Лекарь из Пустоты. Книга 4

Глава 2

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Серебровых

Война вступила в свою ночную фазу. Тишины не предвиделось. Короткое затишье после заката вскоре оказалось разодрано в клочья непрерывной канонадой. Грохот артиллерии смешивался с шипением магических снарядов, пронзающих ночное небо. Время от времени раздавался дробный треск пулемётов, переходящий иногда в яростные, но короткие перестрелки.

Противник больше не прощупывал. Он давил.

Командный пункт гудел, как растревоженный улей. Донесения сыпались одно за другим, и каждое хуже предыдущего.

— Юрий Дмитриевич! На восточном секторе угроза прорыва! Наc атакуют боевые маги! — раздавался в трубке отчаянный голос полевого связиста.

— Отставить панику! Они не пойдут на прорыв ночью, просто пытаются взломать оборону. Держать позиции, к вам прибудет подмога, — пообещал я и отключился.

Нажал несколько кнопок на коммутаторе и отдал Тихону, нашему специалисту по защитной магии, приказ отправляться на помощь. После этого связался с артиллеристами.

— Огонь по северному сектору, координаты…

Одновременно со мной Демид Сергеевич, глядя в камеры, орал в рацию:

— Какого хрена у вас защита ослабла⁈ Срочно заменить кристалл в артефакте! В смысле, последний⁈

В таком режиме проходила наша ночь. Иван и Дмитрий занимались ранеными внизу — у них тоже хватало работы. В первую очередь брались за тех, кто мог после исцеления вернуться в бой, а уже затем занимались тяжелыми, кто ещё не скоро сможет подняться.

Давление нарастало, как прилив, со всех сторон одновременно. С севера, где были старые склады, поступило донесение о танках. Они пока не шли в атаку и били издалека, но всё равно это тревожный сигнал. Значит, враг готовится атаковать.

Больше всего меня беспокоило то, что до сих пор не появились силы Измайловых. Либо их что-то задержало, либо они готовят какой-то хитрый манёвр. Хотя Станислав и хитрость — это что-то из разных опер.

Мессинги усилили натиск на севере. Похоже, это место показалось им наиболее перспективным, и они собирались уничтожить там все укрепления и измотать защитников, чтобы утром пойти на прорыв.

А может, это только отвлекающий манёвр, и настоящий прорыв готовиться с какой-то другой стороны. Силы врага постоянно маневрировали вдоль наших границ, не давая разгадать их планы.

В любом случае, мне надоело ждать.

— Демид Сергеевич, командование на вас, — бросил я.

— Так точно. А вы?..

— Хочу своими глазами посмотреть, что происходит, — ответил я, уже выходя из комнаты.

Ночь казалась кроваво-багровой от зарева пожаров и вспышек разрывов. Воздух выл и стонал. Я сел в машину и помчался к границе.

На северном рубеже творился ад. Лесная опушка полыхала. Снаряды то взрывали землю перед нашими укреплениями, то разбивались о магические щиты в воздухе. Наши гвардейцы вели ответный огонь, но почти вслепую. Противники скрывались в темноте и постоянно меняли позиции. А кроме того, использовали фантомов — отличить их от живых врагов несложно, но внимание они всё равно отвлекали.

Тихон, который уже находился здесь, грамотно блокировал атаки противников, усиливая защиту то здесь, то там. Но его силы не бесконечны, а огонь становился только интенсивнее.

Справа вспыхнуло, и воздух наполнился градом багровых энергетических снарядов. Одновременно некое невидимое заклинание обрушилось на нашу защиту подобно громадному молоту, заставляя её искрить и мерцать.

Я почувствовал источник этих атак — маги находились поблизости. Если их устранить, это сильно охладит пыл врага на этом участке.

«Шёпот, помоги мне. Видишь эти заклинания? Найди того, кто их создаёт», — велел я своему питомцу.

Он уже давно рвался наружу, чувствуя огромное количество вкуснейшей магии вокруг. И теперь с радостью бросился выполнять поручение.

Я тем временем сосредоточился и создал очаг Пустоты — настолько большой, насколько позволяли силы. Багровые заклинания, пролетающие мимо, поглощались. А когда очередной артиллерийский снаряд ударил по нашим щитам, ослабив их на секунду, очаг впитал в себя львиную долю энергии взрыва, погасив ударную волну.

