Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 8

Российская империя, город Новосибирск

В зале заседаний Новосибирского Совета родов оказалось тесно, душно и в целом неприятно находиться.

За длинным овальным столом, кроме представителей воюющих сторон, сидели представители нейтральных родов, чьи земли были расположены по соседству, и несколько имперских чиновников в строгих мундирах с каменными лицами.

Мы заняли свои места друг напротив друга. С одной стороны стола — я, Артур Строгов и, к моему удивлению, Алексей Курбатов, который, оказывается, успел прибыть в город с малым эскортом, оставив основные силы на подступах.

С другой — Александр Мессинг, бледный, но собранный, с маской презрения на лице, и Станислав Измайлов. Последний выглядел как загнанный зверь: глаза бегали, пальцы нервно барабанили по столу, на лице читалась смесь злобы и страха. Его положение явно трещало по швам после наших ударов и разоблачений, и это делало его ещё опаснее.

Открыл заседание председатель Совета, старый, седой барон Зарецкий. Он поднялся, откашлялся и скрипучим голосом произнёс:

— Уважаемые собратья! Господа! Ситуация, сложившаяся в нашем регионе, вызывает крайнюю тревогу. Размах боевых действий, количество задействованных сил, ущерб инфраструктуре — всё это выходит далеко за рамки дозволенного дворянского противостояния. Совет, как гарант стабильности и порядка в регионе, не может оставаться в стороне.

Тут поднялся дворянин, владеющий несколькими заводами на окраине.

— Совершенно верно! Мои предприятия уже несколько дней не работают из-за перекрытых дорог и перебоев с энергией! Обстрелы доносятся до самых окраин города! Ваша война — настоящее бедствие! Мы требуем немедленного прекращения огня и начала переговоров о мире! — он хлопнул ладонью по столу.

Его поддержали другие. Их не волновали ни справедливость, ни причины войны, ни последствия преждевременного мира. Их волновали только деньги, а ещё ими двигал страх, что пламя перекинется и на их владения. Они видели в нас угрозу своему благополучию, не более.

Александр Викторович поднял ладонь, прерывая гомонящих дворян.

— Уважаемый Совет, послушайте меня. Род Мессингов, разумеется, за мир. Но мир должен быть справедливым. Род Серебровых, — он бросил на меня взгляд, полный ненависти, — проявил необоснованную агрессию, посягнул на наши законные земли и доходы, оклеветал наш честный род. Они спровоцировали этот конфликт. И пока Серебровы не понесут заслуженного наказания, о каком мире может идти речь? Мы защищаем свою честь и свою собственность.

Станислав Измайлов просто выкрикнул:

— Они убили моего отца! И я не успокоюсь, пока не уничтожу их всех!

— У вас нет доказательств, Станислав Владимирович, поэтому прошу не разбрасываться словами, — жёстко ответил я.

— Зато моего отца пытались убить, нарушив при этом приказ императора и используя запрещённую магию, — мрачно добавил Артур.

— Глупости! Я не отдавал таких приказов, — отмахнулся Мессинг.

— Значит, ваши вассалы действуют по собственному разумению, нарушая правила войны? Что же вы тогда за сюзерен? — парировал Строгов.

— Вот именно! Стороны используют тёмную магию, которая грозит многим! Я уж не говорю о массовом применении артиллерии! Вы уже перепахали снарядами кучу полей, а сколько снарядов не взорвалось, сколько было заложено мин⁈ Это угроза мирным жителям на годы вперёд! — тут же возмутился кто-то из нейтралов.

Заседание снова превратилось в балаган, где каждый старался перекричать другого. Наша сторона оперировала жёсткими фактами, уже изложенными нами ранее в ходе информационной атаки. Естественно, я не стал говорить, что эту информацию вбросили мы, и подал её как уже известную общественности.

Курбатов-старший, мрачный и внушительный, просто заявил, что пришёл защищать сына и союзника от неспровоцированной агрессии двух родов, и что пока угроза существует, его меч не ляжет в ножны.

Дебаты зашли в тупик. Никто не хотел уступать. Нейтралы в панике, воюющие — в ярости. Чиновники империи молча наблюдали, словно оценивая степень безумия местного дворянства.

