Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603)

«Великое дело короля»

В конце 1520-х гг. Лондон оказался гигантской сценой, на которой перед изумленными жителями разыгрывался трагический спектакль, перевернувший всю жизнь страны и предопределивший ход английской истории на столетия вперед. Имя ему было — развод короля Генриха VIII с Екатериной Арагонской, вылившийся в разрыв с римским престолом и создание национальной, англиканской церкви.

Екатерина родилась 16 декабря 1485 г. в королевском дворце Алькала де Энарес неподалеку от Мадрида. Ее родителями были Фердинанд Арагонский и его супруга Изабелла, королева Кастильская, правившая страной независимо от мужа. Юная принцесса была названа в честь прабабушки, англичанки Екатерины Ланкастерской. От нее же она унаследовала золотистые волосы, белую кожу и нежный румянец «английской розы», которыми впоследствии будут восхищаться ее подданные. Еще в детстве Екатерину обручили с наследником английского престола — старшим сыном Генриха VII Тюдора Артуром, принцем Уэльским (19/20 сентября 1486 — 2 апреля 1502 г.).

Осенью 1501 г. обрученная невеста прибыла наконец в Англию. Лондонцы впервые увидели свою будущую королеву 12 ноября 1501 г., в пятницу, во время ее торжественного въезда в столицу. Накануне Екатерина остановилась в Ламбете, на южном берегу Темзы. На следующее утро принцесса, одетая в испанское платье и верхом на коне, а не в паланкине, по английскому обычаю, вместе со своей свитой проследовала вдоль берега на восток. На Поле Св. Георгия (Ламбет-роуд, примерно там, где сейчас находится Имперский военный музей) Екатерину ожидала ее английская свита во главе с младшим братом жениха, десятилетним Генрихом, герцогом Йоркским (будущим Генрихом VIII). Так произошла первая встреча пары, которой было суждено переписать английскую историю.

После того как принц Генрих занял свое место по правую руку от будущей невестки, процессия двинулась к Саутуорку и далее к Лондонскому мосту — единственному мосту через реку и главным южным воротам Лондона. У въезда на мост Екатерину приветствовали лондонские магистраты — лорд-мэр, сэр Джон Ша, два шерифа и 24 олдермена в своих парадных мантиях. Произнеся приветственные речи, они повернули лошадей и возглавили кортеж принцессы на его пути через Лондон.

На середине Лондонского моста Екатерину ожидала живая картина — первая из многих. Принцессу приветствовали Св. Екатерина, объявившая своей тезке, что по пути той будет показано, как Добродетель ведет к Чести, и Св. Урсула, указавшая ей на верного спутника и проводника на этом пути — Артура, символизировавшего Короля Артура английских легенд, а также и Арктура — ярчайшую звезду созвездия Большой Медведицы (Ursa Majora на латыни).

Сойдя с моста, процессия проследовала по Грейсчёрч-стрит. Вдоль этой улицы, как и всех других на пути следования кортежа, были выставлены ограждения. Внутри них находились те, кто в силу своего положения должен был приветствовать принцессу, — а именно представители ливрейных компаний или гильдий Лондона. За ограждением толпились зрители — простые лондонцы. Они свешивались из многочисленных окон. Как отметил впоследствии герольд, лишь по особой милости Божией никто из них не вывалился из окна и не разбился.

На середине Грейчёрч-стрит Екатерину ожидала очередная живая картина: на этот раз ее приветствовала сама Добродетель. Затем процессия, добравшись до конца улицы, свернула налево, на Корнхилл. Здесь ее ожидало новое представление — Луна, вращающаяся на своей орбите (лопасти большого колеса крутили трое мальчишек). Актер, изображавший предка Екатерины, арагонского короля Альфонсо, известного любовью к астрономии, предсказал ей счастливый брак с принцем Артуром.

