Маска юности

Глава 17

Вторник, 6 октября. Лос-Перро

За те четыре дня, что прошли с киновечера, я успела себя порядком измотать мыслями о неминуемой расплате за близость с Райаном.

И для чего я так старательно держала некоторую дистанцию в школе, чтобы безбожно проколоться в публичном месте? Я не была знакома с Кэри и не знала, чем её ревность может мне аукнуться. Но интуиция подсказывала – стоит ждать беды.

На моё счастье, бывшая подружка Райана не посещала с нами ни одного занятия, кроме драмкружка, так что на уроках меня не накрывала тревога. Зато в коридоре я чувствовала себя очень уязвимой. Я сбегала из кабинета раньше всех и пряталась в закоулках, чтобы лишить Кросса возможности в очередной раз показаться в моём обществе. И вернулись панические атаки. Пока ещё несильные, но, если конфликт не разрешится быстро, состояние может и ухудшиться.

Вы можете сказать: «Саманта, не страдай ерундой! Девчонка же не кровожадный маньяк! Чего тут бояться!». А я отвечу, что вы, видимо, забыли какими злыми бывают дети. А обиженные ревнивые девушки и подавно.

И я знаю об этом не понаслышке.

Я многое рассказывала про свою школу. Говорила, какая она была ужасная, и как же мне повезло учиться в колледже. Но я немного покривила душой. Первый год я совершенно точно не считала учёбу в колледже везением. Наоборот, я пыталась понять за что заслужила продолжение этого ада.

Да, у меня появились друзья, подработка, собственные интересы. Но я жила в общежитии, и в один прекрасный момент перешла дорогу девчонке из соседней комнаты. Дебра была на год старше меня и имела репутацию весьма скандальной особы. Но я этого, конечно, не знала. И чёрт меня дёрнул на вечеринке по случаю начала учебного года познакомиться с её бывшим. Наше общение с этим парнем ограничилось исключительно обсуждением парочки книг непосредственно на вечеринке и парой неловких свиданий, которые нам обоим не слишком-то понравились.

Но Дебре было достаточно того факта, что несчастный парень проводил меня до общежития, чтобы сделать меня врагом номер один. Уже много позже я узнала, что эта сумасшедшая превращала в кошмар жизнь любой девчонки, которую видела рядом с ним.

Начиналось всё довольно безобидно: с анонимных угроз в записках. Я не воспринимала их всерьёз, потому что уже через неделю не могла вспомнить имя парня, и текст: «Отстань от Курта! Он мой! Иначе пожалеешь!», мне ни о чём не говорил. Записок становилось больше и больше. Я начала находить их в своей сумке, а не только на коврике под дверью, а однажды эта ненормальная написала мне послание на зеркале в нашем общем душе. Потом кто-то измазал собачьим дерьмом мою дверь. Но всё это было вполне терпимо. Пока не выяснилось, что я работаю с этим самым Куртом в библиотеке. Её месть перешла на новый уровень.

Мне начали звонить и писать неизвестные парни с непристойными предложениями. Многие, услышав мой спокойный голос и слова «вы ошиблись номером» отставали, но были и такие, кто слов отказа не принимал. Они названивали ночами, не давали мне спать и засыпали отвратительными сообщениями. Я не знала, куда деться. Я даже попробовала поменять номер, но вскоре и на него начинались звонки. Я до сих пор не знаю, где Дебра взяла мой телефон, но факт оставался фактом. Она вписала его в объявление о сексе по телефону и дешёвых шлюхах.

Потом у меня за спиной начали шептаться. Я ненавидела это со школы. И вот снова. В новом месте, новом коллективе всё то же самое. Только теперь людей, которые смотрят на меня косо и шушукаются мне вслед, стало на порядок больше. Ко мне вернулись панические атаки.

Я была близка к нервному срыву, когда соседка по комнате, наконец-то, наплевала на моё желание игнорировать ситуацию. Она пошла в администрацию и написала жалобу. А потом заставила меня сделать то же самое, только ещё и в полицию отнести копию. Я упиралась как могла. Я настолько привыкла терпеть такие вещи, что мне была дикой мысль пожаловаться кому-то.

– Саманта, это ненормально! – кричала моя подруга. – Это сталкинг. Иди в полицию! Ты не можешь так больше жить!