Председатель Зарецкий, с трудом установив тишину, обвёл всех тяжёлым взглядом и произнёс:

— Вижу, стороны не способны прийти к согласию. Значит, Совет вынужден рассмотреть крайнюю меру. На следующем заседании, уже без присутствия воюющих сторон, мы вынесем на голосование вопрос об обращении к Его Императорскому Величеству с просьбой о вводе в регион миротворческих сил для принуждения сторон к миру! — заявил он.

В зале повисла гробовая тишина. Ввод имперских войск. Это означало бы не только конец войне. Если император на самом деле пришлёт миротворцев, то вынудит всех нас разоружить гвардии. Итоги конфликта будут решаться не на поле боя, а в суде. Причём имперские судьи вряд ли станут вникать в местные тонкости.

Я видел, как нахмурился Мессинг. Он тоже понимал — воля императора непредсказуема. Его титул и связи могли не сработать. Станислав же вообще выглядел так, будто его приговорили к казни.

Да уж, имперские следователи наверняка разберутся, кто на самом деле отравил его отца.

Заседание объявили закрытым. Я ловил на себе взгляды — ненавидящие от врагов, испуганные от нейтралов, оценивающие от чиновников.

Когда я уже вышел из зала, ко мне, будто случайно, подошёл полковник Воронцов. Я не ожидал встретить его здесь, но всё равно ни капли не удивился.

Лицо полковника, как всегда, не выражало никаких эмоций.

— Барон Серебров. Поздравляю с тактическим успехом сегодняшним утром. Захват того укреплённого пункта изменил обстановку на фронте. Жаль, стратегическая обстановка осложняется.

— Доброе утро, полковник. Полагаю, вы всё слышали?

— Конечно. Это было предсказуемо.

— Совет, кажется, решил переложить ответственность на корону, — фыркнул я.

— Так и есть. Им страшно. Им проще попросить прислать армию, чем разбираться самим. Но не переживайте. Я намерен вмешаться, — сказал Юрий Михайлович.

— И что это значит? — я внимательно посмотрел на него.

Обычно Воронцов не проявлял такого явного желания во что-либо вмешиваться. А несколько дней назад ясно сказал, что Служба безопасности империи не будет вмешиваться в нашу войну.

— Это значит, что обращение Совета не будет поддержано в столице. По крайней мере, в ближайшее время. У Империи есть и другие горячие точки. Но это не подарок, барон. Это отсрочка. Император следит за ситуацией, и его терпение не безгранично. Он не потерпит затяжной дворянской войны рядом с крупным городом. Это дурной пример для других регионов и удар по экономике, — закончил полковник.

— Понимаю. Мы с союзниками в любом случае не собирались тянуть, — ответил я.

Он коротко усмехнулся.

— Вот и правильно. Ваша победа, если вы на неё рассчитываете, должна быть быстрой. И, что критически важно, с минимальным ущербом для государственной инфраструктуры — дорог, мостов, линий связи, энергетики. Если вы сравняете с землёй половину области, чтобы взять верх, никакие успехи не спасут вас от гнева свыше. Вам нужно не просто победить. Вам нужно победить чисто, эффективно и показательно. Чтобы у короны не возникло даже мысли, что без её вмешательства тут всё бы рухнуло в хаос. Понимаете? — вкрадчиво спросил Воронцов.

Я понял, и понял прекрасно. Нам установили лимит времени. Лимит, в который нужно уложиться, чтобы закончить войну так, чтобы в Санкт-Петербурге лишь кивнули: мол, молодцы, разобрались сами.

Интересная задача. Уничтожить врага, но при этом постараться обойтись без разрушения и не превратить владение противников в лунный ландшафт. Полагаю, что желание императора сохранить инфраструктуру относится также и к активам всех воюющих родов. Моего в том числе.

— Хорошо. Спасибо за хлопоты, полковник

— Это в моих интересах. Просто не облажайтесь, — с лёгким, почти незаметным кивком он отошёл и растворился в толпе чиновников.

Я присоединился к Артуру и Алексею Васильевичу, которые ждали меня у выхода.

— С кем ты беседовал? — спросил Артур.

Я не стал увиливать:

— Это представитель СБИ. Он сказал, что у нас осталось мало времени на то, чтобы закончить войну. И что если мы хотим выиграть, то должны сделать это быстро и красиво. Без лишних разрушений.

Курбатов-старший хмыкнул.

