Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 20

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

— … есть новости по поводу контракта на «Бойца», — закончил Гордей Васильевич.

Я выпрямился в кресле.

— Слушаю внимательно.

— Министерство обороны заинтересовано. Генерал Савельев доложил командованию, результаты испытаний их впечатлили. Однако есть одно «но».

— Какое? — уточнил я.

— Они хотят провести дополнительные испытания. И просят ещё одну партию эликсира, — ответил Строгов.

Я помолчал, обдумывая услышанное, а затем ответил:

— Нет.

— Отказываешь? — удивлённо переспросил Гордей Васильевич.

— Они уже получили бесплатную партию. Этого достаточно для любых тестов. Новая партия будет платной, — ответил я.

В динамике повисла пауза. Затем Строгов откашлялся и осторожно произнёс:

— Послушай, Юрий… не советую так давить. Военные не любят, когда им ставят жёсткие условия.

— Я не давлю. Просто хочу, чтобы они понимали — я тут не в игрушки играю. «Боец» — серьёзный эликсир, созданный по секретному рецепту. Раздавать его бесплатно я не собираюсь. Хотят новых экспериментов — пусть платят, — объяснил я.

Строгов вздохнул.

— Понимаю твою позицию. Передам.

— Благодарю за помощь, Гордей Васильевич.

Я положил трубку и откинулся в кресле.

Военные, возможно, окажутся недовольны. Но уступать нельзя. Стоит один раз показать слабость — и они будут требовать всё больше. Лучше сразу обозначить границы.

Я очень хотел получить контракт с короной. Но по опыту прошлой жизни знал, что в сделках с государством нужно действовать крайне осмотрительно. Нельзя прогибаться, иначе не заметишь, как тебя поглотят. Но в то же время надо знать, когда пойти на уступки.

На уступки я уже пошёл, проведя испытания и выдав генералу бесплатную партию эликсира. Теперь их очередь.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Зима уступила место весне.

За это время я пару раз лечил пациентов по просьбе Воронцова. Один из случаев был пустяковым и занял у меня минут десять. А вот во второй раз нужно было задействовать не только пустоту, но и целительский дар. Причем те его спектры, которые мне еще не особо давались. В результате я провозился целый час и к концу еле стоял на ногах. И то опирался о стенку. Если бы я раньше не поработал над своей аурой, то спасти пациента не удалось бы. Именно тогда я и понял, что ауральной хирургии стоит уделять больше времени.

Рабочие закончили строительство дороги к нашим владениям. Широкая, асфальтированная, она соединяла поместье с трассой и значительно сокращала время в пути.

По этой дороге мы и переехали в бывшую усадьбу Мессингов.

Татьяна проделала огромную работу. Все необходимые вещи заранее ждали намеченного дня, разложенные по коробкам, чехлам и ящикам. Всё было грамотно рассортировано и аккуратно подписано. В старой усадьбе не осталось ничего важного, но и лишнего мы с собой не брали.

А в новой усадьбе убрали все следы прежних хозяев — гербы, портреты, монограммы, которые можно было встретить в самых неожиданных места. На дверной ручке кабинета, к примеру.

Теперь повсюду красовалась символика Серебровых. Вкупе со свежим ремонтом и нельзя было сказать, что этот дом когда-то принадлежал другому роду.

Только архивы в подвале остались нетронутыми. Я планировал изучить их позже — там могла найтись полезная информация.

После нашей старой усадьбы новая казалась дворцом. Высокие потолки, просторные залы, десятки комнат. Сад, оранжерея, конюшня, отдельный комплекс для отдыха с сауной, хаммамом и бассейном. Даже небольшой пруд с беседкой на берегу, где жили утки и лебеди.

Света освоилась быстрее всех. Она носилась по дому, исследуя каждый уголок, и каждый час прибегала с новыми открытиями. Нашла потайную комнату за библиотекой! В подвале есть винный погреб! А в саду — старые качели, которые нужно починить!

— Зачем тебе качели? Ты уже не маленькая, — рассмеялся я.