Бойцы с изумлением уставились на пустое, как им казалось, место, которое успешно втягивало в себя вражескую мощь. А затем перевели взгляд на меня.

— Барон с нами! — прокричал офицер, и в ответ раздался воодушевлённый возглас.

Как я и думал, появление господина на поле подняло дух солдат. А уж когда я выпустил рой сгустков Пустоты и обратил в ничто вражеских фантомов — это вызвало настоящий восторг.

«Я их нашёл! Сам бы прикончил, но защита сильная», — вернулся ко мне Шёпот.

«Молодец. Сейчас с ними разберемся», — мысленно ответил ему я, а затем повернулся к офицеру:

— Лейтенант, мне нужно три добровольца, чтобы ликвидировать вражеских магов.

— Я готов, ваше благородие!

— Нет, вы оставайтесь командовать. Тихон тоже остаётся, пусть держит оборону. Мне нужны три надёжных бойца, которые меня прикроют, — ответил я.

Лейтенант кивнул и быстро отыскал для меня добровольцев. Я взглянул каждому в глаза и убедился в том, что они готовы покинуть укрытие и выйти против магов.

— Задача — уничтожить вражеских магов. Вероятно, с ними будет отряд охраны. Вы должны будете взять их на себя. Вопросы?

— Никак нет, — хором ответили бойцы.

— Тогда за мной.

Мы выскочили из траншеи и, пригнувшись, рванули вперёд, используя воронки как укрытие. Шёпот нёсся впереди, указывая путь.

Наша вылазка не осталась незамеченной. С вражеских позиций тут же открыли шквальный огонь.

— Не отвечать! Держаться вплотную ко мне! — велел я.

Пули врагов растворялись в щите Пустоты, и лишь некоторые из них со свистом пролетали над головой.

«Вон они! За тем холмом!» — указал Шёпот.

Можно догадаться, ведь холм окружала полупрозрачная защитная сфера. А тут ещё на наших глазах в воздух взлетела очередная партия багровых снарядов. Да и отряд охраны, как я предполагал, находился рядом. Как только нас заметили, тут же открыли огонь.

Мой бойцы отвлекли внимание вражеских гвардейцев на себя. Началась перестрелка.

«Шёпот, отвлекай. Бей по щиту с тыла», — отдал я приказ.

Дух с радостным визгом рванул вперёд, описал дугу и обрушился на магический барьер. Раздался оглушительный треск, щит дрогнул, замигал. Маги внутри на секунду переключились, пытаясь понять, откуда атакуют.

Этой секунды мне хватило. Я создал очаг Пустоты прямо перед их щитом, и тот моментально начал впитывать энергию. Шёпот одновременно бил с другой стороны, тоже поглощая силу сферы — и когда он достаточно ослаб, я выпустил волну Пустоты.

Барьер с грохотом лопнул. Гвардейцы продолжали перестреливаться друг с другом, а я бросился за холм.

Передо мной оказались три ошеломлённых мага. Откат от лопнувшей сферы оглушил их, и они едва ли могли оказать сопротивление. Но всё же попытались.

Щит Пустоты впитал багровый всполох, а затем я ударил в ответ.

Три невидимых лезвия вонзились в сердца противников. У каждого в груди возникло отверстие — небольшое, но достаточное для того, чтобы оборвать их жизни.

В следующий миг их жизненная энергия устремилась в меня. Моя аура вспыхнула ярче прожектора, тело задрожало от такого количества насильно впитанной силы.

Странно. Неестественно. Опьяняюще. Я чувствовал, как каждая клетка наполняется мощью, как обостряется зрение, слух, как сама Пустота внутри ликует и растёт.

«ДА! Вот оно! Их жизни! Их страх в последний миг! Вот оно, истинное наслаждение… Уничтожай! Поглощай! Убивай КАК МОЖНО БОЛЬШЕ!!!» — голос Рагнара прогремел в моей голове, полный нечеловеческой радости.

Воздух вокруг меня вибрировал от остаточного энергетического выброса. В ушах звенело, голова кружилась так, что я едва видел происходящее вокруг.

— Господин! Вы ранены? — как через толстое стекло, донёсся до меня чей-то голос.

Я повернулся и увидел своих гвардейцев. Молча помотал головой.

— Надо уходить! Сейчас накроют! — бойцы потянули меня за собой.

Они оказались правы. Едва мы успели отойти от холма, как на него щедро посыпались снаряды.

