Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 7

Российская империя, пригород Новосибирска, тыловой лагерь армии Серебровых и Строговых

Машина, сопровождаемая броневиками, ворвалась на территорию нашего лагеря так стремительно, что часовые едва успели отпрыгнуть. Хорошо, что они заметили гербы Строговых и не открыли огонь. Да и связались с нами заранее.

Я уже ждал их у входа в лазарет — большую палатку, накрытую двойным слоем магической защиты. Сюда доставляли всех раненых для оказания первой помощи. Тех, кого нельзя было до конца вылечить в поле, затем отправляли к нам в усадьбу.

Дверцы внедорожника распахнулись, и гвардейцы осторожно вынесли почти безжизненное тело Строгова-старшего. Я видел по ауре, что он может скончаться в любой момент.

Его внесли в лазарет и уложили на койку. Артур встал рядом, не говоря ни слова. Он тяжело дышал, стиснув зубы и его обычно холодные глаза, блестели от слёз.

— Отец… — хрипло проговорил он, протягивая руку к Гордею Васильевичу.

— Не трогай! — крикнул я. — Проклятие может быть заразно.

Артур резко остановил руку и сжал её в кулак, прежде чем убрать.

— Ты сможешь помочь? — спросил он.

— Сделаю всё, что смогу, — коротко ответил я.

Не стал говорить, что проклятие невероятно сильное и проникло уже очень глубоко. Что затронуты не только большинство физических органов, но и глубинные слои ауры. И что спасти главу рода Строговых — затея из разряда невозможного.

— Мне нужно сосредоточиться, — сказал я.

Артур кивнул, ещё раз взглянул на бледное лицо отца и, резко развернувшись, вышел из лазарета.

Я остался один, если не считать санитаров, которые работали с ранеными в другом конце палатки. Глубоко вздохнув, я принялся за дело.

Детальный осмотр ни капли не улучшил прогноз. Внутри Гордея Васильевича бушевал чёрный, ледяной ураган. Проклятие стремительно пожирало и физическое тело, и ауру, распространяясь со скоростью лесного пожара.

Критическое повреждение нервной системы, пневмоторакс, одновременная тахикардия и экстрасистолия — ритм сердечных сокращений просто бешеный.

Мессинг не поскупился. Его вассалы использовали артефакт баснословной стоимости, призванный убить наверняка. Основной удар, судя по всему, приняла на себя защита Строгова-старшего, но остановить заложенное в нём проклятие уже не смогла.

Я закрыл глаза и выпустил Пустоту. Мне пришлось проникнуть в самые глубины ауры, найти каждую нить чёрной магии, каждую частицу энергии смерти, что уже начала поглощать Гордея Васильевича. И аккуратно обратить их в ничто.

Адская работа. Как кричит его душа. Пустота работала, жадно поглощая проклятую энергию, становясь от неё ещё сильнее, насыщеннее. Я едва сдерживал её.

Прошло, наверное, полчаса, но мне показалось, что вечность. Когда последняя нить проклятия была уничтожена, я отпрянул, обливаясь холодным потом. Голова гудела, в ушах звенело.

Гордей Васильевич глубоко, с хрипом вдохнул. Смертельная бледность начала исчезать с его кожи. Он не открыл глаз, но его пальцы дрогнули, а дыхание и сердцебиение выровнялись. Строгов-старший погрузился в сон.

Я вышел на улицу, где уже стояли не только Артур, но также его мать, младший брат Борис и сестра Милена. В лагерь прибыла целая колонна Строговых, но бойцов среди них почти не имелось, если не считать личную охрану членов рода. В основном — слуги, административные работники и прочие обитатели усадьбы.

— Юрий, что с ним⁈ — Милена бросилась ко мне.

— Он будет жить. Проклятие снято. Но организм и аура сильно повреждены, ему потребуется долгое восстановление, — ответил я.

