Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 14

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Я сел в кресло напротив Дмитрия и приготовился к чему угодно. Он тоже вернулся в кресло. После всего, что произошло за последние недели, меня, конечно, сложно удивить. Но тем не менее семья ведёт себя как-то странно. Столь официального настроя я у них ещё не видел.

Приготовили мне какой-то сюрприз в честь победы? Очень может быть. Интересно, какой?

— Юра! Мы с матерью и Светой долго это обсуждали. И пришли к единому мнению, — начал Дмитрий. Он выглядел непривычно торжественно.

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Ты выиграл войну. Спас нашу семью. Превратил захудалый род целителей в одну из самых влиятельных сил региона. То, чего я не смог добиться за всю жизнь, ты сделал за несколько месяцев.

— Отец, я просто…

— Не перебивай, пожалуйста. Дай мне закончить, — Дмитрий поднял ладонь.

— Хорошо, я слушаю.

— Я всегда старался быть хорошим главой рода. Защищать семью, работать, сохранять честь. Но давай посмотрим правде в глаза — у меня получалось плохо. Мы выживали, но не более того. А теперь, — он широким жестом обвёл вокруг, — у нас крепкий бизнес, своё производство, строится клиника. Владения увеличились в несколько раз. Завод. Влияние. Союзники.

Мать положила руку Дмитрию на плечо. Света сидела, молча кивая и соглашаясь с каждым словом отца.

Глубоко вздохнув, Дмитрий произнёс:

— Поэтому я принял решение официально передать тебе должность главы рода Серебровых.

Я ещё не успел ничего сказать, как он уже поднял руку, прерывая возможные возражения.

— Это не обсуждается, Юра. Так будет правильно. Род должен возглавлять тот, кто способен вести его вперёд. Ты доказал, что способен.

— Я только за. Юра, ты уже давно принимаешь все важные решения. Пришло время оформить это официально, — подала голос Татьяна.

— И я тоже за! Братик, ты самый крутой, — с улыбкой добавила Света.

Я оглядел всех троих. На Дмитрия, который смотрел на меня с гордостью и облегчением одновременно. На Татьяну, которая едва сдерживала слёзы. На сестру, которая улыбалась во весь рот.

Они — моя новая семья, ради которой всё это изначально и затевалось. Если бы Мессинг оказался добропорядочным человеком, я не стал с ним конфликтовать. Я не планировал войну, однако мне пришлось бороться. Много сил ушло на то, чтобы поднять наш род из грязи, а затем — чтобы отстоять всё то, чего мы успели достичь.

И они правы — я способен вести род вперёд даже в самые тяжёлые времена.

Если Дмитрий сам готов передать мне должность главы — отказываться не стану.

— Хорошо. Я принимаю ответственность, — согласился я.

Дмитрий кивнул и протянул мне руку. Я крепко пожал её.

— Но есть условие, — добавил я.

— Какое? — поправив очки, уточнил Дмитрий.

— Ты останешься управляющим хозяйством и производством. «Бодрец», новый цех, клиника, завод — это всё на тебе. Я буду заниматься стратегией, политикой и гвардией. А ты — обеспечишь нам надёжный тыл.

Дмитрий усмехнулся.

— Честно говоря, я и сам хотел предложить именно такой вариант. Политические игры никогда не были моей сильной стороной.

— Тогда договорились, — улыбнулся я.

Мать всхлипнула и обняла меня. Потом отца. Потом нас обоих вместе. Светлана присоединилась, и мы стояли так некоторое время — вчетвером, обнявшись посреди гостиной.

— Ладно, хватит сантиментов! У нас есть повод для праздника, — сказал я, отстраняясь.

— Вот именно! У меня в кабинете есть бутылка вина, которую я хранил для особого случая! — Дмитрий хлопнул в ладоши.

— Вот и особый случай настал, — кивнул я.

Через полчаса мы сидели за накрытым столом. Ничего особенного — просто семейный ужин с хорошей едой и вином, которое Дмитрий берёг десять лет. Даже Свете налил бокал. Она отпиралась, конечно, но только для вида.

— За нового главу рода! — поднял бокал Дмитрий.

— За Юру! — поддержали Татьяна и Света.

Мы выпили вина, приступили к еде. Обалдеть, как же я, оказывается, соскучился по этим тихим семейным ужинам. Прекрасная традиция — каждый вечер собираться всем вместе за одним столом. За время войны нам ни разу не удалось этого сделать, поэтому теперь трапеза ощущалась особенно уютной.

