Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603)

Продолжение Реформации в Лондоне

Несмотря на то что Генрих в душе оставался консерватором, его правительство, возглавляемое Кромвелем, осуществляло программу реформы церкви в соответствии с протестантскими принципами. Еще в начале 1530-х гг., во время подготовки королевского развода, правительство начало поощрять антипапские проповеди протестантов, особенно в столице и в юго-восточных графствах. Проповедники распространяли новое учение и постепенно сформировали в столице небольшую общину последователей, пользовавшуюся, впрочем, заметным влиянием благодаря покровительству придворных, а также архиепископа Кранмера. Проповедники и их собратья-миряне обличали «римские суеверия» — мессу, почитание святых и т. п. Однако, несмотря на всю свою «броскость», протестанты отнюдь не доминировали в публичном пространстве столицы — мнение лондонцев по религиозным вопросам разделилось. Столичный епископ Джон Стоксли был стойким консерватором; хороший оратор, он после 1533 г. не раз проповедовал в Лондоне против нового учения. Кроме того, он поощрял деятельность других католических священников. В Лондоне проповедовали монахи — например, брат Уильям Сторм, попавший за свои речи в пользу старого порядка в тюрьму Флит. В 1534 г. Джон Радд с главной лондонской кафедры Св. Павла проповедовал в поддержку «Кентской девы» — Элизабет Бартон.

Однако кафедра Св. Павла гораздо чаще оказывалась в распоряжении реформаторов — Уильяма Ламберта, Роберта Барнса и др., что только усугубляло разделение лондонцев. Кроме того, многие приходские священники использовали таинство исповеди для того, чтобы наставлять прихожан в истинности старой веры. Столица бурлила, и Генриху не раз приходилось вмешиваться в процесс выборов мэра и олдерменов, чтобы держать ее под контролем. Это также не добавляло ему популярности. Многие жители столицы надеялись, что после казни Анны Болейн принцесса Мария вновь станет официальной наследницей престола; одна из городских церквей даже поспешила провозгласить ее таковой.

Когда северяне летом 1536 г. подняли восстание против короля, требуя восстановления монастырей, казни Кромвеля и советников-протестантов и восстановления принцессы Марии в правах наследования, власти всерьез опасались за столицу. В Лондоне были введены ночные патрули, а публичные развлечения были запрещены. Но даже после того, как армия восставших отступила, напряженность в столице не спадала. В ноябре 1536 г. в Чипсайде по пути в церковь Св. Фомы (Томаса) был убит протестант Роберт Пакингтон. В его убийстве власти обвинили Роберта Синглтона — протестанта и бывшего капеллана Анны Болейн. Однако протестантская община не была удовлетворена; 15 ноября 1536 г. Роберт Барнс произнес проповедь на похоронах Пакингтона, обвиняя в убийстве католиков. За это он был немедленно отправлен в тюрьму. Кромвель желал умиротворить столицу и страну. Лицензии всех проповедников были отозваны властью главы церкви, а новые выдавались только умеренным сторонникам политики короля.

Однако Генрих вовсе не был протестантом, и радикальные представители Реформации воспринимались им как угроза. Одной из первых жертв стала община анабаптистов. Анабаптисты поселились в Лондоне в 1532 г. В их число входили выходцы из Германии и Нидерландов. Анабаптисты относились к числу радикальных протестантов, не признававших церковных церемоний и полагавших, что толковать Св. Писание может любой человек, водимый Божественной благодатью. Анабаптисты не признавали крещения младенцев (отсюда и название секты), мессы и других таинств.

Лондонская община анабаптистов объединяла ремесленников с континента, собиравшихся ради совместного чтения Св. Писания и других книг. Лидером группы был гуманист-фламандец, Бастиан. Поначалу власти не обращали особого внимания на эту общину, однако положение изменилось после того, как анабаптисты подняли восстание и захватили власть в Мюнстере (Германия). Мюнстерская община анабаптистов, обобществившая имущество (1533), просуществовала всего несколько месяцев и была потоплена в крови. После этого все европейские правительства были склонны считать анабаптистов угрозой общественному порядку. На них обрушились преследования. В марте 1535 г. анабаптистам-иностранцам было предписано под страхом смерти покинуть Англию. Тех из них, кто рискнул остаться, быстро арестовали. В конце мая 1535 г. 20 анабаптистов-голландцев предстали перед судом, собравшимся в соборе Св. Павла. Половина из них была признана виновными и приговорена к казни. Анабаптистов ждала смерть еретиков — сожжение на костре в Смитфилде. Лондонцы не проявили особого сочувствия к иностранцам, как, впрочем, и к англичанам, отрицавшим учение о таинстве причастия (пресуществления) — черепичнику Томасу Мейрелу, Уильяму Коллинсу, кирпичнику Джону Харридансу и др. Многие столичные жители публично выказывали свою ненависть к еретикам. Так, некий Эллис — слуга маркиза Эксетера — заявил протестантке, миссис Каупер: «Придет день, когда на вас, еретиков, не станут изводить дров, но свяжут всех вместе, засунут в мешок и бросят в Темзу».

По сохранившимся в архивах свидетельствам, ряд лондонцев в 1537–1538 г. высказывался против королевской супрематии. Порой протестанты посещали проповеди консерваторов, чтобы изыскать в их словах следы запрещенных учений (о власти папы, о чистилище и т. п.) и обвинить их в ереси. Многие приходы оказались разделенными: их разрывали конфликты между викариями — реформаторами или католиками — и прихожанами, придерживавшимися других взглядов.

Во многих приходах убежденные протестанты выступили за устранение почитаемых икон и образов святых, а также мощей — как «идолов». Еще в начале 1530-х гг. под влиянием антикатолической проповеди по Лондону прокатилась волна иконоборчества. Протестанты (чаще всего из числа молодых подмастерьев) разбивали статуи святых, протыкали иконы, желая посмотреть, станут ли те кровоточить. Однако в 1534 г. стихийное иконоборчество стало преследоваться властями. Были запрещены и проповеди на тему почитания святых. Тем не менее, официальная и неофициальная иконоборческая кампании продолжались. В ходе роспуска лондонских монастырей в 1535–1536 гг. собирали и уничтожали реликвии, сочтенные фальшивками — например, пояса Девы Марии и Св. Елизаветы. В феврале 1538 г. по всему юго-востоку Англии носили и показывали прихожанам большое распятие из цистерцианского аббатства Боксли (Кент). Деревянное распятие считалось чудотворным; фигура Христа на нем могла двигаться и говорить. Однако комиссары Кромвеля, отвечавшие за роспуск монастыря, обнаружили обман — веревки и ремни, при помощи которых монахи могли двигать изображение Христа. Фальшивку выставили на всеобщее обозрение на Мейденхедском рынке в Кенте, затем отправили в Уайтхолл — к королю и придворным. В конце концов распятие выставили перед Крестом Св. Павла. Протестант-проповедник Джон Хилси, епископ Рочестерский, произнес проповедь против идолопоклонничества и практики паломничеств; затем распятие разрубили на куски и сожгли.

