Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 11

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Измайловых

Тишина в трубке длилась так долго, что я уже подумал, связь прервалась. Но нет.

— Вы… обладаете завидной прямотой, барон, — наконец, произнёс Воронцов.

В его голосе, что странно, не звучало ни гнева, ни угрозы. Привычный холодный тон.

Полковник сделал паузу, и я услышал, как он отхлёбывает что-то. Может быть, чай или кофе.

— Ладно. Я беру на себя полную ответственность. Если Александр или Леонид Мессинг предпримут хоть малейшую враждебную акцию против вас или ваших родных — Служба окончательно разберётся с проблемой. Довольны?

Это даже больше, чем я ожидал. Не просто обещание «присмотреть», а прямое обязательство ликвидировать угрозу.

Сомнения, конечно, оставались. Но это максимум, который я мог выжать здесь и сейчас.

— Доволен. Надеюсь, об этой договорённости будут знать только двое: вы и я.

— С языка сняли, Юрий Дмитриевич. Никто не должен знать. Надеюсь, вы понимаете, что Служба дорожит своими секретами.

— Опять угрожаете? — хмыкнул я.

— Предупреждаю.

— Я разве давал вам повод усомниться в себе? Не надо таких предупреждений, прошу вас. Давайте уважать друг друга.

— Интересный вы человек, барон. Будет любопытно взглянуть, куда вы в итоге сможете забраться… Итак, с Мессингами мы решили. Но у меня есть ещё одна просьба.

— Многовато просьб для одного раза, вы не находите? — спросил я.

Юрий Михайлович проигнорировал мой выпад и произнёс:

— Наш агент, старший лейтенант Андрей Колесников, которого вы лечили. Он всё ещё у вас в плену. Я хочу, чтобы он… скажем так, сбежал.

— А я всё ждал, когда вы решите вытащить своего агента. Может, лучше подождать до конца войны? Все пленники будут освобождены, и не понадобится никаких побегов.

— Он нужен нам до того, как война закончится. Понимаете, у него есть информация, которую он может передать только лично, и она необходима СБИ именно сейчас. Потом будет поздно, — ответил Воронцов.

Я не стал уточнять, что за информация и зачем она так срочно требуется Службе. В конце концов, это не моё дело. Лезть в работу тайной канцелярии никак не входит в мои планы.

Я задумался ненадолго. Инсценировать побег несложно, но это нужно сделать так, чтобы не пострадали ни мои люди, ни моя репутация. А то ведь и другие пленные могут подумать, что у них есть шанс.

— Хорошо. Я это устрою, — пообещал я.

— Прекрасно. Благодарю, барон. Мы уже разработали план операции, сейчас я отправлю вам документ. Если захотите что-то исправить — никаких проблем. Я на связи.

— Хорошо, — ответил я и сбросил звонок.

Медленно опустил телефон, глядя на закатное небо за окном автомобиля. Да уж, непростой получился разговор. Но итоги, в целом, приятные.

Через минуту мне на телефон пришёл документ, где был в деталях, чуть ли не по минутам, расписан план «бегства» Колесникова. От меня и моих людей многого не требовалось. В операции будет принимать участие спецназ СБИ, но они будут использовать холостые патроны и безвредные магические заряды.

Последнее меня особо порадовало. Я не собирался подвергать своих бойцов опасности и тем более жертвовать ими ради того, чтобы Служба получила своего крота.

Вернувшись в лагерь, я вызвал к себе Демида Сергеевича и отдал приказ перевезти всех пленных офицеров в усадьбу. Несколько дней назад мы, наоборот, перевезли всех в полевой лагерь, потому что планировался обмен пленными. Но он сорвался потому, что Мессинги решили пойти в крупное наступление.

Так что даже не пришлось ничего выдумывать. Обмен сорван, убираем ценных пленников от греха подальше, вот и всё.

Я мысленно позвал Шёпота. Дух мгновенно появился передо мной и сделал лихой кульбит.