И я пошла, после того как по наводке сумасшедшей Дебры в тёмном переулке ко мне пристали какие-то идиоты. А в участке я узнала, что моё заявление – восьмое или девятое. Но только я знала, кто именно это делал. А моя подружка втайне от меня ещё и сохранила все записки с угрозами. Даром что она училась на юридическом.

В общем, до суда дела не дошло, конечно, но после многих часов в участке Дебра из колледжа ушла. А вот панические атаки у меня задержались надолго.

И вот сейчас всё повторяется. Вернее, ничего ещё не случилось, а мне уже страшно. Я все выходные просидела дома в одиночестве, накручивая себя. И ко вторнику я была готова кидаться на прохожих. Райан не мог понять, что случилось, и почему я снова изображаю ледышку. Он пытался меня разговорить, чем делал только хуже. На информатике я весьма грубо попросила его от меня отвязаться и смотреть в свой ноутбук. Глупо, но что поделать. Паникующая Саманта очень плохо умеет быть приветливой.

На физкультуру я шла с тяжёлым сердцем. Опять слушать перепалку Мии с Мартой, девчачьи сплетни, а потом бегать и прыгать целую вечность. Радовало только одно, с недавних пор Марта пересмотрела своё отношение ко мне и вместо колких замечаний начала просто игнорировать. Это меня вполне устраивало. За спиной она могла говорить всё что угодно. Это я бы пережила. Но слушать её глупости было выше моих сил.

Вопреки ожиданиям, физическая нагрузка немного меня встряхнула, и мне даже больше не хотелось забиться под кровать. Десяток минут под струями прохладного душа практически вернули мне желание жить и веру в человечество.

Я выключила воду и потянулась к полотенцу. Но на месте его не оказалось. Я выглянула из душевой и огляделась, но его и след простыл.

– Девчонки! Кто-нибудь! У меня полотенце пропало, вы не подадите новое? – прокричала я.

Но в ответ была тишина. Я подождала ещё несколько минут и, прикрывшись руками, засеменила босыми ногами в раздевалку. Да, тапочки мои тоже куда-то делись.

Среди шкафчиков не было ни души. Я добралась до своего и обнаружила, что замок его взломан и внутри пустота. Вся моя одежда пропала!

– Что за чёрт? – удивилась я, заглядывая на и под шкафчик. И, естественно, ничего не нашла.

– Что за чёрт! Где мои вещи? – разгневано проорала я. – Чьи это идиотские шутки? Вам что пять лет!?

Я стояла голая посреди раздевалки и беспомощно озиралась по сторонам. Сердце стучало всё быстрее и громче. В ушах появился звон, руки повлажнели и начали мелко подрагивать. Очередной приступ. Голова закружилась. Я опустилась на скамейку и сжалась в комок. После головной боли у меня обычно темнеет в глазах, а потом, чего доброго, я грохнусь в обморок.

И тут я услышала звук, с которым обычно срабатывает фотоаппарат на телефоне. А потом какую-то возню в соседнем ряду. Я встрепенулась и вскочила. Но голова вновь закружилась, и я чуть не упала. Пока я приходила в себя, пока доковыляла до следующего прохода, шутников и след простыл – только дверь хлопнула. Ну хоть сумка с моими вещами обнаружилась под лавкой.

Прозвенел звонок на урок. Я грязно выругалась и принялась одеваться.

К тому моменту, как я дошла до актового зала, мой телефон успел несколько раз пиликнуть. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться кто устроил эту идиотскую шутку. Я вытащила смартфон из кармана – на личной почте лежало письмо. Мне даже открывать его не нужно было. И я ни секунды не сомневалась, что именно там увижу. Голая растерянная я. Или ещё лучше – видео, как я плещусь в душе. Чёрт бы побрал этих ревнивых подростков!

Входная дверь у меня за спиной хлопнула очень громко. Я была зла. Очень зла. И я это просто так не оставлю.

– Кэри, что это значит, мать твою! – зашипела я, подбегая к сцене, около которой она стояла с подружками.

Девушка посмотрела на меня удивлённо и похлопала глазками.

– Не понимаю, о чём ты.

– Я о письме, которое ты мне прислала.

– Какое письмо? – она вопросительно наклонила голову.

