Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 10

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Измайловых

Над усадьбой Измайловых занимался серо-свинцовый рассвет. Мало того, что погода дождливая. Чёрные столбы дыма от тлеющих строений тоже не добавляли веселья.

Я вышел из бронетранспортёра и посмотрел на усадьбу Измайлова. После сражения, которое случилось сегодня утром, выглядела она не ахти. Трудно сказать, зачем Станислав повёл своих людей в отчаянную вылазку. По слухам, он вооружил даже слуг, но это мало помогло. Жёсткие бойцы Курбатовых разбили изнурённый гарнизон в два счёта. После чего уничтожили купол и пошли на штурм усадьбы.

Который, естественно, завершился успехом. Ведь оборонять дом было уже почти некому.

Теперь гвардейцы Курбатовых хозяйничали на территории усадьбы. Они молча обезвреживали мины, стаскивали в кучи трофейное оружие, строили в колонны бледных пленников.

Навстречу мне вышел сам Алексей Васильевич. Он молча пожал мне руку и кивнул на дымящуюся усадьбу.

— Красиво? — усмехнулся он.

— Смотря что вы имеете в виду. Сам дом не в моём вкусе, — пожал плечами я.

Курбатов-старший коротко рассмеялся и объяснил:

— Я про то, что почти вся усадьба под нашим контролем. Этот щенок Измайлов псих какой-то. Победить его оказалось проще, чем пьяную девку в постель уложить.

— Интересная аналогия. А что значит «почти» вся усадьба? — уточнил я.

— Станислав Владимирович изволил запереться в главном зале с горсткой оставшихся гвардейцев. Активировали защиту, сдаваться отказываются. Придётся штурмовать. Не хочется лить лишнюю кровь, но куда деваться, — Алексей Васильевич вздохнул, хотя похоже, что ему только в радость пойти на очередной штурм.

— А вы хотя бы предложили сдаться? — спросил я.

— Конечно. В ответ получили истеричную тираду про «честь рода» и «смерть предателям». У парня крыша окончательно поехала.

— Похоже на то. Жаль. Самого Станислава я бы всё равно не оставил в живых, но вот его люди погибнут зря, — констатировал я.

Курбатов рассеянно кивнул и подал знак своему адъютанту. Тот поднёс ему какой-то навороченный автомат и шлем. От обоих предметов за версту веяло магией.

— Артефактный? — кивнул я на автомат.

— Секретная родовая разработка. Такие есть только у меня и моих сыновей. Оснастил бы ими всю гвардию, но стоят они дороже, чем вся моя артиллерия, — хвастанул Алексей Васильевич, с любовью поглаживая автомат.

— Теперь не терпится взглянуть, на что он способен, — усмехнулся я.

— С радостью доставлю вам такое удовольствие, барон, — Курбатов улыбнулся и нацепил шлем.

Перед его лицом вспыхнуло что-то вроде полупрозрачного магического забрала. Алексей Васильевич приложил палец к виску и отдал команду:

— Внимание, готовимся к штурму! Группа-один и группа-два со мной. Группа-три, контролируйте вход для прислуги. Всем остальным держать периметр!

Через десять минут мы с составе штурмового отряда прошли через засыпанные обломками коридоры усадьбы. Добрались до дверей в главный зал, перед которыми мерцал защитный барьер.

Боевые маги Курбатовых принялись создавать сложное заклинание для взлома щита. В отличие от тех щитов, которыми накрывают большие объекты, взломать такой вполне реально. Просто требуется много времени и ещё несколько условий. Например, что вражеский маг не будет тебе мешать, вовремя меняя структуру заклинания.

Но у Измайлова не осталось боевых магов. Да и в любом случае, здесь я — и я решил немного ускорить процесс.

Когда маги подготовились и начали ломать барьер, я выпустил немного Пустоты. С моей помощью щит рухнул быстро.

— Ого. Какой-то совсем слабый оказался, — пробормотал один из магов.

— Работаем! — приказал Алексей Васильевич.