Дмитрий отложил приборы и задумчиво посмотрел на меня.

— Знаешь, Юра… Когда ты был маленьким, я переживал. Думал, справишься ли. Потянешь ли груз наследника, сможешь ли вытащить наш род из нищеты, если я не успею. А теперь смотрю на тебя и понимаю — зря волновался.

— Ты меня смущаешь, — усмехнулся я.

— Привыкай. Теперь тебя будут хвалить часто. Ты это заслужил, — Дмитрий поднял бокал.

Светлана подвинула ко мне тарелку с пирожками.

— Ешь давай, глава рода. Отощал за войну.

— Ты тоже, между прочим, — заметил я.

— Ну так война же! Какой аппетит, когда вокруг стреляют? Зато теперь! — Света схватила пирожок и откусила большой кусок.

Мы рассмеялись. И я вдруг ощутил, как с этим смехом из меня выходит вся тяжесть.

Война закончилась. Мы победили.

Уверен, роду Серебровых предстоит ещё немало вызовов. Но мы уже преодолели самый важный из них — первый.

Российская империя, город Новосибирск, временное жилище рода Мессингов

Александр Викторович сидел в съёмной квартире и смотрел в окно. За стеклом моросил дождь, серый и унылый. Под стать его настроению.

Всё кончено.

Род Мессингов пережил многое. Возвысился от аристократов без титула с крошечным наделом в глуши до графов с обширными владениями. И вот теперь — конец.

От былого величия остались только имя и дворянский титул. Даже усадьба, в которой жили поколения его предков, теперь принадлежит Серебровым.

Серебровым. Этим жалким выскочкам, которые ещё недавно ничего из себя не представляли!

Александр Викторович стиснул кулаки и ударил по заляпанному подоконнику.

Ненависть. Ярость. Жажда мести. Всё это клокотало внутри, требуя выхода. Но он понимал — сейчас любое действие против Серебровых станет самоубийством. У него не осталось ни армии, ни союзников, ни денег.

Хотя нет. Деньги остались.

Много лет назад, ещё когда его отец был жив, Александр начал откладывать на чёрный день. Тайные счета, анонимные вложения на предъявителя, наличные в банковских ячейках, оформленные на чужое имя. Никто не знал об этих запасах — ни Леонид, ни жена. Это личная страховка.

И вот она пригодилась.

Денег хватит, чтобы начать жизнь заново. Не роскошную, конечно, но достойную. Побираться не придется. Можно прикупить приличное жильё на окраине столицы и открыть частную практику. Он всё ещё граф, всё ещё один из лучших целителей империи. Богатые клиенты найдутся.

Восстановить репутацию после такого поражения будет непросто… Но он как-нибудь справится. Заслужит уважение делами.

Александр Викторович вздохнул и снова посмотрел за окно. Дождь усилился.

Он уедет из Новосибирска. Здесь ему больше нечего делать. Остались одни лишь напоминания о поражении на каждом шагу.

В столице можно начать с чистого листа. Заработать денег, восстановить связи, найти новых союзников. А потом…

Потом посмотрим.

Серебровы думают, что победили. Пусть думают.

Род Мессингов умеет ждать.

А месть, как говорится, — блюдо, которое подают холодным…

Российская империя, город Санкт-Петербург. Зимний дворец

Император Пётр Алексеевич отложил документы и посмотрел на стоящего перед ним полковника Воронцова.

— Юрий Михайлович, доложите по ситуации в Новосибирске.

— Война завершена, Ваше императорское Величество. Полная победа союза Серебровых, Строговых и Курбатовых. Род Измайловых фактически уничтожен, Мессинги капитулировали.

— Вы ведь не сомневались, что именно так всё закончится, правда? — император приподнял уголки губ.

— Так точно, Ваше Величество. Это моя работа, — кивнул Воронцов.

Пётр Алексеевич откинулся на спинку роскошного кресла. На чёрной коже золотом блестел герб империи.

— Подробности? — уже сугубо деловым тоном спросил император.

Воронцов кратко изложил события войны — начиная от блокады усадьбы Серебровых и заканчивая полным разгромом гвардии Мессингов и захвата уже их усадьбы. Пётр Алексеевич слушал внимательно, изредка кивая.

— Интересно… Этот Серебров оказался ещё способнее, чем я думал. Значит, это вы попросили его оставить Мессинга в живых? — уточнил он.

— Так точно, Ваше императорское Величество.

— И он согласился?

