Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603)

«Ветер перемен»

Выступление Мартина Лютера с критикой католической церкви и новыми богословскими идеями быстро привлекло внимание всей Европы. Его книги появлялись повсюду, и естественными каналами распространения чаще всего становились студенты-богословы и торговцы — то есть те, кто перемещался из одного города в другой.

Англию не минула общая участь. Уже в 1518 г. в столице страны начинали распространять первые лютеранские сочинения. Как и следовало ожидать, книги Лютера, обращенные ко всем христианам его родной страны, были написаны по-немецки. Поэтому первыми читателями Лютера в Англии стали немецкие и голландские купцы, а центром распространения книг был Стил-ярд («Стальной двор»), подворье Ганзейской Лиги, открывшееся в 1475 г. в Лондоне, на северном берегу Темзы, у впадения в нее речки Уолбрук. Теперь на этом месте находится станция метро Кэннон-стрит.

Постепенно с сочинениями Лютера знакомились и контактировавшие с немцами англичане — прежде всего, купцы и юристы. В числе новообращенных правоведов оказались Саймон Фиш (ум. 1531) и Джеймс Байнем (ум. 1532), Уильям Коллинз, Роберт Пакингтон, Кристофер Бриттайн, Николас Арнолд, Фрэнсис Дэнэм, Томас Гоневелл.

Книги Лютера (их латинские версии) ввозились в Англию, начиная с 1518 г. Они пользовались успехом среди образованных лондонцев, особенно лоллардов и симпатизировавших им, а также среди студентов-богословов, желавших знать то, о чем говорила вся Европа.

Кембридж, находившийся неподалеку от портов Восточной Англии, также стал одним из ранних центров распространения нового учения. Там его сторонники собирались в таверне «Уайтхорс» («Белая Лошадь»), которую их оппоненты именовали «Малой Германией», обсуждали прочитанное и толковали Св. Писание. В их числе были Томас Артур, Томас Билни (ок. 1495–1531), Джон Фрит (1503–1533), Роберт Барнс (1495–1540) и другие. Они вскоре отправились проповедовать новообретенные истины в Восточной Англии и Лондоне.

Их взгляды различались по содержанию. Одни — как, например, Фрит и Барнс, разделяли учение Лютера об оправдании (т. е. спасении души) только верой (sola fide) и учили, что, хотя добрые дела и являются внешним знаком обретения человеком божественной благодати, сами по себе не могут заслужить ему вечное блаженство. Следовательно, для спасения души важнее истинная вера и принятие учения Христа, как оно представлено в Библии (знание Священного Писания), нежели участие в церковных процессиях, молитвы святым, паломничества и т. п. Почитание святых, по мнению реформаторов, выходило за всякие разумные рамки и превращалось в идолопоклонство.

Томас Билни разделял эти взгляды, однако он не готов был поставить авторитет Св. Писания выше авторитета церкви. Его понимание церкви и ее власти не отличалось от традиционного католического. Однако все эти проповеди привлекали внимание к злоупотреблениям клириков и призывали христиан отказаться от внешних проявлений религиозных чувств — «идолопоклонства» — и обратиться к изучению Св. Писания, не замутненного ложными толкованиями. Молитвы же должны были обращаться непосредственно ко Христу — Искупителю грехов рода человеческого.

Протестанты предполагали, что Св. Писание должно было быть знакомо всем верующим. Однако в Англии в начале XVI века, в отличие от большинства континентальных стран, не существовало официально признанного перевода Библии на английский язык, который был бы доступен грамотным мирянам. В борьбе с ересью Уиклифа и лоллардами в предшествовавшем столетии было запрещено как переводить Библию на английский язык, так и читать перевод Уиклифа без особой лицензии епископа. Некоторые части Библии, — например, Псалтирь, — давно — еще с конца XIII века — существовали в английском переводе. Однако для того, чтобы ознакомиться с Библией целиком, англичанам приходилось обращаться к «еретическим» переводам. Власти порой объявляли таких людей еретиками, однако данное определение неверно по отношению ко многим: они просто желали читать Библию.

Одним из таких читателей был лондонский купец-суконщик Хамфри Монмут. Не будучи лоллардом, он имел много знакомых в их среде и держал у себя дома перевод Библии Уиклифа. В 1523 г. он оказал финансовую поддержку реформатору Уильяму Тинделу, начавшему подготовку своего перевода Библии.