Милена заплакала и обняла меня. Артур, что-то прошептав тоже зарыдавшей от облегчения матери, подошёл ко мне и пожал руку так крепко, что кости хрустнули.

— Спасибо, брат. Ты вернул мне отца. Род Строговых в неоплатном долгу.

— Мы союзники. Так и должно быть, — я покачал головой.

— Не все союзники готовы помочь в любой ситуации. И не все способны на то, что делаешь ты. Я не забуду, — Артур поклонился.

— Брось кланяться! Вашу помощь тоже сложно переоценить, — я кивнул в сторону дымящихся полей, где прямо сейчас шёл очередной взаимный обстрел.

Остальные Строговы смотрели на меня с безмерной благодарностью. Я спас главу их рода, и это скрепило наш союз прочнее любой клятвы.

Ко мне подошёл Борис, тоже пожал руку и пробормотал:

— Спасибо, Юрий Дмитриевич. А… как там Света? Она в порядке?

— В порядке. Помогает раненым в нашей усадьбе, — устало улыбнулся я.

— Понятно. Ладно. А меня хотят отправить в наше загородное поместье в Боровом, — Боря кивнул куда-то в сторону. — Я помогу защитить Свету. А маме можно сказать, что в вашей усадьбе сейчас безопаснее. Может, вы… поговорите с моей матерью?

— Прости, я не стану лезть в ваши семейные дела. Если хочешь быть рядом с моей сестрой в эти непростые дни, объясни это матери сам, — ответил я, хлопнул Борю по плечу и отправился в другую палатку.

Враги не жалели сил и не считались со средствами. Покушение на Гордея Васильевича в городе, да ещё и с помощью такой сильной тёмной магии — это выходит за рамки обычной дворянской войны.

Обычно аристократы стараются не убивать друг друга, ведь это палка о двух концах. Сегодня ты, завтра тебя. Лучше соблюдать негласный этикет и брать друг друга в плен, чтобы затем обменять или выпустить за солидный выкуп.

Если Мессинг приказал вассалам убить главу вражеского рода — значит, он в отчаянии. Иначе бы не решился на столь рискованный шаг. Он ведь понимает, что Артур после этого сделает все, чтобы не только убить Александра Викторовича, но и уничтожить весь его род.

Поэтому пора ответить. Не только огнём, но и словом.

Информация, которую прислал Воронцов в счёт оплаты за спасение своего агента, уже у нас. Финансовые махинации Мессингов, поддельные отчёты по лечению в их клиниках, связи с контрабандой через Азию и другие неприятные истории. Грязь, которую они десятилетиями заметали под ковёр.

В той палатке, куда я вошёл, находились Василий и Ефим. Они сидели, обложенные со всех сторон мониторами, смартфонами и прочими гаджетами. Ребята оказались чрезвычайно полезны — не только вели информационную войну, но и помогли нам с настройкой связи для бойцов на передовой.

— Что скажете насчёт грязи про Мессингов? — спросил я.

— Вкуснятина, — оскалился Ефим.

— Это и так понятно. Готовы вбросить?

— А то. Уже план разработали — как, когда, через какие каналы, чтобы получилось максимально эффективно, но при этом анонимно, — ответил Вася.

— Тогда приступайте. Пусть все видят, на каких делишках разжирел род Мессингов, — кивнул я.

— Есть! — одновременно ответили они и повернулись к мониторам.

Уже к вечеру соцсети гудели. Простые люди, и без того напуганные войной, увидели, что воюют-то не просто из-за обид, а из-за денег и власти. Что «благородные» Мессинги оказались обычными жуликами и казнокрадами. Репутационный удар оказался, пожалуй, страшнее потери батальона.

А через несколько часов пришла ещё одна новость, уже от полиции. Накрыли подпольное производство тёмных эликсиров на окраине города. И при задержании взяли двух охранников — гвардейцев рода Мессингов. Это прямое нарушение императорского приказа о выводе войск из города.