«Я здесь, я здесь! Опять сломать что-нибудь у Масингов?» — радостно завопил он.

«Пока нет. Но есть другое важное задание. Ты отправишься с партией пленных офицеров, которых после заката повезут в нашу усадьбу. Твоя задача — помочь кое-кому сделать так, чтобы один из пленников сбежал…» — сказал я и затем разъяснил Шёпоту детали плана.

«У-у… Скучища», — ответил он, когда дослушал. Что, кстати, сделал с трудом.

«Почему скучища? Ты прослушал самое интересное. Тебе предстоит сломать мотор у машины, которая будет везти пленников. А мотор-то магический. Сколько там вкусной магии, м-м. Сам бы съел», — усмехнулся я.

«Не прикалывайся надо мной! Ты не ешь магию!»

«Зато тебе она нравится. Задание понятно?»

«Понятно, понятно… Ладно, сделаю», — проворчал дух и метнулся к машинам.

Я повернулся и направился к командному пункту. Дальнейший успех операции зависит уже не от меня, Служба сама разберётся.

Ну а мне предстоит закончить войну.

Российская империя, пригород Новосибирска

Мокрые осенние сумерки быстро сгущались, превращаясь в такую же мокрую ночь. Снова дождь. Единственное, что хорошо, — во время дождя меньше обстрелов из-за плохой видимости. Можно почти не бояться, что артиллерия Мессингов ударит по грузовику.

Андрей Колесников сидел в кузове, среди других пленных офицеров. Все молчали. А о чём говорить? Их таскают туда-сюда, как невостребованный товар, а слухи о ходе войны всё менее приятные. Мессинги медленно, но верно проигрывают, а Измайловым уже кирдык.

Обидно. А в начале казалось, что это будет лёгкая прогулка — растоптать какой-то нищий баронский род и спокойно вернуться домой.

Ни хрена себе, нищий род… Они в одиночку дали такой отпор, что некоторые боевые рода позавидуют. А уж потом, когда подтянулись Строговы, стало совсем тяжело. Про Курбатовых и говорить нечего — у них не бойцы, а звери какие-то. В результате он попал в плен, и выбраться отсюда не представляется возможным.

Они проехали уже больше половины пути, миновали покосившийся указатель на деревню Калиновку, когда грузовик вдруг резко дёрнулся и с недовольным урчанием заглох. Из кабины выскочил водитель, гвардеец Серебровых, и, ругаясь на чём свет стоит, полез с фонарём под капот.

— Что там? — крикнул офицер конвоя, высунувшись из броневика, который ехал впереди.

— Мотор сдох! Непонятно, что за хрень. Ща гляну… — ответил водитель.

Охранники вышли из машин, растянулись вдоль дороги, держа оружие наготове. Ситуация не из приятных: сумерки, глушь и два десятка военнопленных, пусть и связанных. Командир конвоя отдал приказы: усилить наблюдение, никого близко к грузовикам не подпускать. Сам подошёл к сломавшейся машине, чтобы оценить ущерб.

Колесников напрягся. Просто случайность? Или что-то другое? Он ведь прекрасно помнил, на кого работал. Эти люди — мастера удобных случайностей…

Андрей оглядел других пленных. Большинство сидели, уставившись в пол, усталые и безразличные. Лишь пара человек нервно перешёптывалась, бросая взгляды на суетящихся гвардейцев. Но ничего не происходило.

Прошло несколько минут. Гвардейцы по-прежнему возились под капотом грузовика, звенели инструментами и матерились. Внезапно со стороны леса раздался резкий, сухой треск — будто сломалась большая ветка. Все охранники разом повернули головы, вскинув автоматы.

— Что за хрень? — пробурчал командир.

— Зверьё, наверное, — неуверенно предположил один из бойцов.

— Проверить! Ты и ты — только осторожно!

Двое гвардейцев медленно двинулись в сторону леса.

Всё произошло мгновенно.