— Ну и что! Они в таком уютном месте. Я бы там сидела… ну, книжку читала, — она слегка покраснела.

— Или с Борей бы целовалась, — подколол её я.

— Юра! — Света покраснела ещё сильнее и толкнула меня в плечо.

— Да ладно тебе. Всё в порядке. Я, правда, рад, что вы встречаетесь, — сказал я и обнял сестру, потрепав её по голове.

Дмитрий обустроил себе кабинет рядом с моим. Мы работали бок о бок, как и раньше. Только теперь у нас — совсем другие масштабы.

В первый вечер мы провели первый семейный ужин в новой столовой.

— Привыкну ли я к этому? — вздохнула Татьяна, глядя на закат.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Здесь столько места… Теперь жалею, что мы не завели ещё пару детей. Хотя, может быть, ещё не поздно.

Татьяна взяла Дмитрия за руку, а тот вдруг широко улыбнулся и так посмотрел на супругу, что она даже слегка засмущалась.

— А я и не против. Здоровье позволяет, а финансовое положение тем более, — сказал он.

— Если что, я буду рад еще одному брату или сестре, — усмехнулся я.

Встав из-за стола, я посмотрел на Светлану и мотнул головой — мол, пошли. Та удивительно быстро поняла, что нашим родителям сейчас не помешает побыть наедине.

Похоже, возрождение нашего рода и переезд в новый дом благотворно сказались на их отношениях. И это меня очень радовало.

В усадьбе, помимо рабочего кабинета, у меня появился ещё один кабинет — для магических практик. Там я проводил как минимум по часу в день, усердно практикуясь как с целительским даром, так и с Пустотой.

Пустота за время войны стала значительно сильнее, и мне пришлось потрудиться, чтобы вернуть над ней полноценный контроль. Слегка беспокоило, что Рагнар ни разу со мной не связывался после войны. Может, его расстроило, что я несколько раз отказывался убивать людей и вообще не устроил тотальный геноцид противников?

Может быть. А может, он просто наблюдал и ждал, пока я достигну следующего уровня силы. Время от времени я всё же ощущал в голове присутствие Великого Ничто, но на контакт он не шёл.

Но главной моей страстью за последнее время стала ауральная хирургия.

Каждый день я практиковался не только в своём магическом кабинете, но и на пациентах в клинике, а потом и на себе. С каждым разом получалось лучше. Я начинал понимать структуру ауры так же хорошо, как хирург понимает анатомию тела.

Вечерами я запирался в кабинете и экспериментировал.

Моя собственная аура была идеальным полигоном. Я знал её досконально, мог контролировать каждое изменение. И однажды решился на серьёзный шаг.

Резервуар маны. Каждый маг рождается с определённым объёмом — кто-то с большим, кто-то с маленьким. Считается, что изменить это невозможно.

Но я решил попробовать.

Сосредоточился и направил Пустоту к нужному слою ауры. Требовалось сделать небольшой разрез в одном месте, затем соединить и укрепить с помощью целительской энергии. Благодаря этому этот участок должен был измениться, укрепиться, и, как следствие, доступный мне объём маны стал бы больше.

Боль была, но терпимая. Скорее дискомфорт, чем настоящая боль. Я продолжал.

Час. Два. Три.

Когда я закончил и открыл глаза, за окном уже светало.

Я провёл внутреннюю диагностику. Резервуар увеличился примерно на пять процентов. Немного, но для первой попытки — отличный результат.

Это только начало.

Следующие недели я работал над каналами — теми путями, по которым мана течёт от резервуара к точкам применения. Расширял их, укреплял, делал более эффективными.

А потом взялся за самое сложное — направленность дара.

Каждый целитель специализируется на чём-то своём. Кто-то лучше лечит травмы, кто-то отлично проводит диагностику, и так далее. Эта особенность заложена изначально и обычно не меняется.

Я изучил свою ауру и нашёл те участки, которые отвечали за специализацию. Потом начал их модифицировать. Опыт у меня уже имелся благодаря тому экстремально быстрому изменению, которое провёл во время экзамена на лицензию.