Мессингов теперь ждал не только общественный гнев, но и официальный запрос из столицы, а возможно, и санкции.

На фоне этого информационного шторма мы с Артуром продолжали манёвры. Небольшие стычки, разведка боем, артиллерийские дуэли. Враги яростно сопротивлялись, но уже без прежнего упорства.

Мы планировали утреннюю атаку на конкретный, ослабленный участок обороны, где у противника затруднено снабжение и есть шанс захватить укрепления до подхода подкреплений.

Пришли новости и от Курбатовых. Их основные силы вступили в бой с вассалами Мессинга на дальних подступах к Новосибирску. Алексей Курбатов слал обнадёживающие сигналы: «Давим врагов, скоро будем у вас». Никто не сомневался, что наши противники просто выигрывают немного времени — полностью остановить продвижение боевого рода вассалы Мессинга вряд ли смогут.

Пока на фронте воцарилась относительная передышка, я вернулся в усадьбу и в ангаре нашёл Льва Бачурина. Тот, несмотря на войну, упорно продолжал работу — в данный момент создавал исцеляющие эликсиры, которых нам нам требуется, как можно больше.

Я помог ему немного, а затем перешёл к тому, зачем приехал:

— Помнишь, я говорил, что барон Курбатов подсказал нам интересную идею? — спросил я.

— Сделать усиленную формулу «Бодреца»? — уточнил Бачурин, поправляя очки.

— Именно. Нужно сделать так, чтобы прилив энергии и увеличение концентрации стали ещё сильнее.

— Будут побочки…

— Знаю. Это не напиток на каждый день, как наш «Бодрец», а спецсредство для часовых и штурмовиков, — кивнул я.

Лев задумался, потирая переносицу.

— Теоретически… можем сделать. Я даже знаю, что можно добавить и на каком этапе изменить структурную магическую обработку компонентов… Но эликсир будет сильно дороже и вкус, боюсь, станет отвратительным.

— На вкус плевать. Давай приступим, — ответил я.

Мы погрузились в расчёты и эксперименты. До этого мне не доводилось работать вместе со Львом, и я удивился, насколько хорошо он разбирается в алхимии. Настоящий профессионал своего дела.

К полуночи у нас получился первый рабочий прототип усиленного «Бодреца». Недолго думая, мы решили назвать эликсир «Боец» — созвучно с «Бодрецом» и сразу понятно, для кого предназначено.

Лев остался готовить тестовую партию, а я отправился в усадьбу, потому что буквально валился с ног. К рассвету нужно снова быть в лагере и контролировать наступление, которое мы с Артуром запланировали.

Но отдохнуть толком не получилось. Едва я погрузился в сон, как с новой силой навалились кошмары. Я видел поле боя, но теперь не просто убивал — я поглощал целые роты, батальоны, и с каждым поглощением я рос, превращался в чудовище, состоящее из Пустоты. Рагнар хохотал у меня в голове, крича, что это и есть моё истинное предназначение.

Но это был ненастоящий Рагнар, а лишь плод моего воображения. Настоящий явился чуть позже, и не один — он опять принёс с собой всесокрушающую боль.

Зато она хотя бы выдернула меня из кошмаров. Я скрючился на кровати, не сразу сумев выстроить привычный целительский барьер и принять эту боль, как делал раньше.

В сознании раздался голос настоящего Рагнара:

«Да! Чувствуешь⁈ Сила! Та сила, что ты поглотил, она стала частью тебя! Но её слишком много, она рвётся наружу… Возглавь её, мой Аколит! Стань её господином, или она разорвёт тебя и всё вокруг!»

Он прав. Пустота внутри, насыщенная мощной энергией проклятия Гордея Васильевича и остатками жизней, поглощённых в боях, достигла нового уровня. Она стала больше, плотнее, опаснее. Пустота требовала выхода и отказывалась подчиняться.