Сгорели на разведенном в Смитфилде костре и считавшиеся чудотворными статуи Девы Марии и Христа из аббатства Уолсингэм (Норфолк) — святыни, столетиями привлекавшие паломников со всей Европы. Еще совсем недавно в паломничество к Деве Уолсингэмской отправлялись Екатерина Арагонская и сам Генрих VIII. Теперь же она превратилась в пепел на глазах лондонской толпы.

22 мая 1538 г. в Смитфилде вновь загорелся костер. Его сложили из обломков огромной статуи Св. Дерфеля из паломнической церкви Ландерфел (Северный Уэльс). Согласно пророчеству, Св. Дерфель должен был в один прекрасный день поджечь лес (forest). Во исполнение пророчества кто-то из властей продемонстрировал извращенное чувство юмора: на костре сгорел обвиненный в новой «ереси» — отрицании королевской супрематии — францисканский монах и бывший исповедник Екатерины Арагонской Джон Форест.

В последующую ночь радикальные протестанты — Джон Гуч и несколько фламандцев — разбили на части чудотворное распятие в церкви Св. Маргариты (Сент-Маргарет Паттенс) в Чипсайде. Спустя неделю в приходе случился страшный пожар, в результате которого девять человек погибли. В городе шептались, что пожар стал божественной карой за святотатство.

Сентябрьские предписания Кромвеля приказывали епископам изъять из всех церквей статуи и другие изображения святых, считавшиеся чудотворными и привлекавшие паломников. Кроме того, вновь предписывалось произносить проповеди против почитания изображений святых и мощей. Каждый приход обязан был иметь английский перевод Библии, выполненный Майлсом Ковердейлом, чтобы любой грамотный прихожанин или прихожанка имели возможность читать Св. Писание. В 1538 г. Кромвель распространил новые инструкции, которые шли гораздо дальше первых. Они призывали прихожан проявлять христианскую любовь добрыми делами и верой, а не «вверять себя другим трудам, опирающимся не на Писание, а на людские измышления, например на праздные шатания паломников, жертвование денег или свечей иконам или мощам святых, или же лобызание их и произнесение молитв, которые они не понимают». Фактически инструкции 1538 г. запрещали все внешние проявления почитания святых. Под запретом оказались паломничества и почитание мощей, а также и церковные свечи. В храмах не должно было оставаться «свечей, лампад или восковых изображений перед иконами или фресками, за исключением лишь светильника, обычно зажигаемого перед большим распятием, свечи, горящей перед гостией на алтаре, и свечи на Гробе Господнем; этих светильников достаточно для освещения церкви и божественной литургии».

Наступление на религию приходов вызвало энтузиазм немногочисленных протестантов и повсеместное недовольство большинства. Уже в ноябре 1538 г. — спустя всего месяц после обнародования инструкций Кромвеля — Генрих VIII издал прокламацию, ограничивавшую религиозную полемику и запрещавшую ввоз в страну англоязычных книг без особой лицензии и публикацию переводов Библии, не признанных официально. Запрещались и споры относительно природы таинства причастия, а всем анабаптистам и другим сектантам-иностранцам предписывалось покинуть страну в течение 10 дней. Король также осуждал нападки на ряд традиционных обрядов и церемоний католической церкви. Однако королевская прокламация не стала большим подаркам католикам. В конце речь шла о том, что духовенство должно наставлять мирян вероучении, а также предупреждать их об опасностях суеверия и поглощенности обрядами и церемониями.

Последний же параграф наносил прямой удар по культу одного из самых почитаемых в Англии святых — Св. Фомы (Томаса) Бекета. Архиепископ Кентерберийский, он был убит по приказу короля Генриха II в 1170 г. Католической церковью он почитается как мученик. Генрих VIII объявил святого мятежником против законного короля. Еще в сентябре 1538 г. гробница Св. Томаса Бекета в Кентербери была разграблена, а кости святого уничтожены. Теперь прокламация предписывала всем церквям избавиться от изображений Св. Томаса; его имя следовало вымарать из богослужебных книг, а молитвы ему произносить тоже запрещалось.

Наступление на почитание святых продолжилось зрелищем, призванным наставить лондонцев в истинной вере. 24 ноября Джон Хилси, епископ Рочестерский, произнес проповедь против «фальшивых мощей», изобличая монахов-цистерцианцев из аббатства Хейлс (Глостершир), где хранилась ампула с Кровью Христовой. Реформаторы заявляли, что в ампуле — утиная кровь.

Антикатолическая кампания во многом объяснялась не только протестантской программой реформ Кромвеля и его сторонников-протестантов, но и сложной внешнеполитической обстановкой, в которой оказалась Англия. Смерть королевы-«еретички» Анны Болейн, казалось, должна была принести с собой улучшение отношений Генриха VIII с католическими державами, прежде всего с императором Карлом V. А новый брак Генриха VIII с католичкой Джейн Сеймур принес стране долгожданного наследника, принца Эдуарда. Он родился 12 октября

1537 г. и 15 октября был крещен в часовне дворца Хэмптон-Корт. Пока столица радовалась рождению принца, пока звонили колокола, в церквях служили благодарственные молебны, а пушки Тауэра гремели залпами, королева Джейн умирала от родильной горячки. 24 октября Генрих VIII стал вдовцом.

Печальные семейные обстоятельства — смерть популярной в народе королевы Джейн — сопровождались и политическими осложнениями. Хотя восстание 1536–1537 гг. и было подавлено, у короля и правительства были все основания опасаться новой вспышки недовольства. С 1536 г. Генрих VIII был официально отлучен от церкви решением папы римского и подданные вполне могли поднять новое восстание, рассчитывая на поддержку извне. В июне

1538 г. Франция и империя заключили между собой десятилетнее перемирие. Теперь они могли, объединив силы, напасть на Англию — гнездо еретиков. Генрих VIII оказался в политической изоляции и перед лицом серьезной угрозы.

Ответом правительства Кромвеля было налаживание связей с немецкими лютеранами. Новый символ веры — «13 статей» — был основан на положениях Аугсбургского исповедания 1530 г. — главного вероисповедного документа лютеран. Наступление на «католические суеверия» — монастыри, чудотворные иконы и мощи — также было частью кампании по сближению Англии с протестантским лагерем. Впрочем, соглашение с лютеранами так и не состоялось: консервативные епископы, поддержанные королем, настаивали на включении в общее исповедание веры положений о безбрачии духовенства, причастии под одним видом (только хлебом) для мирян и сохранении частных месс. Лютеране не приняли этих условий.

