Кухарка для лорда, или Магия поместья Эверли

Глава 59. Очередное озорство

Мистер Уолден, садовник, говорил за завтраком, что весь день будет занят в другой части парка, у пруда. Поэтому становится тревожно: кто может сейчас греметь в оранжерее?

Но стоит подойти, и все проясняется.

— Альберт! Шарлотта! — смеюсь я, увидев их перепачканные землей лица, но затем беру строгий тон: — Что здесь произошло?

Двойняшки переглядываются, и, словно по команде, начинают указывать друг на друга. Типичная ситуация.

— Альберт кидался землей, но я не осталась в долгу, — со смехом признается Шарлотта.

— Вообще-то Лотти первая начала, — фыркает Альберт.

Окидываю взглядом поле боя. Один горшок разбит, другой опрокинут. Выполотые сорняки, которые мистер Уолден не успел увезти из оранжереи, рассыпаны по мощеной дорожке.

В глазах детишек ни капли раскаяния.

Присаживаюсь на корточки и, собирая увядшие сорняки в кучку, объясняю им, что портить вещи нехорошо, особенно когда речь о любимой оранжерее их мамы, леди Имоджин. В этот момент лица двойняшек меняются, озорной блеск исчезает, появляется серьезность.

— Мы не хотели, — тихо признается Шарлотта. — Мы просто играли в пиратов, а горшок был сокровищем.

Альберт кивает в знак согласия. Я вижу, что они искренне раскаиваются, и понимаю, что строгость сейчас неуместна.

— Хорошо, — говорю я, — давайте вместе приберемся здесь, и я расскажу вам историю про настоящих пиратов из моего мира. Нужно, чтобы к приходу мистера Уолдена здесь все блестело. Иначе…

Договаривать не приходится. Детишки, осознав всю серьезность ситуации, принимаются за работу. Шарлотта подметает дорожку, а Альберт, кряхтя, пытается поднять опрокинутый горшок. Земля сыплется сквозь его пальчики, но он не сдается.

Наблюдая за их стараниями, я понимаю, что ругать их всерьез просто невозможно. В их возрасте любая шалость кажется невинной забавой, а разбитый горшок — не трагедия, а всего лишь повод для совместной уборки.

Да и как можно сердиться на этих маленьких сорванцов, с их любопытными взглядами и неуемной энергией?

Вместе мы быстро убираем мусор, и вскоре оранжерея снова приобретает свой прежний вид. А главное — на лицах двойняшек снова сияют улыбки.

— Спасибо, что помогли, Анна, — говорит Альберт, вытирая пот со лба.

— Мы больше так не будем, — добавляет Шарлотта.

Лишь улыбаюсь в ответ. Зная их, понимаю, что это далеко не последнее их озорство.

— Надеюсь, в следующий раз вы будете чуть более осторожны, — говорю я двойняшкам. — Или, по крайней мере, постараетесь не попадаться.

Те хихикают в ответ.

— А что здесь делает Люми? — Шарлотта заглядывает в принесенный горшок с улиткой.

— Она будет восстанавливать мхи и наводить красоту, — выпускаю улитку на ближайшую куртинку мха, и та, словно сразу поняв, что от нее требуется, деловито ползет, распространяя вокруг сладкий цветочный аромат.

Глаза Альберта и Шарлотты загораются от восторга при виде магии Люми. Они садятся на корточки, наблюдая за ее неспешным путешествием по разноцветным мхам. Маленькие пальчики тянутся, чтобы осторожно коснуться ее блестящего домика, словно боясь нарушить волшебство, которое она распространяет вокруг.

— Она пахнет как целая клумба, — шепчет Шарлотта, вдыхая аромат, исходящий от Люми.

Альберт кивает, принюхиваясь.

А улитка тем временем, словно художник, преображает маленький уголок оранжереи. В душе разливается изумление и благодарность, словно мы видим секрет, доступный только избранным.

И в этот миг чувствую едва заметную нотку горечи.

Двойняшки могли вот так же сейчас быть в оранжерее со своей матерью, любоваться чудесами ее фамильяра… Но судьба распорядилась иначе. Этого никогда уже не будет.

Смотрю на счастливые лица детей, и понимаю, что обязательно нужно сохранить в их сердцах светлую память о матери, пусть они ее и не знали. Нужно передать им ее любовь к природе, к красоте, к жизни.

В этот момент я ощущаю хрупкую связь с прошлым, настоящее переплетается с будущим. Люми, этот маленький посланник природы, становится символом надежды. Ее магия исцеляет не только мхи, но и души, даря утешение и веру в то, что даже после самой темной ночи обязательно наступит рассвет.

И сейчас я как никогда понимаю все сложные чувства лорда Эверли.

— Ну что, кажется, Люми сегодня потрудилась на славу, — говорю я, когда угол оранжереи покрывается ровными цветущими куртинками мхов. — Улиткам тоже нужен отдых.

Забираю питомца и сажаю обратно в горшок. Люми мерцает, будто пытается что-то сказать. Кажется, ей понравилось в оранжерее.

Шарлотта, прижавшись ко мне, робко берет меня за руку. Альберт, обычно более сдержанный, смотрит на меня с тихой признательностью.

Солнечные лучи проникают сквозь стеклянную крышу оранжереи, освещая лица моих маленьких помощников. В воздухе витает сладкий аромат цветов, смешанный с запахом земли и мха.

В этот момент я ощущаю себя частью этого маленького мира, наполненного любовью и гармонией.

— Хм, — раздается за спиной.

— Мистер Беркли, а мы уже все, — сообщает Шарлотта учителю. — И готовы заниматься.

— Сперва следует умыться, — слегка улыбается учитель. — А то помощники следователя могут принять вас за преступников!

— Они еще не уехали? — становится тревожно.

— Нет, утром я виделся с милордом, он сказал, все поместье проверили, но ни ложечек, ни подозреваемых нет, — вздыхает мистер Беркли. — Анна, я вас искал, чтобы спросить насчет книги. Вам помогли рецепты? Я нашел еще пару заметок, вложенных в другие книги. Они не имеют отношения к кулинарии, но тем не менее!

— Да, вы мне очень помогли, — честно отвечаю и вдруг меня осеняет: — Мистер Беркли, у меня к вам просьба. Вы ведь часто ездите в город. Не могли бы вы привезти мне кое-что из специй? Я собираюсь приготовить нечто особенное…