Я стиснул зубы, изо всех сил вцепившись в сознание. Нет. Я должен взять Пустоту под контроль. Не она меня, а я её.

Медленно, через боль, начал выстраивать внутри себя новые барьеры и… своеобразные каналы силы, только не для маны, а для Пустоты.

Мой дар эволюционировал здесь и сейчас. Тяжело, мучительно, но я становился сильнее и обретал контроль над одной из самых могущественных сил Вселенной.

Это заняло почти всю ночь. Когда небо на востоке начало светлеть, я наконец-то смог встать с кровати — на трясущихся ногах, весь мокрый от пота.

Но это того стоило. Пустота по-прежнему бушевала в груди, но уже внутри построенных мной границ. И теперь я знал, что смогу использовать её с такой точностью и мощью, о которой раньше и не мечтал.

Цена оказалась высокой — ещё один шаг в сторону пропасти для всего мира. Но я не сомневался, что если справился сейчас, то справлюсь и потом.

Рагнар не получит ни меня, ни этот мир.

Правила здесь диктую я.

Российская империя, владения рода Серебровых

Борис понимал, что творит глупость. Если бы отец находился в сознании и узнал о его поступке, то наказание было бы крайне жестким. Но Строгов-младший не смог противиться порыву.

Он должен увидеть Свету. Убедиться, что с ней всё в порядке. Сказать… сказать ей что-нибудь.

Что именно, он толком не знал. Зато знал, что старшие ни за что не отпустят его. Но этой ночью Строговы остались в тыловом лагере и решили пока не ехать в Боровое. Поэтому Борис дождался сумерек, когда активность на передовой обычно стихла. Переоделся в форму своих гвардейцев и выскользнул из расположения.

Добраться до усадьбы Серебровых будет несложно. Но всё равно это риск — диверсанты, патрули, заблудившиеся дезертиры или просто отбившиеся от своих враги…

Борису повезло на первых порах. Он шёл леском, в стороне от дорог, ориентируясь по звуку канонады и редким вспышкам на горизонте. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно за версту.

Ориентироваться в темноте непросто, а ещё Боре пришлось несколько раз менять направление, чтобы не попасться патрулям собственного рода. Они бы точно отвели его обратно в лагерь.

Поэтому через какое-то время Строгов-младший потерял направление. Смартфон он оставил в палатке, чтобы не вычислили по сигналу. В итоге он, кажется, заблудился.

Он шёл уже больше часа, когда услышал впереди голоса. Замер за толстым стволом сосны и пригляделся.

В просвете между деревьями он увидел троих. Гвардейцы Мессингов, или, что вероятнее, Измайловых — те менее дисциплинированны. Они стояли вокруг небольшого костра, грели руки и ели тушёнку из банок. Один что-то рассказывал, активно жестикулируя. Они, видимо, считали себя в глубоком тылу и потеряли бдительность.

Борис решил обойти их. Он лёг на землю, пополз в сторону и тут же надавил локтем на сухую ветку.

— Что это? — один из солдат резко обернулся, хватая автомат.

— Там кто-то есть! Э! Назовись!

Борис застыл, прижавшись к земле.

— Наверное, зверьё, — пробурчал гвардеец, но уже не так уверенно.

Другой включил фонарик и принялся водить лучом по темноте. Строгов-младший старался даже не дышать, и одновременно готовил заклинание. Руки дрожали, по спине катился пот.

Бориса готовили как боевого мага, но в реальном бою он ни разу не участвовал. И уж тем более один против троих врагов с огнестрелом.

— Вон он! — заорал гвардеец.

Дерьмо.

Строгов первым делом активировал защитное заклинание. Вовремя — уже через секунду по нему ударили пули.

Он вскочил и с криком, почти не целясь, выпустил по врагам несколько заклинаний. Строгов-младший даже не оформил их до конца — получились наполовину молнии, наполовину просто сгустки маны.