Опасаясь лишиться власти, Кромвель выступил против своих врагов-католиков при дворе. В конце августа 1538 г. по его приказу был арестован сэр Джеффри Пол. Он приходился сыном Маргарет Пол, графине Солсбери — наследнице Плантагенетов, последней представительнице дома Йорков. Брат сэра Джеффри — Реджинальд Пол в 1536 г. покинул Англию из-за несогласия с политикой своего царственного кузена, Генриха VIII. Убежденный католик, он получил кардинальскую шапку, а впоследствии стал одним из папских легатов, которые председательствовали на Тридентском соборе, реформировавшем католическую церковь. Для Генриха VIII кардинал Пол был врагом номер один, и вся его семья в Англии автоматически оказывалась под подозрением (тем более что дети графини Солсбери имели права на английский престол). Спустя два месяца заключения и постоянных допросов (возможно, с применением пытки) сэр Джеффри дал показания против членов своей семьи и друзей, якобы вступивших в заговор с императором Карлом V и кардиналом Полом с целью свержения Генриха VIII. Джеффри Пол купил себе жизнь своим «признанием»: ему было позволено уехать за границу и жить в изгнании. Однако его мать, старший брат, лорд Генри Монтегю (вместе с женой и сыном), а также друзья семьи — маркиз Эксетер, сэр Эдвард Невилл и сэр Николас Кэрью — были отправлены в Тауэр. Все они были признаны виновными в измене и приговорены к смерти. 8 декабря 1538 г. на эшафот, воздвигнутый на Тауэр-хилл, взошел сэр Эдвард Невилл. 9 января 1539 г. за ним последовали лорд Монтегю и граф Эксетер, а 3 марта наступил черед сэра Николаса Кэрью. Сын лорда Монтегю скончался в тюрьме, а его мать, старая и больная женщина, провела под арестом еще два года и была казнена 27 мая 1514 г. в замке Тауэр. Очевидцы рассказывали, что неопытный палач не сумел отрубить ей голову сразу — ему потребовалось 11 ударов, превративших голову женщины в кровавое месиво. Казнь графини Солсбери, ничем, кроме уз родства, не связанной с реальным или мнимым заговором, отчетливо показала, что Генрих VIII по-прежнему стремился устранить всех возможных претендентов на английский престол. А Кромвель благодаря так называемому заговору сумел избавиться от католиков в Тайном Совете короля. Его монополия на власть казалась бесспорной.

Однако вскоре появились отчетливые признаки того, что не только большинство подданных короля, но и сам Генрих VIII устали от Реформации. Жертвами нового поворота событий стали многие лидеры протестантских общин. Первым из них был Джон Ламберт. Известный проповедник, он не раз обвинялся в ереси, но благодаря покровительству Кромвеля избегал наказания. Однако в ноябре 1538 г. он предстал перед судом по обвинению в ереси сакраментариев — то есть за то, что отрицал таинство пресуществления и отказывался признать, что хлеб и вино суть Тело и Кровь Христовы. В процессе принимал участие сам король, поэтому никакие покровители не могли спасти Ламберта. Король сказал ему: «Если ты вверяешь себя моему суждению, тогда ты должен умереть, ибо я не стану покровителем еретика». Ламберт был приговорен к смертной казни и 22 ноября 1538 г. был сожжен в Смитфилде, на глазах у огромной толпы. Так Генрих VIII показал всему миру, что не потерпит ереси (особенно затрагивающей главное христианское таинство) в своем королевстве и не позволит министрам зайти дальше устранения «суеверных обычаев». Для короля Реформация закончилась.

Символом раскола и близящихся перемен стал Великий пост 1539 г. В столице действовали комиссары Кромвеля. Согласно их распоряжениям и в соответствии с инструкциями королевского министра из церквей изымались изображения святых, причем вне зависимости от того, являлось ли это изображение чтимым. В изъятиях участвовали те прихожане, которые выступали против почитания святых, паломничеств, процессий, чем вызывали гнев католиков. Порой протестанты громко читали Библии во время мессы (считая ее «суеверием»), нарушая тем самым порядок службы и раздражая прихожан-консерваторов. А ряд прихожан, пользуясь данным в 1538 г. разрешением короля, нарушали пост и ели мясо. Формально разрешение обосновывалось нехваткой рыбы на столичном рынке и ее небывалой дороговизной. На практике же соблюдение или несоблюдение поста стало своего рода лакмусовой бумажкой, указывавшей на католическое или протестантское семейство.

В январе 1539 г. у холма Тауэр-Хилл актеры, связанные с протестантами, играли драму реформатора Джона Бейла «Король Иоанн», где король Иоанн Безземельный был представлен в качестве борца с папской тиранией.

Генрих VIII провел Великий пост в Вестминстере, следуя католической традиции. В Страстную пятницу король на коленях полз к кресту от самых дверей храма и сам прислуживал священнику во время мессы. Каждое воскресенье Генрих VIII вкушал освященные хлеб и воду, «так что ни один человек в Лондоне под страхом смерти не смел ничего возразить против этих церемоний». На праздник Вознесения Генрих VIII направился в Вестминстерское аббатство с торжественной процессией; в его капелле на алтаре находились изображения апостолов. А 7 июня 1539 г. во всех церквях Лондона служили поминальные мессы по недавно скончавшейся императрице Изабелле, жене Карла V.

Его советники-католики — епископ Тансталл и Гарднер, герцоги Норфолк и Саффолк — убеждали короля в том, что распространяющаяся ересь угрожает стабильности королевства и что король как глава церкви обязан разъяснить подданным, какие учения являются неприемлемыми. 16 мая герцог Норфолк обратился к верхней палате собравшегося в Лондоне парламента — епископам и лордам — с тем, чтобы те приняли решение относительно спорных вопросов о таинстве причастия (пресуществления), причащении под одним видом для мирян, обетах целомудрия, частных (вотивных) мессах, безбрачии духовенства и исповеди. После обсуждения обеими палатами, а также конвокациями духовенства обеих провинций — Кентерберийской и Йоркской, — был принят знаменитый «Шестистатейный» акт. Он подтвердил католическое учение по всем шести статьям, а именно пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, причащение под одним видом (хлебом) для мирян, обязательное безбрачие духовенства и сохранение святости обетов целомудрия, признание эффективности вотивных месс и исповеди. Тем, кто осмелился бы отрицать признанное учение, грозила смертная казнь. Статут 1540 г. несколько смягчил этот закон, предписав казнить лишь тех, кто стал бы отрицать пресуществление. Однако даже и в смягченном виде статут стал орудием преследования протестантов.

Многие лондонцы, придерживавшиеся католических взглядов, ненавидели реформаторов, принесших стране, как они считали, лишь горе и разрушения. Теперь настал час мести. Признаком настроений в столице стал арест католического богослова и проповедника, доктора Уоттса в 1539 г. Сразу после ареста делегация именитых горожан предложила судьям выплатить залог в 1000 фунтов, гарантируя, что доктор Уоттс не является еретиком. Около 10 000 лондонцев умоляли судей отпустить проповедника. В итоге доктор Уоттс был освобожден и выслан в Кент.