— Красиво? На войне не бывает красиво. Но быстро… это мы можем постараться. Мои ребята уже жмут их вассалов с запада. Если мы ударим одновременно…

Мы вышли из здания Совета, вполголоса обсуждая детали тактики. Сели в машины и направились обратно на линию фронта. За нами последовал конвой из полицейских машин. Они же сопровождали нас по пути сюда выступая гарантами того, что противники не нанесут очередной подлый удар. Само собой, Мессинга и Измайлова тоже охраняли имперцы.

Что ж, несмотря на истерику Совета, стало даже проще. Теперь у нас появилась конкретная цель и, что важнее, чёткие ограничения от самого императора.

Теперь это не просто война. Это своего рода экзамен. Право доказать, что род Серебровых и его союзники способны сами решать свою судьбу, а не ждать вмешательства свыше.

И провалить его ни в коем случае нельзя!

Российская империя, пригород Новосибирска

Ярость пожирала Станислава Измайлова изнутри, как кислота. Заседание в Совете родов стало унижением. Эти старые хрычи смотрели на него, как на шумного щенка, который сделал лужу посреди парадного зала. Выскочка Серебров и его зазнавшийся дружок Артур Строгов говорили с ним свысока.

А граф Мессинг… после заседания он лишь холодно бросил: «Вам следует укрепить порядок в своей гвардии, Станислав Владимирович. Ваши командиры порой действуют весьма безрассудно».

Конечно, это был намёк на то, что сам Станислав ничего не смыслит в ведении войны и действует как взбалмошный юнец, а не как истинный глава рода.

Но хуже всего оказался намёк на ввод имперских войск. Это бы означало конец. Конец мести Станислава, конец его власти, конец всему. Имперский суд начнёт копаться в смерти отца, в финансовых делах рода, в связях Станислава с преступным миром…

В этом случае его могут даже лишить титула и сделать главой рода его младшего брата. Даже несмотря на то, что сразу после смерти отца Станислав подсуетился и отправил братца в Туапсе, перед этим официально лишив права наследовать. Имперский суд вполне может восстановить его в правах, если у рода не останется других мужчин.

Нет. Нельзя этого допустить.

Он вернулся в свой полевой штаб в состоянии, близком к истерике. Его офицеры, уже наученные горьким опытом, старались не попадаться на глаза. Но Станислав не собирался вымещать гнев на своих людях. Ему нужна настоящая победа, что-нибудь такое, что заткнёт всех этих критиков и докажет, что он — истинный глава своего рода.

Разведка донесла: на восточном фланге, там, где их позиции соприкасались с землями Строговых, те оставили для охраны одного из своих мелких лесоперерабатывающих предприятий лишь небольшой гарнизон. Предприятие не имело стратегической ценности, но всё равно принадлежало враждебному роду, а значит, его захват так или иначе ударит по Строговым.

— Идеально, — прошипел Станислав, глядя на карту. — Мы захватим эту грёбаную лесопилку, перебьём охрану, сожжём всё дотла. Пусть они узнают, что с Измайловыми шутки плохи! Соберите ударную группу. Лучших. Мы атакуем ночью!

Его адъютант попытался возразить:

— Господин, но это… предприятие не представляет угрозы. Мы только зря снимем силы с главного направления.

— Выполнять приказ! — рявкнул Измайлов.

Больше возражений не последовало.

Ночью Пятая рота гвардии Измайловых и отряд наёмников, которые недавно прибыли, двинулись в сторону цели. Станислав лично возглавлял колонну, сидя в бронированном внедорожнике. Его трясло от возбуждения.

Сейчас он покажет всем! Он будет не как отец, который вёл переговоры и строил козни. Он будет действовать! Бить врагов в лицо, как настоящий воин!

Предприятие оказалось именно таким, как докладывала разведка: несколько деревянных цехов, забор, вышка с одним часовым. Тишина. Казалось, охрана спит.

Станислав, не дожидаясь полного развёртывания сил, отдал приказ атаковать.

БТРы проломили ворота, гвардейцы с криками ворвались на территорию. Часовой на вышке успел дать очередь, прежде чем его сняли. Потом защитники открыли огонь из одного из цехов. Охрана Строговых оказалась не пьяными сторожами, а хорошо подготовленными бойцами, занявшими оборону в самом крепком здании.

Завязался бой. Бойцы Измайлова, несмотря на численное превосходство, несли потери. Охранники стреляли метко и активно использовали знание территории. Один БТР подбили из гранатомёта, выскочивший экипаж расстреляли.