Впрочем, этого хватило. Один противник получил прямо в лицо и упал, второму зацепило ногу, и он завизжал, как свинья на бойне. Третьему разворотило автомат, и он в панике спрятался за дерево.

Борис сорвался с места и побежал прочь. Спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. Только через пару километров он понял, что за ним никто не гонится. А оглядевшись, увидел вдалеке защитный купол и под ним — знакомый силуэт усадьбы Серебровых.

Добрался!

Бориса всего трясло, но чем ближе он подходил к усадьбе, тем легче становилось. Он предвкушал, как увидит Свету, и от этого на душе становилось легче.

Он не стал пробираться мимо постов Серебровых, а вышел и открыто представился. Поверили не сразу, но как только увидели родовой перстень, пропустили, но в сопровождении гвардейцев.

Борис спустился в подвал усадьбы, где оборудовали лазарет. Пахло откровенно дерьмово — лекарствами, кровью, потом и невесть чем ещё.

Он скользнул взглядом по койкам с ранеными и увидел её.

Света стояла, склонившись над молодым солдатом, меняла ему повязку на голове. Она выглядела бледной и усталой, но всё равно показалась Борису самой красивой девушкой в мире.

Как он раньше не замечал, что она такая красивая? Зачем вообще издевался над ней в школе? Идиот!

Света почувствовала его взгляд и повернулась. Увидела его. Её глаза расширились от удивления.

— Боря?.. Ты что здесь делаешь? Подожди, ты ранен? — обеспокоенно спросила она и быстрым шагом приблизилась.

Строгов помотал головой.

— Нет, я в порядке. Просто… хотел тебя увидеть, — он улыбнулся, чувствуя себя дураком в грязном камуфляже.

— Ты с ума сошёл? Пробрался сюда, чтобы со мной увидеться? — прошептала Света, и её бледные щёки тронул румянец.

— Ничего не мог с собой поделать. Я… — сказал Борис и замялся.

Светлана как будто поняла, что он хочет сказать. Чуть улыбнулась и спросила:

— Что ты?

— Ну… Я хотел сказать кое-что. Ты… ты мне очень нравишься! — выпалил Борис, и голос прозвучал гораздо громче, чем ему бы хотелось.

Несколько раненых гвардейцев повернулись к ним. Один из них, по виду офицер, показал большой палец и улыбнулся. Строгов смущённо улыбнулся в ответ.

Света покраснела и опустила глаза, потом снова посмотрела на него.

— Дурак ты, — тихо сказала она. — Пробираться через линию фронта, чтобы сказать такое…

— Зато честно, — выдохнул он, и сам неожиданно улыбнулся. Напряжение стало спадать.

Светлана тоже улыбнулась в ответ и шлёпнула его ладонью по плечу.

— Больше так не делай, понял? Ты же мог погибнуть!

— Ладно, — Строгов улыбнулся ещё шире, а затем спросил уже смелее: — Я могу рассчитывать на взаимность? Ну, то есть, мы можем встречаться? Когда всё это закончится, конечно.

Света помолчала, и ему показалось, что прошла вечность.

— Да, — наконец, ответила она.

— Круто! — лицо Бориса чуть не треснуло от улыбки.

— Если, конечно, ты больше не будешь делать таких глупостей! Договорились?

Он кивнул так усердно, что хрустнула шея.

— Договорились. Никаких глупостей.

— А сейчас тебе нужно вернуться, пока тебя не хватились. И… спасибо, что пришёл. Мне приятно, — призналась Света.

Она внезапно поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку. Борис почувствовал, как у него загорелось лицо, а за спиной расправились крылья.

— Тогда до встречи, — выдавил он.

Обратный путь показался ему уже не таким страшным. У него появилась причина быть осторожным. И было за что бороться.