Протестантская партия была ослаблена из-за отставки епископов-реформаторов Хью Лэтимера и Николаса Шакстона. Однако Кромвель по-прежнему оставался у власти. Ему удалось заключить союз с немецкими князьями-протестантами, подтвержденный брачным союзом вдовца Генриха с Анной, дочерью принца Клевского. Брак по доверенности был заключен в конце ноября, и в первый день января 1540 г. Генрих VIII впервые увидел свою новую жену.

На портрете кисти Ганса Гольбейна-младшего Анна Клевская выглядит вполне привлекательной женщиной. Судя по отзывам современников, она была высокой, стройной — скорее худощавой — и темноволосой, с правильными чертами лица. Проведя всю жизнь при дворе герцогов Клевских в Дюссельдорфе, Анна не отличалась изяществом или утонченностью. Ее образование ограничивалось умением читать и писать по-немецки, а Генрих VIII высоко ценил умных собеседниц. Не отличалась Анна Клевская и музыкальностью. Ее воспитали как провинциальную барышню, научив рукоделию и домоводству, внушив покорность мужу, скромность и благочестие. Флиртовать Анна тоже не умела; неудивительно, что английский король, привыкший к более игривым красавицам своего двора, счел ее непривлекательной.

О чувствах самой Анны мы ничего не знаем достоверно. Но стоит помнить, что в 1540 г. Генрих VIII — постаревший, безобразно растолстевший и больной — вряд ли представлял собой привлекательное зрелище. Возможно, что Анна своим поведением намеренно отталкивала короля. Как бы то ни было, Генрих VIII почувствовал отвращение к жене практически с первой встречи. Обратившись к Кромвелю, он потребовал, чтобы брачный союз был расторгнут. Однако впервые за много лет Кромвель оказался не в состоянии удовлетворить желание своего господина. Ведь разрыв уничтожил бы союз с немецкими протестантами, который с таким трудом удалось заключить министру. Свадьба состоялась, хотя и на два дня позже, 6 января 1540 г., в Гринвиче. Спустя месяц, 4 февраля, согласно уже сформировавшемуся обычаю, Анна и Генрих VIII отправились в Уайтхолл по реке, где вновь было разыграно торжественное представление, в котором принимали участие лорд-мэр и олдермены Лондона, а пушки Тауэра опять палили. В награду за заключение брачного союза Кромвелю был дарован титул графа Эссекса, а также высшая придворная должность камергера. В мае 1540 г. в Уайтхолле устроили турнир в честь новой королевы. Генрих VIII, некогда неутомимый боец, уже не мог принимать в нем участия, уступив эту честь молодым придворным. Поговаривали, что коронация Анны Клевской состоится в день летнего солнцестояния. Но то был лишь прекрасный фасад.

А за ним скрывался факт, вскоре ставший известным многим жителям столицы. Небольшую лодку короля стали часто замечать на реке, иногда днем, иногда даже в полночь. Она направлялась то в Ламбет, где располагался дом вдовствовавшей герцогини Норфолк, то в Саутуорк, где в своем дворце епископ Винчестерский Стивен Гарднер устраивал пиры для избранного круга придворных. У внимательных наблюдателей вскоре не осталось сомнений: король опять влюбился, и совсем не в свою жену. Его внимание привлекла юная фрейлина королевы, Кэтрин Ховард, племянница герцога Норфолка — главы консервативной партии при дворе. Кэтрин быстро стала приманкой для стареющего короля; благодаря влюбленности Генриха VIII влияние католиков при дворе и в Тайном Совете усилилось.

Влияние же Кромвеля и протестантов, соответственно, уменьшилось. Генрих VIII был зол на своего министра за то, что тот навязал ему непривлекательную супругу, тем более что политическая необходимость в браке быстро отпала. Император Карл V и Франциск I поссорились из-за герцогства Миланского и возобновили военные действия. Англия вновь могла балансировать между воюющими державами; угроза католического вторжения исчезла, а с ней и необходимость союза с немецкими протестантами. Теперь Генрих VIII был куда более склонен прислушиваться к словам католических советников, обвинявших Кромвеля в потворстве еретикам.

Католики перешли в наступление. Епископ Гарднер в течение Великого поста 1540 г. проповедовал в столице против лютеранского учения об оправдании верой. Как он и ожидал, его проповеди спровоцировали протестантов, пользовавшихся покровительством Кромвеля, на открытое выступление. Известный своими лютеранскими взглядами Роберт Барнс (которого Кромвель задействовал в брачных переговорах с герцогом Клевским) в проповеди, произнесенной у креста Св. Павла, выступил против Гарднера. Епископ пожаловался королю, обвинив Барнса и его последователей в ереси — отрицании таинства пресуществления. Барнс и его друзья-проповедники Томас Гаррет и Уильям Джером были вынуждены публично отречься от своих взглядов. Но их отречения были сочтены неполными, и проповедников отправили в Тауэр.

Арест проповедников, пользовавшихся покровительством Кромвеля, показал, что положение министра пошатнулось. Но Генрих VIII поначалу не проявлял своих чувств. Кромвель был награжден за участие в переговорах: в апреле 1540 г. ему был пожалован титул графа Эссекса. Одновременно комиссия, назначенная расследовать распространение ереси в Кале, докладывала королю, что Кромвель не применяет «Шестистатейный акт». 10 июня 1540 г. Кромвель был арестован прямо во время заседания Тайного Совета. Норфолк и граф Саутхэмптон сорвали с него орденские знаки. Кромвель поначалу не мог поверить, что такова награда Генриха VIII за годы преданной службы. Какое-то время он надеялся, что ему могут сохранить жизнь. Показания Кромвеля, недавно подготовившего брачный договор Генриха VIII с Анной Клевской, облегчили расторжение этого брака, состоявшееся уже в следующем месяце. Но напрасно Кромвель умолял короля в личном письме из Тауэра: «Мой великодушный повелитель! Я взываю к милосердию, милосердию, милосердию!» Генрих остался глух к его мольбам. Бывший министр даже не предстал перед судом. Его объявили вне закона особым актом парламента, назвавшим его изменником и еретиком, а также взяточником, злоупотреблявшим своими полномочиями.

После ареста Кромвеля брак с Анной Клевской был обречен. 24 июня Анну отослали в Ричмонд под предлогом вспышки чумы в столице. На следующий день к ней явились представители короля, объявившие ей, что брак с Генрихом VIII является недействительным. Памятуя о судьбе своей тезки и предшественницы, Анна благоразумно согласилась на аннуляцию. 9 июля 1540 г. ее брак с королем был объявлен никогда не имевшим места как из-за отсутствия интимных отношений между супругами, так и из-за предшествовавшего обручения Анны с герцогом Лотарингским. Уже в который раз лондонцы оказывались свидетелями драматических перипетий семейной жизни своего монарха. На этот раз, впрочем, развод произошел полюбовно. Анне были дарованы дворцы (в том числе королевский дворец в Ричмонде) и поместья, титул английской принцессы и «сестры короля». Она оставалась в Англии до конца жизни (1557 г.), появлялась при дворе и даже подружилась со своим бывшим супругом и его дочерями Марией и Елизаветой.