– Ты знаешь какое! Что я тебе сделала?

– Ах, это! – Кэри издевательски помахала телефоном у меня перед носом. – Классные фотки, да? А видео так и вообще улёт!

– Кэри, что я тебе сделала? – повторила я вопрос, сдерживаясь из последних сил, чтобы не перейти на крик. – Это из-за того киновечера? Из-за Райана?

Она ответом меня не удостоила. Только брови нахмурились, а взгляд стал жёстче.

– Между нами ничего нет. Мы просто друзья. Ты это понимаешь?

– Он бросил меня ради тебя, – девушка скривила свой аккуратный носик и презрительно поджала губы. – Обещал позвонить, но так этого и не сделал.

– Но я-то тут при чём?

– Да потому что ты ему прохода не даёшь! Повисла на нём. Очнись, девочка! Благотворительность кончилась. Ты уже достаточно времени здесь, чтобы обойтись без его помощи. Так что оставь его в покое.

Я открыла рот, чтобы возразить, но так и не нашла слов. Но Кэри мои комментарии и не были нужны.

– Оставь его в покое, слышишь. Иначе эти фотографии увидит вся школа, – она ещё раз помахала передо мной открытой почтой. – Одно неловкое движение, и вся школа увидит какая ты жалкая.

– Кэри, ты правда думаешь, что таким способом у тебя получится вернуть Райана? – искренне изумилась я. Неужели люди верят, что такими методами можно вернуть внимание человека.

– Одно я знаю точно, таким способом он, наконец-то, избавится от твоего навязчивого внимания. Он ведь слишком воспитанный, чтобы оттолкнуть такую убогую, как ты.

Я сжала кулаки. Опять. Опять эти жалящие в самое сердце слова. Ох, не надо так, Кэри! Не надо!

– Позволь уж Райану самому выбирать себе друзей, – дрожащим от злости голосом обратилась я к ней. – Ты ему не хозяйка!

Лицо моей оппонентки на мгновение исказила гримаса ярости, ей на смену пришло спокойная расслабленность и лёд во взгляде.

– Ой, – выдохнула она, кровожадно улыбнулась и нажала кнопку «отослать всем».

Пик. Пик. Треньк. Дзыньк.

Многие из подростков в помещении оторвались от своих дел и полезли в телефоны. Куча посторонних звуков привлекла внимание мисс Мэллиф, которая до этого мирно беседовала с Мэган.

Сердце билось в груди громко и больно. На меня разом накинулся ужас, что уже сегодня, без преувеличения, вся школа увидит меня голой. А Кэри продолжала смотреть на меня и победно улыбаться.

Один за другим ребята открывали письмо и охали, ахали, смеялись.

– Это что? Саманта? – спросил вслух один их парней.

Этот вопрос что-то переключил в моём мозгу.

Бах! И я будто со стороны вижу, как мои руки тянутся к волосам Кэри.

Бах! Я слышу пронзительный женский визг и вопль боли.

Кажется, я врезала ей коленкой в живот. Я не знаю. Тело вспомнило какие-то упражнения по самообороне и пустило их вход.

Бах! И в следующий момент меня оттаскивают от Кэри чьи-то сильные руки и знакомый голос повторяет: «Успокойся! Успокойся!»

Бах! И в следующий момент мне прилетает кулак в нос. А девчонка-то оказалась не промах и тоже дала сдачи.

Саманта, ну почему ты такая глупая? Ты ведь знаешь, что никогда нельзя поддаваться ярости. Никогда.

В кабинете директора был очень жёсткий и неудобный стул. Во рту до сих пор ощущался солёный привкус крови, потому что течь из носа она перестала буквально минуту назад.

– Мисс Баркер, вы понимаете, что за такое поведение вам положено отстранение?

Я кивнула. Голос у директора был тихий и вкрадчивый. Располагающий.

– По-хорошему, я должен был бы вас отстранить на несколько недель. Но учитывая причины вашего поведения, я готов пойти навстречу. Я освобождаю вас от занятий только до конца этой недели.

Я опять кивнула. Аккуратно потрогала нос. Из него опять пошла кровь. Директор поморщился и протянул мне салфетку.

– Мисс Корбин, также ждёт наказание. И гораздо более суровое. В нашей школе подобные случаи крайне редки, и потому мы, разумеется, даже не думаем закрывать на них глаза. Вы мне верите?

