг, поправляя капюшон плаща. — Выходки в академии, разумеется, в порядке вещей. Но когда это выливается в… такое! Извини, Ричард, но это переходит все границы. Он, кажется, нарочно старается опозорить наш род.

Я останавливаюсь, кладу руку ему на плечо. Сумрак аллеи сгущается, листва над головой шепчет что-то неразборчивое.

— Альвиг, послушай. Я понимаю твое беспокойство. Репутация важна, особенно для эльфийской семьи с такими корнями, как у вас. Но, возможно, нужно взглянуть на это с другой стороны. Молодость — это время поиска, бунта, осознания себя. Он просто пытается найти свой путь.

Альвиг хмыкает, но в его взгляде появляется проблеск сомнения.

— И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и смотреть, чем все закончится? Нет уж. Нам нужно действовать, пока он еще чего-нибудь не натворил.

— Действовать, безусловно, нужно, — соглашаюсь я, отводя взгляд в сторону темнеющих крон. — Но действовать мудро. Насилие и запреты лишь подтолкнут его к еще большему бунту. Попробуй поговорить с ним, Альвиг. Выслушай его. Узнай, что им движет.

Альвиг тяжело вздыхает, и я чувствую, как сквозь его броню пробивается усталость.

Пока отряд прочесывает лес вокруг поместья, нам ничего не остается, кроме как тратить время на разговоры. Я давно не общался ни с кем вот так, в тишине сада, когда самые потаенные мысли норовят попасть на язык…

Альвиг, со свойственной эльфам чуткостью, старается обходить упоминания Имоджин, чтобы не наводить меня на печальные мысли. Но я сам то и дело вспоминаю события, когда она еще была жива, когда мы собирались огромной семьей, приглашали в поместье эльфийскую родню и всех соседей…

— Как там в оранжерее? — спрашивает Альвиг. — Можно посмотреть?

— Все заросло, — качаю головой.

Без особенной магии Имоджин коллекция редких мхов поредела, всюду пробились сорняки, и старина Уолден уже не справляется с работой.

Мы входим под стеклянные своды, Альвиг зажигает в ладони небольшой огонек, осматривается по сторонам.

Внутри оранжереи царит полумрак, густой и влажный. Запах прелой листвы, смешанный с едва уловимым ароматом умирающих цветов, вызывает странную ностальгию.

Кажется, будто Имоджин только что вышла, оставив здесь частичку своей души. Я помню, как она часами пропадала здесь, колдуя над своими любимыми мхами, как нежно разговаривала с каждым ростком. Ее смех эхом отдавался под стеклянным куполом, наполняя все вокруг жизнью.

Альвиг осторожно касается рукой шершавой коры древовидного папоротника.

— Она очень любила это место, правда? — тихо произносит он.

Я киваю, не в силах выдавить из себя ни слова. В горле стоит ком.

Вспоминаю, как Имоджин, увлеченная своим делом, могла не замечать ничего вокруг. Однажды, когда разразилась гроза, она продолжала пересаживать в саду ростки, пока я не затащил ее в дом, насквозь промокшую и счастливую. Капли дождя стекали по нашим лицам, а я целовал ее…

Теперь здесь лишь запустение и тень былой красоты.

— Да, это место без Имоджин — как эльфийский род без Сердца Леса, — изрекает Альвиг.

Мы бродим среди увядших растений, погруженные в свои мысли, и я чувствую, как прошлое накрывает нас обоих тяжелым покрывалом печали.

Запах прелой листвы и мокрой земли внезапно возвращает меня в прошлое. Вспоминаю Имоджин, ее тихий смех, мудрые глаза. Сейчас ее не хватает как никогда. Мы были молоды, полны надежд и планов. Тогда казалось, что время не властно над нами, что счастье будет длиться вечно.

Я закрываю глаза, стараясь удержать в памяти ее образ: мягкий голос, светлые волосы, улыбку, которая озаряла все вокруг. Имоджин всегда верила в лучшее в людях, даже когда другие отворачивались. Ее отсутствие — зияющая рана, которая никогда не затянется до конца.

Мы выходим из оранжереи, и меня обдает свежий ветер. Он доносит до меня аромат сосновой хвои. Этот запах всегда напоминал мне о наших совместных прогулках по лесу за пределами поместья.

Вспоминаю, как однажды, зайдя в лес особенно далеко, мы провели ночь под открытым небом. Я развел костер, и мы сидели у огня, рассказывая друг другу истории. Имоджин пела песни на эльфийском языке, и ее голос звучал так мелодично и нежно, что казалось, будто сам лес внимает ее пению. В ту ночь я понял, как сильно я ее люблю.

— Пусть ее нет рядом, но память о ней живет в наших сердцах, — говорит Альвиг, словно угадав мои мысли.

За стеклами оранжереи мелькают огоньки. Отряд возвращается.

Мы выходим навстречу эльфам.

Похоже, на этот раз беглецу удалось ускользнуть.

— Ничего, найдем, — говорит Альвиг, но я вижу, что генерал обеспокоен. — Он не сможет вечно прятаться.

— Когда вы его найдете, поговори с ним, — прошу я его. — Возможно, основа всего — не просто бунт молодости, а еще что-то важное…

— Поговорю, никуда не деться, — вздыхает Альвиг, а затем его взгляд обращается в сторону дома. — Здесь стало слишком тихо. Пора бы вспомнить о традициях!

И я вижу, что эльф не шутит.