Судьба же Кромвеля была куда более трагичной. 28 июля 1540 г. его обезглавили в Тауэре. Молва гласила, что мстительный король специально отправил в тюрьму неопытного палача, которому потребовалось три удара, чтобы отделить голову Кромвеля от тела. Затем ее насадили на пику на Лондонском мосту, лицом от городских ворот. По словам хрониста Эдварда Холла, «некоторые печалились, но многие веселились».

В тот же день, когда умер Кромвель, Генрих VIII вступил в пятый брак с Кэтрин Ховард, породнившись с католическим кланом. Спустя всего два дня столичные жители стали свидетелями новых казней. 30 июля 1540 г. в Смитфилде были сожжены «еретики» — протестанты, пользовавшиеся ранее покровительством Кромвеля — Роберт Барнс, Томас Гарретт и Уильям Джером. Генрих VIII проявил поистине чудовищное чувство юмора, «уравновесив» сожжение трех протестантов четвертованием трех папистов. Рядом с кострами, на которых должны были сгореть Барнс, Гаррет и Джером, возвели виселицы. Они предназначались для католических богословов. Все они были сторонниками Екатерины Арагонской и выступали против первого королевского развода. Томас Абелл распространял также пророчества Кентской девы, Элизабет Бартон, за что был арестован в декабре 1533 г. Ричард Фезерстоун и Эдвард Поуэлл входили в число советников королевы Екатерины во время слушаний о разводе. В 1534 г. оба они отказались признать Акт о королевской супрематии и статут о престолонаследии и присоединились к Абеллу в Тауэре. Теперь их отправили на плаху без формального суда только для того, чтобы показать лондонцам: если Генрих VIII не любит еретиков, то и возвращения папской власти он не потерпит.

Приговоренных везли к месту казни через весь Лондон на деревянных салазках, причем привязали их к салазкам попарно, католиков с протестантами. По легенде, Барнс всю дорогу спорил со своим соседом о том, кто из них является истинным мучеником за веру, и, прибыв в Смитфилд, произнес: «Возрадуйся, брат! Сегодня мы будем на небесах». Помолившись, Барнс простился с друзьями и призвал собравшихся молиться о короле и принце Эдуарде. Затем костры подожгли. Рядом с ними повесили Абелла, Фезерстоуна и Поуэлла; потом, вынув их из петли еще живыми, палач вырвал их сердца и разрубил тела на части. Присутствовавшая при казни толпа ошеломленно молчала.

Столичные власти немедленно последовали примеру короля. Лорд-мэрами в 1539–1541 гг. были консерваторы — сэр Уильям Холлис, Уильям Роч и сэр Майкл Дормер, происходивший из католической семьи, что, несомненно, усиливало рвение тех, кто приводил в действие требования статута 1539 г. Статут давал возможность вступить в действие не только церковным властям, призванным выкорчевывать ересь, но и светским судам. Согласно «Шестистатейному акту», были созваны особые жюри присяжных для рассмотрения дел о ереси, а в Лондоне начались массовые аресты. Всего было арестовано и отправлено в тюрьмы около 200 мирян и 16 священников. Из них человек пятьдесят и в самом деле можно было назвать протестантами; остальные же привлекли недоброжелательное внимание соседей критикой суеверий или относительно редким посещением церкви. Большая часть арестованных, впрочем, была освобождена после личного вмешательства Генриха VIII, опасавшегося волнений в столице. А это было совсем нежелательно в момент подготовки торжественного въезда новой королевы в Лондон. Совсем недавно, в феврале 1540 г., пушки Тауэра палили, встречая баржу королевы Анны Клевской. Спустя год, 19 марта 1541 г., столица приветствовала Кэтрин Ховард. Баржи лорд-мэра и всех ливрейных компаний, украшенные флагами и лентами, ожидали появления королевской баржи между лондонским мостом и Тауэром. Вопреки обычаю, Генрих VIII сопровождал жену; вместе они проплыли мимо салютовавшей им крепости в Гринвич. По признанию имперского посла Шапюи, лондонцы не пожалели средств на прием в честь Кэтрин. Она же покорила сердца тем, что сразу после своего триумфа преклонила колени перед мужем, моля об освобождении из Тауэра заключенных придворных-протестантов, сэра Томаса Уайетта и сэра Джона Уоллопа.

Впрочем, гонения на протестантов, отвергавших католическое учение о пресуществлении, продолжались и летом 1541 г., хотя теперь их инициатором выступал епископ Лондонский Эдмунд Боннер (1500–1569).

В 1541–1543 гг. епархиальные власти преследовали радикальных протестантов и вынуждали их к отречению от взглядов, считавшихся «еретическими», или же приговаривали их к смертной казни — сожжению. Одной из самых известных жертв кампании Боннера стал протестантский проповедник Кром, которого епископ вынудил публично отречься от своих взглядов.

Гонения сделали епископа Боннера не слишком популярным в столице, особенно потому, что он слыл безжалостным. Летом 1541 г. под его давлением жюри присяжных признало виновным в ереси сына лондонского ремесленника, Ричарда Мейкина, которому было всего 15 лет. Юноша был явно не вполне вменяемым, но поскольку он публично заявил, что казненный протестант Роберт Барнс был святым человеком, епископ Лондонский обрек его на смерть. Жюри присяжных, видя, что юноша был психически нездоров, поначалу отказалось выносить вердикт о его виновности, однако сделало это под давлением Гарднера. 30 июля 1541 г. Мейкин был сожжен в Смитфилде.

Еще одной жертвой Гарднера лондонцы были склонны считать Джона Коллинза. Этот молодой житель Саутуорка, тоже, по всей видимости, страдавший от психического расстройства, выстрелил из лука в статую Христа, находившуюся в капелле испанских моряков, однако попал в собственную ногу. Коллинс провел в тюрьме около двух лет, а в 1541 г. его также сожгли на костре.

Впрочем, победа консерваторов не была полной и окончательной. Последние годы жизни старого короля Генриха VIII были наполнены отчаянной борьбой протестантов и консерваторов за место у трона и политический контроль. В 1541 г. казалось, что консерваторы победили — Кромвель был мертв, а жена Генриха VIII была связана узами родства с консервативной партией. Надежды протестантов были связаны с архиепископом Кентерберийским Кранмером, который сохранил расположение короля. Именно к нему летом 1541 г., когда король и королева отправились с визитом в северную столицу — Йорк, обратился придворный-протестант Джон Ласеллс. Его сестра, Мэри Ласеллс (в замужестве — Холл), тоже протестантка, несколькими годами ранее служила в доме вдовствующей герцогини Норфолк, где воспитывалась будущая королева Кэтрин Ховард. По словам Мэри Ласеллс, Кэтрин с ранней юности флиртовала с мужчинами, а живя в доме бабки, вступила в связь с молодым дворянином Фрэнсисом Дерэмом. Пара даже тайно обручилась. Затем Кэтрин отправилась ко двору, став фрейлиной Анны Клевской, и забыла Дерэма. Ее внимание привлек молодой придворный, фаворит Генриха VIII Томас Калпепер. Планы парочки были разрушены ухаживанием короля, а затем и предложением, от которого Кэтрин не могла отказаться.