Уильям Тиндел (1494–1536) был уроженцем Западной Англии — Глостершира. Он учился в Оксфорде, где в 1515 г. стал магистром свободных искусств и был рукоположен в священники. Уже в Оксфорде Тиндел стремился к изучению Св. Писания и был глубоко разочарован, узнав, что начальный курс богословия, входивший в число предметов квадривия — магистерской программы, не включает в себя изучение Библии. Он организовал неформальную группу, изучавшую и толковавшую Св. Писание.

Тиндел был блестящим лингвистом, знавшим древние и новые языки — латынь, греческий и древнееврейский, французский, итальянский, немецкий и испанский. Перебравшись из Оксфорда в Кембридж, он изучал труды Эразма Роттердамского и перевел на английский «Наставление христианскому воину». Там же Тиндел встретился с Билни, Барнсом и другими представителями круга «Малой Германии» и познакомился с книгами Лютера и лютеровским переводом Библии на немецкий язык.

В 1521 г. Тиндел стал капелланом сэра Джона Уольша из Литтл-Содбери и наставником его детей. Однако неортодоксальные религиозные взгляды быстро привели Тиндела к столкновению с церковными властями Вустерского диоцеза. Согласно позднейшему рассказу протестантского мартиролога Джона Фокса, Тиндел был возмущен словами некоего клирика, заявившего: «Лучше нам остаться без Божьих законов, нежели без законов папы». На это Тиндел воскликнул: «Я отвергаю папу и его законы, и если Господь пощадит мою жизнь, я сделаю так, что любой английский пахарь будет знать Писание лучше, чем папа!»

Слова Тиндела не расходились с делом. В 1523 г. он отправился в Лондон, к столичному епископу Катберту Танстеллу (1474–1559). Танстелл имел репутацию ученого лингвиста и гуманиста, он был другом Эразма и Томаса Мора. Тиндел надеялся, что епископ Лондонский поддержит его проект по переводу Библии на английский язык. Однако Танстелл отнесся к проекту перевода весьма скептически. Он усомнился и в учености Тиндела, и (вполне справедливо) в ортодоксальности религиозных взглядов последнего. Кроме того, Танстелл, как и многие его современники, считал, что чтение Библии мирянами, не подготовленными к этому ни богословским образованием, ни духовным опытом, приведет только к распространению ересей и нарушению мира христианского сообщества. Епископ отказался помочь Тинделу.

Однако в столице Тиндел быстро нашел другого спонсора. Им, как уже говорилось, стал Хамфри Монмут. Тиндел поселился в доме своего патрона в приходе Олл-Хэллоус Баркинг и занялся работой над английским переводом Библии. Кроме того, он проповедовал в церкви Св. Данстана — на Западе (Флит-стрит). В 1524 г. Тиндел покинул Англию и отправился в Германию. Он осел в Гамбурге и там продолжил изучение протестантских книг и лютеровского перевода Библии. Его собственный перевод был завершен в 1525 г., при помощи другого английского эмигранта — францисканца-обсерванта Уильяма Роя.

В 1525 г. перевод отправился в печать — в типографию Петера Кентелла в Кёльне. Однако из-за преследований лютеран в Кёльне печатание перевода пришлось прервать. Только в 1526 г. перевод Нового Завета на английский язык был издан печатником Петером Шёффером в Вормсе — вольном имперском городе, магистраты которого сами склонялись к лютеранству. Дополнительный тираж вскоре был отпечатан в Антверпене — крупнейшем центре книготорговли в Северной Европе, который к тому же был ближе всего к английским портам. Уже в 1526 г. экземпляры перевода Тиндела начали контрабандой ввозить в Англию и Шотландию. В Англии огромный интерес к переводу проявили студенты университетов и лолларды. Последние распространяли перевод Тиндела через свою подпольную сеть. Пожалуй, с этого времени общины лоллардов и первых протестантов в Англии сливаются друг с другом и постепенно становятся неотличимыми.