Прямо из воздуха вдруг возник непроглядный серый дым. Магия, причём очень мощная. За считаные секунды всё пространство вокруг потонуло во мгле. Со стороны головы колонны послышались автоматные очереди, но звуки казались приглушёнными — магический дым их гасил.

Пленные зашевелились, зашептались. Колесников ощутил, как у него пересохло во рту. Похоже, не ошибся. Это действительно работает Служба…

Прямо перед ним, растолкав других пленных, вдруг появились двое мужчин в масках. В лицо ударил луч фонаря, и Андрей невольно зажмурился.

— Он, — коротко произнёс один из мужчин.

Колесникова рывком подняли и потащили за собой. Тот едва успевал переставлять ноги, а когда споткнулся, то его просто понесли.

Через минуту-другую они вышли из дыма на опушку леса, где уже ждал тёмный внедорожник с выключенными фарами. Андрея втолкнули на заднее сиденье. Машина тут же тронулась, почти бесшумно уходя вглубь лесной тропы.

Только когда они отъехали на приличное расстояние, и окрестности поглотила ночь, один из людей снял маску и посмотрел на Колесникова.

— Успокойтесь, старший лейтенант. Вы в безопасности.

Колесников, всё ещё не пришедший в себя, ответил не сразу.

— Кто вы?

— Майор Игнатов.

— Служба? — только и выдавил Андрей.

— Так точно. Благодарите барона Сереброва, что вы здесь. Это с его разрешения была проведена операция.

— Я больше благодарен, что барон Серебров вылечил меня от смертельной раны, — пробормотал Колесников.

— Ну, он это сделал по нашей просьбе, — пожал плечами Игнатов.

Андрей какое-то время молчал, глядя перед собой, а затем спросил:

— Что теперь?

— А что теперь? Вы официально сбежали из плена, а затем пропали без вести. Это же война, так бывает. Но ваша карьера в Службе будет продолжена.

— Продолжена?

— Конечно. Если сами захотите. Если нет… Ну, возможны варианты, какой в этом случае будет ваша дальнейшая судьба. В любом случае сначала нам с вами предстоит долгий и обстоятельный разговор. Полковник Воронцов хочет задать вам несколько вопросов.

— Хорошо, — вздохнул Андрей, будто у него был выбор.

Машина неслась сквозь ночь, увозя Колесникова прочь от войны и прошлой жизни.

И он пока что не понимал, радоваться этому или нет.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Леонид вошёл в кабинет отца, стараясь держаться уверенно. Получалось не очень. После переговоров с Серебровым он чувствовал себя так, будто его окунули в грязь лицом.

Александр Викторович сидел за столом и просматривал какие-то документы. При появлении сына он поднял голову и вопросительно приподнял бровь.

— Ну? Как прошло?

Леонид со вздохом опустился в кресло и ответил:

— Он отказался от всех наших условий. Более того, выдвинул свои. Полная капитуляция, роспуск гвардии, передача земель, публичное признание ошибок… Короче, полное унижение.

— Неудивительно, — спокойно ответил Александр Викторович.

Леонид нахмурился.

— В смысле — неудивительно? Ты ожидал такого исхода?

— Разумеется. Серебров сейчас на коне. Измайловы разбиты, наши вассалы разбегаются. С чего бы ему соглашаться на компромисс?

— Тогда зачем ты вообще меня туда отправил? — в голосе Леонида прорезалось раздражение.

Граф Мессинг-старший отложил документы и откинулся на спинку кресла. На его лице появилась лёгкая усмешка.

— Затем, сын, что теперь мы можем совершенно официально заявить: род Серебровых отверг наши мирные предложения. Они кровожадные твари, которые хотят воевать до полного уничтожения противника. Мы протянули руку, а они плюнули нам в лицо.

Леонид несколько раз моргнул, переваривая услышанное.

— То есть… ты изначально знал, что переговоры провалятся?

— Конечно.

— И отправил меня туда просто для видимости?