Потом кортеж проследовал к Чипсайду — главной артерии города. В начале улицы Екатерину ждало Солнце. Актер изображал также и Артура/Арктура и приветствовал Екатерину как будущую супругу. В самом широком месте Чипсайда принцессу ждал Храм Бога, где ее встречали актеры, изображавшие Бога-Отца (имевшего, впрочем, портретное сходство с Генрихом VII) и епископа. Последний прочел Екатерине проповедь, увещевавшую ее быть хорошей женой и истинной дочерью церкви.

Последнее представление ожидало невесту в конце Чипсайда. Там ее встретил актер, изображавший Честь, указавший ей на два пустых престола, предназначавшиеся для принца Артура и самой Екатерины. Здесь мэр и олдермены от имени городской корпорации принесли в дар Екатерине драгоценную утварь и деньги. Затем принцесса обошла Собор Св. Павла в торжественной процессии — через Патерностер-роу и Аве Мария-лейн и вновь приблизилась к нему со стороны Ладгейт-хилл, то есть с запада. У входа ее приветствовал архиепископ Кентерберийский Генри Дин (1440–1503). Принцесса принесла дары собору и помолилась у мощей св. епископа Эрконвальда. После этого она удалилась в предоставленный ей и ее свите на время празднеств дворец епископа Лондонского, располагавшийся в северо-западном углу соборного двора.

На следующий день, в субботу, Екатерина отдыхала. Единственным официальным мероприятием был визит к будущей свекрови, Елизавете Йоркской, которая поселилась по соседству — в замке Байнард, находившемся к югу от собора Св. Павла, у реки.

В воскресенье, 14 ноября 1501 г., состоялась свадьба. Собор Св. Павла и улицы вокруг него были забиты толпами горожан, пришедших посмотреть на венчание юной пары (Артуру и Екатерине было по пятнадцать лет). Внутри собора соорудили ограждения, за ними располагались именитые гости. С южной стороны поместили лорд-мэра и лондонских олдерменов. Напротив, с северной стороны, выстроили нечто вроде часовни с застекленными окнами: оттуда Генрих VII и его королева могли видеть церемонию, не будучи увиденными.

Как и подобает жениху, принц Артур появился первым, пройдя через южный портал собора. Екатерина вышла из епископского дворца в сопровождении Генриха Йоркского. Торжественная процессия проследовала от западных дверей через весь собор к алтарю. Зазвучали трубы, сопровождая появление невесты. И жених, и невеста были одеты в белое, что необычно. Еще более необычной была мантилья или вуаль на голове невесты, сшитая из белого шелка, украшенного драгоценными камнями. Она покрывала распущенные золотистые волосы невесты. Возможно, Екатерина была первой невестой Англии, надевшей вуаль. Последовал трехчасовой обряд венчания, а затем — месса Св. Троицы, которую отслужил архиепископ Кентерберийский. Поскольку церемония была столь длинной, жених и невеста по очереди удалялись в выгороженные для них «комнаты», чтобы подкрепить силы вином со специями.

Свадебный пир состоялся в епископском дворце. Там же молодые провели первый день своей супружеской жизни. Во вторник, 15 ноября 1501 г., король, принц Артур и Генрих присутствовали на благодарственном молебне в соборе Св. Павла. Затем празднества переместились из Лондона в королевские резиденции на реке: торжественная процессия богато изукрашенных барж доставила королевское семейство и двор сначала в Вестминстер, а затем в Ричмонд. Там состоялся турнир; имели место и театральные представления, банкеты и балы.

Лондонцам понравилась юная принцесса Уэльская. Однако в последующие годы им нечасто приходилось ее видеть. Ведь, несмотря на все пожелания счастливой жизни, брак Артура и Екатерины оказался недолгим — в апреле 1502 г. принц Уэльский скончался. На протяжении семи лет положение Екатерины — вдовствующей принцессы Уэльской — оставалось неопределенным. Она не могла вернуться домой, так как свекор, Генрих VII, не желал возвращать Фердинанду Арагонскому ее богатое приданое. Был предложен другой план, согласно которому принцесса должна была выйти замуж за принца Генриха. Из Рима была даже получена (в 1503 г.) диспенсация — разрешение папы вступить в брак с братом покойного мужа. Однако дело затягивалось из-за сложных дипломатических интриг, сопровождавших англо-испанский союз.

