Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 18

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Инспектор Гришин раскрыл папку и положил на стол несколько листов.

— Барон, мы изучили вашу отчётность по субсидиям. Цифры вызывают вопросы.

— Какие именно? — уточнил я.

— Вы отчитались о приёме двухсот тридцати семи льготных пациентов. При этом субсидия покрывает только сто пятьдесят.

— На самом деле квот хватило на двести человек, остальных мы приняли за свой счёт, — кивнул я.

Гришин переглянулся с Петровым. Тот что-то записал в блокнот.

— То есть вы утверждаете, что лечите людей бесплатно? Сверх положенного? — уточнил Гришин.

— Именно так. Это проблема?

— Это… необычно. Как правило, клиники стараются уложиться в квоты. Или даже немного не дотянуть.

— У нас не обычная клиника. Род имеет другие источники дохода. Здесь мы работаем не ради прибыли, а ради помощи людям, — пояснил я.

Петров хмыкнул. Гришин бросил на него предупреждающий взгляд.

— Барон, вы понимаете, что ваши цифры выглядят… подозрительно? На бумаге это похоже на завышение показателей, — спросил старший инспектор.

— Бумаги отражают реальность. Хотите убедиться — проверьте записи. Поговорите с пациентами. Осмотрите клинику.

— Именно это мы и намерены сделать, — кивнул Гришин.

Следующие четыре часа превратились в экскурсию с препятствиями.

Инспекторы обошли каждый кабинет. Изучили журналы приёма. Сверили записи с базами данных. Поговорили с целителями, медсёстрами, даже с уборщицей. Допросили нескольких пациентов из очереди.

Я сопровождал их, отвечая на вопросы. Скрывать мне всё равно нечего.

— Вот история болезни Марии Ивановны Петровской. Хроническая сердечная недостаточность. Вы отметили, что провели полный курс лечения за три сеанса, — листая историю болезни, произнёс инспектор.

— Верно, — ответил я.

— Обычно такие случаи требуют месяцев терапии.

— Обычно — да. Но у нас работают сильные целители. Плюс мои личные методики, — объяснил я.

Гришин записал что-то в блокнот и долго молчал, глядя на свои записи.

— Барон, я проверяю клиники пятнадцать лет. Такого не видел ни разу, — наконец, сказал он.

— Чего именно?

— Всего. Честной отчётности. Лечения сверх квот. Целителя вашего уровня, который работает с льготниками вместо того, чтобы стричь деньги с богачей.

— У меня есть возможность помогать людям. Было бы глупо её не использовать, — пожал плечами я.

Инспектор покачал головой.

— Знаете, что самое странное? Ваши показатели настолько хороши, что именно поэтому на вас и обратили внимание. В министерстве решили, что вы приписываете и хотите потребовать повышения субсидий или что-то в этом роде… Никто не поверил, что можно лечить столько людей и не воровать.

— Теперь убедились? — усмехнулся я.

— Убедился. Но это создаёт другую проблему.

— Какую?

Гришин помолчал, подбирая слова.

— Барон, это между нами, хорошо? У вас образцовая клиника. Но большинство других больниц, получающих субсидии… не такие. Если мы напишем в отчёте правду, начнутся вопросы. Почему Серебровы могут, а другие не могут?

— Понимаю. И что вы предлагаете? — спросил я.

— Ничего. Просто предупреждаю, — инспектор протянул мне руку. — Спасибо за сотрудничество, барон. Честно — приятно видеть, что ещё остались люди, которые делают своё дело как положено. Отчёт будет положительным.

— Благодарю.

— Не благодарите. Я просто делаю свою работу. Как и вы. Удачи, Юрий Дмитриевич. Подозреваю, она вам понадобится, — Гришин на прощание скупо улыбнулся.

Они с Петровым, который за время комиссии не произнёс ни слова, направились к выходу. Я вернулся в кабинет и задумался над последними словами инспектора.