Он выпустил силовое заклинание, разнеся двери в щепки. И первым ворвался внутрь. По нему открыли огонь, но Курбатов не обратил внимания. Пули и заклинания разбивались о его личный щит.

А затем он показал, на что способен его артефактный автомат.

Помедлив пару секунд, Алексей Васильевич выпустил длинную очередь. Пули, оставляя за собой светящиеся следы, полетели по непредсказуемой траектории. Огибая препятствия, они находили цели и взрывались яркими голубыми вспышками.

Ничего себе. Неплохо. Самонаводящиеся пули, ещё и с магическим эффектом. Я бы тоже не отказался от такого оружия.

Следом за Курбатовым в зал ринулись его бойцы. Через несколько минут всё было кончено. Мне даже не пришлось вмешаться.

Но где же Станислав?

— Здесь тайный ход, — вдруг сказал гвардеец, обнаружив дверь за портьерой.

— Видимо, хозяин усадьбы решил нас покинуть, — хмыкнул я.

— Далеко ему не уйти. Мои люди контролируют все окрестности. В том числе мы отыскали и заблокировали несколько тайных ходов, так что… — Алексей Васильевич не договорил.

Застыв на пару секунд, он приложил палец к виску.

— Держите их! Мы скоро будем! — крикнул глава рода Курбатовых.

А затем повернулся ко мне и объяснил: — Станислав и остатки его людей пытались уйти по тоннелю. Их встретили. Сейчас зажмём его с двух сторон!

— Идём, — кивнул я и первым направился к потайной двери.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице и оказались в низком, едва освещённом коридорчике. Прошли немного вперёд и тут, как рёв подземного чудовища, до нас донёсся отчаянный вопль:

— НИКОГДА! Слышите⁈ Мы никогда не сдадимся! Попробуйте взять нас, уроды! — в этом хриплом крике я едва узнал голос Измайлова.

Я выглянул из-за поворота и увидел Станислава.

Вместе с небольшой группой гвардейцев и перепуганных слуг он засел посреди коридора. Пройти дальше он не мог — там, за другим поворотом, ждали гвардейцы Курбатовых. А с другой стороны пришли мы.

— Измайлов! Это Юрий Серебров. Хватит, сдавайся! — крикнул я.

Он завертелся по сторонам, будто не понимая, откуда доносится мой голос. А затем вырвал у своего бойца автомат и выпустил длинную бессмысленную очередь. Пули с визгом рикошетили от стен, а Измайлов стрелял, пока не кончились патроны.

Затем он бросил автомат и заорал:

— Пошёл ты, Серебров! Я не сдамся! Ты же всё равно убьёшь меня!

— По крайней мере, это будет лёгкая смерть. И я обещаю не тронуть твоих оставшихся людей, — ответил я.

— НЕТ! Мы лучше погибнем, чем сдадимся! — прокричал Станислав.

Когда отзвучало эхо его голоса, раздался негромкий голос одного из гвардейцев Измайловых:

— Ваше сиятельство, это бессмысленно. Всё кончено.

— Заткнись! Или ты такой же трус, как твой отец, Агапов⁈ Хочешь отправиться следом за ним⁈ — почти визжа, кричал Измайлов.

— Я сдаюсь! — вдруг воскликнул молодой боец.

Отбросив автомат, он бегом ринулся в нашу сторону. Станислав пытался его схватить, но гвардеец вырвался.

— Не стрелять! — приказал Курбатов.

— Трус! Агапов, убей его! Стреляй! — вопил Измайлов.

Гвардеец — судя по форме, офицер — только молча покачал головой.

— Ублюдок! Ты такой же предатель, как твой отец! Сейчас я с тобой разберусь. Но сначала — с ним!

Станислав вырвал автомат у другого гвардейца и прицелился в бегущего. Но выстрелить не успел.

Тот офицер, Агапов, поднял пистолет и нажал на спусковой крючок.

Раздался один-единственный выстрел, и после него воцарилась тишина.

Станислав вздрогнул всем телом и выронил оружие. С выражением глубочайшего недоумения он опустил взгляд на свою грудь, где на грязном мундире расползалось алое пятно.