Распространение учения Лютера в стране быстро вызвало беспокойство и противодействие властей церковных и светских. В 1520 г. взгляды Лютера были формально осуждены папой Львом X как еретические. Тогда же труды немецкого реформатора были осуждены в Англии. В Лондоне и Кембридже начали конфискацию запрещенных книг. А на следующий год лондонцев ждало необычное зрелище — первое, но отнюдь не последнее в своем роде. По приказу кардинала Уолси 12 мая 1521 г. у креста Св. Павла близ собора был сложен костер из конфискованных в столице книг Лютера. Пока они горели, на кафедру поднялся епископ Рочестерский Джон Фишер (1469–1535). Фишер был ученым-гуманистом и сторонником реформы церкви и устранения из ее жизни многочисленных злоупотреблений клира и суеверий. Епископ был популярен у себя в епархии и в Лондоне как благодаря своим проповедям, так и из-за строгого аскетического образа жизни, благотворительности и неукоснительного выполнения пастырских обязанностей.

Фишер был также блестящим полемистом и противником Лютера. Его проповеди против Лютера, звучавшие с главной проповеднической кафедры Лондона в 1521 г., были опубликованы в том же году. Фишера считают одним (а возможно, и единственным) автором трактата «Защита семи таинств», отвергавшего все основные положения учения Лютера. Трактат был обнародован как сочинение короля Генриха VIII в июле 1521 г. Вслед за этим текстом последовали и другие сочинения, написанные на латыни и предназначенные для европейских богословов.

Действия властей на протяжении 1520-х гг. были направлены против распространения запрещенных книг. Арестам подвергались книготорговцы и другие люди, замешанные в контрабанде и транспортировке книг Лютера, а позднее — тинделовского перевода Библии и полемических сочинений английских протестантов. Объектом преследований становились и первые проповедники-протестанты.

В канун Рождества 1525 г. Роберт Барнс — приор августинцев-еремитов в Кембридже — произнес проповедь, в которой критиковал священников за пренебрежение пастырским долгом распространения Евангелия и роскошь, в которой жило высшее духовенство. Хотя Барнс уже был знаком с книгами Лютера, он в то время еще вряд ли мог называться протестантом. А его проповедь, несмотря на критику духовенства, безусловно, не выходила за рамки общей программы реформаторов церкви. Однако он имел дерзость упомянуть самого богатого и могущественного клирика Англии — кардинала Уолси — и поплатился за это. Университетское начальство немедленно запретило Барнсу проповедовать, а в январе 1526 г. его арестовали по обвинению в ереси и отправили в Лондон по приказу кардинала.

11 февраля 1526 г. в Лондоне состоялось еще одно публичное сожжение лютеранских книг; как и в первый раз, проповедовал Фишер. Среди его слушателей выделялись пять коленопреклоненных фигур: это были Роберт Барнс и четверо немецких и голландских купцов, арестованных за распространение еретических книг. Обвиненные в ереси, они покаялись и отреклись от своих «заблуждений». В знак подчинения авторитету церкви и принятия истинного учения они должны были выслушать проповедь, стоя на коленях. Затем они участвовали в процессии, неся в руках охапки хвороста, символизировавшие их вину и раскаяние.

После отречения Барнс провел несколько месяцев в тюрьме Флит, а затем был помещен в обитель августинцев-еремитов, его собратьев по ордену. Там он стал центром притяжения для тех лондонцев, лоллардов и не только, кто заинтересовался учением Лютера и тинделовским переводом Библии. В 1528 г. Барнс покинул Англию. Сначала он направился в Антверпен, где присоединился к Тинделу, а позднее оправился в Виттенберг, где познакомился с Лютером и его учениками.

В 1527 г. Томас Артур, Томас Билни и Джордж Джой (1495–1555), проповедовавшие отказ от почитания икон, были вызваны в Лондон кардиналом Уолси. Джой предпочел проявить благоразумие и бежал на континент, в Антверпен. Там он присоединился к группе эмигрантов-англичан, состоявшей из Тиндела, Барнса и другого кембриджского августинца, Майлса Ковердейла (1488–1569), Томаса Хиттона и Уильяма Роя. Эмигранты были открыты влияниям протестантских реформаторов — Лютера, а также Мартина Буцера и Ульриха Цвингли.