Он прав. Моя честность создаст проблемы тем, кто привык работать иначе. А такие люди обычно не любят, когда им создают проблемы.

Что ж, с неприятностями буду разбираться по мере их поступления.

А пока — у меня много работы.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Барон Арсений Ельцов швырнул телефон на стол и грязно выругался. Стоящий рядом старый дворецкий возмущённо поднял брови.

— Что за выражения, ваше благородие?

— Прости, прости, Василий. Вырвалось, — отмахнулся Ельцов.

Дворецкий знал его с детства и во многом заменил отца, которому вечно было не до наследника. Отца вообще мало что волновало, кроме выпивки и борделей. А вот Василий тщательно следил за образованием и манерами Арсения. Даже сейчас.

— Что случилось, господин? — поинтересовался дворецкий.

— Внеплановая проверка из Минздрава. Завтра утром! — рыкнул Ельцов и забарабанил пальцами по столу.

— Хм. С чем это может быть связано, как думаете?

— Понятия не имею! Три года никто не совался, а тут вдруг — проверка! Мне нашептали, что это связано с субсидиями от короны.

— Тогда вам, наверное, стоит обсудить это с сюзереном. Я принесу чай, — сказал Василий и вышел из кабинета.

— Да, надо позвонить графу. Кто-то копает под нас… — пробурчал Арсений Андреевич, схватил телефон и набрал личный номер сюзерена.

— Слушаю, — почти сразу ответил тот.

— Ваше сиятельство, это барон Ельцов. У меня проблема. Завтра приезжает комиссия из министерства.

— Комиссия? По какому поводу? — в голосе графа послышался оттенок недовольства.

— По поводу субсидий на льготное лечение, Тимур Евгеньевич.

— Интересно. Я перезвоню, — пообещал Белозёров и сбросил звонок.

Арсений Андреевич отложил телефон и попытался сосредоточиться на других делах. Но получалось плохо. Любые незапланированные события легко выбивали его из колеи.

Сейчас бы…

— Чаю, господин? — дворецкий вошёл в кабинет.

— Ромашковый?

— Конечно.

— Как хорошо ты меня знаешь, Василий, — усмехнулся Ельцов.

Дворецкий наполнил и подал ему чашку. Барон сделал глоток и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

Телефон завибрировал. Арсений Андреевич сразу же схватил его.

— Да, граф?

— Я навёл справки. Это из-за одного провинциального барона. Точнее, уже почти графа, — произнёс Белозёров.

— Из-за какого ещё почти графа?

— Серебров. Слышал о таком?

Ельцов нахмурился.

— Конечно. Его имя сейчас на слуху. Это ведь он устроил бойню в Новосибирске?

— Он самый. И, судя по всему, он слишком честно ведёт дела. Получил субсидии, но, в отличие от всех нас, действительно лечит людей. Как положено по закону. Даже больше положенного, — хмыкнул Тимур Евгеньевич.

— Идиот, — процедил Ельцов.

— В том-то и дело, Арсений, что он не идиот. Хуже. Человек с принципами. Его показатели настолько выбиваются из общей картины, что министерство решило проверить остальных. И начали с тебя.

— Что мне делать?

— С комиссией я разберусь. Позвоню кому надо, вопрос замнут. Но… — многозначительно добавил граф.

— Но?

— Сереброву надо объяснить правила игры. Нельзя позволять провинциалам портить нам бизнес. Сегодня он лечит нищих за свой счёт, завтра — министерство начнёт требовать того же от других.

— Что вы предлагаете, ваше сиятельство?

— Для начала — мягкое предупреждение. Отправь к нему людей. Пусть объяснят, как принято вести дела в приличном обществе.

— А если не послушает? — засомневался Ельцов.

Граф усмехнулся.

— Тогда перейдём к менее мягким методам. Этот Серебров уничтожил двух местных графов, но столица — не Новосибирск. Здесь другие правила и другие возможности. Займись этим, Арсений. Держи меня в курсе.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Ельцов положил трубку и повернулся к дворецкому.