Медленно повернувшись, он встретился взглядом со своим офицером. Его губы шевельнулись, но вместо слов из горла вырвался лишь булькающий хрип.

Что он хотел сказать — уже никто не узнает. В следующий миг граф Измайлов рухнул на пол и затих.

Агапов бросил пистолет рядом с его телом и процедил:

— За отца. И за всех, кто зря погиб в этой бессмысленной войне, — а затем добавил уже громче: — Мы сдаёмся!

Оставшиеся люди Измайлова тоже побросали оружие и подняли руки.

Алексей Васильевич цокнул языком и произнёс:

— Ну что ж. Будем считать, что правосудие свершилось само. Уведите пленных!

— Господа, я прошу судить меня по всей строгости закона. Я убил своего господина и заслуживаю казни, — вдруг вышел вперёд тот офицер.

— Почему вы его убили? — спросил я, хотя уже догадывался, что он ответит.

— Мой отец был капитаном гвардии. Когда он предложил капитулировать, граф Измайлов застрелил его.

— В таком случае… Думаю, вы поступили правильно, спасая жизни людей в безвыходной ситуации, — сказал я, оглядывая последних «бойцов» Станислава.

— Граф получил шальную пулю, пытаясь сбежать. Такое случается, — невозмутимо добавил барон Курбатов.

Агапов коротко кивнул, и его увели вместе с остальными пленными.

Я подошёл ближе и взглянул на бледное, искажённое гримасой удивления лицо Станислава. Вот и закончилась его история. Грустно и бесславно.

Жаль, что многим пришлось погибнуть из-за его нелепой жажды мести. Но больше Измайлов никому не причинит вреда.

Я повернулся и направился к выходу из тоннеля. Род Измайловых только что был окончательно разгромлен и вышел из войны. Но Мессинги и их вассалы пока не собирались сдаваться.

Всё кончено для Станислава, но не кончено для остальных. Война продолжается, однако я думаю, что сегодня произошёл коренной перелом…

Российская империя, город Новосибирск

Сегодня в Новосибирске весь день шёл дождь. Хорошо, что Шрам и его ребята, сумели добыть машину и им не приходилось мокнуть на улице. Грузовичок с тонированными стёклами остановился в переулке, возле старого здания на окраине. Здание выглядело почти заброшенным, однако на торце висела выцветшая вывеска «Бытовая химия».

— Ага, конечно. Может, здесь и химия, но явно не бытовая, — усмехнулся Витёк, глуша мотор.

— Интересное у него прикрытие. Стиральным порошком торгует? — спросил Тоха.

— Надо же как-то деньги отмывать. Вряд ли сюда много народу ходит, но выручка у магазина стопудово отличная, — объяснил Шрам.

— Даже странно, что мы его так просто нашли…

— А с фига ли ему скрываться? Он же никого не убивал, просто продал яд. Причём наверняка под видом какой-нибудь крысиной отравы. Он всегда так и делает. Ладно, берём болтуна и пошли, — Богдан накинул капюшон и вылез из машины.

Его подручные схватили с собой «болтуна». Посредника, через которого Измайлов купил яд у тёмного алхимика. Найти его оказалось довольно просто — Шрам просто поспрашивал у знакомых, припугнул пару человек, и вышел на посредника. Ну а тот, в свою очередь, после пары выбитых зубов с радостью сознался, что помог Станиславу купить яд.

Всё, как Шрам и предполагал.

Они не стали входить в сам магазин, и направились к другой, почти незаметной двери. Та, естественно, оказалась заперта, но Витьку не составило труда вскрыть её.

Все вместе осторожно поднялись по металлической лестнице и оказались на втором этаже. Здесь пахло травами и химикатами, а из-за единственной двери доносился негромкое позвякивание стекла.

— Заходим, — велел Шрам.

Его ребята без слов выбили дверь и ворвались в лабораторию. Стоящий за приборами алхимик вздрогнул, выронил пробирку, и её содержимое громко зашипело на полу.