Затем второй БТР взорвался, получив заряд из невесть откуда взявшегося артефакта. Яркая вспышка осветила картину разгрома, которую Станислав никак не ожидал увидеть.

Наёмники попятились первыми. Затем и гвардейцы Измайловых стали постепенно отступать. А дозорные тем временем доложили, что к Строговым идёт подмога.

Станислав, наблюдавший за боем из укрытия, почувствовал, как его охватывает паника. Так не должно было произойти! Они должны были сломить сопротивление за минуты!

— Вперёд! Все вперёд! Убейте их всех! — истерично орал он в рацию.

Его люди пошли в последнюю, отчаянную атаку, забрасывая цех гранатами. Внутри начался пожар. Защитники оказались вынуждены выбежать на улицу и принять открытый бой. Поэтому через несколько минут их всех уничтожили.

Победа! Наконец-то они сломили этих чёртовых лесников!

Но Станислав радовался недолго. Буквально через пару минут по ним открыли огонь из крупнокалиберных пулемётов. Это к Строговым прибыло подкрепление. Скоро к пулемётам подключились автоматы и полетели боевые заклинания.

Тут оставшиеся в живых гвардейцы Измайлова не выдержали и бросились к машинам. Станислава, который стоял, как вкопанный, чуть не сбили с ног его же гвардейцы. Адъютант схватил его за руку и потащил к уцелевшему внедорожнику.

— Отступаем, ваше сиятельство! Надо уходить!

Они запрыгнули в машины и рванули прочь. Но им наперерез выехал БТР, который атаковал одновременно из пушки и артефактными зарядами.

Машина, что ехала справа от графской, взлетела в воздух. Станислав не смог сдержать вопль ужаса. Однако нашёл в себе силы сотворить отвлекающее заклинание — десятки мерцающих вспышек, наполнившие окружающее пространство, помогли им уйти.

Из всех, кто отправился на эту операцию, в итоге вернулись немногие. Кроме Станислава и его адъютанта, выжило ещё не больше дюжины человек.

Чудовищные и бессмысленные потери. А всё, чего они добились, — это спалили бесполезный сарай в глуши да убили десяток людей Строговых. При этом сами потеряли намного больше.

— Ваше сиятельство, что делать с пленными? — спросил бледный адъютант.

— С пленными? — переспросил Станислав.

— Так точно. При отходе наши люди взяли трёх пленников…

— Веди их сюда! — рявкнул Измайлов.

Все трое оказались ранены, перепачканы сажей и стояли перед ним на коленях. Но в их глазах не было ни капли страха или покорности. Лишь ненависть и презрение. Это взбесило Станислава ещё больше.

— Сейчас вы увидите, что бывает с теми, кто переходит дорогу роду Измайловых! — прорычал он.

— Ваше сиятельство, вы хотите их казнить? — осторожно спросил один из офицеров.

— Да!

— Но это…

— Хочешь занять место рядом с ними⁈ — прервал его Станислав.

— Никак нет, — промямлил офицер.

Подошли гвардейцы, встали за спиной пленных и подняли автоматы. Станислав достал свой телефон, включил запись.

— За нас отомстят, — процедил один из пленников.

— Добейте тварей, братья! — поддержал его другой.

Третий просто сплюнул в сторону Станислава.

— Огонь! — рявкнул Измайлов.

Три одиночных выстрела слились в один. Бездыханные пленники рухнули на землю. Станислав подошёл ближе, снимая трупы крупным планом. Он чувствовал прилив болезненного, пьянящего возбуждения.

Завершив запись, бросил телефон адъютанту.

— Смонтируй. Вырежи их тупые пафосные фразы. А в конце вставь наш герб и надпись. Что-то вроде: «Смерть всем врагам рода Измайловых. Кто следующий?»

— Так точно, ваше сиятельство, — промямлил адъютант.

— Потом отправь лично Артуру Строгову и всем его офицерам, чьи контакты найдёшь. И Сереброву тоже, — велел Станислав и направился в свою палатку.

Адъютант выполнил поручение. Он, в отличие от господина, прекрасно понимал, какой эффект это вызовет. Прямо противоположный тому, на который рассчитывал Станислав Владимирович. Поэтому адъютант тайком выложил оригинал видео в социальные сети, чтобы люди увидели, как всё произошло на самом деле и что говорили гвардейцы Строговых перед смертью.