Дело разрешилось только в 1509 г. 21 апреля скончался Генрих VII. Новый король, семнадцатилетний Генрих VIII, грезил о военных подвигах и славе завоевателя Франции. Поэтому он быстро оценил выгоду союза с Испанией. Сама Екатерина, которой исполнилось 24 года, находилась в расцвете красоты, что для Генриха было не менее важно. Он принял решение. 11 июня 1509 г. Генрих VIII и Екатерина обвенчались в церкви монастыря францисканцев в Гринвиче.

Новый въезд Екатерины в столицу состоялся 23 июня 1509 г., накануне коронации. Теперь она, как и подобало королеве, следовала английской традиции: передвигалась в паланкине и вновь была одета в белое. Этот цвет мы сейчас связываем с чистотой невесты, а в XVI столетии белые одежды предписывались королю и королеве во время коронации.

Процессия следовала тем же маршрутом, а когда кортеж достиг таверны «Кардинальская шапка» на Корнхилле, начался сильнейший, хотя и непродолжительный ливень. Затянутая шелком крыша паланкина не представляла надежной защиты, поэтому королеве пришлось искать укрытия от дождя под навесом лавки суконщика. Многие англичане впоследствии усмотрели в этом дурное предзнаменование. Тогда же об этом мало кто задумался.

24 июня, на летнее солнцестояние и праздник Св. Иоанна Крестителя, в Вестминстерском аббатстве состоялась двойная коронация — Генриха VIII и его супруги, обряд совершил новый архиепископ Кентерберийский, Уильям Уорэм (1450–1532).

У Генриха VIII и Екатерины сложились теплые, любовные отношения. Однако с самого начала проявилась и проблема, впоследствии разрушившая их брак. Королева забеременела вскоре после свадьбы, однако первый ребенок — девочка, родился 31 января 1510 г. недоношенным и сразу умер. Во времена высокой младенческой и детской смертности смерть дочери, хотя и была грустным событием, трагедией не казалась: супруги были молоды и здоровы. Спустя примерно месяц Екатерина была вновь беременна, и 1 января 1511 г. в Гринвиче она сделала мужу и Англии подарок, родив сына и наследника.

Лондон праздновал рождение принца с размахом. На залпы пушек, салютовавших в его честь, было истрачено более 200 фунтов пороха. Взлетали в воздух фейерверки; фонтаны били вином, а по улицам столицы шествовали торжественные процессии, завершавшиеся благодарственными молебнами. В воскресенье, 5 января, принца окрестили в Ричмонде, в церкви францисканцев-обсервантов (этому ордену особенно благоволила Екатерина). Принца назвали Генри в честь отца и деда. Его крестными были французский король Людовик XII и эрцгерцогиня Маргарита, правительница Нидерландов.

После праздника Генрих VIII отправился в благодарственное паломничество к образу Девы Марии Уолсингэмской (в графство Норфолк). По возвращении короля в Вестминстере состоялся праздничный турнир. Облачение Генриха из синего бархата было расшито золотыми буквами «К» — инициалом королевы, а сам он выступал под именем «рыцаря Верное сердце» и преломлял копье в ее честь.

Радость, впрочем, была недолгой: спустя 10 дней после турнира, 22 февраля 1511 г., младенец Генри, герцог Корнуольский, умер. 27 февраля его похоронили в Вестминстерском соборе.