— Здорово, Ктырь. Давно не виделись, — сказал Шрам, медленно проходя вглубь лаборатории.

Миша по прозвищу Ктырь только разинул от удивления рот, а потом выдавил улыбку:

— Привет, Богдаша. И правда, давненько…

— Ты руки на всякий случай на виду держи. Сам знаешь, в городе военное положение, мы с ребятами немного на нервах.

— Ну да, ну да. С чем пожаловал? — спросил Ктырь, уперевшись ладонями в стол.

— Да так, поболтать хочу. Посмотри на того парня, знакомое лицо? — Шрам кивнул на посредника, которого крепко держали его пацаны.

— Трудно сказать, у него так сильно морда разбита. По-моему, впервые вижу.

— А ты получше приглядись. Он говорит, что покупал у тебя отраву по поручению знаешь кого? Станислава Измайлова. И надо же, какое совпадение — вскоре папаша Станислава оказался отравлен.

Ктырь нахмурился.

— Ты меня в убийстве графа хочешь обвинить? Допустим, я продал этому типу яд. Кому он его потом передал и как его использовали — меня не колышет. Пусть хоть самого императора отравят, я здесь ни при чём! — рыкнул он.

— Да не нервничай ты так. Тебя никто ни в чём обвинять не будет. Просто подтвердишь, что продал отраву — и всё. Мой господин сделает так, что даже твою лабораторию не тронут, — пообещал Шрам.

— Твой господин?

— Я теперь работаю на барона Сереброва. Дошло? Измайлов обвинил его в убийстве своего отца, и надо доказать, что это не так. Твои слова очень помогут.

— Ты новости слышал вообще? Станислав Измайлов — труп. Его усадьбу взяли сегодня, а его пристрелили. Что толку от моих слов? — пробурчал алхимик.

— Плохо слушаешь. Надо очистить репутацию моего господина. И ты поможешь. Я пока что вежливо прошу, поэтому соглашайся.

— А то что?

— А то буду просить невежливо. И ты всё равно согласишься, — Шрам шагнул вперёд, доставая из кармана кастет.

Ктырь тяжело вздохнул и грязно выругался сквозь зубы.

— Ладно. Договорились. Серебров точно устроит, чтобы меня не накрыли?

— Точно. У него есть связи в органах.

— Хорошо. Я согласен.

— Вот и славно. Собирайся, поедешь с нами, — сказал Богдан, убирая кастет.

— Мои вещи в комнате, — буркнул Миша и указал на дальнюю дверь.

— Антон тебя проводит, — кивнул Шрам.

Миша сорвал белый халат и, продолжая материться под нос, направился к двери. Тоха ушёл с ним.

— Шеф, а нафига это всё? Ну, признается он, не признается… Измайлов-то уже сдох, — не выдержал Витёк.

— Ну и что? Он ведь успел обвинить барона в убийстве своего отца. Надо доказать, что всё это брехня, заодно это поможет Юрию забрать всё, что принадлежит Измайловым. Да и мне будет приятно, что имя этого говнюка Станислава смешают с грязью, — мрачно закончил Шрам.

— Ну да, мне тоже, — усмехнулся Витёк.

— Вот и разобрались. Мы, можно сказать, благородно поступаем и восстанавливаем справедливость. Гордитесь, — рассмеялся Шрам.

Российская империя, пригород Новосибирска

Капитуляция Измайловых не завершила войну. Наоборот, после этой новости бои на фронте стали ещё активнее. Войска противников несли потери, отступали, теряли позиции, но продолжали сражаться. Однако, несмотря на все усилия, положение их становилось всё хуже и хуже.

Один за другим вассалы Мессинга начали находить формальные поводы выйти из конфликта. Крысы бежали с тонущего корабля, стараясь сделать это, как можно тише и приличнее. Не всегда получалось именно так, но суть не менялась.

Я понимал, что противник обречён, и продолжение боевых действий казалось бессмысленным. Если нам придётся штурмовать усадьбу Мессингов — это будет гораздо сложнее, чем с усадьбой Измайловых. Но гордость, видимо, не позволяла врагу запросить переговоры, так что я сделал это сам.