— Найди мне информацию о Серебровых. Всё, что можно найти. И подготовь делегацию для визита в Новосибирск.

— Какую делегацию, господин?

— Вежливую. Пока что — вежливую, — криво улыбнулся Арсений Андреевич.

Российская империя, пригород Новосибирска

Через несколько дней после визита инспекторов я получил приглашение на презентацию в Министерство обороны. К тому времени наступила зима, я был поглощён делами и, признаться, почти забыл о возможном контракте.

Переговоры о «Бойце» шли уже какое-то время при посредничестве графа Строгова. И вот военные, наконец, согласились на официальную демонстрацию.

Презентация проходила на закрытом полигоне в пятидесяти километрах от города. Меня встретил генерал имперской армии по фамилии Савельев — плотный мужчина с седыми висками и цепким взглядом.

— Барон Серебров? Рад знакомству. Пойдёмте, комиссия уже собралась.

В зале для совещаний сидели шестеро офицеров разных званий. Все смотрели на меня с профессиональным интересом.

Я поздоровался и перешёл сразу к делу:

— Итак, господа. Эликсир «Боец» был разработан для повышения боевой эффективности личного состава в полевых условиях. Позвольте продемонстрировать.

Я выложил на стол несколько флаконов с ярко-красной жидкостью, по цвету напоминающей кровь. Мы с Бачуриным специально добавили такие красители. Решили, что цвет эликсира должен быть агрессивным.

— Эффект наступает через три-четыре минуты после приёма. Длительность — от четырёх до шести часов в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Действие: снятие усталости, повышение выносливости и скорости реакции, притупление болевых ощущений без потери координации.

— Побочные эффекты? — спросил один из офицеров.

— После окончания действия — сильная усталость. Рекомендуется отдых не менее восьми часов. Исследования на крысах показали, что регулярное применение вредит психике, вызывает бессонницу и тревожные расстройства, — честно ответил я.

— Это проблема, — нахмурился Савельев.

— Меньшая, чем имеются у аналогов. Существующие стимуляторы вызывают зависимость, причём некоторые — после первого применения. С «Бойцом» это исключено. Если им не злоупотреблять, он не окажет никаких воздействий на организм, — объяснил я.

Офицеры переглянулись и обменялись несколькими негромкими фразами. Я терпеливо ждал. Кажется, они сомневались, но генерал пресёк все возражения и посмотрел на меня:

— Можем увидеть в действии?

— Разумеется. Я привёз добровольца, — кивнул я и подал знак.

Мой гвардеец вошёл в помещение. Следующий час превратился в серию тестов. Бег, стрельба, полоса препятствий, спарринг — всё это гвардеец прошёл сначала без эликсира, а затем немного передохнул, выпил порцию «Бойца» и пошёл на второй круг.

Под действием эликсира он показал результаты, которые впечатлили даже видавших виды военных.

— Неплохо, ваше благородие. Ваш эликсир действительно хорош. Возможно, корону заинтересует контракт, — удовлетворённо кивнул Савельев.

— Возможно? — уточнил я.

— Решение принимается на высшем уровне. Нужно согласование с командованием, проверки, испытания на добровольцах из армии. Всё это займёт время.

— Сколько времени?

— От трёх месяцев до полугода, — ответил генерал.

Я покачал головой.

— Слишком долго. Я всё понимаю, но у меня есть бизнес, который нужно развивать. Пока ваше командование будет согласовывать бумажки, я могу начать продавать «Бойца» дворянским родам. Спрос есть уже сейчас.

— Это угроза? — Савельев нахмурился.

— Это факт. У меня нет монополии на стимуляторы, и другие производители не дремлют. Если корона хочет эксклюзивный контракт — решение нужно принимать быстрее.

— Я передам ваши слова командованию, — пробормотал генерал.