Вместе с ним, как оказалось, ушли и надежды на счастливую семейную жизнь. Екатерина дважды — в октябре 1513 и в начале января 1515 г. — рожала мертвых детей — мальчиков. 18 февраля 1516 г. ребенок родился живым и здоровым, на радость родителей. Однако это была девочка. Новорожденную принцессу окрестили в церкви францисканцев в Гринвиче. Ее крестными были тетка Генриха VIII, Екатерина Йоркская, графиня Девонская, Маргарет Плантагенет, графиня Солсбери и свояк короля Чарльз Брэндон, герцог Саффолк — муж любимой сестры Генриха VIII Марии. Обряд совершил кардинал Томас Уолси. В честь любимой сестры короля девочка получила имя Мария.

Двор отпраздновал рождение принцессы пышными празднествами. Генрих VIII надеялся, что вслед за одним здоровым ребенком последуют и другие. Однако его надеждам не суждено было осуществиться: Екатерина забеременела в 1518 г., а 10 ноября родила недоношенную девочку, которая вскоре умерла. Это была ее последняя беременность, а к 1525 г. стало очевидно, что у королевы — хотя той и было всего 40 лет — наступила менопауза, и детей больше не будет. Екатерина к 40 годам располнела и выглядела как пожилая женщина. Генрих VIII был в то время здоровым тридцатипятилетним мужчиной; а единственным законным наследником короля была его дочь Мария.

Теоретически английское общее право разрешало женщине наследовать престол. Однако в Англии такого еще не бывало; а единственный случай, когда женщина — императрица Матильда — была в середине XII века провозглашена наследницей отца, Генриха I, привел к кровопролитной гражданской войне. Генрих VIII опасался, что молодая династия Тюдоров не удержит скипетр, если он окажется в слабых женских руках. Женщина на престоле должна была вступить в брак, и какой бы выбор она ни сделала, он был чреват потрясениями. Знать могла взбунтоваться против супруга, вышедшего из ее рядов, или не принять короля-иностранца, который мог бы подчинить Англию своей власти.

Альтернативой принцессе Марии был Генри Фицрой, внебрачный сын короля и Элизабет Блаунт, родившийся 15 июня 1519 г. Генрих VIII признал свое отцовство и даровал мальчику титул герцога Ричмонда и Сомерсета (1525 г.), которые всегда принадлежали принцам королевской крови, а также назначил его лорд-президентом Совета Севера, фактическим правителем северных, пограничных графств Англии. Генри Фицрой воспитывался как принц, и многие в стране полагали, что Генрих VIII признает его законным сыном и сделает наследником престола в обход сестры. Однако король опасался пойти на такой шаг: незаконное происхождение делало его сына уязвимым перед возможными мятежами.

Кроме того, решительное сопротивление оказала и Екатерина. Дочь королевы, по праву считавшейся одной из величайших правительниц этой страны, воительницы, возглавлявшей армию в походах против мавров Гранады (Екатерина была зачата в военном лагере), она искренне не понимала, почему женщина не может править, и старалась сделать все возможное, чтобы обеспечить престол для Марии. По настоянию жены короля, в 1521 г. Марии был выделен собственный двор в Ладлоу — замке принцев Уэльских, а в 1526 г. она была назначена главой Совета Уэльской марки. Однако Генрих колебался: он не признал Фицроя законным, однако и не даровал дочери титул принцессы Уэльской, что означало бы автоматическое подтверждение ее прав на престол.

Это, впрочем, не мешало Генриху использовать дочь как разменную монету в ходе переговоров с королем Франции Франциском I и императором Карлом V, искавшими союза с Англией ради победы в войне. В 1518 г. двухлетнюю принцессу обручили с младенцем — дофином Франциском (1518–1536). Позднее союз с Францией развалился, и в 1522 г. Мария была обручена со своим кузеном, императором Карлом V Габсбургом, который был старше ее на 16 лет. Но и этот союз продержался недолго: после победы над французами в битве при Павии (1525 г.) императору, захватившему в плен своего соперника Франциска I, уже не нужен был альянс с Англией. Дожидаться же, когда невеста вырастет, Карл V не желал и в марте 1526 г. вступил в другой брак — с португальской принцессой Изабеллой. Отвергнутая принцесса Мария была почти сразу же предложена в жены младшему сыну французского короля — Генриху Орлеанскому (1519–1559), будущему Генриху II.

