Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603)

Начало протестантской Реформации в Лондоне

Хотя разрыв с Римом не планировался заранее и в начале 1530-х гг. мало кто предполагал, что решение Генриха VIII необратимо, в 1534 г. английский король оказался во внешнеполитической изоляции. Из Рима со дня на день ожидали новостей об отлучении короля от церкви и вторжения войск императора. В этих условиях лояльность подданных стала основным приоритетом, вне зависимости от того, обеспечивалась ли она проповедями или прямым запугиванием. В 1530-х гг. у власти при дворе находилась группа дворян, связанных с кругом Анны Болейн. Фактическим главой правительства стал Томас Кромвель. Он начинал служить еще кардиналу Уолси, а после его падения предложил свои услуги королю. Именно Кромвель стоял за организацией королевского развода. По религиозным взглядам Кромвель был близок к протестантам. Став после принятия статута о королевской супрематии (1534) заместителем (вице-герентом) короля в делах, касавшихся англиканской церкви, он начал наступление на традиционную религию и католические обряды, многие из которых считал суеверием. Однако в этой деятельности ему постоянно приходилось оглядываться на мнение короля. Хотя Генрих в силу политической необходимости и заигрывал с протестантами, сам он считал себя просвещенным католиком, готовым выступить против некоторых суеверий, но, по сути, остававшимся верным католическому учению. Его советники-протестанты ступали по тонкому льду. Их положение зависело от покровительства королевы и переменчивой воли короля.

Желающих лишить протестантскую группировку власти было предостаточно. Кромвеля и родственников Анны Болейн презирали как выскочек и еретиков. В 1536 г. Лондон вновь наполнился невероятными слухами. На этот раз речь шла о новой королеве Анне. К началу 1536 г. было очевидно, что Генрих VIII устал от бурных отношений с женой, которая к тому же так и не родила ему сына. К весне 1536 г. две беременности завершились выкидышами, причем плод последней развивался неправильно. И повивальные бабки, и сам король сочли мертворожденного младенца монстром. Согласно представлениям того времени, монстры появлялись на свет только в результате страшного грехопадения — не просто прелюбодеяния, но инцеста. Поэтому король оказался готов слушать обвинения в адрес Анны со стороны ее врагов. Анна оказалась в уязвимом положении и потому, что в январе 1536 г. умерла ее соперница Екатерина Арагонская. Как ни странно, именно она стояла между Анной и ее судьбой. Пока была жива Екатерина, Генрих не выступил бы против второй жены, не рискуя выставить себя на всеобщее посмешище. Но после смерти Екатерины Анна Болейн превратилась в помеху: она препятствовала примирению короля и императора и оказалась неспособной родить желанного сына; она же компрометировала своих союзников-протестантов.

Группа придворных во главе с маркизом Эксетером, джентльменом королевской опочивальни Николасом Кэрью, графом Саутхэмптоном и сэром Энтони Брауном использовала ту же стратегию, что Болейны до них. Они рассчитывали на аннуляцию брака Генриха и Анны Болейн и вступление короля в новый брак с выбранной для этой роли «скромницей» — фрейлиной Джейн Сеймур. Ей было предписано невинно флиртовать с королем, но отказываться от дальнейшего сближения, чтобы подстегнуть страсть Генриха. Новый брак должен был стать залогом примирения с Римом, возвращения принцессе Марии права наследовать престол после отца (в случае отсутствия у Генриха сыновей) и отказа от заигрываний с протестантами.

Заговорщики нашли неожиданного, но весьма эффективного союзника в лице Томаса Кромвеля. Осознавая, что Анна потеряла влияние на короля, Кромвель не желал лишиться власти вместе с ней; он предпочел избавиться от нее самым безжалостным образом. Если придворные заговорщики планировали аннуляцию брака, то Кромвель решил вопрос радикально. 29 апреля 1536 г. один из музыкантов королевы Анны — Марк Смитон — был арестован. После интенсивных допросов (скорее всего, с применением пыток) Смитон признался в том, что он и еще несколько придворных (в том числе лорд Уэстон, Уильям Бреретон, Джон Норрис, Смитон и брат Анны, Джордж Болейн, маркиз Рочфорд) были любовниками королевы Анны. Вскоре была арестована и сама королева; по иронии судьбы, ее поместили в те же покои Тауэра, в которых она дожидалась своей коронации.