Мы без приключений добрались до наших позиций, и я почти упал внутри блиндажа, пытаясь прийти в себя. Бойцы думали, что я измотан после схватки с магами. Но на самом деле с точностью до наоборот — меня переполняла поглощённая сила.

Без поддержки магов, натиск врагов на северный сектор ослабел. Судя по донесениям, они предпочли усилить давление на других участках. Разумно. Там, где сопротивление слишком сильно, нет смысла стачивать силы.

Рагнар тихо посмеивался в глубине моего разума, почти мурлыча, как довольный кот.

«Превосходно, мой Аколит. Враг бежит в страхе перед тобой! Это твоя истинная природа. Не лекарь. Не предприниматель. Разрушитель. Поглотитель. И мир так богат пищей…»

«Заткнись», — мысленно бросил я.

«Я замолчу. Но разве это что-то изменит?» — усмехнулся он, и его присутствие исчезло.

Рагнар прав в одном — это работало. Слишком хорошо работало.

— Юра? Ты ранен? — раздался знакомый голос.

Я поднял взгляд и увидел Ивана. Не сразу узнал его без очков и в гвардейской форме. Курбатов, хоть я ему и предлагал, отказался покидать наши владения. Наоборот, твёрдо решил остаться и помогать. На его форме красовалось целых три знака различия — герб Серебровых, герб Курбатовых и повязка целителя.

— Нет, всё в порядке, — хрипло ответил я.

— Хорошо. Нужна твоя помощь!

— Что случилось? — я встал, слегка покачиваясь.

— На западном участке прорыв. Уничтожили защитный артефакт, ворвались в траншеи. Врагов разбили, защита восстановлена, но там много раненых, — ответил Иван.

Я молча кивнул и вышел из блиндажа. Мы направились к ожидающей нас машины, сели в неё и помчались на западный рубеж.

В отличие от прочих участков, здесь стало относительно тихо. Видимо, прорыв обошёлся врагам дорого. Когда мы подъехали ближе, я убедился, что так и есть — земля перед траншеей была устлана телами гвардейцев Мессинга.

— Сюда! Капитан ранен! — едва мы вышли из машины, как нас окликнул молодой офицер.

— Демид Сергеевич? — у меня в груди стало холодно.

— Так точно! Скорее!

Я бросился вперёд, несмотря на головокружение. Иван — следом за мной.

— Как он здесь оказался? — спросил я на ходу.

— Когда начался прорыв, он лично приехал с подмогой. Осколком зацепило. Если бы не щит, который вы ему выдали, убило бы, — объяснил офицер.

Мы с Иваном спрыгнули в траншею и помчались к блиндажу, куда сносили тяжелораненых. Тех, кому досталось меньше, перевязывали в изломах траншеи.

Демид Сергеевич лежал на носилках, быстро и прерывисто дыша. В его животе зияла глубокая рана, вся форма залита кровью. Заметив меня, он что-то еле слышно произнёс, и в ту же секунду потерял сознание.

— Твою мать, — пробормотал Иван.

— За дело. Я уберу осколок, а ты исцелишь рану, — сказал я, направляясь к капитану.

— Артефакты! Всем в укрытие! — тут же раздалось снаружи, и миг спустя земля вздрогнула от очередного вражеского удара.

— Работаем, — невозмутимо произнёс я, засучив рукава.

Помимо Демида Сергеевича, в блиндаже лежало ещё несколько «тяжёлых». Но помочь одновременно всем мы не могли, а жизнь капитана, как бы цинично это не звучало — важнее. Его потеря сильно скажется и на боевом духе, и на командовании.

Осколок оказался большим, размером с половину ладони, ещё и изогнутым. Помимо него, я обнаружил ещё несколько мелких осколков. Вытаскивать всё это хирургическим путём было бы сложно и долго. Но хорошо, что у меня есть Пустота.

Иван наложил кровоостанавливающее заклинание и достал из сумки хирургические инструменты. Я тем временем призвал Пустоту. Она ринулась вперёд с непривычной агрессией — еле успел остановить, чтобы не поглотила внутренности капитана.

Какого хрена?

Видимо, после поглощения жизненной силы тех магов Пустота стала сильнее и своевольнее. А мне, истощённому после схватки, не хватало контроля.