Предлагая Марию как приманку, Генрих VIII вовсе не желал ее вступления на престол. Он предпочитал сына. А это означало одно из двух: либо рискнуть и попытаться заставить знать Англии принять в качестве наследника Генри Фицроя, либо аннулировать брак с Екатериной Арагонской и жениться вновь. Наличие сына убедило Генриха в том, что он может иметь сыновей, а то обстоятельство, что сыновья от Екатерины оказались нежизнеспособными, для короля означало, что Господь карает его и Екатерину за грехи. Но за какие грехи?

К 1527 г. Генрих VIII нашел для себя ответ: грехом был его брак со вдовой брата. Король считал, что папская диспенсация не могла решить дело, ведь папа не может давать разрешение, противоречащее божественному закону. А Генрих полагал, что диспенсация противоречила божественному закону, а точнее, установлению, упомянутому в Книге Левит (20:21): «Если кто возьмет жену брата своего: это гнусно; он открыл наготу брата своего, бездетны будут они». Конечно, король не был бездетен. Однако гуманист и знаток древнееврейского языка Роберт Уэйкфилд убедил его в том, что в оригинале речь шла не вообще о детях, а именно о сыновьях.

Впрочем, в Библии есть и иные предписания. В книге Второзакония (25:5–10) говорится о том, что брат обязан жениться на вдове старшего брата. Чтобы примирить эти противоречия, каноническое право католической церкви трактовало ситуацию следующим образом: предписание Второзакония применялось иудеями во времена Ветхого Завета. Христиане не обязаны следовать ему; брак с вдовой брата являлся запретным за исключением единственного случая: если первый союз был бездетным. Именно таков был случай Генриха: брак Екатерины и его брата Артура был бездетным; более того, Екатерина утверждала, что в связи с молодостью и слабым здоровьем жениха она и Артур так и не вступили в интимные отношения. Следовательно, ее первый брак с точки зрения канонического права вообще не являлся «совершенным», и никаких препятствий к союзу с Генрихом не существовало.

Позиция Генриха VIII, таким образом, оказывалась весьма уязвимой с богословской и юридической точек зрения. Но король и его ближайшее окружение не были склонны слушать скептиков. Советники короля желали уладить вопрос с престолонаследием. А у короля был и другой побудительный мотив. Имя ему было Анна Болейн.

Анна Болейн была отнюдь не первой в череде фавориток Генриха VIII. Еще в 1510 г., когда Екатерина носила его сына, король завел интрижку с леди Анной Хастингс. Потом была связь с Элизабет Блаунт, родившей ему сына, и Марией Болейн (1499/1500–1543). Мария принадлежала к относительно недавно выдвинувшемуся при дворе семейству. Ее прадед, Джеффри Болейн (1406–1463), был лондонским купцом, разбогатевшим на торговле тканями. В 1458 г. он был лорд-мэром Лондона. Незадолго до смерти он купил поместье Хевер в Кенте, который при его потомках стал родовым гнездом Болейнов. Его внук, Томас Болейн (1477–1539) стал придворным и дипломатом. Продвижение по карьерной лестнице символизировал и заключенный им брак с Элизабет Ховард (1480–1538), дочерью герцога Норфолка, придворной дамой двух королев — Елизаветы Йоркской и Екатерины Арагонской.