— Для создания правильного информационного фона, — поправил отец. — Совет родов, корона, общественное мнение — все должны видеть, что агрессоры здесь Серебровы, а не мы. Ты сыграл свою роль отлично.

Леонид почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Его использовали. Отец отправил его на заведомо провальные переговоры, чтобы потом тыкать его поражением каждому под нос. А он, как дурак, старался выторговать хоть что-то, спорил, требовал…

— Мог бы предупредить, — процедил он.

— Зачем? Ты должен был выглядеть искренне. Уверен, Серебров считает тебя самонадеянным глупцом, который не понимает реального положения дел. Это хорошо.

— Хорошо? Отец, это было унизительно! Я с трудом сохранял лицо перед этим ублюдком. Он знал про «Саянских соколов»! Их люди перехватили наёмников ещё на подходе! — повысил голос Мессинг-младший.

Александр Викторович лишь кивнул, словно речь шла о чём-то незначительном.

— Да, разведка у них работает неплохо. Впрочем, наёмники были лишь отвлекающим манёвром. Не самым дорогим, кстати, — добавил он.

Леонид открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял белый, как мел, адъютант отца.

— Ваше сиятельство! Срочное сообщение с границы!

— Докладывай, — велел Мессинг-старший.

— Гвардия Серебровых перешла в наступление! Атакуют наши позиции на восточном направлении!

Александр Викторович даже не изменился в лице.

— Это всё?

— Нет, ваше сиятельство. С северо-запада движутся силы Курбатовых. Судя по всему, они намерены прорваться к усадьбе.

Леонид вскочил с кресла.

— Они атакуют с двух сторон⁈ Прямо сейчас⁈

— Сядь, — спокойно велел отец. — Это было ожидаемо. Переговоры провалились, и Серебров решил действовать немедленно. Логичный ход.

— Логичный⁈ Да они же…

— Сядь, — повторил Александр Викторович, и в его голосе лязгнула сталь.

Леонид сел. Адъютант застыл у двери, ожидая приказаний.

— Передай капитану: действовать по плану «Бастион». Отвести войска к внутреннему периметру, не вступать в затяжные бои. Главное — выиграть время до подхода подкреплений, — распорядился граф.

— Слушаюсь!

Адъютант исчез за дверью. Леонид уставился на отца.

— Выиграть время? Для чего?

Александр Викторович усмехнулся.

— У нас ещё есть козыри, сын. Серебров думает, что загнал нас в угол. Но он ошибается.

— Что ты имеешь в виду?

— Скоро узнаешь. А пока — проследи, чтобы защитные системы усадьбы работали как положено. Если они всё-таки прорвутся к нам, встретим их достойно.

Леонид кивнул и поднялся. Направляясь к двери, он вдруг остановился. В памяти всплыло воспоминание — тот странный день, когда на усадьбу напал спецназ Строговых.

Тогда щиты вокруг дома вдруг отключились сами по себе, и враги едва не сумели ворваться внутрь. Хорошо, что вовремя подошли вассалы, а вот дальнейший пожар остановить было не так просто. Сгорело много бесценных вещей, включая портрет прадеда.

Артефакторы потом три дня искали неисправность в генераторах щитов и ничего не нашли. Списали на скачок напряжения в магических сетях. Возможность диверсии отвергли как несостоятельную.

Но Леонид помнил, как ему тогда стало не по себе. И как перед этим в его комнате сначала лопнул стакан, потом сломалось кресло, а потом графин сам собой рассыпался на осколки… Может, это его тайный дар повлиял на щиты? Где гарантии, что в этот раз не случится то же самое?

И сейчас, думая о предстоящем штурме, он почувствовал, как по спине бежит предательский холодок.

Что, если он случайно сделает это снова?

Леонид резко развернулся.

— Отец. Я хочу, чтобы щиты были подняты на максимальную мощность.

Александр Викторович удивлённо посмотрел на него.