Пришлось напрячься. Заставить себя отрешиться от всего — стонов раненых, грохота взрывов и стрельбы снаружи. Контролируя каждый миллиметр, я впустил Пустоту в живот Демида Сергеевича и добрался сначала до большого осколка, а затем до всех мелких.

Они обратились в ничто.

— Готово, — выдохнул я.

— Отлично. Сейчас заштопаем, — кивнул Иван.

Он действовал сосредоточенно и не спеша, но в то же время не мешкал и использовал не только магию. Ловко пережал зажимом кровоточащий сосуд, прихватил нитью края раны — это позволяло сэкономить ману. Потом его руки засветились мягким, золотистым светом.

Когда рядом упала мина и с потолка блиндажа посыпалась земля, Курбатов лишь на мгновение прикрыл собой живот капитана, чтобы туда не попала грязь, и продолжил.

Я не стал мешать и принялся за других раненых. Залечить осколочные и пулевые повреждения я не мог, но хотя бы останавливал кровь и обращал в ничто застрявшие инородные тела.

— Всё. Будет жить, — проговорил Иван, обрабатывая зельем уже заросшую рану на животе.

— Займёшься остальными? Мне нужно вернуться в усадьбу, — сказал я.

— Конечно. Как только закончу, эвакуируем их к вам, — кивнул Курбатов.

— Спасибо, — я хлопнул его по плечу и вышел из блиндажа, забрав на ходу рацию капитана.

Я отправился к машине, по дороге запросив доклады со всех направлений. Офицеры принялись отчитываться. Общую картину можно свести к одной фразе: обстановка тяжёлая, но контролируемая.

Когда я приехал в усадьбу и поднялся в кабинет, один из связистов резко вскочил:

— Юрий Дмитриевич, наконец-то!

— Докладывай, — устало произнёс я, наливая воды в стакан.

— Донесение из городского цеха, ваше благородие. Там такое…

Российская империя, город Новосибирск. Городской цех рода Серебровых.

Старший лейтенант гвардии Строговых по имени Игорь Карелин сидел на крыше, откуда открывался отличный вид на подъездные пути и прилегающие промзоны. Внизу, за укрытиями, замерли в готовности его люди — сорок проверенных бойцов. Ветераны локальных стычек и патрульной службы.

Город спал тревожным, приглушённым сном. Во владениях Серебровых, как доложили, с вечера шли интенсивные бои. Но здесь пока что царила тишина — зловещая, напряжённая.

Карелин знал — эта тишина обманчива. Разведка Строговых сообщила, что стоит ждать гостей.

Старлей поправил автомат и приложил к глазам бинокль. В объективе проплывали тёмные силуэты складов, заборов, одиноких фонарей. Пока ничего.

— Командир, я Стриж. Вижу колонну противника, — из рации раздался голос дозорного.

Игорь хмыкнул. Наконец-то. Измайловы что-то не слишком торопятся.

— Сколько? — спросил он, подтянув рацию к губам.

— Два грузовика, БТР и броневик. Едут, как на параде, — усмехнулся Стриж.

— Тогда мы им сейчас устроим фейерверк. Внимание всем! Гости на подходе. Приближаются со стороны железной дороги. Огонь не открывать без моего приказа, — велел Карелин.

Старший лейтенант увидел в бинокль, как колонна остановилась на подъезде к цеху. Из грузовиков вылез десант — десятка три гвардейцев. Под прикрытием БМП они двинулись вперёд, а командирский броневик остался в тылу.

Слишком уверены в себе. Видимо, не ожидают серьёзного сопротивления и думают, что охрана Серебровых — это пара испуганных сторожей.

— Гранатомётному расчету приготовиться. Огонь по офицерской машине и БТР. По моей команде.

Карелин подождал ещё немного. БТР вышел на открытый участок перед цехом и повернул башню к воротам. Пехотинцы застыли, видимо, ожидая команды.

Ну, теперь не дождутся.

— Работаем, — спокойно произнёс Игорь.

Раздалось характерное резкое шипение орудий, а миг спустя один снаряд ударил прямо в лобовое стекло броневика. Ещё через миг огненный цветок расцвёл у двигательного отсека БТР. Машина тут же задымила, а прячущихся за ней бойцов раскидало в разные стороны.

Следом заработали автоматчики. Пули посыпались на бойцов Измайловых со всех сторон, и они запаниковали. Принялись метаться туда-сюда в попытках найти укрытие, но без толку. Все возможные укрытия были заранее определены и пристреляны.