— Нам пришлось договориться. Я позволил себе вновь испытать барона Сереброва на прочность, но он не поддался на давление. Даже угрожал расправой.

— Кому? Вам? — император приподнял брови.

— Так точно. Не напрямую, само собой. Речь шла о том, что если Мессинги попробуют снова навредить его роду, то он призовёт к ответу уже меня, — невозмутимо ответил Воронцов.

Пётр Алексеевич хмыкнул и встал. Подойдя к высокому окну, за которым открывался вид на Дворцовую площадь, он заложил руки за спину и задумчиво произнёс:

— Юрий Михайлович, не кажется ли вам, что вы слишком ограничиваете молодого барона? Насколько я помню, вы обещали помогать решать его проблемы, а не создавать новые.

— Это работа на будущее, Ваше императорское Величество, — ответил полковник.

— Поясните.

— Серебров не остановится на провинциальной победе. Он амбициозен, умён и расчетлив. А также весьма прозорлив, что тоже немаловажно. Скоро он продолжит подниматься. Выйдет на уровень сильных столичных родов, столкнётся с по-настоящему влиятельными игроками.

— И? — Пётр Алексеевич посмотрел на Воронцова через плечо.

— Вот тогда ему и понадобится реальная помощь СБИ. Не просто совет или информация, а серьёзная поддержка против серьёзных противников. И он будет знать, что мы способны её оказать, — закончил Юрий Михайлович.

Император кивнул и снова повернулся к окну.

— Вы играете вдолгую, полковник.

— Как всегда.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение. И держите меня в курсе — этот Серебров становится всё интереснее.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Воронцов коротко поклонился и вышел. Император вернулся к столу, всё ещё размышляя о молодом бароне-целителе, который только что изменил расклад сил в своём регионе.

Талантливый мальчик. Очень талантливый.

Интересно будет посмотреть, как далеко он зайдёт.

Российская империя, Новосибирск, усадьба Серебровых

Праздник удался на славу.

Наша усадьба, пережившая осаду и несколько попыток штурма, теперь сверкала праздничным освещением и флагами родов-победителей.

Погода пошла нам навстречу. Дожди закончились, серое осеннее небо посветлело. Деревья цвели золотом и багрянцем — бабье лето во всей красе.

Во дворе установили шатры, столы ломились от еды, а приглашённые музыканты играли что-то торжественное.

Гостей собралось много. Строговы приехали в полном составе — Гордей Васильевич, Артур и Борис в парадных мундирах, Милена в красивом серебристом платье, и, конечно, их мать. Она была неотразима. Курбатовы тоже не поскупились на делегацию — сам Алексей Васильевич, его сыновья, включая Ивана, который за время войны стал мне ещё ближе.

Волковы, разумеется, тоже здесь. Максим, который отличился на передовой, стоял рядом с Иваном — они о чём-то оживлённо беседовали. Алиса держалась рядом с родителями, но я несколько раз ловил на себе её взгляд.

Некрасов приехал с небольшой свитой. С моего позволения он пригласил на торжество нескольких почётных горожан — не все из них дворяне, но каждый обладал влиянием в регионе и желал поздравить нас с победой.

Члены Совета родов, первый заместитель губернатора, другие высокие чиновники. Их появление о многом говорило. Глава торговой гильдии выглядел особенно довольным — война закончилась, бизнес можно возобновлять.

Андрей Лузин и граф Сергей Арзамасов, мои деловые партнёры, тоже приехали. Несмотря на то, что они не стали вмешиваться в войну, всё равно остались моими союзниками. Лузин, например, всячески поддерживал наш род в интернете, а Арзамасов пустил все деньги от продажи «Бодреца Атлант» на помощь родственникам погибших солдат.

— За победу! — громогласно провозгласил Алексей Васильевич, поднимая бокал.

— За победу! — откликнулись гости.

Мы выпили. Хорошее шампанское — Строговы привезли из своих запасов.

Я выслушал несколько официальных поздравлений, а также заверений в том, что род Серебровых отныне обладает особым положением в Новосибирске. Глава торговой гильдии обещал подать в столицу прошение о налоговых льготах для моих эликсиров. Заместитель губернатора надеялся, что род Строговых согласится провести совместные учения вместе с местным имперским гарнизоном и поделиться бесценным военным опытом.

Проще говоря, нас чествовали, нами восхищались и пытались успеть получить свою выгоду. Нормальная ситуация, которой не грех воспользоваться.