– Да, мистер Дюваль, конечно.

Сил и желания спорить не было. Так же как кричать, возмущаться и чего-то требовать. Эмоциональный откат от всплеска ярости опустошил полностью. Опять. Да что происходит со мной?

– Это прекрасно, – директор откинулся на спинку кресла и взял небольшую паузу.

Я видела, что на самом деле он нервничает. Подобный инцидент – большой скандал для школы. И Кэри не повезло гораздо больше, чем мне. Сообщение, которое она отправила, было с её личного почтового ящика (а что вы хотели от куриных мозгов?), плюс ко всему она разбила мне нос. А я же всего лишь оттаскала её за волосы и не слишком сильно пнула в живот. Я даже не выдрала ни клочка из идеально уложенной причёски. А текущую кровь видели все.

И сидя напротив меня, мистер Дюваль очень переживал, как бы мои родители ни решили подать в суд. На родителей девочки, на школу и него заодно. Как я поняла, в последнее время это вошло у родителей, чьи дети сталкивались с буллингом, в привычку.

– Мы связались с твоими родителями, чтобы они забрали тебя. Но их не оказалось в городе.

– Вчера они улетели в Нью-Йорк, – ответила я, хлюпая носом. Ненавижу вкус крови. – Но должны вернуться завтра или послезавтра.

– Ясно. Значит, нам придётся встретиться, как только они вернутся. В сложившейся ситуации я настоятельно прошу тебя отправиться домой прямо сейчас и оставаться там до приезда твоих родителей. Если только тебя не нужно отвезти в больницу.

– Не нужно, – я покачала головой. – Сделаю всё, что вы скажите, мистер Дюваль.

– Ваш куратор, мистер Морис, отвезёт вас домой. Хорошо?

Я вновь кивнула.

– Вам есть что мне сказать, мисс Баркер?

– Мистер Дюваль, я очень сожалею о случившемся. В иных обстоятельствах я не склонна проявлять агрессию. Вы ведь видели моё личное дело, – я постаралась выглядеть максимально виновато. С кровавой салфеткой в носу и наливающимся синяком это было плёвым делом. – Я приложу все усилия, чтобы этого больше никогда не повторилось.

– Я рад это слышать, Саманта! Надеюсь, так и будет. Идите.

– До свидания, мистер Дюваль!

Путь от кабинета директора до выхода дался мне легче, чем я ожидала. На руку сыграл тот факт, что занятия уже кончились. Но редкие ученики, встреченные в коридоре, провожали меня глазами и хихикали за спиной. Я так старалась избежать известности. И что ты для этого сделала, Саманта? Правильно, подралась! Гениальное решение. Странно, что мне до сих пор не обрывают телефон из агентства.

Куратор привёз меня домой на собственной машине. Моя малышка осталась скучать на стоянке. Надеюсь, за время моего отсутствия с ней ничего не приключится. Хотя я бы не удивилась, если бы обнаружила на ней какие-нибудь отвратительные надписи через пару дней.

Я помахала, удаляющемуся автомобилю, и зашла в дом. Пусто. Холодно. Одиноко.

После массивного выплеска эмоций и адреналина я чувствовала себя выжатым лимоном. Или растаявшим мороженым. Короче, отвратительно.

Я пошла вглубь дома, разуваясь на ходу. Бросила в один угол правый кед, на диван полетел левый. Рюкзаком я сбила вазу на диванном столике. Ваза грохнулась на пол, но не разбилась (спасибо толстому ковру). Стянула с себя заляпанную кровью рубашку и швырнула на полу кухни.

Мне давно не было так мерзко на душе. Я даже слова нужного не могла подобрать, чтобы описать своё состояние.

Я плюхнулась на табурет без сил и улеглась щекой на холодный гранит кухонного острова. Боже, я думала, что всё самое страшное в старшей школе уже со мной произошло. И что Дебру с её одержимостью никто не переплюнет. Как же я ошибалась!

И что мне прикажете делать дальше? Как идти в школу?

Все! ВСЕ видели меня голой. Умом-то я понимала, что стыдиться мне нечего и все это ерунда. Но ведь это подростки! Злые и агрессивные.