Процесс оказался мучительным. Несколько раз я едва не потерял сознание. Один раз Пустота чуть не вышла из-под контроля.

Но в итоге получилось.

Мой всё ещё слабый целительский дар обрёл новые грани. Теперь я мог лечить болезни, которые раньше были мне недоступны. Не все — лишь малую часть, только в одном направлении. Но это уже прорыв.

Я сидел в кабинете, глядя на свои руки, и заново осознавал масштаб открытия.

Ауру можно менять. Целенаправленно, контролируемо. Это значит, что пределы магического дара — не приговор. Их можно раздвигать.

И я понял, чего хочу достичь.

Стать целителем, который способен вылечить абсолютно любую болезнь. Любой дефект. Любое повреждение.

Для этого мне нужно преобразить свою ауру и научиться контролировать Пустоту на абсолютном уровне. Со временем я смогу усиливать магический дар и у других людей, причём не только целительский. Кто мешает таким же образом сделать сильнее боевого или стихийного мага?

Путь предстоял долгий. Но направление ясно.

Я ещё не достиг возможностей магистра в целительском деле без использования Пустоты. Но немного приблизился к этому.

В конце марта мне пришло письмо от профессора Вандерли. Причём на этот раз не электронное — обычное бумажное письмо.

Я вскрыл конверт и развернул лист, исписанный аккуратным почерком.

'Уважаемый граф Серебров!

Прежде всего, позвольте поздравить с получением нового титула. С тех пор, как мы начали общение, я наблюдаю за вашей судьбой. Приятно видеть, как целитель добивается успехов.

Напоминаю о нашем международном симпозиуме целителей, который состоится в Женеве в этом году. Буду рад видеть вас среди участников. Ваши знания и опыт в изучении ауральной хирургии, уверен, вызовут большой интерес среди нашего сообщества.

С уважением, профессор Элиас Вандерли'.

Кратко и по делу. Но раз профессор потрудился своей рукой написать обычное письмо, можно считать это знаком уважения. А также искреннего желания видеть меня на симпозиуме.

Я отложил письмо и задумался.

Это отличная возможность познакомиться с зарубежными целителями, узнать о последних достижениях в профессии. И, что немаловажно, найти новых деловых партнёров.

Европейский рынок эликсиров огромен. Если удастся наладить поставки туда… Да и со временем у меня могут появиться новые интересы в других целительских отраслях. Не только эликсиры, а те же аптеки или клиники. И это только первое, что приходит в голову.

Но дел слишком много. Производство, клиника, начавшееся противостояние со столичными дворянами. Могу ли я позволить себе уехать на несколько недель?

Я взял бумагу, ручку и написал краткий ответ:

'Уважаемый профессор Вандерли!

Благодарю за поздравление и приглашение на симпозиум. К сожалению, у меня очень много дел, и я пока не могу дать определённого ответа. Постараюсь найти время для участия.

С уважением, граф Юрий Серебров'

Я убрал листок в конверт и отдал слуге вместе с письмом от профессора, где был указан обратный адрес. После чего вернулся к работе.

А поработать есть над чем. Недоброжелатели из Петербурга притихли на какое-то время, но теперь продолжили давить. Причём на связь не выходили — видимо, хотели заставить меня понять, что бороться с ними плохая затея, а потом явиться с новым «предложением». Классика.

Грязные публикации о нашем роде появлялись регулярно. Каждую неделю — новая статья, новые «разоблачения», новые анонимные источники. Вася с Ефимом работали на полную мощность, отвечая на каждый выпад. Некрасов тоже без дела не сидел — вместе с новыми помощниками они подавали в суд за клевету и требовали опровержений.

Проверки стали рутиной. То на завод приедут, то в клинику, то на производство. Каждый раз — разные комиссии, разные ведомства. Искали нарушения, цеплялись к мелочам.

Мы справлялись, но это отнимало время и силы. Не говоря уж о том, что мы лишь оборонялись, а учитывая настойчивость противников, пора переходить к контратаке.