После ужина, когда официальная часть закончилась и гости начали потихоньку рассасываться, Гордей Васильевич подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— Юрий. Я слышал, отец передал тебе должность главы рода?

— Новости быстро расходятся, — усмехнулся я.

— В нашем кругу — моментально. Ты это заслужил, и я поздравляю тебя. Но подошёл не за этим… Позволь ещё раз поблагодарить за спасение моей жизни. Без твоего вмешательства род Строговых остался бы без главы, а мои дети — без отца, — Гордей Васильевич крепче сжал мою руку.

— Я рад, что смог помочь.

— Это не просто помощь. Ты дал мне возможность увидеть нашу победу, почувствовать гордость за наследника. Потом я увижу, как возмужает Борис, как расцветёт Милена, как мои дети создадут свои семьи. Благодаря тебе я рано или поздно увижу своих внуков. Этот долг я не забуду.

— Гордей Васильевич, мы союзники. Союзники помогают друг другу.

— Именно так. И я надеюсь, что наш союз продлится долго, — кивнул он.

Артур и Борис подошли следом. Старший брат пожал мне руку и обнял.

— Поздравляю с победой. Спасибо за отца и за всех гвардейцев, которых вы с Иваном спасли.

— И я тебя поздравляю. Спасибо, что привёл этих гвардейцев сражаться за нас. Ваш вклад в эту победу трудно переоценить, — ответил я.

— Мы делали то, что должны были делать, — ответил Артур.

Борис рядом с ним молчал и выглядел странно взволнованным. Он переминался с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решаясь. Я вопросительно посмотрел на него.

— Э-э… Юрий Дмитриевич. Можно вас на минуту? И вашего отца тоже, — произнёс, наконец, он,

— Конечно, — пожал плечами я.

Я позвал Дмитрия, и мы втроём отошли в сторону.

— Что случилось, Борис? — спросил я.

— Я… В общем… — он глубоко вздохнул и выпалил: — Я хотел бы просить разрешения ухаживать за Светланой.

Я моргнул. Посмотрел на Дмитрия. Тот тоже выглядел удивлённым.

— Мне послышалось? — поправив очки, уточнил Дмитрий.

— Нет, ваше благородие. Мы… мы уже некоторое время вместе. Во время войны, когда мы прибыли в лагерь из своей усадьбы, я прокрался сюда и… В общем, признался ей.

— В любви? — с улыбкой уточнил я.

Боря покраснел и кивнул, а затем протараторил:

— Простите, я понимаю, что должен был сказать раньше, но события развивались так быстро… Клянусь, что никак не опорочил её честь. Мы даже за руку не держались! Она только один раз меня поцеловала. В щёку, — поспешно уточнил он.

Я повернулся к Дмитрию. Тот задумчиво потёр подбородок, а затем улыбнулся:

— Борис, несмотря на твои прошлые выходки, я знаю тебя, как честного и достойного юношу. Твоя семья — наши союзники и друзья. Если Света будет с тобой счастлива, я не вижу причин возражать.

Строгов-младший просиял.

— Спасибо, Дмитрий Игоревич! Я обещаю…

— Не надо обещаний. Просто заботься о ней, — перебил его Дмитрий.

— Конечно! Обязательно!

Борис быстро поклонился и поспешил к Свете, которая стояла в стороне и явно нервничала. Увидев его радостное лицо, она тоже расцвела.

— Вот так новость, — хмыкнул Дмитрий.

— Ну, Света же ещё до войны говорила, что Боря проявляет к ней внимание. Следовало ожидать. Пойдём к гостям? — я хлопнул Дмитрия по плечу.

Мы вернулись к столу. Я взял бокал и поднял его, обращая на себя внимание. Все замолчали.

— Друзья. Союзники. Те, кто рисковал жизнью ради общей победы. Позвольте сказать несколько слов, — начал я.

Гости подняли бокалы, готовясь слушать. Гордей Васильевич встал, следом за ним поднялись и остальные, выказывая уважение.

— Род Серебровых был на грани уничтожения. Нас атаковали, нас оклеветали, нас хотели стереть с лица земли. И если бы не вы, нас бы уже не было.

Я обвёл взглядом зал.

— Вы пришли на помощь, несмотря на ни что. Род Строговых и род Курбатовых оказали неоценимую помощь в подготовке нашей гвардии и на поле боя. Волковы поддержали нас в тылу, занимаясь ранеными. Каждый внёс свой важный вклад.

