Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603)

Протестанты в Лондоне к концу царствования Эдуарда VI

Результаты исследований историков, в том числе анализ вводных разделов к завещаниям, показывают, что к концу правления короля Эдуарда VI в столице сформировалась довольно крупная община протестантов, пожалуй, самая крупная в стране. Даже в годы царствования Генриха VIII протестанты могли рассчитывать здесь на взаимовыручку единоверцев. А постоянно растущий многолюдный город давал больше возможностей уходить от преследований.

В годы правления Эдуарда VI протестанты стали заметной силой в столице. Хотя они и оставались меньшинством, но были хорошо организованы и влиятельны. Росту протестантской общины в Лондоне способствовало несколько факторов. Во-первых, столица — главный порт и главный центр книгопечатания в Англии — была идеальным местом для распространения новых идей в виде книг и памфлетов, а грамотные жители Лондона — той средой, которая эти идеи воспринимала. Те же лондонцы, которые не в состоянии были воспринимать письменное слово, оказывались объектами внимания многочисленных протестантских проповедников. Они стекались в столицу, привлеченные относительной безопасностью, которую обещала им многолюдность, а позднее — покровительство короля, членов Тайного Совета и епископов.

Покровительство властей делало новое учение респектабельным. Поэтому не стоит удивляться, что среди лондонских протестантов было много представителей городской элиты. Впрочем, новое учение оказывалось привлекательным и для многих других. Особенностью демографической ситуации в Лондоне было доминирование в нем молодежи, часть которой всегда бывает восприимчивой к новым учениям, подрывающим общественные устои. Так часть лондонских подмастерьев приняла Реформацию. Кроме того, Лондон был городом мигрантов. Его постоянно растущее население пополнялось выходцами из всех графств Англии, которых гнала в столицу нужда или желание попытать счастье в богатом городе. Оторванные от своих приходов, мигранты в большей степени были склонны присоединяться к протестантским общинам.

Не стоит забывать и влияния протестантов-иностранцев. Лондон испокон веков был центром многочисленной общины иностранцев. Наиболее многочисленными среди них были итальянцы, занятые в торговле и банковском деле. Они же, как правило, оставались верными католичеству. Иначе дело обстояло с другими национальными общинами — голландцами, фламандцами и валлонами, немцами и французами. Немцы были торговцами, связанными с Ганзой. Их представительство в Стальном дворе в свое время сыграло важную роль в английской Реформации, так как именно через купцов-протестантов в Лондон попадали книги Лютера. Лютеранство распространилось и среди голландцев. Кроме них, в Лондоне проживали немцы-ремесленники (главным образом, пивовары и печатники). Фламандцы и валлоны были, как правило, ткачами, а французы — изготовителями предметов роскоши.

Лондонцы не слишком жаловали соседей-иностранцев, чему свидетельством служит восстание 1517 г., в ходе которого пострадали многие эмигранты. Городские правила налагали жесткие ограничения на торговлю и ремесленную деятельность иностранцев в Лондоне и облагали их двойным налогом. Послабления касались лишь тех, кто перешел в английское подданство (хотя они также не обладали статусом, равным статусу рожденных в Англии). На протяжении первой половины XVI века иностранцы селились в окрестностях монастырей или церквей, изъятых из юрисдикции Сити и епископа Лондонского и обладавших правом убежища — в Саутуорке, вокруг госпиталя Св. Екатерины, в Восточном Смитфилде, около церкви Св. Мартина и за пределами городских стен.

Давно осевшие в Лондоне иностранцы так же, как и прочие жители столицы, были разделены в своем отношении к Реформации. Некоторые из них приняли новую религию, другие же оставались верными католичеству. Ситуация изменилась после 1547 г. После восшествия на престол молодого протестанта Эдуарда VI у архиепископа Кранмера были развязаны руки. Он стремился сделать Англию светочем и центром новой веры, примиряющим все разногласия реформаторов. Архиепископ состоял в переписке с ведущими континентальными богословами-протестантами и приглашал многих из них перебраться в Англию. Его приглашение приняли видные теологи-реформаторы Мартин Буцер и Петр Мартир Вермильи, активно участвовавшие в реформировании Англиканской церкви, в частности в выработке ее богослужебных книг и догматических положений.