Война продолжалась, но в его мире только что произошло самое важное событие и теперь он точно не заблудится…

Российская империя, пригород Новосибирска

Утро встретило нас густым, серым, предгрозовым туманом и тяжёлой тишиной, которая всегда бывает перед бурей. Мы с Артуром стояли в траншее на передовой, глядя в сторону вражеских позиций, скрытых пеленой.

Перед нами лежал участок, который мы планировали штурмовать. Ключ к южному флангу Мессингов. Если выбить их отсюда, мы получим возможность ударить в тыл их основной группировки и поставить под угрозу снабжение.

— Все готовы? — спросил я.

— Готовы. Штурмовые группы получили твой напиток. Ждут сигнала, — ответил Артур.

Бачурин справился, пусть и в авральном режиме. Прибыв в лагерь, я раздал партию «Бойца» гвардейцам, которым предстояло идти в первых рядах.

Я посмотрел на часы. Пора.

— Подавайте сигнал.

Артур кивнул дежурному офицеру. Тот поднял сигнальную ракетницу и выстрелил.

Через несколько мгновений тишина взорвалась. Сначала заработала артиллерия. Методично, но с чудовищной силой она начала работать по переднему краю обороны врага и предполагаемым местам скопления резервов.

Земля содрогалась. Туман начал рваться клочьями от разрывов, перемешиваясь с дымом и пылью.

Через десять минут артподготовки вперёд пошла пехота. Я наблюдал, как первые штурмовые группы, пригнувшись, рванули к первой линии вражеских окопов. Они двигались быстро, используя воронки как укрытие.

Враги открыли ответный огонь. Но наши штурмовики, вместо того чтобы залечь, только ускорились. Я видел, как один из бойцов, раненный в руку, даже не замедлился, перехватил автомат и продолжил движение.

Пустота внутри меня отозвалась на эту бойню одобрительным гулом. Она чувствовала смерть, разлитую в воздухе, и жаждала её. Я стиснул кулаки, заставляя её успокоиться.

Первую линию окопов захватили почти молниеносно. Вторая волна наших бойцов двинулась следом, чтобы закрепить успех и проложить путь через минное поле к главным укреплениям.

Тут началось самое трудное. Мессинги опомнились. Они бросили в контратаку свои войска, среди которых имелись маги. С высоты на наших гвардейцев обрушились сгустки магического огня и льда.

Я не выдержал. Выскочил из траншеи и побежал вперёд, к линии огня.

Я применял Пустоту точечно, дозированно, и только в целях обороны. Хватит с меня пока что поглощённых жизней…

Создавал очаги, чтобы поглощать вражескую магию, ставил щиты над гвардейцами, прикрывая их от летящих с неба снарядов.

Это сработало. Наши силы прорвались через минное поле, и завязался ближний бой в окопах. Тут эффект «Бойца» показал себя во всей красе. Наши гвардейцы двигались быстрее, стреляли точнее и не теряли присутствия духа.

Один за другим умолкали огневые точки врагов, захваченные или уничтоженные. К полудню сопротивление было сломлено. Остатки гвардии Мессингов отступали, бросая тяжёлое вооружение и раненых.

Задача выполнена. Мы пробили брешь, достаточную, чтобы вставить в неё клин и продолжить раскалывать оборону противников.

Но праздновать пока рано. Нужно закрепляться, подтягивать резервы, готовиться к неизбежной контратаке.

Мы с Артуром уже начинали отдавать приказы, когда к нам подбежал ошеломлённый связист.

— Господин! Срочное сообщение из Новосибирска!

— Из Новосибирска? Что случилось? — нахмурился Строгов.

— Совет родов созывает экстренное собрание. Именем императора объявлено перемирие до конца следующих суток. Представителей всех воюющих сторон убедительно просят немедленно прибыть на заседание!

Мы с Артуром переглянулись, и я хмыкнул:

— Вовремя же мы захватили эти укрепления. Похоже, империя наконец-то решила вмешаться.