А значит будет шёпот. Шутки. Свист вслед. И мерзкие замечания от парней. Да, с этим можно жить. Да, на это можно забить. Но это так утомительно! И я не знаю, хватит ли мне душевных сил справиться со всем одной. Может и правда позвонить психологу?

А ещё есть Райан.

Насколько я его узнала, отвернуться от меня он не должен. Но как он себя поведёт? И как теперь смотреть ему в глаза? Что вообще в таких случаях должна делать нормальная семнадцатилетняя девчонка? Наверное, сидеть дома и рыдать.

Я застонала и уткнулась в столешницу лбом.

– За что же мне всё это?! – жалобно вопросила я в пустоту.

А знаете что? Пошло оно всё к чёрту! Воспользуюсь отстранением как лишними каникулами. Буду смотреть сериальчики, плавать в бассейне (благо он с подогревом) и пить вино. У меня ещё целый ящик нетронутый стоит. И никаких слёз! Эти тупые подростки не стоят ни малейшей моей слезинки. Ни эти придурки из прошлого, ни какие-нибудь другие!

Саманта, тебе осталось продержаться до конца года. А потом ты снова вернёшься в Нью-Йорк и забудешь всё как страшный сон!

– Так, где там моё вино?

Солнце уползло за горизонт. Через деревья, окружающие мой особняк, пробивались последние красные лучи заката. Дом снова был наполнен жалобными песнями Адель и моими жалкими подвываниями. Я была в слезах. Я была пьяна. И потому услышала звонок в дверь далеко не сразу.

Я хмуро глянула на часы - девять вечера. Вздохнула и нетвёрдой походкой пошла открывать. Конечно, был шанс нарваться на куратора, решившего проверить моё состояние. Но повторюсь, я уже была пьяна, так что мне было всё равно.

Повезло. На пороге стоял Райан. Я недовольно фыркнула, увидев его, и грубо спросила:

– Чего тебе?

– Заехал узнать, как ты.

– Нормально. До свидания! – я попыталась закрыть дверь, но парень её придержал.

– Твоих родителей снова нет дома? – его голос выдавал беспокойство.

– И что с того?

– Сэм, ты пьяна? – Райан нахмурился.

– И что с того? – повторила я с вызовом. – Какое тебе дело-то?

– Мы же друзья.

– До сих пор? – удивилась я.

– Ты позволишь войти, или мы так и будем разговаривать на пороге?

– Как хочешь, – я махнула рукой, отпустила дверь и побрела назад на диван.

Парень прошёлся по гостиной, убавил музыку и сел в кресло рядом.

– Ты как? – участливо спросил он.

– Прекрасно, разве не видно? – буркнула я. Понятия не имею, откуда взялась такая агрессия в его адрес.

– Сколько ты выпила?

– Три бокала. Этому телу много не надо.

– Ясно. Это лучше, чем две бутылки. Может тебе окунуться, как в прошлый раз?

– Бассейн тёплый, – коротко бросила я, укладываясь на диван и избегая смотреть на парня.

– Хочешь, я отведу тебя в душ?

– Фотографий было мало? Хочешь убедиться, что всё так и есть на самом деле? – злость захватила меня моментально.

– Сэм, зачем ты так. Я даже не открыл письмо.

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулась я. – Кого ты обманываешь! Каждый парень в школе сегодня мог лицезреть, что из себя представляет Саманта Баркер без одежды.

– Да брось ты! Там даже не видно ничего, – сказал Райан и прикусил язык.

– Ну вот ты и спалился. А говорил, что не смотрел.

– Окей, я открыл письмо и видел краем глаза. И если тебя это утешит, то стыдится тебе совершенно нечего.

– Серьёзно? – я резко села и холодно на него посмотрела. – Ты считаешь, это должно меня успокоить? Баркер, у тебя отличное тело! Я же говорил, нечего прятать его под одеждой! – передразнила я его и отвернулась.

– Я просто хочу тебя поддержать, – обиделся Райан. – А что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Я хочу, чтобы ты ушёл.

– Сэм, я-то чем тебе не угодил? – он и правда выглядел озадаченным.