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал. Александр Викторович согласился и обещал прислать для их проведения Леонида.

Важный жест. Значит, Мессинг осознаёт свое положение, раз решил прислать наследника.

Встретиться договорились на нейтральной территории, вне досягаемости артиллерии и боевых артефактов. Барон Орлов, который владел базой отдыха на севере от Новосибирска, любезно согласился предоставить место для встречи. Также мы направили информацию о переговорах в Совет родов, и по их просьбе полиция обеспечила охрану и сопровождение участников к месту.

Я прибыл точно вовремя и Леонид, что удивительно, тоже. Не ожидал от него такой пунктуальности. Начинает казаться, что их род действительно настроен договориться.

Хотя при взгляде на Мессинга-младшего мне перестало так казаться. Он приехал в гвардейском мундире, с родовым мечом на поясе — в общем, выглядел весьма воинственно. А на меня смотрел с выражением привычного высокомерия.

«Можно я его опять чем-нибудь оболью? Ну пожалуйста! Он так забавно злится, когда обливается», — захихикал у меня в голове Шёпот.

«Посмотрим. Пока что, будь добр, облети округу и убедись, что нет никакой засады. От Мессингов всего можно ожидать».

«Скука…»

«Потом получишь награду. Может, даже разрешу тебе облить Мессинга. Зависит от его поведения», — ответил я.

Шёпот, всё ещё ворча, переселился в фуражку офицера полиции, затем перелетел в качели и качнул их так, что они чуть не сделали «солнышко». Мелкий засранец.

— Что это было? — полицейский уставился туда, откуда только что улетел Шёпот.

— Полтергейст. Он уже улетел, не переживайте, — ответил я и направился в зал для переговоров.

На самом деле в этом зале обычно проводились свадьбы и другие праздники. Но барон Орлов неплохо исполнил свои обязанности посредника на переговорах и приглашающей стороны. В центре зала стоял овальный стол, на который даже поставили небольшие флажки с гербами наших родов.

Мы с Леонидом будем беседовать наедине. Ни юристов, ни кого-либо другого решили не брать — пока просто предварительный диалог для выяснения условий сторон.

Обычно в политике делается как раз наоборот. Сначала суетятся юристы родов и другие представители, а уже затем встречаются лидеры. Но в своём предложении я любезно исключил эти формальности и организовать встречу наследников. Так и поступили.

Я уселся за стол. Леонид, гордо задрав нос, чеканным шагом проследовал через зал и уселся напротив. Смерив меня презрительным взглядом, он произнёс:

— Итак, барон Серебров, вы предложили переговоры. Я слушаю. Каковы ваши условия прекращения этой неприглядной стычки?

— Предельно простые. Полная и безоговорочная капитуляция рода Мессингов. Передача всех вооружений и боевых артефактов. Роспуск гвардии, за исключением минимального контингента для охраны лично вас и вашего отца. Выплата репараций за причинённый ущерб моему роду и нашим союзникам. И, наконец, официальное, публичное признание вами и вашим отцом всех своих действий против рода Серебровых ошибкой и отказ от любых претензий на наши земли и активы. В том числе возвращение тех земель, которые ваш род получил после моего якобы излечения. Думаю, вам прекрасно известно, что Александр Викторович «лечил» меня от проклятия, которое наслал Эдгар Мрачный, — закончил я.

Леонид слушал, и его брови ползли всё выше, а лицо покрывалось багровыми пятнами. Похоже, мои требования привели его в бешенство, которое вырвалось наружу в виде хриплого смеха.

— Вы с ума сошли? Это не условия капитуляции, это акт самоубийства! Вы предлагаете нам добровольно превратиться в нищих, безоружных изгоев⁈

— Я предлагаю вам остаться в живых и сохранить усадьбу и титул. В противном случае мы готовы воевать до конца. А концом будет полное уничтожение рода Мессингов.

— Не смейте мне угрожать, — процедил Леонид.