— Будьте так добры. А это — тестовая партия, — я положил на стол небольшой кейс. — Пятьдесят порций. Пусть ваши люди проверят на практике. Бесплатно, в качестве жеста доброй воли.

— Благодарю, барон. Мы свяжемся с вами, — генерал пожал мне руку.

Я кивнул и направился к выходу. На самом деле продавать «Бойца» частным родам мне не хотелось. Слишком опасный эликсир для свободного рынка. Но военных нужно было подтолкнуть.

Мне по прошлой жизни знакомо, насколько может быть медлительна государственная машина. В этом плане мой новый мир ничем не отличался…

Вечером того же дня мне позвонил князь Баум.

— Юрий Дмитриевич! Рад слышать вас.

— Взаимно, Мирон Сергеевич. Чем обязан?

— У меня хорошие новости. Очередной платёж отправили вам сегодня утром. Проверьте счёт.

Я открыл банковское приложение и присвистнул про себя. Сумма выглядела внушительной.

— Впечатляет, — признался я.

— «Бодрец» пользуется отличным спросом. Мы расширили дистрибуцию на Поволжье и Урал. Сейчас ведём переговоры с сетями на Кавказе, — с гордостью сообщил князь.

— То есть скоро «Бодрец» будет продаваться по всей империи?

— Именно. И поэтому хочу спросить — справитесь ли вы с увеличением объёмов? Нам понадобится минимум в полтора раза больше основы для эликсира уже через два месяца.

— Справимся. «Аргентум» скоро сможет выйти на полную мощность, плюс мы расширяем производственные линии в городском цехе.

— Превосходно. Я знал, что не ошибся, когда решил работать с вами, барон. То есть, пока ещё барон. Я слышал о вашем ходатайстве. Поздравляю заранее. Граф Серебров — звучит солидно, — в голосе Баума прозвучала улыбка.

— Благодарю, ваша светлость, — ответил я.

Разговор закончился на позитивной ноте. Я откинулся в кресле и снова посмотрел на цифры на экране.

Деньги от Баума позволяли инвестировать в развитие без оглядки на текущие расходы. Новые исследования, расширение клиники, модернизация производственного оборудования — всё это требовало средств, и теперь они у нас есть.

Неплохо для рода, который год назад едва сводил концы с концами.

Я подошёл к окну и посмотрел на падающий за стеклом снег. Там Света и Борис Строгов, который теперь часто приезжал к нам в гости, лепили снеговика. Дурачились, бросали друг в друга снежками. А потом, думая, что их никто не видит, поцеловались.

Я улыбнулся. Приятно видеть, что у моей сестры появился избранник. Кто бы мог подумать, что это окажется именно тот парень, которого я заставил перед ней извиняться.

Закончив дела, я собирался лечь, когда телефон в очередной раз завибрировал. На экране появилась надпись «Тёзка».

О, надо же. Давненько мы не беседовали.

— Добрый вечер, Юрий. Не разбудил? — спросил Воронцов.

— Добрый. Не разбудили.

— У меня для вас хорошая новость.

— Сегодня вечером на меня прямо-таки сыпятся хорошие новости, — улыбнулся я.

— Приятно слышать. Так вот, мне передали, что ваше прошение о присвоении графского титула уже на столе у императора. По моим данным, решение будет положительным. Думаю, ещё до Нового года вы станете графом, — сказал Воронцов.

— Отлично. Благодарю за информацию, полковник.

— Всегда пожалуйста. Надеюсь, вы помните, что титул — это не только привилегии, но и внимание. К графам присматриваются пристальнее, чем к баронам.

— Я готов к вниманию. Или вы так намекаете, что нам с вами предстоит сотрудничать плотнее? — поинтересовался я.

— В любом случае предстоит, учитывая вашу растущую сферу влияния. До скорой встречи, Юрий Дмитриевич, — ответил Воронцов и сбросил звонок.

Я положил телефон на тумбочку, лёг на кровать и улыбнулся. Ещё один шаг вверх вот-вот будет сделан.