А после этого он снял форму, переоделся в гражданское и, крадучись, покинул лагерь, чтобы больше никогда не вернутся.

Российская империя, пригород Новосибирска, тыловой лагерь армии Серебровых и Строговых

Мы с Артуром сидели в просторном блиндаже, оборудованном под командный пункт, и тихо охреневали от происходящего.

По-другому и не скажешь. Я старался, вёл против своих врагов информационную войну… А тут Станислав взял и сам выстрелил себе в ногу.

Даже обидно немного.

Слухи о его действиях расползались с пугающей скоростью. Ещё до того, как официальные новостные каналы подхватили историю, соцсети и мессенджеры уже гудели.

Видео казни пленных гвардейцев Строговых, снятое, судя по всему, на телефон самого Станислава Измайлова, стало главной сенсацией дня.

Когда Артур посмотрел запись, то его лицо побагровело от гнева.

— Ублюдок. Он только что подписал своему роду смертный приговор. Теперь я его точно не пощажу, — процедил он.

Я лишь молча кивнул.

Уничтожения Измайловых теперь, казалось, жаждали все. Общество искренне возмутилось таким поступком. Война дворянских родов, передел зон влияния, захват земель — это одно. Норма в этом мире, хоть и неприятная.

Но публичная казнь безоружных пленных, да ещё и снятая на видео — это уже что-то запредельное.

Интересно, на что вообще рассчитывал Станислав, выкладывая это видео? Или же кто-то из его людей специально слил ролик? Потому что смонтированная запись с гербом Измайловых отличалась от того видео, которое появилось в социальных сетях.

В столице немедленно отреагировали на резонансный случай. Корона публично выразила своё недовольство, а роду Измайловых направили официальное уведомление о возбуждении уголовного дела. Теперь, даже если Станислав окажется на стороне победителей в этой войне, ему предстоит суд за военные преступления.

Это означало, что Измайлову отрезали путь к отступлению. Мирные переговоры для него теперь не вариант. Он уже обречён, и всё что ему оставалось — попытаться забрать меня с собой.

Это делало его намного опаснее. Загнанный в угол зверь бьётся насмерть.

Значит, теперь нам неминуемо придётся воевать до конца. Ни о каком компромиссе речи больше не идёт. Только полное уничтожение врага.

Как только я об этом подумал, в голове неожиданно возникло чужое присутствие. Рагнар. В последнее время мы стали общаться всё чаще…

«Прекрасно, мой Аколит… Твои мысли — настоящая музыка! Симфония грядущего насилия! Ты рад? Каждая смерть, каждая капля пролитой крови — это сила. Моя сила. Наша сила. Ты чувствуешь, как она растёт? Как растёт в тебе и жаждет большего?» — спросил он и рассмеялся.

Я ничего не ответил. Но да, я чувствовал растущую мощь Пустоты. Война щедро кормила её.

«Маленькая дворянская свара превращается во что-то славное! Чем масштабнее бойня, тем лучше для нас. Не останавливайся, мой сосуд. Веди своё войско дальше. К победе. К истреблению твоих врагов. Каждая душа, отправленная в небытие твоей рукой или по твоей воле, укрепляет связь между нами. Скоро… скоро ты будешь готов для настоящего дара. Для истинной мощи», — проурчал Рагнар.

В этот момент один из связистов, сидящий в блиндаже, посмотрел на меня:

— Юрий Дмитриевич! На подходах к восточному флангу замечена колонна. Это Курбатовы.

— Наконец-то. Идём встречать, — я хлопнул Артура по плечу.

Силы рода Курбатовых оказались немногочисленны, но всё равно впечатляли. Несколько десятков крепких мужчин в прекрасной экипировке — не просто гвардия, а опытные псы войны, профессиональный спецназ боевого рода.

Они привели с собой несколько бронемашин, вооружённых пулемётами и артефактами излучателями, а также несколько самоходных гаубиц.

Алексей Васильевич, который уже вполне освоился в нашем лагере, вышел навстречу своим людям. Они мгновенно выстроились в строй и отдали честь главе рода.

— Вольно! Рад видеть вас на месте, бойцы! — прогремел он.

— Рады стараться, ваше благородие! — в голос ответили гвардейцы.