За лидерами следовали богословы и проповедники второго плана, также надеявшиеся на покровительство английских властей. Кроме того, изменившаяся политическая обстановка на континенте делала Лондон убежищем для протестантов, спасавшихся от преследований на родине. В 1547 г. скончался король Франции Франциск I. Его преемник Генрих II немедленно начал кампанию по преследованию еретиков-протестантов и даже учредил «Огненную палату» — особый суд, рассматривавший обвинения в ереси. А император Карл V разгромил войска протестантов — Шмалькальденской лиги — в Германии и изгнал принцев-протестантов из Баварии. В результате в Лондон устремились беженцы — протестанты с территории Франции, Германии и Нидерландов. Кранмер принимал беженцев, считая своим долгом оказывать помощь единоверцам. В 1549 г. французские и голландские протестанты организовались в особые общины. В 1550 г. правительство позволило этим общинам сформировать две отдельные, «иностранные» церкви. Они отличались от Англиканской церкви своим устройством. Обе церкви придерживались учения Цвингли — то есть не признавали епископской власти. Пасторов (пресвитеров) в церквях выбирали из числа прихожан, а дела общины управлялись советом — консисторией под руководством выборных суперинтендантов. В задачи консисторий входило распространение Слова Божия, религиозное образование своих прихожан, а также контроль над тем, как они соблюдают заповеди в повседневной жизни, разрешение споров (в том числе имущественных) внутри общин и борьба с радикальными сектантами (например, анабаптистами). Возглавляли «иностранные» церкви назначенные в 1550 г. суперинтендантами польский богослов-протестант Иоанн Лаский и уроженец Гента Ян Утенхове.

Пасторами голландской общины были Мартин Микрон (из Гента) и Гуалтер Деленус (из Брабанта). Французской общиной управляли Франсуа Перюссель (из Орлеана) и Ришар Ванвилль (из Буржа). Изначально обеим общинам было выделено одно здание — церковь бывшего монастыря августинцев-еремитов. Позднее французской общине была отдана часовня бывшего госпиталя Св. Антония. Поскольку это здание стояло в руинах, обе общины сообща собрали средства для его ремонта. Голландская община осталась в церкви августинцев. Поскольку в 1550 г. в Нидерландах еще не существовало ни одной протестантской церкви, в которой богослужение велось бы на голландском языке, существующий до сих пор лондонский храм можно назвать старейшей в мире голландской церковью.

В правление Эдуарда VI воздействие «иностранных» церквей на дела английских протестантов было ограниченным, хотя уже и тогда для некоторых радикалов их пресвитерианское устройство, а также принятое у иностранцев реформированное богослужение, следовавшее учению Цвингли, а позднее — Жана Кальвина, — стало моделью для дальнейшего реформирования Англиканской церкви.

Число прихожан каждой церкви выросло с 700 до 1500 человек за три года (1500–1553), притом что всего в Лондоне проживало от 10 до 15 тысяч иностранцев. Большинство прихожан «иностранных» церквей состояло из иммигрантов, приехавших в Лондон после 1547 г. Они не были так же хорошо интегрированы в городскую общину, как другие иностранцы, давно осевшие в Англии, да, пожалуй, и не очень к этому стремились. Для них пребывание в Англии мыслилось временной мерой, способом переждать непогоду. Все «религиозные» мигранты стремились вернуться на родину и надеялись, что изменившиеся политические обстоятельства позволят им это сделать. Это обстоятельство также отчасти объясняет ограниченное взаимодействие между английскими и иностранными протестантами в годы правления Эдуарда VI.

Впрочем, наличие в Лондоне «иностранных» церквей изменило положение иностранцев и отчасти отношение к ним. Собиравшиеся для совместного богослужения общины стали «видимыми», заметными, тогда как раньше иностранцы были словно рассеяны по столице и ее многочисленным приходам. Теперь общины иностранцев привлекали больше внимания, которое далеко не всегда было благожелательным. Если правительство видело политические и экономические выгоды, связанные с присутствием в Лондоне эмигрантов, то власти Лондона и простые жители столицы не всегда с ним соглашались. Для них эмигранты всегда оставались конкурентами в торговле и ремесле. А для многих лондонцев (католиков и умеренных протестантов) присутствие в городе протестантских общин, не признававших над собой власти английской церкви, пятнало Лондон ересью. В 1551 г. жители Лондона подали мэру формальную жалобу на присутствие в городе «иностранных» церквей. Возник даже план напасть на церкви, разрушить их и разогнать эти общины. Ему не суждено было реализоваться, но враждебность горожан не сулила иностранцам легкой жизни.

Над другими протестантами тоже, впрочем, собирались тучи. Лондон был большим городом, и его жители имели возможность выбирать, каким религиозным взглядам отдать предпочтение. Многие выбрали католичество и придерживались его отнюдь не по инерции, а в силу убеждения. Другие же испытывали ненависть к протестантам, отобравшим у них привычную с детства традиционную религию и отнявшим вложенные в приходы средства. Они жаждали мести, и такая возможность вскоре им представилась.