Артур и Билни были препровождены в Лондон. В Вестминстерском дворце кардинал Уолси организовал показательный судебный процесс, начавшийся 27 ноября 1527 г. Английские прелаты (а именно, Уолси, архиепископ Йоркский, Уильям Уорэм (14501532), архиепископ Кентерберийский, и восемь епископов) собрались для того, чтобы судить обвиненных в лютеранской ереси. На процессе Артур быстро признал себя виновным, покаялся и был освобожден после того, как дал клятву больше не проповедовать. Билни оказался более упрямым — но и более ортодоксальным. Его проповеди содержали довольно резкие нападки на эксцессы иконопочитания, однако основные их положения не были лютеранскими. Билни на суде справедливо утверждал, что проповедовал отпущение грехов благодаря искупительной жертве Христа, а не еретические учения. Несмотря на это, 4 декабря 1527 г. Билни объявили еретиком, причем упорствующим в своих заблуждениях: за год до этого он уже имел столкновение с кардиналом Уолси, но был отпущен после клятвы не распространять учение Лютера. Теперь упорствующего еретика могли сжечь на костре. Однако епископ Лондонский Танстелл не стал оглашать приговор и объявил дело Билни открытым. Ему удалось уговорить Билни признать себя виновным и покаяться (7 декабря). Билни также запретили проповедовать. На следующий день, 8 декабря 1527 г., он, как и Барнс до него, проследовал к кресту Св. Павла с охапкой хвороста в руках, а затем, стоя на коленях, выслушал проповедь, после чего был отправлен в Тауэр. Билни был отпущен на свободу в 1529 г. и вернулся в Восточную Англию.

В середине — второй половине 1520-х гг. церковные власти усилили наступление на книготорговцев и распространителей запрещенных текстов. Именно тогда — в 1527 г. — в их поле зрения попала группа лоллардов, собиравшаяся близ Коулмен-стрит (см. выше), а также и община протестантов, возглавлявшаяся доктором Робертом Форманом, настоятелем церкви Олл-Хэллоус в Хани-лейн. Форман был активным проповедником, хотя то, что он говорил днем с проповеднической кафедры, было вполне ортодоксальным. По вечерам же в его доме собирались сторонники учения Лютера. Они читали и обсуждали Библию и сочинения протестантских полемистов. Форман также снабжал контрабандной литературой других. В его доме было обнаружено два мешка лютеранских книг, которые, как утверждал владелец, он собрал для того, чтобы опровергать немецкую ересь. Был арестован и уже упоминавшийся спонсор Тиндела, Хамфри Монмут. У него были обнаружены сочинения как Лютера, так и Уиклифа.

И Форман, и Монмут легко отделались — они отреклись от своих еретических взглядов и были освобождены. В 1520-х гг. власти проявляли суровость по отношению к книгам, но не к людям. Однако к концу 1520-х гг. преследования усилились. В 1527 г. в Лондоне перед епископским судом предстало 130 человек, обвиненных в ереси. Подавляющее большинство признали свою вину, покаялись и были отпущены на свободу. Пятеро еретиков, упорствовавших в своих взглядах, были сожжены на костре.

Усилия духовенства и городских властей по пресечению незаконной книжной торговли не увенчались большим успехом. Лондон был большим портом, в который постоянно ввозили с континента — прежде всего из Антверпена — книжную контрабанду. К запрещенным книгам Лютера и переводам Библии прибавились полемические сочинения английских эмигрантов — Тиндела, Джоя, Джона Фрита, бежавшего в Марбург в 1528 г. Их памфлеты пользовались спросом в Лондоне и оказались эффективным средством обращения в новую веру: так, весной 1529 г. на допросе у епископа Танстелла лондонский торговец кожей Джон Тьюксбери признался, что его обращению в протестантизм способствовало чтение тинделовского перевода Библии, а также ряда памфлетов того же автора.

Большой популярностью пользовался также памфлет «Мольба нищих» лондонского юриста-эмигранта Саймона Фиша, изданный в Антверпене в конце 1528 г. В нем Фиш говорил, что учение о чистилище и связанные с ним учения о поминальных мессах и индульгенциях были выдуманы духовенством ради собственного обогащения. Памфлет Фиша пользовался популярностью в Лондоне, при дворе и был внимательно прочтен самом Генрихом VIII.