Граф Серебров. Действительно, звучит солидно.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Хорошие новости закончились уже на следующий день.

Утром охрана доложила, что к усадьбе подъехали три чёрных автомобиля.

— Кто такие? — спросил я.

— Они не представились. Сказали, что у них есть для вас важная информация. Просят аудиенции. На одной из машин герб барона Ельцова, мы с парнями пробили, пока шли к вам.

— Кто такой этот барон Ельцов? — удивился я.

— Не могу знать, ваше благородие. Но, судя по тому, что его люди на своих машинах прибыли — важная птица. Вряд ли они своим ходом из Питера сюда тащились, а разрешение на телепортацию автомобилей далеко не каждому дают, — ответил гвардеец.

— Хорошо подметил. Молодец. Сбегай к Ефиму, он на месте. Пусть нароет информацию про этого Ельцова и пришлёт мне на телефон. Прямо сейчас.

— Так точно, — вытянулся в струнку гвардеец.

Я приказал слугам впустить гостей, а сам тем временем не спеша сделал зарядку и принял душ. Раз уж они приехали так рано без приглашения, пусть ждут.

Когда я закончил приводить себя в порядок, пришло сообщение от Ефима. Барон Арсений Андреевич Ельцов — глава довольно богатого целительского рода.

Также он являлся вассалом некоего графа Белозёрского. Судя по всему, граф обладает неплохими связями среди чиновников и столичной аристократии.

Что самое интересное — Ефим успел выяснить, что клиники Ельцова и Белозёрова тоже получают субсидии на лечение малоимущих.

Вот оно что. Кажется, я уже знаю, о чём пойдёт разговор.

Гостей оказалось четверо. Трое мужчин в дорогих костюмах и одна женщина — обжигающе красивая брюнетка с холодным взглядом. Старший из них, седовласый господин с аккуратной бородкой, протянул мне визитку.

— Барон Серебров? Я Виктор Павлович Краснопольский. Это мои коллеги.

— Рад знакомству. Чем обязан? — я уселся в кресло и положил руки на подлокотники.

Краснопольский сел напротив и добродушно улыбнулся. Но улыбка казалась насквозь фальшивой.

— Барон, мы приехали обсудить вопросы… взаимодействия. Ваш бизнес растёт очень быстро. Это привлекает внимание.

— Сочту за комплимент. Хотя не слишком понимаю, что вы имеете в виду.

— Видите ли, медицинский рынок империи — это сложная система. Годами отточенные связи, договорённости и правила. Новые игроки иногда нарушают баланс, сами того не желая, — терпеливо, будто ребёнку, объяснил Виктор Павлович.

— Иными словами, вы хотите сказать, что я наступил кому-то на хвост?

Один из гостей фыркнул. Я посмотрел на него, и он тут же сделал вид, что просто поперхнулся чаем.

Краснопольский улыбнулся одними губами. В его глазах, напротив, зажглась угроза.

— Дело в вашей программе льготного лечения, барон. Она очень… щедрая. На квоты лечите людей больше положенного. Более того лечите их сверх квот, не берёте денег там, где могли бы брать. Это благородно, но создаёт проблемы.

— Какие проблемы?

— Другие клиники вынуждены объяснять, почему они не делают того же и куда уходят выделенные деньги. Министерство начинает задавать вопросы. Проверки, комиссии… Вы понимаете, — Виктор Павлович покрутил рукой в воздухе.

— Допустим. И чего вы от меня хотите? Чтобы я перестал лечить людей? — спросил я.

— Мы хотим, чтобы вы играли по правилам, которые работают для всех, — вступила в разговор женщина, Елена Викторовна. Её голос был ещё холоднее, чем её взгляд.

— Правила, говорите? По-моему, коррупция — это против правил, — невозмутимо произнёс я.

Краснопольский поморщился.

— Как грубо, барон. Кто говорит о коррупции? Речь об оптимизации. Субсидии — это инструмент, которым нужно пользоваться разумно.