— Группа «Беркут», заходите слева, отрезать путь к отходу, — отдал Карелин следующий приказ. — Группа «Факел», захватить грузовики. Остальные, продолжаем работать.

Гвардейцы Измайловых, поняв, что попали в капкан к профессионалам, дрогнули. Кто-то пытался отстреливаться, укрываясь за мусорными контейнерами, но их быстро подавили точными выстрелами. Большинство бросилось бежать. Их встретила очередь из крупнокалиберного пулемёта, установленного на крыше соседнего здания.

Через десять минут всё кончилось. Возле дымящегося БТР остался десяток трупов. Ещё около пятнадцати человек, раненые и контуженные, оказались захвачены в плен. Нескольким повезло, и они успели разбежаться по промзоне.

Карелин хмыкнул.

— И это всё? Слабо подготовленная шобла.

Город вокруг по-прежнему спал, не зная, что одна маленькая, но важная битва этой ночи уже окончена. И окончена победой союзников рода Серебровых.

Старлей позволил себе усмешку. Барон Серебров знал, кого просить о помощи. А род Измайловых, выходит, окончательно скатился, если шлёт на захват вражеских объектов таких недотёп.

Дело за малым — дождаться утра и посмотреть, как отреагирует на этот провал сам «глава рода» Станислав.

Российская империя, город Санкт-Петербург. Зимний дворец

В кабинете его Императорского Величества в Зимнем Дворце стояла тишина. Только отделанные золотом напольные часы издавали негромкое тиканье.

Полковник Воронцов стоял навытяжку перед огромным письменным столом. Перед ним, сосредоточенный на принесённых главой СБИ документах, сидел сам император — Пётр Алексеевич, тёзка своего великого предка, когда-то основавшего Петербург.

— Продолжайте, Юрий Михайлович, я внимательно слушаю, — сказал император, не отрываясь от бумаг.

— Ситуация на Кавказе, в целом, стабильна, несмотря на отдельные провокации. Контрабанду кадмиевых артефактов удалось полностью пресечь. Всё под контролем.

— Хорошо. Эти ядовитые артефакты из Ирана вызывали беспокойство у ваших коллег из полиции, — сказал Пётр Алексеевич.

— Рады стараться, Ваше Величество, — кивнул Воронцов.

Император перелистнул страницу и слегка нахмурился.

— В Сибири, я вижу, обстановка нестабильная?

— Никак нет. Локальные инциденты, не более того. Недавно под Иркутском была ликвидирована банда опасных тёмных магов… — начал полковник.

Пётр Алексеевич приподнял палец, прерывая его, и затем ткнул этим же пальцем в документ.

— Меня гораздо больше волнует Новосибирск. «Локальный вооружённый конфликт между дворянскими родами Мессингов, Измайловых и Серебровых»… Интересно. Два графских рода против одного баронского. И баронский, если мне не изменяет память, находится в упадке. Как же так вышло, что Серебровы обратили против себя двух графов? — император поднял серые, как свинцовое небо Балтики, глаза.

— Конфликт, Ваше Величество, имеет комплексный характер. Начинался с экономического противостояния — род Серебровых, под руководством Юрия Сереброва, запустил крайне успешную линию эликсиров, что нанесло удар по доходам алхимических предприятий Мессингов. С Измайловыми имеет место быть личный конфликт. На Серебровых оказывалось скрытое давление, однако наследник рода проявил удивительную выдержку и сообразительность. Вышло так, что все попытки причинить Серебровым вред обернулись против их противников. и теперь всё вылилось в открытое противостояние, — объяснил Юрий Михайлович.

— Надо же. Мессинги всегда казались мне достойным и честным родом. Александр Викторович — талантливый целитель.

— Был им некогда, Ваше Величество. В последние годы он слишком увлёкся накоплением капитала и претендует на главенствующую роль среди сибирского дворянства.

— Жаль. И почему же вы не вмешиваетесь? Разве допустимо, чтобы слабый баронский род в одиночку сражался против двух графских? — спросил император.

— Серебровы не одни, Ваше Величество. На их сторону открыто встал род Строговых. Также есть признаки негласной поддержки со стороны рода Курбатовых. Один из сыновей рода находится в тесном контакте с Серебровым. Сам Юрий Серебров проявил себя как исключительно эффективный организатор, способный на жёсткие и нестандартные решения. У него есть шансы, — доложил полковник.