– Райан, ты тупой? Или, может быть слепой? Или думаешь, Кэри сделала это просто из природной вредности? Спешу тебя расстроить, нет. Она сделала это из-за тебя. Ты смылся со свидания, прикрываясь мной. Нас много раз видели вместе. Я уверена, и без Марты тут не обошлось. А ещё Кэри видела нас у Альдо. А девочки, знаешь ли, имеют свою математику. И складывая два и два, получают роман самого желанного парня школы и стрёмной чудилы. А ты мог бы просто позвонить этой Корбин на следующий день и сказать: «Прости, детка, но ты слишком тупая для меня! И даже твоя красота тебя не спасёт». Но ты ведь так не сделал? Не-е-е-ет. Зачем звонить девчонке и объясняться! Гораздо проще сделать вид, что вообще ничего не было. У тебя же выбор неограничен. Даром что очередь из девчонок не стоит. А ведь каждая из них думает, что ты ТОТ САМЫЙ. Ну или, как минимум, будешь относиться к ней с уважением. Они глупые. И видят только то, что хотят. Красивого. Обаятельного. С тёплой улыбкой и щенячьими глазами. Летят к тебе, как мотыльки на огонь, стоит только пальцем поманить. А что получают в ответ? Разбитое… нет! растоптанное сердце! И кто страдает после этого? Не ты! Нет! Ты же чёртов местный бог! Непогрешимый и недостижимый идеал! И значит, за твои грехи будет отвечать кто-то другой. Зачем наказывать козла, который их бросил. Нет! Лучше наказать наивную девочку, которая рискнула с тобой подружиться. Ты всё ещё не понимаешь, чем мне не угодил?

Я выдохлась. Обида за долгие годы издевательств и за сегодняшнее унижение выплеснулась в одном длинном монологе. Да только легче не стало.

Райан сидел молча и смотрел в пол. Плечи напряжены. Руки до белых костяшек впивались в ручки кресла.

Наверное, если бы в моей голове не шумело три бокала вина, мне было бы его жалко. Тридцатилетняя Саманта по-матерински бы его пожалела. Поняла, что… ну что-нибудь бы поняла обязательно. Но взрослой Саманты не было на диване. Была только обиженная девочка, которая не знала кого ещё обвинить в своих бедах.

Через бесконечно долгую минуту молчания Райан встал и, не прощаясь, пошёл к двери. Я проводила его взглядом. И сделала самый девчачий поступок – разрыдалась!

Три бокала вина это и правда многовато. Особенно, когда ты выпиваешь их на голодный желудок, и потому я разрыдалась в голос. Моё уплывающее сознание снова затопила жалость к себе.

Каким-то дальним уголком сознания я отмечала, что чьи-то руки выковыряли меня из дивана и куда-то потащили. Возможно, я брыкалась. Возможно, нет. Следующее, что я совершенно точно помнила – это холодный душ. Я стояла не одна: Райан крепко прижимал меня к себе. Меня уже слегка трясло от холода, а у него губы синие и вся кожа покрыта мурашками, а сердце билось быстро-быстро.

А ещё я поняла, что на мне джинсы и лифчик. И, видимо, я была в таком виде всё это время. Мне стало стыдно и неуютно.

– Выпусти меня! – взмолилась я. – Мне холодно!

Парень выключил душ, сорвал полотенце с крючка и закутал меня. Выбрался из душа сам, оставляя мокрые лужи на полу, и подал руку.

Было жутко холодно. Мокрые джинсы противно липли к ногам, зубы отстукивали неровный ритм. А мы просто молча стояли и смотрели друг другу в глаза.

Я отвела взгляд первой. Обошла его и побежала переодеваться, оскальзываясь на деревянном полу.

На смену мокрой одежде пришла уютная пижама с единорогами. В спальне «родителей» обнаружилась даже кое-какая одежда. Отдел реквизита в этот раз учёл свои ошибки и поработал на опережение. Я взяла шорты и футболку и поспешила назад.

В ванной Райана я не обнаружила, но нашла его на кухне. Закутанный в белый махровый халат, он рылся в моём холодильнике.

– Ты есть будешь? – спросил он, услышав мои шаги.

– Обязательно! – с радостью подтвердила я. – Притащила папину одежду. Не знаю, подойдёт ли она тебе, но лучше, чем нечего.

– Спасибо, – парень мельком глянул на принесённые вещи и вернулся к холодильнику.