— Я пользуюсь им так, как предписывает закон.

— Закон — это одно. Практика — другое. Вы молоды и амбициозны, это понятно. Но империя большая, и в ней много людей с разными интересами. Некоторые из этих людей недовольны вашими методами, — сведя брови, заявил Виктор Павлович.

Я откинулся в кресле и посмотрел на гостей.

— Господа. И дама, конечно же. Давайте начистоту. Вы приехали из Петербуга, чтобы попросить меня воровать государственные деньги, как это делают ваши хозяева?

— Барон, я бы попросил выбирать выражения… — Краснопольский побагровел.

— Я выбираю выражения, которые считаю нужными. Вы пришли в мой дом с предложением, которое мне не интересно. Ответ — нет.

— Вы не понимаете, с кем имеете дело, — ледяным тоном произнесла Елена Викторовна.

— Прекрасно понимаю. С людьми, которых прислали столичные дворяне, недовольные тем, что кто-то работает честно. Передайте вашим хозяевам: я не собираюсь менять свои методы. Ни сейчас, ни в будущем. А теперь, будьте добры, покиньте мой дом, — я взглядом указал на дверь.

Виктор Павлович встал, а следом за ним поднялись все остальные.

— Что ж, барон. Мы донесём вашу позицию. Но предупреждаю — вы совершаете ошибку. Столица — это не Новосибирск. Там другие возможности и другие методы решения проблем.

— Угрожаете?

— Информирую. Всего доброго, — он напоследок кивнул и вышел, уводя за собой коллег.

Я проводил их взглядом и тяжело вздохнул.

Начинается…

И последствия не заставили себя ждать.

Уже на следующий день я открыл новостную ленту соцсетей и обнаружил несколько грязных постов о роде Серебровых.

«Провинциальный выскочка: как барон Серебров уничтожил два древних рода».

«Кровавый целитель: тёмная сторона новосибирской войны».

«Субсидии или махинации? Вопросы к клинике Серебровых».

Статьи написали грамотно — без прямой клеветы, но с множеством намёков и «вопросов». Авторы ссылались на «анонимные источники» и «обеспокоенных граждан».

Классическая информационная атака.

Я тут же набрал номер Василия, и через минуту он пришёл ко мне в кабинет.

— Да, Юрий Дмитриевич?

— Видел эту дрянь? — я показал на экран.

— Обижаете. С утра мониторю, просто думал, вы ещё спите или другим заняты… Короче, статьи появились почти одновременно на восьми площадках. Явно скоординированная акция, — ответил Вася.

— Можешь отследить источник?

— Попробую. Но, скорее всего, концы спрятаны хорошо.

— Работай. И готовь ответные материалы. Факты, цифры, свидетельства пациентов. Всё, что может опровергнуть эту ложь, — я кивнул на экран.

— Уже работаем, господин. На «Вестнике» опубликовали материал, в наших соцсетях тоже. Общаемся с другими СМИ, держим руку на пульсе!

Василий шутливо отдал честь и вышел, едва не столкнувшись в дверях с Дмитрием.

Тот выглядел обеспокоенным. Заперев дверь, он сел рядом со мной и, нахмурившись, сообщил:

— Юра, у нас проблема. Компания «Знахарь» разорвала контракт на поставку ингредиентов для эликсиров.

— Да неужели. Почему? — спросил я.

— Официальных причин не назвали. Какая-то глупая отписка. Неофициально… сам понимаешь, — развёл руками Дмитрий. Он, конечно, был в курсе моего вчерашнего разговора с петербуржцами.

Я покачал головой. «Травник» поставлял нам редкие травы, необходимые для «Лунной росы» и «Щита». Другого поставщика мы найдём или даже начнём выращивать нужные компоненты, но сам факт такого удара о многом говорил.