Пётр Алексеевич отложил папку и устремил на Воронцова свой пронзительный взгляд.

— Вы говорите о нём с определённым знанием дела, Юрий Михайлович. Служба взяла его в разработку?

— Так точно. Интерес к Сереброву-младшему возник ещё до эскалации конфликта. Юрий демонстрирует уникальный целительский дар, который особенно ярко проявился на недавнем съезде целителей, и он согласился помогать нам в сложных случаях. Наследник Серебровых представляет собой редкий тип людей: эффективный, прагматичный, но при этом не лишённый принципов. В условиях, когда многие старые родЫ погрязли в коррупции и интригах, такие люди — ценный актив для империи.

— Очень любопытно. Уникальный дар, говорите? Сильные целители — редкость в последнее время. Будет жаль, если он погибнет в этой мелкой войне… Вы уж приглядите за ним, Юрий Михайлович, — попросил император.

— Уже приглядываю, Пётр Алексеевич. И моя оценка такова: он не просто выберется из этой передряги. Он выйдет из неё ещё более сильным. Я уверен, что в ближайшее время мы услышим о его успехах. В перспективе он может стать весьма полезен для государства и Вашего Величества.

— Что ж, это радует. Надеюсь, со столь талантливым юношей не возникнет проблем.

— Буду откровенен — он очень строптив, не терпит угроз и принуждения. Первая попытка вербовки провалилась именно поэтому. К нему можно найти подход только через договорённость. Он прагматик, и готов к взаимовыгодному сотрудничеству, — ответил Воронцов.

Пётр IV несколько секунд молча смотрел на полковника, размышляя. Затем кивнул.

— Хорошо. Свободолюбивые, но умные вассалы иногда полезнее покорных глупцов. Следите за ситуацией. Если он действительно выйдет из этого конфликта победителем или хотя бы с сохранением лица… тогда, возможно, стоит подумать о том, чтобы поручить ему более серьёзные задачи.

— Так точно, Ваше Величество. Я буду держать вас в курсе, — пообещал Воронцов.

Император махнул рукой — знак того, что аудиенция окончена. Воронцов отдал честь, развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Серебровых

Ближе к утру обстрел, наконец-то, сошёл на нет. Не думаю, что у Мессингов закончились боеприпасы — но их солдатам тоже требовался отдых, а орудиям и артефактам — обслуживание после интенсивной ночной работы.

Но это не значило, что наступила пауза. Именно теперь, в предрассветный час, в дело могли вступить диверсанты. Попытаться просочиться через ослабленную оборону и нанести удар в спину или уничтожить важные объекты.

Я вышел на балкон усадьбы. В прохладном воздухе всё ещё стоял запах пороха и гари. На восточной стороне ночное небо коптил догорающий танк Мессингов, подбитый из артефакта. На севере тлела уже сгоревшая после сражения берёзовая роща.

По траншеям и уцелевшим укреплениям двигались тени наших бойцов — смена караулов, поднос боеприпасов, эвакуация раненых в тыл. На лицах, подсвеченных тусклым светом фонарей, читалась смертельная усталость.

Я взял рацию и поднёс её к губам:

— Командирам на всех направлениях, говорит барон. Выставить караул, обеспечить смены через каждый час. Выдать караульным «Бодрец», пусть не смыкают глаз.

— Так точно, господин. Принято, — ответили мне.

«Бодрец» не панацея, конечно, но он добавит бойцам энергии и внимательности.

Я и сам откупорил банку, уже не первую за эту ночь. Залпом выпил половину, и волна бодрости смыла накопившийся в голове туман.

Пора действовать. Группа Шрама уже получила от меня задание — атаковать полевой командный пункт на западном участке. После того, как враг совершил там удачный прорыв, я предполагал, что грядущим днём главный удар может быть нанесён именно там. Если получится уничтожить офицеров или боеприпасы, это сорвёт их планы.

Допив эликсир, я мысленно призвал своего невидимого помощника:

«Как дела, малыш? Пора выходить на охоту».

Передо мной появилась чёрная фигурка с хитрыми красными глазками.

«О-хо-хо! Наконец-то! Чем займёмся, хозяин? Что сломать?» — с готовностью спросил Шёпот.

«Для тебя есть очень ответственное задание. Слушай…»