Главы упомянутых родов кивнули. Георгий Волков, кажется, слегка смутился — ведь они, в отличие от остальных, не смогли предоставить никакие ресурсы и тем более войска.

Я заметил это и добавил:

— Георгий Максимович и все Волковы! Ваша помощь была особенно неоценима. Если бы не вы, многим раненым бойцам пришлось бы расстаться с жизнью. От лица всех моих гвардейцев примите мою благодарность.

— Мою тоже, — кивнул Гордей Васильевич.

— И мою, безусловно! — пробасил Курбатов-старший.

— Спасибо вам, господа. Мы делали всё, что в наших силах, — негромко сказал Георгий Максимович.

Ну а я продолжил:

— Сегодня мы празднуем не просто победу в войне. Мы празднуем начало нового союза. Союза, построенного на взаимном уважении, доверии и общих интересах. Я надеюсь, что наше сотрудничество продолжится и в мирное время.

Я поднял бокал выше.

— От имени рода Серебровых я хочу предложить всем присутствующим особые условия. Любые наши эликсиры мы готовы продавать вашим родам по исключительной цене. Это меньшее, чем мы можем отблагодарить за вашу поддержку, — закончил я.

По шатру прокатился одобрительный гул.

— За наших союзников! За победу! За будущее!

— За победу! — откликнулись гости.

Мы выпили. Музыка заиграла снова, разговоры возобновились. Праздник продолжался.

Через пару часов я незаметно выскользнул из шатра. Взял ящик хорошего вина и направился к казармам.

Гвардейцы заслужили свою долю праздника.

— Ваше благородие? Что-то случилось? — удивился часовой у входа.

— Всё в порядке. Собери ребят, кто свободен. Хочу выпить с вами, — ответил я.

Через десять минут в общей комнате собрались все мои бойцы. Те, кто был на ногах — остальные отсыпались после ночных смен или не до конца пришли в себя после ранений.

Я поставил ящик на стол и откупорил первую бутылку.

— Ребята. Там, на главном дворе, говорят красивые речи о победе. Я и сам произнёс одну из них. Но теперь я хочу выпить с теми, кто эту победу добыл, — сказал я.

Гвардейцы переглянулись. Кто-то улыбнулся, кто-то уважительно кивнул.

— Вы защищали мой дом и сражались за нас. Вы выполняли приказы, даже когда было тяжело и страшно. Без вас мы бы не выстояли. За вашу отвагу. За вашу верность. За то, что вы — лучшие бойцы, о которых я мог мечтать! — с этими словами я поднял бутылку и сделал глоток, а затем передал её Демиду Сергеевичу.

— За вас, господин! — воскликнул он и тоже глотнул вина, а затем передал бутылку дальше.

Она пошла по кругу, пока не опустела, но я тем временем открыл ещё две.

— Разрешите сказать, ваше благородие? — спросил один из гвардейцев, немолодой мужик со шрамом на щеке.

— Говори.

— До вас я служил в имперской армии, а потом другим родам за Уралом. И скажу честно — такого господина у меня ещё не было. Вы о нас заботитесь. Кормите хорошо, платите вовремя, лечите, когда ранят. А теперь ещё и выпить с нами пришли. Всем бы такого господина.

— Точно! — поддержали другие.

— Вы — наша семья. А семью не бросают, — ответил я.

Когда я уходил, Демид Сергеевич проводил меня до двери.

— Спасибо, Юрий Дмитриевич. Для ребят это много значит.

— Для меня тоже, — честно ответил я.

— Рад слышать. И спасибо, что спасли меня, — капитан потёр живот, где остался шрам от осколка.

— Пожалуйста. Спокойной ночи, Демид Сергеевич.

— Спокойной ночи, — кивнул он.

Я направился обратно к усадьбе через тёмный двор. Праздник ещё продолжался — из шатра доносились музыка и смех. Но я решил немного передохнуть, прежде чем возвращаться к гостям.

Достал телефон и начал просматривать почту. За время войны накопилось много непрочитанных сообщений — деловые предложения, поздравления от знакомых, рекламный спам…

Предложение о сотрудничестве от какой-то фармацевтической компании — в папку «на рассмотрение».

Приглашение на благотворительный вечер — не сейчас, других дел хватает.

Отчёт от бухгалтера — прочитать завтра.

Очередное поздравление с победой — спасибо, ценю.

И вдруг — письмо с необычного адреса.

Я открыл сообщение и пробежал глазами первые строки.

— Ого, — пробормотал я вслух. — А вот это интересно…