Он также положил начало большой кампании по борьбе с ересью, которую повел лондонский юрист, сэр Томас Мор (1478–1535). Известный гуманист, друг Эразма, Томас Мор был сторонником реформирования церкви и устранения в ней злоупотреблений, подготовки нового, образованного духовенства, призванного проповедовать слово Божие. Однако он, как и Эразм, негативно воспринял начало Реформации и не принял учение Лютера, считая его необоснованным с богословской точки зрения. Кроме того, Мор полагал, что распространение учения Лютера — как и любой ереси — губительно сказывается на единстве сообщества христиан и государства и приводит к кровавым распрям. В Крестьянской войне в Германии и ее кровавом подавлении (1524–1525 гг.) он увидел лишь подтверждение своей правоты и поставил целью защитить Англию от такой же страшной участи.

Наступление на ересь проходило на двух уровнях. Мор выступил в качестве полемиста, вступив в яростный спор с Фишем, Фритом и самим Лютером. А в октябре 1529 г., после отставки кардинала Уолси, Генрих VIII назначил Мора лорд-канцлером. Это назначение дало Мору власть преследовать еретиков, которой он не преминул воспользоваться. В 1530 г. Мор издал ордонанс, позволявший судить еретиков в светском суде лорд-канцлера. Теперь жгли уже не книги, а тех, кто их переводил и распространял. Основными объектами преследования стали помощники эмигрантов, прежде всего Тиндела.

Одним из первых был казнен Ричард Байфилд. Выпускник Кембриджа и бенедиктинский монах из обители Сент-Олбанс, он был учеником Барнса. Епископ Лондонский Танстелл допрашивал его, привел к покаянию и отпустил. Байфилд бежал в Антверпен, где стал помощником Тиндела. Вернувшись в Англию, он начал распространять тинделовский перевод Нового Завета, а также переводы книги немецких протестантов — Лютера, Цвингли и Филиппа Меланхтона. Его арестовали в Лондоне. В 1531 г. суд лорд-канцлера признал его еретиком, повторно впавшим в ересь, и приговорил к смерти. 4 декабря 1531 г. Байфилд был сожжен на костре в Смитфилде. Смитфилд — открытая местность у городской стены — традиционно являлся местом, на котором толпы лондонцев собирались по самым разным поводам — в торжественных процессиях в монастырях Св. Варфоломея и Чартерхаусе, на турнирах и гуляниях, ярмарке Св. Варфоломея, а также и по случаю публичных казней преступников. Байфилд стал первым, но отнюдь не последним протестантом, сожженным на костре в Смитфилде.

Вскоре, всего через две недели, в январе 1532 г., его судьбу разделил уже упоминавшийся Джон Тьюксбери. 30 апреля в Смитфилде был сожжен Джеймс Байнэм — юрист, коллега Саймона Фиша, женившийся в 1531 г. на вдове последнего. Сам Фиш был арестован в Лондоне как еретик, но не успел предстать перед судом: он скончался в тюрьме от чумы.

Джон Фрит, вернувшийся в Англию из эмиграции, был в октябре 1532 г. арестован в Лондоне, осужден как еретик и казнен в Смитфилде 4 июля 1533 г. Всего за время пребывания Мора в должности лорд-канцлера было сожжено 46 еретиков. Большая часть казней пришлась на Лондон.

Однако казни, как и сожжения книг, не остановили распространения протестантизма в Англии и ее столице. В начале 1530-х гг. протестанты появились во всех слоях населения столицы — среди простых ремесленников и подмастерьев, богатых торговцев-членов гильдий (суконщиков, бакалейщиков, галантерейщиков), юристов, приходских священников и монахов, а также придворных. Приобрели они и покровителей в придворных кругах — самыми влиятельными из них были сэр Томас Кромвель (1485–1540), советник и с 1532 г. первый министр Генриха VIII, а также и его фаворитка Анна Болейн (1501/07–1536). Благодаря их покровительству многие протестанты избегали преследования, и даже такой известный человек, как Роберт Барнс, сумел в 1531 г. безнаказанно вернуться в Англию.

Лондонские общины протестантов были, пожалуй, наиболее многочисленными. И, тем не менее, они составляли меньшинство населения столицы. Меньшинство порой терпимое — лондонцы не слишком любили сожжения еретиков, порой подвергавшихся остракизму из-за своих религиозных взглядов. По всей видимости, протестанты так и остались бы меньшинством — хотя и довольно заметным — в Лондоне и в Англии, — если бы не вмешались интересы большой политики, которые за несколько десятилетий до неузнаваемости изменили страну и ее столицу.