– А тебе дядя искать не будет? Уже поздновато. Десятый час, кажется.

– Почти одиннадцать. Затащить тебя в ванную было весьма проблематично. Ты упиралась и никуда идти не хотела. И рыдала. А ещё ты тяжёлая. Может тебе стоит похудеть? – парень ехидно посмотрел на меня из-за дверцы.

– Во мне сто тридцать фунтов тренированных мышц. Никто не жаловался, – ответила я. Райан усмехнулся и извлёк на свет божий кастрюлю.

– Пахнёт оно странно, но выглядит вполне аппетитно, – сообщил он.

– Ой, нет! Это надо вылить! – ужаснулась я и побежала отбирать ёмкость. – Оно стоит тут ещё с прошлой недели.

– Саманта, что я вижу! В твоём доме нет еды! Как же так, Саманта? – притворно ужаснулся он.

– Я была занята, а приехавшие ненадолго родители доели остатки.

– Тогда нам стоит поторопиться с заказом. Мой любимый ресторанчик работает только до половины двенадцатого.

Мы сидели на диване в гостиной, жевали вкуснейшую китайскую лапшу и наслаждались моментом. Или, по крайней мере, я наслаждалась. Наконец-то, я не одна!

– Время – двенадцать. Тебе не пора домой? – я рискнула нарушить молчание.

– Нет. Я описал в общих чертах ситуацию дяде, и он не против, чтобы я составил тебе компанию. А ты что уже меня выгоняешь? – Райан посмотрел сурово.

– Нет, – смутилась я. – Просто не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.

– Ты хлебнула проблем из-за меня. Остаться сегодня – меньшее, что я могу сделать. Даже если бы мне потом досталось от предков.

– Слушай, ты прости, – мне, правда, было стыдно за свою отповедь. – Мне не следовало всего этого говорить…

– Нет, следовало, – перебил меня парень. – Кому-то давно следовало мне это сказать.

Он замолчал, ковыряя лапшу в коробке. Отложил её на стол, устало потёр лицо руками.

– Ты первая, кто рискнул сказать мне правду в лицо. Ни одна из моих бывших девушек ни разу не назвала меня козлом. Может быть, подружкам они так и говорили, но мне – никогда. Не буду строить из себя невинного младенца. За мной есть грехи. Целый грузовик грехов. Но я старался быть милым и обходительным, когда дело касалось общения с девчонками. Я не встречался с несколькими одновременно. Не утверждал, что люблю их, чтобы затащить в постель. А вот пропадать с радара – это запросто. И никогда особо не задумывался, что это для них значит. Как только я терял к ним интерес, то спокойно про них забывал. Ты правильно сказала: делал вид, что ничего не было. Вот такой я говнюк, – он усмехнулся и бросил на меня короткий взгляд. – Но я бы и подумать не мог, что из-за моего свинского поведения пострадают друзья. Прости, Сэм!

Я вздохнула и грустно улыбнулась.

– Да что уж теперь. Время вспять не повернёшь. Письмо уже видела вся школа.

– Прости.

– А, – я махнула рукой. – Постригусь, покрашу волосы, сменю имя и можно вернуться в школу. На всё про всё у меня почти неделя.

– Тебя отстранили?

– Ага. Не стоило мне на неё бросаться. Ну что уж теперь, – я потрогала нос. – Синяк есть?

Райан покачал головой.

– Ну хоть в чём-то плюс.

– Ты ведь вернёшься в школу? – с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался парень.

– А у меня есть выбор? – усмехнулась я. – Пусть хоть все коридоры обклеят моими постерами, вернуться мне придётся. В Лос-Перро другой школы ещё не построили.

Мы помолчали.

– Ладно! – я хлопнула себя по коленям. – Что мы тут развели траурное настроение. Мы ещё живы, умерла только моя репутация. Ты остаёшься на ночь, я так понимаю? Замечательно! У меня давно ждёт своего часа новый Инджастис. Очень уж хочется надрать тебе задницу! Пошли ко мне в комнату.

Вечер мы закончили на весьма позитивной ноте. Дуэль в файтинг на приставке, очередная серия нашего любимого сериала и разговоры ни о чём. Где-то в середине этого веселья я достала пару бокалов и бутылку вина. Ну и бог с ним, что кому-то завтра в школу! Один раз живём!