— Ну вот, молодые господа! Мои орлы готовы бить врага, — Алексей Васильевич с улыбкой повернулся к нам с Артуром.

— Прекрасно. У нас как раз есть намеченная цель, где ваши орлы пригодится, — кивнул я.

— Какая?

— Алхимический завод Мессингов, который находится на границе области. Далеко отсюда, хорошо охраняется, но это ключевой объект. Производит основу для боевых эликсиров, по слухам, там же расположена ремонтная база для техники. Если захватим его — нанесём врагу серьёзный удар, — подробно разъяснил я.

— Мы уже спланировали операцию, и ваши люди отлично вписываются в тактику, — добавил Артур.

— Прекрасно. Они готовы отправиться в бой немедленно. Верно я говорю⁈ — Курбатов повернулся к своим.

— Так точно! — рявкнули они.

Отправляться немедленно мы не стали, а вместо этого доработали план нападения. По нему группа спецназа Строговых должна была обойти периметр, выявить и тихо нейтрализовать генераторы щитов над заводом. Конечно, они не знали, что с ними будет Шёпот, который значительно облегчит задачу.

В момент падения щитов основная ударная группа, куда войдут и бойцы Курбатовых, нанесёт лобовой удар по главным воротам. Одновременно мои гвардейцы зайдут с тыла и проникнут на территорию заводского комплекса. Их задачей будет не дать противникам восстановить щиты и вызвать подмогу.

Мы утвердили план и выдвинулись с наступлением темноты. Чтобы скрыть наше выдвижение, устроили мощный обстрел позиций противников и отвлекающий штурм с противоположного направления.

Пока мы ехали, я чувствовал, как бушует внутри Пустота. Она будто знала, что предстоит очередное сражение, и радовалась будущим смертям.

Я чувствовал её силу, как никогда раньше. Казалось, стоит лишь протянуть руку — и мир вокруг начнёт рассыпаться в прах.

К трём часам ночи мы достигли места. К четырём все наши отряды заняли свои позиции, и началось.

Атака началась с серии глухих хлопков и мерцания сияющего над заводом купола — работа Шёпота и диверсантов. Как только щиты погасли, ночную тишину разорвал грохот гаубиц Курбатовых. Ворота и часть стены сложились, как карточный домик.

Мы бросились внутрь.

Сопротивление врагов оказалось ещё ожесточённее, чем мы рассчитывали. Ослепляющие вспышки заклинаний, громыхание взрывов и выстрелов, рёв сирен, крики. Я постоянно перемещался, выпуская сгустки Пустоты, которые пожирали барьеры вражеских магов, обращали в пыль укрытия и развеивали атакующие заклинания.

Я старался никого не убивать. Но неизбежно это делал. Чтобы спасти своих и защитить самого себя, чтобы не дать врагам обойти наших с фланга. И я снова поглощал чужую жизненную силу, моя аура ярко светилась, а Рагнар смеялся внутри, хваля своего Аколита и требуя ещё и ещё!

Сопротивление противника рухнуло в один момент. Бойцы Курбатовых оттеснили их остатки в главный цех, мои гвардейцы и спецназ Строговых зачищали прочую территорию комплекса. Я стоял среди развороченного асфальта, скрипя зубами и чувствуя, как вновь одолевает дрожь от количества поглощённой энергии.

Где-то сбоку раздался чей-то стон. Я пошёл на голос через дым, надеясь помочь раненому. А подойдя, увидел, что это гвардеец Мессингов.

Он корчился на асфальте, пытаясь сам перебинтовать кровоточащий живот. Увидев меня, он замотал головой и выставил сплошь покрытую кровью ладонь.

— Не… не надо… пожалуйста… — прошептал он.

Пустота взревела внутри. Слепая, всепоглощающая жажда смерти накрыла меня с головой. Я чувствовал, как было бы славно поглотить очередную жизнь. Какую волну силы это принесёт.

Это было бы просто. Естественно. Как вдохнуть воздух.

— Пожалуйста… — снова выдохнул раненый.

А я стоял над ним, и чувствовал, как рвётся наружу Пустота.

«Сделай это, мой сосуд… Убей его. Обрати в ничто. Этот ничтожный мальчишка станет частью нашей силы… — шептал в голове Рагнар, а потом вдруг заорал: — Хватит медлить! Давай, Аколит! УБЕЙ ЕГО!»