Но увы, пока что у меня просто не имелось никаких рычагов давления. Граф Белозёров и его вассалы обладали сетью связей в столице, в то время как я находился в своеобразном коконе. В Сибири влияние нашего рода окрепло, но за её пределами нас мало кто знал. Лишь по слухам о том, что Серебровы победили в войне и стали графами.

Маловато для того, чтобы диктовать свои правила и сражаться. Опальный журналист, про которого говорил Ефим, смог предоставить кое-какую информацию о наших врагах и продолжал копать, но этого мало.

Я почти физически ощущал, как мне становится тесно в Новосибирске.

От этих размышлений меня оторвал звонок. О, надо же, какие люди…

Генерал Савельев. Интересно, что они там решили насчёт «Бойца»?

— Добрый день, барон… то есть, простите, граф Серебров. Ещё не привык. Генерал Савельев на проводе, — сказал он.

— Я вас узнал, Ярослав Григорьевич. Рад слышать. Чем могу помочь?

— Министерство согласно приобрести партию для испытаний. На ваших условиях, — Савельев ответил чётко и по делу. Сразу видно военного.

— Отличные новости, — ответил я.

— Но есть просьба. Командование хочет, чтобы вы лично присутствовали при испытаниях. Под вашим надзором расход эликсира будет минимальным, а результаты — более показательными.

— Вы хотите, чтобы я приехал в Петербург?

— Именно. Если всё пройдёт удачно, Министерство готово подписать контракт сразу после испытаний, — ответил генерал.

Я задумался. Петербург. Столица. Логово моих новых врагов.

Но и возможности там — огромные. Контракт с Министерством обороны, новые связи, выход на столичный рынок.

И ещё кое-что важное. Если я хочу победить в войне против Белозёрова и его вассалов — нужно узнать противника. Не по отчётам и слухам, а лично. Увидеть их, понять, как они думают и действуют.

— Когда вы хотите меня видеть? — спросил я.

— Чем скорее, тем лучше. В идеале — в течение двух недель.

— Я уточню даты и свяжусь с вами.

— Хорошо, ваше сиятельство. Буду ждать, — ответил Савельев, и мы попрощались.

Я встал и подошёл к окну.

Петербург.

Князь Баум приглашал меня отметить получение титула. Воронцов намекал, что мой талант был бы оценён в столице. Теперь ещё и военные зовут.

Всё складывалось в одну картину.

Пора расширяться. Пора выходить за пределы Новосибирска. И пора встретиться с новыми врагами лицом к лицу.

Я позвал Дмитрия и сообщил:

— Отец, я принял решение поехать в Петербург.

Дмитрий поднял брови.

— Надолго?

— Пока не знаю. Несколько недель, может, месяц или два. Нужно закрыть вопрос с контрактом на «Бойца». И… осмотреться.

— Осмотреться?

— Белозёров и его люди будут атаковать, пока не добьются своего или пока мы не дадим отпор. Из Новосибирска воевать с ними неудобно. Нужно понять, с кем мы имеем дело, — объяснил я.

Дмитрий медленно кивнул.

— Ты, конечно, прав… А как же наш бизнес? Клиника?

— Уверен, вы справитесь без меня. Я же не в космос улетаю, будем на связи, — улыбнулся я.

Повернулся к окну. За стеклом простирались новые, обширные земли рода Серебровых — поля, леса, постройки.

Мы многого достигли. Но теперь пришло время расти дальше.

Петербург ждал.

Российская империя, Санкт-Петербург, окраина города

Кабинет графа Александра Мессинга теперь помещался в комнате размером с его бывшую гардеробную.

Маленький, старый дом на окраине Петербурга — вот всё, что смог позволить себе некогда могущественный род. Пять комнат: одна для приёма пациентов, одна под лабораторию, остальные — жильё для него, жены и Леонида.

Сын большую часть времени проводил у себя, почти не выходя. После поражения он словно сломался. Мессинг не знал, как с этим справиться, да и не было сил думать об этом.