Но и став королевой, Кэтрин не разлюбила Калпепера. Позабыв о благоразумии, она при помощи своей придворной дамы, леди Рочфорд, устраивала с ним свидания. И хотя, согласно позднейшим признаниям Калпепера, на этих свиданиях они только «говорили, говорили, говорили», это само по себе было преступлением: ведь говорили они о будущем, которое наступит после того, как умрет Генрих. А разговоры о смерти короля считались государственной изменой. Королева была неосторожна; о ее секрете узнали слуги и другие придворные, а также и ревнивый соперник Калпепера — Фрэнсис Дерэм, который шантажировал Кэтрин их общим прошлым и благодаря этому получил незначительный пост при дворе.

Получив сообщение от Джона и Мэри Ласеллс, архиепископ Кранмер некоторое время колебался, однако в конце концов пришел к мнению, что для уничтожения врагов все средства хороши. Не решившись произнести обвинения в адрес обожаемой королем жены лично, Кранмер написал Генриху VIII письмо, в котором говорилось о добрачных похождениях Кэтрин. Письмо было подкинуто на королевскую скамью в часовне Гринвичского дворца 2 ноября 1541 г., когда король и его свита присутствовали на мессе в день Всех Душ. Король не поверил письму и поручил архиепископу расследовать клевету. Однако после того, как Кранмер произвел серию арестов среди членов свиты Кэтрин, содержавшиеся в письме сведения подтвердились. Поначалу Генрих VIII, разгневанный и опечаленный, был готов простить жену за то, что было ею совершено задолго до того, как она появилась при дворе и привлекла его внимание. Однако арестованный вместе с другими Фрэнсис Дерэм дал показания против королевы и ее нового поклонника, Томаса Калпепера. Обоих мужчин пытали в Тауэре, требуя сообщить подробности связи с королевой. Калпепер отрицал факт любовной связи, признавая лишь невинный флирт. Но улик было собрано достаточно, включая и письмо Кэтрин к Калпеперу, подписанное «твоя, пока я живу» (это послание хранится теперь в Национальном архиве в Кью Гарденс). Кэтрин, которую 22 ноября лишили королевского титула и держали под арестом в Сион-Хаусе (бывшем бригиттинском монастыре, принадлежавшем теперь короне), признала грехи молодости.

Оба возлюбленных королевы были признаны виновными в измене и приговорены к смерти. 10 декабря 1541 г. их казнили в Тайберне. Фрэнсис Дерэм умер как изменник — его повесили, еще живого вынули из петли, вырезали внутренности и четвертовали.

Калпеперу — любимцу Генриха VIII — была оказана последняя милость: его просто обезглавили. Судьба Кэтрин решилась месяц спустя. 21 января 1542 г. собравшийся парламент постановил, что намерение совершить измену (то есть стать возлюбленной Калпепера), хотя и нереализованное, было государственной изменой. На основании этого решения Кэтрин была объявлена вне закона парламентским актом. Судебного процесса не было. Наученный горьким опытом суда над Анной Болейн, Генрих VIII не захотел выставлять себя на посмешище. 10 февраля Кэтрин по реке доставили в Тауэр. Королеву и ее фрейлину, леди Рочфорд, обезглавили в Тауэре ранним утром 13 февраля 1541 г. Весь предыдущий день Кэтрин практиковалась в том, как правильно класть голову на плаху. В день казни она не выказала страха; перед собравшейся небольшой толпой — в основном состоявшей из должностных лиц — она выразила раскаяние в содеянном и призвала присутствовавших молиться за нее.

Члены семьи Ховард были наказаны за «обман»: вдовствующую герцогиню Норфолк и ее сына, лорда Уильяма Ховарда, арестовали и отправили в Тауэр (обоих освободили в 1543 г.). Герцог Норфолк обезопасил себя покаянным письмом королю, однако начиная с этого времени его влияние на короля никогда уже не было столь сильным, как раньше.

Борьба католической и протестантской фракций при дворе продолжалась, втягивая столицу в свою орбиту. Поскольку Ховарды лишились былого королевского расположения, лидерство в католической фракции перешло к прелатам — епископу Винчестерскому Стивену Гарднеру и епископу Лондонскому Боннеру. Последний продолжал преследования протестантов в своей епархии, начавшиеся после казни Кромвеля. Гонениям подвергались те, кто нарушал Великий пост (особенно в 1543 г.). Те, кто ел в пост мясо, а также и мясники, это мясо продававшие, подвергались аресту. Их ждало публичное покаяние (в лучшем случае). Запрещалось и распространение протестантских книг — трактатов, проповедей, баллад и т. п. В 1542 г. был даже составлен список запрещенных книг. Товар печатников досматривался, обнаруженные запрещенные книги сжигали, а печатников арестовывали. Преследования касались и тех, кто рисковал публично высмеивать священников или мессу, особенно актеров. Реакция на гонения еще раз показала, насколько сильно Реформация разделила лондонцев. Одни, невзирая на риск, укрывали проштрафившихся актеров, помогали наладить печатание запрещенных книг — тем самым помогая создавать целый мир подпольного книгопечатания, просуществовавший в Лондоне не одно столетие. Другие с энтузиазмом доносили на соседей, стремясь очистить город от еретиков, а возможно, и свести старые счеты.

Преследования в Лондоне были тесно связаны с борьбой за влияние при дворе. В 1542–1543 гг. католики собирали досье на придворных протестантов и архиепископа Кранмера. Аресты в Лондоне совпали с обвинениями в адрес придворных разного ранга — от дворян королевской опочивальни до королевского цирюльника и повара. Обвинения были призваны создать у короля впечатление, что он со всех сторон окружен еретиками — и это в тот момент, когда он стремился заключить союз с императором Карлом V против Франции и ему необходимо было убедить союзника в том, что он сам — не протестант. Подчиненные Кранмеру каноники в Кенте тайно собирали свидетельства о том, что архиепископ не только не преследует еретиков в своей епархии, но фактически разделяет их взгляды. Заговорщики были связаны с епископом Гарднером, а связь осуществлялась через его племянника и секретаря Джермейна Гарднера. В апреле 1543 г. Генрих VIII получил досье на Кранмера, однако обвинять его не спешил. Более того, преследования при дворе и в Лондоне были приостановлены. Трое уже арестованных проповедников принесли публичное покаяние 8 июля 1543 г., а троих упрямцев сожгли на костре в Смитфилде спустя 20 дней. Но на этом гонения временно прекратились.