— Максимум? Это слишком быстро истощит накопители.

Леонид замялся, не зная, как объяснить свои опасения, и не выглядеть при этом параноиком.

— Плевать. Пусть истощит. Я считаю, против такого коварного врага нужно проявить осторожность. А я… У меня плохое предчувствие, — чуть тише добавил он.

Глава рода несколько секунд изучал лицо сына. Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Если тебе так будет спокойнее — прикажи поставить щиты максимум.

— А ещё усилить охрану генераторов, — добавил Леонид.

— Ты чего-то боишься? — прямо спросил отец.

Леонид сглотнул. Рассказывать про тот инцидент не хотелось. Отец, конечно, знал про нападение Строговых, но пребывал в сладком заблуждении по поводу «скачков магического напряжения».

— Просто перестраховка. Серебров непредсказуем. Лучше быть готовыми ко всему! — Мессинг-младший театрально потряс кулаком.

Александр Викторович хмыкнул, но спорить не стал.

— Ладно. Иди, проследи за щитами. И… Леонид.

— Да?

— Не волнуйся так. Мы переживали и худшие времена. Род Мессингов стоял и будет стоять, а от Серебровых останется лишь пепел, — произнёс отец, однако в его голосе не прозвучало особой уверенности.

Леонид кивнул и вышел из кабинета. Слова отца, вероятно, должны были его успокоить, но почему-то не успокоили.

Он шёл по коридору к командному центру и думал о том, что отец не видел лица Сереброва на переговорах. Не видел этих спокойных, уверенных глаз человека, который точно знает, что победит.

Серебров не блефовал. Он действительно был уверен в победе.

И это пугало больше всего.

Леонид ускорил шаг.

Где-то вдалеке раздался приглушённый грохот — похоже, артиллерия врага уже приступила к обстрелу.

Ну вот война и пришла к порогу их дома.

Российская империя, пригород Новосибирска, передовые позиции

Максим Волков работал уже третий час без перерыва. Его магия текла сквозь раненых солдат потоком, исцеляя контузии, восстанавливая повреждённые органы, поднимая упавший боевой дух.

— Потерпи немного, — сказал он боевому магу, которому не повезло получить прямой удар из артефакта.

Контузия лёгких средней тяжести. Разрыва не случилось, и это хорошо. Но в альвеолах скапливалась кровь, что приводило к осложнению дыхания. Магу требовалась срочная госпитализация — ну или помощь военного целителя на месте.

Максим положил ладонь на его грудь и сформировал нужное заклинание, ощущая, как восстанавливается дыхание пациента.

— Вот. Всё в порядке. Ты готов вернуться в строй.

Маг кашлянул, выплюнул кровь и кивнул.

— Спасибо, барон.

— Не за что. Отдохни немного, тебе нужно восстановить ману, — Максим помог ему встать и добраться до блиндажа.

— Хорошая работа, — услышал Волков голос Ивана Курбатова.

Тот работал в соседнем блиндаже. Через узкий проход между позициями целители могли видеть друг друга.

— Как у тебя дела? — спросил Максим, вытирая пот со лба.

— Только что восстановил ногу одному бойцу. Там осколков было как игрушек на новогодней ёлке. Дал пару эликсиров, к вечеру сможет опять сражаться, — без тени хвастовства рассказал Курбатов.

Волков кивнул.

— Я тоже справляюсь. Кто бы мог подумать… Если бы не помощь Сереброва и Строгова, я бы сейчас лечил солдат на другой стороне фронта.

— М-да, интересно порой судьба поворачивается, — усмехнулся Иван и махнул рукой гвардейцам, которые притащили на носилках очередного раненого.

Бойца внесли в блиндаж, и Курбатов скользнул вслед за ним. Вокруг продолжался бой, но Максим уже даже не вздрагивал, когда рядом взрывались снаряды или над головой проносились потоки магического пламени. Привык. Раньше он бы и не подумал, что к такому можно привыкнуть.