— Я констатирую факт. Вы хотели уничтожить мой род, я готов сделать то же самое с вашим.

— Такие условия неприемлемы, — фыркнул он.

— Предлагаю посмотреть правде в глаза, ваше сиятельство. Ваши войска отступают по всем фронтам. Измайловы разбиты, ваши вассалы один за другим находят поводы выйти из войны. Мы со дня на день завершим окружение и затем просто уничтожим остатки вашей гвардии.

— Я бы не был так уверен на вашем месте.

— Вот только вы не на моем месте, а в том, в котором явно не желаете находиться. Вы хотите, чтобы мы взяли вашу усадьбу штурмом? Последствия для всех, кто будет внутри, окажутся куда печальнее моих условий, — жёстким тоном произнёс я.

Леонид протяжно, хрипло вздохнул, а затем покачал головой.

— Нет. Так не пойдёт. Вот наши условия. Прекращение огня. Вывод ваших войск с наших земель. Возврат всего захваченного имущества. Вы ликвидируете свалку на арендованных землях, а сам договор аренды разрывается! — при этих словах Мессинг несильно хлопнул ладонью по столу.

Похоже, что моя свалка действительно стала для них занозой в заднице. Приятно это осознавать.

— Это всё? — уточнил я.

— Не всё. Также мы хотим получить компенсацию за порчу оборудования на нашем заводе. В этом качестве мы согласны получить рецепт «Бодреца». При этом мы не претендуем на имущество и активы рода Измайловых. Они уже капитулировали, разделите их со своими союзниками, как считаете нужным, — Леонид взмахнул рукой с таким видом, будто предложил нечто невероятное щедрое.

Я пытался понять, шутка ли это. Нет, похоже, мой собеседник вполне серьёзен. Конечно, мне вполне знаком такой трюк — проси больше — получишь то, что на самом деле хочешь. Но Мессинги перегибали палку.

— Леонид Александрович… Вы сейчас либо пытаетесь меня разыграть, либо окончательно потеряли связь с реальностью. Ничего из этого не будет. Обсуждать мы будем только детали капитуляции. Никакого компромисса.

— Слишком много на себя берёте, барон! Война, знаете ли, непредсказуема, — загадочно улыбнулся Мессинг.

— Если вы о тех наёмниках, которых завербовали в Хакасии, то мы знаем об их приближении. По-моему, прямо сейчас спецназ Строговых устраивает им тёплую встречу, — для усиления драматического эффекта я взглянул на часы.

Леонид не смог сдержать изумления. А что, он думал, наша разведка плохо работает? У Курбатовых отличные связи в среде наёмников, ведь их гвардия немало повоевала под видом частной военной компании.

Мои ребята, Вася и Ефим, тоже держали руку на пульсе. Они-то первые и узнали о контракте «Саянских соколов», а потом Курбатовы подтвердили — их через третьи руки наняли Мессинги.

— Это ещё не всё сюрпризы, — процедил Леонид. Такой очевидный блеф, что я едва не рассмеялся.

Мы продолжили переговоры, хотя оба понимали, что они зашли в тупик. Леонид упрямо цеплялся за свою фантазию о том, что у него есть возможность для торга. Он требовал то гарантий безопасности, то отдельных иммунитетов для членов своего рода, то передачи части наших земель «в счёт морального ущерба».

Не обсуждение, а театр абсурда какой-то.

— Мы так ни к чему не придём, Леонид Александрович. Похоже, нам придётся пролить ещё немало крови ваших людей, чтобы вы осознали реальность, — я покачал головой.

— Посмотрим! — фыркнул Мессинг, вставая.

Он бросил на меня последний взгляд и, развернувшись, вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

Я устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Взял бутылку с минералкой и сделал несколько глотков. Посидев немного, тоже вышел и направился к своей машине. Раз переговоры не увенчались ничем, значит, придётся продолжить давление на фронте.

Когда мы выехали с базы, у меня в кармане завибрировал телефон. Воронцов.

— Юрий Дмитриевич. Как прошли переговоры? — поинтересовался полковник.