Дочерей ждала та же участь — служба при дворе и удачный брак. Мария в 1520 г. была выдана замуж за богатого придворного, сэра Уильяма Кэри (15001528), однако супруги не жили вместе: Мария привлекла внимание короля. Ее связь с Генрихом VIII началась в 1520 г., и историки до сих пор спорят о том, когда именно она закончилась. Современным исследователям удалось, изучая документы из семейного архива Кэри, обнаружить доказательства того, что Кэтрин и в самом деле была дочерью Генриха VIII, а вот тезка короля, Генри Кэри — вероятнее всего, не его сын. Хотя, по мнению многих современников, оба они были детьми короля.

Анна Болейн (1500/1507? ― 1536) была сестрой Марии. Поскольку точные даты их рождения неизвестны, невозможно сказать с определенностью, кто из них был старше. Принято считать старшей сестрой Марию. Обе они провели некоторое время во Франции, находясь в свите Марии Тюдор, сестры Генриха VIII, в 1514 г. вышедшей замуж за французского короля Людовика XII. Когда спустя несколько месяцев (1515 г.) Мария овдовела и быстро вышла замуж за Чарльза Брэндона, Мария вернулась в Англию вместе с ней.

Судьба Анны была другой. Она покинула родительский дом раньше, еще в 1512 г., когда ее отец, посол при дворе эрцгерцогини Маргариты, правительницы Нидерландов, сумел пристроить девочку в число ее фрейлин. Оттуда Анна в 1514 г. попала в Париж, а когда английская свита Марии Тюдор покидала Францию, Анна осталась и поступила на службу к французской королеве Клод. Французский двор способствовал развитию талантов Анны: она стала прекрасной музыкантшей и приобрела необычайное изящество в танцах. Из Франции она вывезла также и пристрастие ко всему французскому — языку, модам и т. п. Тогда же она познакомилась с сестрой французского короля Маргаритой Алансонской, вдохновительницей христианского гуманизма, которую подозревали в сочувствии лютеранам. Возможно, что позднейший интерес Анны к религиозной реформе также коренится во французском периоде ее жизни. В 1521 г. ей, впрочем, пришлось оставить Францию из-за напряженности в англо-французских отношениях.

Вернувшись в Англию, Анна, как ее сестра и мать, стала придворной дамой Екатерины Арагонской. Анна не соответствовала английским канонам красоты: ее кожа была не розово-белой, а скорее оливковой, волосы и глаза — темными. Но и современники отмечали необычайную привлекательность Анны, заключавшуюся в ее манере говорить и держаться, танцевать и, как бы мы сказали сейчас, очевидной сексапильности.

Начались и переговоры о ее браке. Претендентом на ее руку называли Джеймса Батлера, графа Ормонда, однако этот союз не состоялся. Анна позднее винила в этом кардинала Уолси, на службе у которого состоял Батлер. Позднее Анна привлекла внимание куда более завидного жениха — Генри Перси, наследника графа Нортумберленда. Но и этот брак не состоялся: граф Нортумберленд обручил сына с дочерью графа Шрусбери и не собирался позволять ему жениться на дочери «выскочки». В дело опять вмешался кардинал Уолси — и отнюдь не в пользу Анны. Неудивительно поэтому, что впоследствии она всегда питала к нему неприкрытую враждебность и сделала все от нее зависящее, чтобы лишить его власти.

А зависело от Анны Болейн многое: зимой 1525–1526 гг. интерес к самой привлекательной фрейлине двора стал проявлять не кто иной, как Генрих VIII. Ухаживание короля строилось по сценарию куртуазной игры, но вскоре он изменился — Анна не желала сдаваться и становиться одной из его многочисленных возлюбленных. В ответ на признание короля Анна ответила, что тоже любит его и будет ему верна, но не станет принадлежать ему, так как английская дворянка может принадлежать только мужу.

Страстно влюбленный и уже давно сомневавшийся в законности своего брака Генрих VIII был готов к рискованному шагу. В январе 1527 г. он обручился с Анной. Оставалось сделать последний — и самый трудный — шаг: аннулировать брак с Екатериной Арагонской.