Мы с Дмитрием обсудили, что делать дальше в связи с начавшимся давлением. Подготовили несколько сценариев на случай форс-мажоров, согласовали с Некрасовым. После чего Дмитрий ушёл, а я набрал номер Воронцова.

— Добрый день, полковник. Хотел бы обсудить кое-что.

— Полагаю, вашу встречу с гостями из столицы? — спокойно спросил Юрий Михайлович.

— Вы, как всегда, уже в курсе. И что скажете?

— Ничего.

— Совсем ничего? — слегка напрягся я.

— А чего вы хотели, барон? — в голосе Воронцова не звучало особого сочувствия. — Вы вступили в большую игру. У вас появились новые враги.

— Да неужели? Я и не заметил, — я не удержался от сарказма

— Зато вас заметили. Ваш успех раздражает определённые круги. Если вы звоните за поддержкой…

— За консультацией. Хочу понять, насколько опасны мои новые враги, — перебил я.

— Ясно. Скажу так — я пока не вижу смысла вмешиваться. Но мы следим за ситуацией. Уверен, на текущем этапе вы справитесь своими силами.

— Это именно то, что я хотел услышать. До свидания, полковник, — ответил я и прервал звонок.

Что ж, ничего удивительного. Я расту, и появляются новые противники. Богаче, влиятельнее, хитрее. Следовало ожидать, что рано или поздно кто-то попытается прервать наш рост.

Отступать в любом случае некуда. Род Серебровых будет двигаться только вперёд!

Я встал и подошёл к затянутому инеем стеклу. Где-то в Петербурге столичные дворяне сейчас, должно быть, думают, что провинциальный барон испугается и тут же согласится на их условия.

Они не знали, с кем связались.

Пока не знали.

Российская империя, Санкт-Петербург, Зимний дворец

Император Пётр Алексеевич отставил чашку с остывшим чаем и взял со стола очередную папку.

Прошение о присвоении графского титула. Барон Юрий Дмитриевич Серебров, Новосибирск.

Серебровы… Древний целительский род, который почти угас. А теперь вот возрождается из пепла.

Пётр Алексеевич раскрыл папку и начал читать.

Справка от Совета родов. Положительная рекомендация от князя Пушкарёва. Предварительное одобрение императорской канцелярии — все формальные требования соблюдены.

К прошению прилагалась аналитическая записка от СБИ, под которой стояла личная печать Воронцова. Император хорошо знал, что полковник зря бумагу марать не станет. Да и слышал уже от него про Сереброва.

Он читал и с каждой страницей удивлялся всё больше.

Оказывается, после победы в войне Серебров стал главой рода и уже успел обзавестись целыми тремя вассалами. Перезапустил трофейный алхимический завод, один из крупнейших в Сибири. Открыл клинику для простолюдинов с программой льготного лечения… И это ещё не всё.

Пётр Алексеевич откинулся в кресле и потёр переносицу.

Надо же, как резво поднялся род. Ещё недавно — захудалые бароны на грани разорения. А теперь — реальная сила, с которой нужно считаться.

Серебровы возвращаются. Если дать им возможность развернуться, они смогут достичь многого. Целители всегда были важны для империи, а этот Юрий, судя по отчётам, ещё и талантливый управленец.

Но…

Император нахмурился.

Такое возвышение неизбежно вызовет зависть. Не только сибирские рода — столичные тоже обратят внимание. Начнутся интриги, конфликты, попытки столкнуть выскочку с пьедестала.

Одна война только что отгремела. Где гарантия, что не будет второй? Третьей? И какой масштаб они могут принять, особенно если Серебровы продолжат набирать силу?

Юрий, безусловно, молодец. Но империи нужна стабильность, а не бесконечные междоусобицы.

Пётр Алексеевич взял ручку и занёс её над документом.

Подпись — и барон станет графом. Ещё одна ступень вверх. Ещё больше влияния, ещё больше возможностей.

Ещё больше поводов для зависти и конфликтов.

Стоит ли открывать этот ящик Пандоры?

Император медлил.