Объяснение, как это часто бывало и раньше, крылось в личной жизни короля. В начале 1543 г. Генрих VIII вновь решил жениться. Его избранницей стала Кэтрин Парр, леди Лэтимер. Уже отнюдь не девочка по меркам XVI столетия — Кэтрин был 31 год — и дважды вдова, она вряд ли поставила бы короля в неловкое положение из-за юношеских похождений, поскольку девственности от нее никто не ожидал. Стареющий и тяжело больной король нуждался не в возлюбленной, а в сиделке и подруге, способной разделить его досуг. Кэтрин Парр, впрочем, не спешила давать согласие: после двух бездетных браков с мужчинами намного старше себя она наконец решила вступить в союз по своему выбору. И выбор этот, как нетрудно догадаться, пал отнюдь не на уже неспособного ходить короля, а на молодого и привлекательного придворного, Томаса Сеймура, брата покойной королевы Джейн. Однако друзья Кэтрин Парр и ее собратья по вере — протестанты постарались убедить ее в том, что, став женой короля, она будет полезна делу Реформации. Весной 1543 г. Кэтрин дала королю свое согласие. 12 июля 1543 г. Генрих VIII обвенчался с Кэтрин в часовне дворца Хэмптон-Корт. На церемонии присутствовали только придворные. В отличие от предыдущих свадеб, эта была очень скромной. Не было организовано и торжественного въезда Кэтрин Парр — единственной из королев Генриха VIII — в Лондон, а о ее коронации и речи не заходило. Это, впрочем, не означало, что новая королева не пользовалась никаким влиянием. Она сама видела свой брак как долг перед Богом. И если ей и не удалось продвинуть дело Реформации, то, по крайней мере, она смогла защитить видных реформаторов.

Заступничество королевы было немаловажным фактором в спасении Кранмера: Генрих VIII не только не арестовал своего архиепископа, несмотря на все усилия католической партии и на собранное досье (большинство фактов которого соответствовало действительности), но доверил ему расследовать обвинения в собственный адрес. В результате расследовались не обвинения в адрес Кранмера, а заговор против него. Кранмер обвинил своих противников в отрицании королевской супрематии. 7 марта 1544 г. семь из них, включая племянника епископа Гарднера Джермейна, были повешены в Тайберне. Сам Гарднер, однако, избежал наказания: Генрих VIII словно балансировал между двумя партиями при дворе, не желая отдавать контроля ни одной из них.

Соответственно, и его политика в 1543–1547 гг. балансировала между двумя полюсами: прекращением дальнейших религиозных реформ и преследованием еретиков и устранением суеверий (и обогащением королевской казны). В 1543 г. после одобрения конвокацией духовенства и вопреки сопротивлению Кранмера была издана книга «Необходимое учение и наставление для каждого христианина», разъяснявшая основы вероучения, официально признанного в Англии. В сочинении, известном в просторечии как «Королевская книга», ни словом не упоминалось центральное для протестантизма XVI века положение об оправдании верой, но зато обосновывалась действенность всех семи таинств (включая те, что протестанты отвергали).

А 12 мая 1543 г. парламент своим «Актом о распространении истинной веры» запретил чтение Библии (даже на английском языке) всем, кто не являлся клириком, дворянином или богатым купцом. Женщинам не разрешалось чтение Св. Писания на публике, хотя дворянки могли читать Библию. Для современного читателя различие кажется не вполне понятным, однако стоит помнить, что в XVI столетии, как и раньше, чтение редко являлось делом сугубо частным. Для нас чтение — это занятие, которому предаются в уединении, а читаем мы, выйдя из детского возраста, про себя. Но в XVI веке чаще читали вслух, для аудитории — друзей, семьи, слуг и т. п. Соответственно, знакомство с текстом Библии, которую читали вслух, не ограничивалось только грамотными людьми. Именно против такого чтения и был направлен статут. Предполагалось, что женщины не имеют богословской подготовки и не могут читать Библию другим, так как в подобном чтении присутствует элемент толкования Писания, не подобающий слабому полу. Поэтому дворянкам и предписывалось читать Библию одним, в тиши своих покоев. Для протестантов ограничение доступа к Св. Писанию стало большим ударом.

Но и традиционной религии был нанесен существенный ущерб. Еще в 1541 г. Генрих VIII запретил «суеверное соблюдение» таких обычаев, как назначение мальчика-епископа в день Св. Николая (6 декабря), «правившего» до дня невинноубиенных младенцев (28 декабря), а также связанного с этим последним праздником обычая, согласно которому учителя и ученики менялись ролями. В 1545 г. был запрещен колокольный звон в канун дня Всех Святых (Хэллоуин, 31 октября), а также затягивание образов святых покровом во время Великого поста и церемонии Страстной Пятницы, когда верующие ползли к кресту.

В 1544 г. был обнародован выполненный Кранмером первый перевод литании — части литургии — на английский язык. Новая литания была сокращена по сравнению с латинской, а количество святых, к которым взывают во время литании, резко сократилось. Эта же тенденция — сокращение числа молитв святым — прослеживается и в изданном в 1545 г. официальном «Молитвослове».

А в декабре 1545 г. в парламенте обсуждался билль о капеллах (chantries). Созданные на средства богатых прихожан для постоянной молитвы за упокой их душ, капеллы располагали доходом для содержания священников. Именно на эти доходы стремился наложить руку король: казна была пуста. Война против Франции обошлась более чем в два миллиона фунтов. Чтобы финансировать ее, Генриху VIII пришлось продать большую часть конфискованных монастырских земель, увеличить налоги, занимать деньги у банкиров Антверпена — и всего было мало. К зиме 1545 г. король фактически оказался банкротом. Одной из экстренных мер, призванных хотя бы отчасти спасти положение, стал и билль о капеллах. Предполагалось, что в пользу короны должно быть конфисковано все имущество капелл, которое было незаконно приватизировано после 1536 г. Кроме того, в акте утверждалось, что король имеет право провести оценку имущества капелл и конфисковать его тогда, когда пожелает.

Билль был принят палатой лордов относительно легко, поскольку оппозиция была ослаблена отсутствием епископов Гарднера и Танстелла — оба они в это время находились за пределами Англии в дипломатических миссиях. Однако палата общин была отнюдь не в восторге, и билль превратился в закон с большим трудом. К маю 1546 г. оценка имущества капелл была закончена, но общей конфискации за ней не последовало — в июне 1546 г. Англия заключила мир с Францией, и больших финансовых вливаний в казну пока не требовалось. «Пострадали» лишь несколько лондонских капелл, например капелла Тела Христова и Девы Марии из церкви Сент-Милдред-ин-зе-Полтри (Св. Милдред, что в Птичьем ряду), принадлежавшая одноименному братству. Конфискованная капелла была позднее продана галантерейщику Томасу Хобсону, который превратил ее и другие здания братства в склад, лавки и доходные дома.

Хотя капеллы и получили временную передышку, сам закон стал очередным знаком наступления на католическое вероучение — на положение о чистилище и о душах, пребывающих там. Согласно «Королевской книге», посмертная судьба душ неизвестна живущим, поэтому неясно, насколько действенной является молитва за них. Соответственно, благочестивым христианам следует молиться за умерших в целом, а не за отдельные христианские души.