На основании показаний слуг и членов свиты королевы (все сказанное ими было, разумеется, значительно отредактировано) предполагаемые любовники Анны, а затем и она сама были признаны виновными в государственной измене и попытке лишить короля жизни при помощи колдовства. Мужчин — Уэстона, Бреретона Норриса, Смитона и лорда Рочфорда — казнили первыми, 17 мая 1536 г., у Тауэр-Хилл. Для их казни специально построили высокий эшафот, чтобы собравшимся лондонцам было хорошо видно происходящее. Король проявил «милосердие», приказав обезглавить простолюдина Смитона вместе с дворянами, спасая его тем самым от пыток, которые предшествовали смерти государственного изменника.

Анна до последнего надеялась, что, согласившись на аннуляцию брака с Генрихом, она спасет себе жизнь. Однако этого не произошло. 19 мая 1536 г. в стенах Тауэра возвели эшафот: король не желал большого скопления народа. Хотя ворота замка не закрывали, точное время казни не было известно; более того, ее специально перенесли на более поздний срок, чтобы большая часть собравшейся толпы разошлась по домам, не дождавшись зрелища. Попросив присутствовавших молиться о короле, Анна преклонила колени перед плахой. Палач из Кале отрубил ей голову одним ударом меча (меч считался более благородным, нежели топор, и, соответственно, более подходящим для казни королевы). Тело Анны завернули в саван и немедленно похоронили в Церкви Св. Петра-в-оковах.

Лондонцы никогда особенно не любили Анну, однако ее казнь повергла в трепет жителей столицы. Впервые в английской истории на плаху взошла коронованная супруга монарха. Популярности Генриху казнь жены тоже не прибавила. Наоборот, она окончательно закрепила за ним репутацию капризного и безжалостного тирана. Не помогло репутации короля и то, что он поспешил вступить в новый брак. Уже на следующий день после казни Анны Генрих VIII обручился с Джейн Сеймур в Уайтхолле. А 30 мая там же состоялась и их свадьба.

Сторонники восстановления власти папы в стране надеялись, что теперь примирение с Римом станет возможным. На это, казалось, намекало новое торжественное представление, разыгранное на реке по случаю открытия заседаний Парламента. 7 июня 1536 г. флотилия барж проследовала из Гринвича к Уайтхоллу. Посол императора Карла V Шапюи, прибывший в Лондон для заключения договора с английским королем, летняя резиденция которого находилась на берегу Темзы, в Ротерхите, на полпути между Сити и Гринвичем, отправил две лодки с музыкантами, которые песнями приветствовали появление королевской баржи. Тауэр салютовал монарху пушками. На следующий день король открыл заседания парламента. Этой церемонии предшествовала торжественная месса в Вестминстерском аббатстве. В ходе литургии аббат поднес королю скипетр Св. Эдуарда, а монахи подняли над его головой балдахин из золотой парчи. Все это напоминало вторую коронацию.

Спустя неделю, в день Тела Христова, Генрих VIII, королева Джейн и весь двор, сопровождаемые членами парламента, вновь проследовали в аббатство. Перед торжественной процессией несли освященную гостию. Казалось, Генрих VIII продемонстрировал всем свою верность католичеству.

Однако главная опора реформаторов — Кромвель — убедил Генриха в том, что лишь из-за поддержки заговорщиков-папистов принцесса Мария отказывалась признать новый церковный порядок. В результате ее принудили подчиниться, а король изгнал католиков из своего Тайного Совета. Власть Кромвеля не только не пошатнулась, но даже укрепилась.

