Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли

Глава 64. Увольнение

Анна

— Нет, мистер Беркли, так нечестно! — наигранно возмущаюсь я. — Вы обещали учить, а не насмехаться!

Двойняшки хохочут до слез, а мистер Беркли смущенно поправляет маленький вихрь, свернувший тетрадь в кулек.

Мы занимаемся в классной комнате особняка Эверли все вместе. И то, как ребятишки легко выполняют задания, которые мне не под силу, вызывает уважение. Из них вырастут сильные маги, очень умные и добрые.

Только что мистер Беркли пошутил над моим маленьким смерчем. Я с таким трудом создала его в ладони! А тот вышел из-под контроля и вместо того, чтобы перевернуть страницу, просто скомкал всю тетрадь. Получился типичный кулек для орехов, о чем и не преминул сказать мистер Беркли.

Все смеются, и я с ними.

Учиться мне очень нравится, и я уверена, что теперь у меня получится еще лучше готовить.

— Погодите, вот вернется ваш отец из города, я ему все расскажу, — обещаю двойняшкам, отчего Альберт и Лотти еще громче хохочут.

Но наше веселье прерывает появление Чамерса.

Всегда такой чинный и спокойный, он выглядит очень напряженно.

— Мисс Анна, леди Эверли ждет вас в библиотеке.

«Неужели еще что-то из фамильного серебра пропало?!» — тревожно думаю я, идя по коридору.

Грэйс сидит в библиотеке, и ее строгий вид очень напоминает нашу первую встречу, когда она пыталась изобразить суровую полновластную хозяйку поместья.

— Звали, миледи? — спрашиваю я с легкой улыбкой.

— Да, Анна, — он хмурится, отводя взгляд. — Ваш испытательный срок подошел к концу. Вы нас не устроили как кухарка и должны покинуть поместье.

— Что? — не верю своим ушам. — Но что я сделала не так?!

Вспыхнув, Грэйс поднимает на меня глаза:

— Решительно все. И вы сами это прекрасно знаете. В поместье такой человек не нужен.

— Но я… А как же… Ричард вам не сказал? — предпринимаю последнюю попытку.

— Да, он сегодня утром перед отъездом рассказал, что вы вели себя неподобающим образом. Ваше поведение идет вразрез с моральными принципами нашего мира. Боюсь, ваше присутствие пагубно отразится на моих племянниках, — резко заявляет Грэйс, вцепившись дрожащими пальцами в подлокотники кресла.

— Он так и сказал? — ошарашенно шепчу и чувствую, как начинает кружиться голова.

Грэйс делает неопределенный жест:

— Что-то в этом роде. Вы не первая и не последняя в подобной ситуации. Тут, в Эверли, много таких было. В конце концов, это я вас нанимала и имею право отказаться от ваших услуг, мисс Добродеева.

— Но как…

— Я уже вызвала автомобиль, он отвезет вас обратно в центр для мигрантов-попаданцев. Не волнуйтесь, все отработанные дни будут оплачены, вот чек, — она протягивает квиточек с витиеватой росписью, — в центре для мигрантов вам выдадут наличные.

Растерянно смотрю на Грэйс.

Мир рухнул в одночасье. Все, что я строила, оказалось зыбким песком. Слова Грэйс врезаются в самое сердце, словно осколки стекла. Неужели все было ложью?

Ричард просто пошутил надо мной, когда я открыла ему душу?

Неужели мои старания, моя привязанность к этим милым детям, ничего не значат для этих холодных, надменных аристократов?

Ричард вчера выглядел таким искренним, что я совсем потеряла голову…

«Вы не первая и не последняя в подобной ситуации…»

Оказывается, я была просто очередной миловидной дурочкой, которой можно пудрить мозги, находясь в образе скорбящего вдовца?!

Ощущение предательства жжет изнутри, как раскаленное клеймо. Я чувствую себя оголенной, выставленной на всеобщее обозрение, словно совершила непростительный грех.

Ричард даже не нашел в себе смелости сказать все лично! Уехал с утра пораньше, предоставив сестре решать за него все вопросы!

— Можно я… хотя бы попрощаюсь с детьми? — выдавливаю через ком в горле.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Грэйс поджимает губы. — К тому же автомобиль вот-вот прибудет. У вас совсем немного времени на сборы.

Слезы подступают к глазам, но я сдерживаю их. Не позволю ей увидеть мою слабость. Я должна сохранить хоть каплю достоинства в этой унизительной ситуации.

В голове лихорадочно проносятся обрывки воспоминаний: смех двойняшек, теплые взгляды Ричарда, уютная кухня, где я творила свои кулинарные шедевры. Все это рассыпалось в прах, оставив после себя лишь горький привкус разочарования.

— Я все поняла, — отвечаю, стараясь сохранить ровный тон. — Если вы так решили, я уйду.

Развернувшись, направляюсь к двери, чувствуя, как предательски дрожат ноги. Чувствую себя маленькой, потерянной девочкой, выгнанной из теплого дома в холодную, враждебную ночь.

Иду по коридору, не видя ничего вокруг.

В голове пульсирует лишь одна мысль: куда мне теперь идти? Где я найду пристанище в этом чужом, незнакомом мире?

Сердце сжимается от тоски и безысходности. Неужели моя мечта о новой жизни здесь так и останется лишь мечтой?

Собираю немногочисленные вещи в сумку. Взгляд падает на Люми, мирно жующую лист салата. Нет, я здесь ее не брошу, даже если потом меня обвинят в том, что стащила из поместья улитку! Поразмыслив, заворачиваю ее вместе с кусочком салата в салфетку и кладу в сумку.

А потом снимаю униформу и надеваю мое радостно-желтое платье. Как мне нравился этот наряд вместе с игривой шляпкой! Но сейчас весь мой облик кажется глупым и неуместным.

Комок подкатывает к горлу, душит, не давая вздохнуть.

Боль в груди все сильнее. Не от того, что меня выгнали, а от осознания, что все было ложью. Улыбки, слова, романтичные намеки — декорации, за которыми скрывается ледяное безразличие аристократов.

А я, как наивная бабочка, полетела на свет, чтобы обжечь крылья.

Как я могла быть такой глупой?!

Выхожу в коридор и натыкаюсь на двойняшек. Даже не представляю, как сказать им, что мы видимся в последний раз…