Он подошёл к блиндажу и заглянул внутрь, глядя на то, как Курбатов мастерски исцеляет гвардейца, который получил три пули в живот.

Иван как будто вообще не уставал, возвращая бойцов в строй одного за другим. Его необычный дар проявлялся, в первую очередь, в способности виртуозно управляться с физическими повреждениями. Он мог остановить кровотечение, закрыть рану и срастить сломанные кости так быстро, что это казалось волшебством, даже учитывая то, что Иван пользовался магией.

Когда Максим впервые увидел, как Иван работает, он был поражён. Совсем юный парень, ровесник Юрия, должно быть. Но он обращался с человеческим телом, как гениальный скульптор с глиной. Ни одного лишнего движения.

— Эй, Макс! Посмотри на этого. Похоже, твоя специализация, — окликнул его Иван, когда принесли очередного гвардейца Серебровых.

Максим подошёл. Боец лежал, не шевелясь, его глаза были расширены, зрачки огромные. Дыхание частое, прерывистое. Явных ранений нет.

— Контузия, — констатировал Максим.

— Тяжёлая. Плюс добавь сюда боевой стресс и нервное истощение. Этот с первых дней войны оружия не опускал, — покачал головой Курбатов.

Максим молча склонился над бойцом и положил ладонь ему на лоб. Его магия, золотистая и тёплая, потекла в раненого. Он не мог разом излечить расшатанную психику гвардейца — но мог предложить ей нечто вроде успокоительного.

Позже, когда всё закончится, он придёт в себя. А сейчас надо просто исцелить контузию и вернуть солдату боевой дух.

— Готово, — сказал Максим через минуту.

Боец моргнул, глубоко вздохнул и быстро встал.

— Спасибо, господин лекарь, — кивнул он и выбрался из блиндажа. — Где мой автомат⁈

— Ничего себе, — усмехнулся Иван, наблюдая за уходящим бойцом.

— Ты тоже неплохо работаешь, — ответил Максим.

— Ну, мы с тобой на разных уровнях. Я просто исцеляю раны и ставлю кости на место. А ты… у тебя особенный дар. Ты возвращаешь их в строй не физически, а морально. Иногда это намного важнее, потому что раненый боец может сражаться, а вот сломленный — нет. Отличная работа! — Курбатов ткнул его кулаком в грудь.

Максим пожал плечами. Он никогда не любил похвалы, но от Ивана они звучали как-то по-особому естественно. После нескольких дней совместной работы они стали хорошей командой. Иван справлялся с физическими травмами, Максим — со всем остальным.

Время текло странно. То ускорялось, то замедлялось. Целительские блиндажи наполнялись кровью и болью, потом пустели, потом заполнялись снова. Бесконечный цикл.

Максим потерял счёт людям, которых исцелил. Двадцать? Тридцать? Больше? Его магия текла рекой, и он позволял ей течь. Это то, для чего он был рождён — спасение жизней.

Когда Волков неожиданно получил немного времени для передышки, то упал на лежак и сразу же уснул. Но не прошло и минуты, как его разбудил отчаянный вопль:

— Щита нет!

Максим подпрыгнул и не сразу понял, как это — щита нет?

Миг спустя прямо на блиндаж упал снаряд. С потолка посыпалась земля, и стало темно. Когда Макс пришёл в себя, то понял, что лежит на полу. Но не сразу понял, где — осознание пришло через несколько секунд.

Перед глазами всё кружилось, в ушах шумело, во рту стоял кислый привкус тошноты. Похоже, он потерял сознание, но совсем ненадолго.

«Лёгкая контузия», — констатировал про себя Максим и выбрался из наполовину разрушенного блиндажа.

Луч лиловой энергии пронёсся по небу и врезался в землю. Раздался оглушительный хлопок, взметнулась земля, и на миг всё вокруг залило светом.

Твою мать, щита и правда, нет. Теперь гвардейцы Мессинга могут безнаказанно обстреливать их чем угодно.