Эту власть Кромвель использовал для проведения в жизнь программы церковных реформ. По всей стране звучали проповеди против «незаконно присвоенной римским епископом власти». Упоминания о папе вымарывались со страниц служебников и религиозных текстов. Было запрещено и почитание Св. Томаса Бекета — мученика, пострадавшего во имя прав католической церкви и ее главы, находившегося в прямом конфликте с английским королем Генрихом II. Для его тезки спустя столетия Бекет был не святым, а изменником. Лондона это касалось напрямую, так как Бекет был уроженцем столицы; здесь его почитали, и многие церкви, часовни и госпитали носили его имя. Лондонцам спешно пришлось делать вид, что почитали они на самом деле других святых (как это произошло с госпиталем Св. Фомы Акрского, который изначально был посвящен Св. Томасу Бекету).

Реформация Генриха была более чем умеренной в отношении вероучения. Все решения, касавшиеся догматов, были компромиссными и, как правило, не устраивали континентальных протестантов. «10 статей» 1536 г. (подтвержденные так называемой «Королевской книгой» 1537 г.) содержат основное положение учения Лютера — идею об оправдании (спасении) верующего не благодаря собственным добрым делам, но через дарованную ему божественной благодатью способность искренне верить в Христа и Его искупительную жертву. Генрих VIII признавал также, что только три таинства — крещение, причащение и исповедь — имеют под собой библейское основание. Однако оставшиеся четыре таинства — конфирмации, миропомазания, брака и рукоположения — объявлялись достойными почитания, хотя и необязательными для спасения.

В учении о евхаристии Генрих оставался верным католиком, и на всем протяжении его царствования пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христову оставалось единственным официально признанным толкованием сути таинства. Любое другое его толкование считалось ересью и могло привести на костер.

Литургия также оставалась нетронутой, хотя теперь приходам предписали непременно иметь экземпляр Библии на английском языке для просвещения прихожан. Однако многие аспекты традиционной религии оказались под угрозой. Прежде всего это касалось учения о чистилище и связанных с ним обычаев (поминальных месс и капелл, поминальных гильдий и братств и т. п.). Генрих не выступил против учения о чистилище как такового, оставив этот вопрос на рассмотрение церковному собору, но многие протестанты, пользуясь покровительством Кромвеля, начали проповедовать против идеи чистилища, именуя его римским суеверием.

Почитание святых Генрих не отвергал; он и сам не раз отправлялся в паломничества, как и большинство его подданных. Но король разделял мнение многих реформаторов — католиков и протестантов — о том, что в практике почитания святых есть немало суеверных обычаев, выходящих за рамки допустимого почитания. Протестанты именовали их идолопоклонничеством. С подачи Кромвеля проповедники начали кампанию против поклонения мощам святых и паломничеств, разоблачая многие известные святыни как «фальшивки», призванные помогать духовенству извлекать деньги из кошельков легковерных мирян. Инструкции Кромвеля предписывали местному духовенству изъять из церквей почитаемые образы святых или мощи или разместить их так, чтобы перед ними нельзя было поставить свечи, преклонить колени и т. п. Священникам было предписано поощрять прихожан жертвовать деньги не на чудотворные образы или поминальные мессы, а в пользу бедных.

11 августа 1536 г. были обнародованы новые правила: провозглашалось, что, поскольку многие церковные праздники, посвященные святым, основываются не на подлинной традиции, а на суевериях и дают людям возможность впасть в грех праздности, чревоугодия и т. п., часть из них необходимо отменить. Церковный календарь был существенно упрощен; при этом наибольшая доля отмененных праздников приходилась на лето — пору уборки урожая. Запрет церковных праздников, многие из которых были приходскими и играли большую роль в жизни местных общин, встретили ропотом, а кое-где и прямым сопротивлением. Однако самой радикальной мерой, раз и навсегда изменившей жизнь всей страны, а также существенно перекроившей внешний облик столицы, стал роспуск монастырей.