В начале 1546 г. чаша весов вновь качнулась в сторону католической фракции. Гардер и Боннер, а также их союзники в Тайном Совете — сэр Ричард Рич и Томас Ризли перешли в наступление против протестантов. Поводом для новой кампании послужили проповеди лондонского протестанта Эдварда Крома, который в марте и апреле 1546 г. говорил о том, что новый королевский статут очевидно указывает — никакого чистилища нет и в помине, а также отрицал таинство пресуществления и защищал протестантское учение об оправдании верой. Кром был арестован, и ему было приказано отречься от своих взглядов. Однако его проповедь, произнесенная 9 мая 1546 г., не содержала в себе никакого отречения. После повторного ареста Кром предстал перед Тайным Советом. В ходе допроса его вынудили назвать имена своих сторонников. Последовала волна арестов и допросов; в числе затронутых ими оказались бывшие епископы Лэтимер и Шакстон, личный врач Генриха VIII, другие лондонские проповедники, а также придворные Джордж Блейг и уже знакомый нам Джон Ласеллс.

В ходе допросов последний назвал имя женщины, известной среди придворных королевы Кэтрин Парр. Энн Эскью (1521–1546) родилась в дворянской семье в Линкольншире. Совсем юной ее выдали замуж за Томаса Кайма, однако брак оказался неудачным. Одной из причин тому стала приверженность Энн «новой вере» — протестантизму. Покинув мужа и детей, Энн отправилась в Лондон, чтобы получить развод, необходимость которого она мотивировала религиозными причинами. В Лондоне Энн Эскью познакомилась с придворными протестантами, которые стали ее покровителями. Она и раньше подвергалась аресту за распространение запрещенных протестантских книг. Тогда ей помог выйти на свободу Джон Ласеллс. Энн вернулась в родное графство, но ненадолго. Вскоре она вновь покинула семью и отправилась проповедовать в Лондон. Там ее и арестовали в мае 1546 г., обвинив в ереси за то, что она отрицала учение церкви о таинстве пресуществления.

Друзья-протестанты пытались убедить Энн отречься и тем спасти свою жизнь. Однако она отказалась. 28 июня епископский суд признал ее виновной в ереси. Власти отправили Энн Эскью в Тауэр. Она — единственная в истории женщина, подвергшаяся пыткам в стенах этого грозного замка, несмотря на свой дворянский статус. Пытка была санкционирована судьями, однако лейтенант Тауэра, сэр Энтони Кингстон, колебался. Он даже направился к королю за подтверждением приказа и получил его. Энн пытали дважды. В последний раз колесо дыбы лично вращали советники короля Томас Ризли и Ричард Рич. Они добивались от Энн показаний против знатных дам из окружения королевы — Джоан (Чампернаун), леди Денни, Кэтрин (Уиллоуби), герцогини Саффолк, Энн (Калторп), графини Сассекс и Энн (Стэнхоуп), графини Хартфорт, а в конечном счете и против самой Кэтрин Парр. Однако Энн выдержала пытки, не назвав имен. 16 июля 1546 г. Энн Эскью сожгли на костре в Смитфилде как еретичку. Вместе с ней были казнены лондонские проповедники Джон Хедлэм и Джон Хемсли. Последней жертвой стал Джон Ласеллс. Совсем недавно его показания отправили на эшафот королеву Кэтрин Ховард. Теперь настала его очередь испытать на себе «правосудие» Генриха VIII. Жители Лондона не слишком жаловали еретиков, однако казнь женщины ужаснула большинство и вызвала жалость и сочувствие к жертвам — отнюдь не те чувства, на которые рассчитывали власти.

Королева спасла себя и свое окружение от дальнейших преследований, отдавшись на милость Генриха VIII, простившего ее при условии не вмешиваться в дела веры. Казни прекратились, но в столице продолжались обыски с целью обнаружения запрещенных протестантских книг и не признанных официально изданий Библии. 26 сентября 1546 г. около креста Св. Павла сложили огромный костер из запрещенных книг и подожгли, а епископ Боннер проповедовал против ереси.

В 1546 г. всем придворным стало понятно, что Генрих VIII умирает. Его сыну и наследнику, принцу Эдуарду, было тогда всего девять лет, и все понимали, что после смерти старого короля власть перейдет регентскому совету. Между придворными фракциями разгорелась жестокая борьба за то, кто возглавит регентство. Католическая фракция рассчитывала на то, что регентский совет возглавят герцог Норфолк и епископ Гарднер. Однако им противостояла группа придворных-протестантов во главе с братом покойной королевы Джейн — Эдвардом Сеймуром, графом Хартфортом, приходившимся дядей принцу Эдуарду. В итоге сложных интриг католическая партия проиграла. Гарднер был изгнан от двора, а герцог Норфолк и его сын, граф Сарри, были обвинены в измене королю и отправлены в Тауэр. 13 января 1547 г. граф Сарри предстал перед судом и был признан виновным. Смертный приговор был приведен в исполнение шесть дней спустя. Граф Сарри стал последней жертвой Генриха VIII. Старый герцог Норфолк был приговорен к смерти актом парламента — враги не рискнули выводить его на открытый процесс, поскольку при всех прегрешениях Норфолк всегда оставался верным слугой короля и доказать обратное было бы сложно. Генрих VIII подписал приказ о казни 27 января, но не дожил до утра, скончавшись в 2 часа ночи 28 января 1547 г. Регентский совет при юном короле Эдуарде возглавил граф Хартфорт и его сторонники.

Завещание Генриха VIII показывает, что король умер католиком: он вверил свою душу заступничеству Девы Марии и святых в небесах, в очередной раз подтвердил свою веру в таинство пресуществления. Он завещал 666 фунтов бедным на помин своей души и еще 600 фунтов — на основание капеллы в Виндзоре. Два священника должны были четырежды в год служить торжественные мессы, молясь об освобождении души короля от мук чистилища.

Согласно исследованиям историков, работавших с завещаниями лондонцев, 70 % жителей столицы придерживались тех же религиозных взглядов, что и король. Около 10 % были убежденными протестантами, а еще 20 % оставили завещания, преамбулы которых нельзя истолковать однозначно. Протестанты составляли меньшинство жителей Лондона, однако они были хорошо организованы, глубоко убеждены в своей правоте и готовы ее отстаивать. К тому же у них имелись и высокопоставленные покровители.

Сам город сильно изменился за почти сорок лет правления Генриха VIII. Исчезли монастыри; их здания разобрали на камень или перестроили в дворцы знати. Из церквей пропали мощи святых и свечи перед их изображениями. Ушли в прошлое многие обряды и церемонии, которые одни любили как часть своей жизни, а другие считали ужасными суевериями. Генрих VIII оставил столицу расколотой и как никогда далекой от единства. И именно в таком состоянии она вошла в самое бурное десятилетие XVI века.