Сейчас перед ним на кушетке лежал ребёнок. Мальчик лет шести, худой, бледный. Мать стояла рядом — женщина в потёртом пальто, с красными от недосыпа глазами.

— Пожалуйста, господин… Другие целители сказали, что ничего нельзя сделать. Но я слышала, что вы… что вы очень сильный… — надломленным голосом проговорила она.

Александр Викторович осмотрел ребёнка. Запущенная пневмония. Ещё несколько дней — и мальчик умрёт.

Раньше он и не взглянул бы на такого пациента. Бедная семья, платить нечем. Зачем тратить силы?

Но теперь выбирать не приходилось. Богатые клиенты к опальному графу не шли. Репутация разрушена, связи потеряны. Оставались только такие вот — отчаявшиеся люди, которым больше некуда идти.

Граф положил руки на грудь мальчика и сосредоточился.

Целительская сила потекла через ладони. Мессинг всё ещё оставался мастером своего дела, хотя не помнил, когда в последний раз лично кого-либо исцелял.

Болезнь отступала под натиском магии — воспаление уходило, лёгкие очищались, повреждённые ткани восстанавливались.

Через пятнадцать минут всё закончилась.

Мальчик открыл глаза и вздохнул полной грудью с таким видом, будто делал это впервые.

— Мама?

Женщина разрыдалась и бросилась к сыну. Мессинг отошёл в сторону, поморщившись.

— Спасибо! Спасибо вам! Я… у меня нет денег, но я могу отработать, я умею шить, готовить, убирать… — всхлипывая, перечисляла она.

— Не нужно. Идите домой. Следите, чтобы он был в тепле. Постарайтесь купить восстанавливающий эликсир. Подойдёт любой, который можно детям, — пробормотал Александр Викторович.

Женщина схватила его руку и поцеловала. Мессинг отдёрнул ладонь. Но что-то внутри дрогнуло.

Когда они ушли, он долго сидел в пустом кабинете.

Странное чувство. Давно забытое. Он спас жизнь ребёнку, и это было… правильно. Просто правильно, без расчёта, без выгоды.

Когда он в последний раз испытывал такое? Двадцать лет назад? Тридцать? Когда был молодым целителем и верил, что его дар — это служение, а не инструмент власти.

А потом появились амбиции. Интриги. Жажда влияния. Проклятия, артефакты, уничтожение конкурентов. И вот итог — он сидит в крошечном кабинете на окраине столицы, потеряв всё, что казалось важным.

Может, это и есть справедливость?

Мессинг горько усмехнулся. Серебров отнял у него земли, титул, влияние. Но, возможно, вернул кое-что другое.

Смысл.

Стук в дверь прервал его размышления.

Ещё один пациент? В такой час?

Александр Викторович встал и пошёл открывать.

На пороге стоял высокий небритый мужчина в потрёпанном пальто. Лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги. Что-то в его внешности казалось знакомым, но вспомнить этого человека граф не мог.

— Вы на приём? — уточнил он.

— Нет. Со здоровьем у меня всё в порядке. В крайнем случае, могу сам себя исцелить, — сказал незнакомец хриплым голосом.

Мессинг нахмурился, пытаясь вспомнить, где видел этого человека.

— Меня зовут Игнатий Сорокин, — мужчина криво улыбнулся. — Помните меня, ваше сиятельство?

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

— Полковник, я еду в столицу. По делам Министерства обороны.

— Знаю. Рад, что вы решились, — в голосе Воронцова слышалась лёгкая усмешка.

— Ничего-то от вас не скроешь… Я хотел сообщить, что наш договор остаётся в силе. Если Службе понадобится моя помощь как целителя в столице — я готов её оказать.

— Благодарю, Юрий Дмитриевич. Я это ценю, — искренне поблагодарил меня тёзка.

— Значит, увидимся в столице?

— Вполне возможно. Там я бываю чаще, чем в Новосибирске. До встречи, граф, — ответил Воронцов.

Я убрал телефон, открыл дверь в подвал и спустился туда. Давно собирался заглянуть, но всё как-то времени не было.