— Никак, Юрий Михайлович. Либо у Мессингов есть сумасшедший козырь, либо они не хотят признавать горькую правду, — ответил я.

— И то, и другое, возможно.

— Вам что-то известно? — на всякий случай, уточнил я.

— Вы и без меня прекрасно справляетесь. Спасибо, что дождались, пока «Саянские соколы» добрались до территории Новосибирской области. Если бы боевые действия начались в другом регионе, короне бы это не понравилось.

— Само собой, — хмыкнул я.

— Похоже, вы настроены штурмовать владения Мессингов?

— Так и есть, — ответил я, не уточняя, когда именно мы собираемся начать операцию.

А начать мы её собирались уже текущей ночью. План на случай неудачных переговоров был готов заранее, и теперь он будет воплощён в жизнь. Мои гвардейцы нанесут отвлекающий удар, а Курбатовы под прикрытием темноты прорвутся к усадьбе Мессингов.

— Я бы попросил вас пересмотреть этот вариант, — сказал Воронцов, и в его голосе неожиданно лязгнула сталь.

— Что это значит? — уточнил я.

— Александр Викторович, несмотря ни на что, остаётся ценным для империи человеком. Его смерть нанесёт ущерб государственным интересам. Поэтому я прошу закончить конфликт без его убийства.

— Неужели? То есть когда они штурмовали мою усадьбу, вам ничего подобное в голову не пришло?

— Ситуация была совершенно иной, Юрий Дмитриевич, — холодно ответил полковник.

— То есть вы хотите, чтобы я оставил в живых человека, который организовал покушение на мою сестру, натравил на меня половину новосибирского дворянства и чуть не уничтожил мой род? Который, я уверен, при первой же возможности попытается сделать это снова?

— Я хочу, чтобы вы проявили мудрость, Юрий Дмитриевич. Война приближается к концу. Вы победите, если не случится ничего экстраординарного. Пора подумать… о последствиях.

— Последствия будут, если я оставлю в живых опасного врага, — процедил я.

— В его смерти нет нужды. Граф будет строго предупреждён, его влияние ограничат, возможно, часть владений перейдёт под ваше управление. Но он должен остаться жив. Как символ… завершения конфликта без лишней крови. Империя не должна лишиться столь ценного лекаря.

Я закрыл глаза, подавляя вспышку гнева. Лишней крови? И это он говорит после всех смертей на фронте, после того, как весь мой род едва не обратили в пепел?

— Юрий Михайлович, вы просите меня пощадить одного из самых опасных и беспринципных врагов, которых я когда-либо встречал. Оставляя его за своей спиной живым, я рискую не только собой. Я рискую жизнями своего отца, матери, сестры, всех, кто мне дорог. Вы понимаете это?

— Да, — помедлив, ответил Воронцов.

— Даже так? Прекрасно. Тогда вы также должны понимать, что если после войны с моими близкими что-то случится, то я убью сначала Мессинга. А потом приду и спрошу с вас, — со сталью в голосе произнёс я, удивляясь собственной наглости.

Угрожать полковнику СБИ — пожалуй, безрассудно. Но я не мог иначе. Он потребовал от меня то, на что я никак не хотел соглашаться.

Я только что дал Мессингам шанс сдаться. Не хотел этого, но был готов согласиться на мир, чтобы сохранить жизни солдатам, причём с обеих сторон.

Они отказались. Значит, выбрали смерть. Отступать я не намерен.

— Вы осознаёте, с кем разговариваете, барон? — спросил, наконец, Воронцов ледяным тоном.

— Отлично осознаю. Вы пытаетесь выдвинуть мне условия? Хорошо. У меня есть ответные: либо вы берёте на себя всю ответственность за действия Мессингов после войны, либо я их убиваю. По-другому не будет, — ответил я.

В трубке снова воцарилась напряжённая тишина. Я понятия не имел, как отреагирует Воронцов, но мне, откровенно говоря, плевать. Увиливать и прогибаться — не в моих правилах.

Я чётко озвучил свою позицию. И теперь решение за ним…