Надо проверить, что сумели отыскать архивариусы, нанятые для перебора документов Мессингов.

Архивы занимали несколько комнат. Стеллажи с папками, ящики с документами, стопки писем. Я прошёл вдоль стеллажей, читая надписи на корешках. Финансовые отчёты. Переписка. Договоры. Родословные.

Архивариусы работали в самой большой комнате. Два почти карикатурных старика, похожих как близнецы. Оба худые, в круглых очках и с седыми бородками. Они сидели за столом, ярко освещённым магическими сферами, а всё остальное пространство утопало во мраке.

— Ваше сиятельство! — заметив меня, один из стариков подскочил.

Второй продолжал заносить в компьютер какие-то записи, никак не реагируя на происходящее вокруг.

— Как ваши дела, Эдуард Валерьевич? — спросил я, приближаясь.

— Мы провели большую работу по составлению каталога, выделили то, что может быть наиболее вам интересно…

— А насчёт артефакта? — уточнил я.

— Ничего конкретного, к сожалению. Но мы нашли упоминания о контактах Мессингов с европейскими артефакторами и тёмными магами. Продолжим искать, ваше сиятельство. Сами понимаете, чем более старые записи, тем сложнее в них разобраться, — архивариус развёл руками.

— Я скоро уезжаю в столицу. Если что найдёте — немедленно доложите, — велел я.

Пока ничего. Жаль. Но какие-то зацепки уже появились — очень может быть, что предки Мессингов купили артефакт Пустоты где-то в Европе.

А меня как раз зазывают на симпозиум в Европу… Видимо, всё-таки поеду. Меня манят туда не только возможности, но и нераскрытые тайны.

Утром в день отъезда я встал рано.

Солнце только поднималось над горизонтом. Я стоял у окна своего кабинета и смотрел на парк. Дворник уже подметал дорожки, садовники копошились в клумбах, сажая цветы.

«Волнуешься?» — мысленно спросил Шёпот.

«Немного», — признался я.

«В столице будет весело. Много чего можно сломать! Можно я сломаю какой-нибудь памятник?»

«Сам как думаешь, можно или нет?» — усмехнулся я.

«Думаю, ты скучный», — проворчал Шёпот.

«В столице будет весело. И тебе, вполне возможно, удастся что-нибудь сломать. Но только если я разрешу».

«Ладно, ладно… Когда уже поедем?»

«Сейчас», — ответил я и пошёл одеваться.

Семья собралась во дворе, чтобы проводить меня. Дмитрий пожал руку и обнял.

— Удачи, сын.

— Спасибо.

Татьяна обняла и прошептала на ухо:

— Береги себя, сынок. Давай в этот раз без интриг и скандалов, хорошо?

— Постараюсь. Сама знаешь, не я начинаю конфликты. Но мне приходится их завершать, — ответил я.

Света поцеловала меня в щёку и попросила:

— Привези мне что-нибудь из Петербурга!

— Что именно?

— Сама не знаю. Что-нибудь красивое!

— Договорились, — рассмеялся я и сел в автомобиль.

Откинулся на сиденье и закрыл глаза. Благодаря порталу я быстро окажусь в столице.

И там начнётся новая глава моей жизни.

Российская империя, Санкт-Петербург, окраина города

Игнатий Сорокин выглядел так, будто последние месяцы он провёл на войне. Или просто бродяжничал.

Мессинг помнил его другим — холёным магистром в дорогом костюме, самоуверенным и надменным. Теперь перед ним стоял оборванец с лихорадочным блеском в глазах.

— Проходите, — Мессинг отступил в сторону, пропуская гостя.

Сорокин вошёл и оглядел тесную прихожую с выцветшими обоями. Уголок его рта дёрнулся.

— Вижу, вы не процветаете, граф Мессинг.

— Вы тоже, судя по виду. Чем могу помочь?

— Будем говорить в дверях? Неужто не угостите старого друга чаем? — недобро улыбнулся Игнатий.

— Друга? Мы с вами едва знакомы. Если мне не изменяет память, встречались всего дважды.

— Разговор важный, — отрезал Сорокин.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, затем Александр Викторович нехотя кивнул и молча пригласил гостя внутрь.

Они сели друг напротив друга. Предлагать чай Мессинг всё же не стал. Он молча ждал, что же скажет бывший магистр.

— У нас с вами есть одна общая проблема, граф, — наконец, произнёс он.

— Неужели? Какая?

— После того, как я по просьбе покойного графа Измайлова пытался подставить Юрия Сереброва на съезде, мне пришлось бежать. Меня объявили в розыск, исключили из гильдии… Пришлось залечь на дно, — начал Сорокин.

«По тебе заметно, что ты провёл всё это время на дне», — отметил про себя Александр Викторович.

— Мне удалось… влиться в определённые круги. Теперь я часть… скажем так, братства изгоев. Мы — маги, которые по той или иной причине оказались вне закона.

— И что, вы предлагаете мне стать членом вашего так называемого братства? — уточнил Мессинг.

— Пока что нет. Но я предлагаю вам вместе отомстить Сереброву, — улыбнулся Игнатий.

Граф хмыкнул и покачал головой.

— Месть? Зачем?

— Что значит — зачем? Вы что, смирились с тем, как он вытер о вас ноги? — Сорокин подался вперёд, его взгляд подёрнулся плёнкой безумия. — До меня дошли слухи, что он стал графом. И переехал в вашу усадьбу. В ваш дом, Александр Викторович. Спит в вашей спальне. Ходит по вашим коридорам. Жрёт за вашим столом.

Мессинг промолчал, но его руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Разве вас это не раздражает? Разве не хотите вернуть то, что принадлежит вам по праву? — вкрадчиво поинтересовался Игнатий.

— Чего конкретно вы хотите? — перебил Александр.

— Я предлагаю работать вместе. Моя организация поможет ресурсами. Взамен нам нужны ваши навыки.

— Какие именно навыки?

— Вы один из лучших алхимиков империи. Мои коллеги готовы предложить вам интересные контракты на необычные эликсиры. Особые заказы, если вы меня понимаете.

Мессинг понял, о чём речь. Яды. Жидкие проклятия. Прочие вредительские и запрещённые эликсиры. То, за что ни один честный целитель никогда не возьмётся.

— Что скажете? Продолжите жить в этой конуре и лечить нищих… или рискнёте вернуться к величию? — спросил Сорокин, придвинувшись ещё ближе.

Дверь в комнату вдруг резко распахнулась. Внутрь ворвался Леонид с горящими глазами.

— Отец! Я всё слышал!

— Ты подслушивал наш разговор? — нахмурился Александр Викторович.

— Прости, но это сейчас неважно. Надо соглашаться! — выпалил он.

— Что ты…

— Серебров забрал у нас всё! Мы должны отомстить! А эти люди помогут! — выкрикнул Леонид.

— Молодой человек понимает ситуацию, — одобрительно кивнул Сорокин.

— Соглашайся, отец! Это наш шанс! Заставим его заплатить за каждое унижение! — Леонид схватил Александра Викторовича за плечо.

Мессинг смотрел на сына. На его горящие глаза, трясущиеся руки, искажённое ненавистью лицо.

Потом перевёл взгляд на Игнатия. Тот ждал, изогнув губы в кривой улыбке, а потом протянул ладонь для рукопожатия.

Но перед внутренним взором Мессинга стояло лицо того мальчика, которого он исцелил от пневмонии.

Александр Мессинг молчал, глядя на протянутую руку Сорокина.

Конец четвертой книги из серии «Лекарь из Пустоты»

От авторов:

Уважаемые читатели, благодарим вас за то, что продолжаете читать наши книги. Будем вам благодарны за лайки. Если желаете получать информацию о выходе новых глав и книг, подпишитесь на страницы на author.today обоих авторов.

Первую главу пятой книге вы сможете прочесть здесь: https://author.today/reader/554083/5235183

С уважением к вам, Алексей и Александр.