Мастер Трав III

Глава 13

Я шёл обратно, и размышлял об услышанном: тёмные алхимики, друиды, Дети Коры, Измененные… Каждое из этих слов открывало новый кусочек мира, о котором я не имел ни малейшего представления и даже не слышал ранее (и Элиас, судя по всему, тоже). Ну а Хабен с его «услугами», выходит, подсаживал гнилодарцев на какую-то дрянь и использовал их зависимость, чтобы получать редкие ингредиенты из глубин леса (если, конечно, я верно уловил мысль Морны). Значит, полезность гнилодарцев всё же понимали многие.

Мерзость.

Впрочем, чему удивляться? В любом мире найдутся те, кто готов наживаться на чужой беде, а точнее создавать ее своими руками и подталкивать зависимых людей к тому, что им нужно. Вот только думаю мутные дела Хабена одними гнилодарцами не ограничивались. А еще Морна упомянула темных алхимиков, но не объяснила кто это. Хабен, очевидно, к ним не относился, а значит это были люди с другими навыками. Изгнанные из гильдий? Или просто создающие запрещенное?

Ноги несли меня по знакомой тропе, а мысли перескакивали с одного на другое.

Морна сказала, что в детстве её выходили Дети Коры — друиды, поклоняющиеся Великому Древу, и живущие где-то в глубинах Зелёного Моря. Как они вообще выживают там, где даже опытные охотники гибнут? И почему помогли маленькой девочке с «треснувшим» Даром?

Вот это было интересно. Судя по всему они были не такими уж злыми, раз спасли Морну в детстве, или…или они в целом помогали только детям и тем, кого отвергло общество? Не совсем понятно. Может ли быть, что это травники с «немного сломанными» Дарами? Ведь что-то заставило их мозги повернуться в сторону поклонения к Древу. И при этом очевидно, что они сохраняли человечность.

Это могло коснуться и меня — возможно это будет место, куда можно сбежать, если за мной придут. Пока что меня держат долги и Грэм, но моя жизнь на этом не заканчивается.

Я задумался. А ведь были еще и Измененные, и если уж Морна считала их опасными, значит, так оно и есть. Я вспомнил ее руки, покрытые шерстью и звериные глаза. Морне повезло: ей дали «зелье», но тем, другим, оно не досталось и они потеряли себя — вот с кем сталкиваться совсем не хотелось.

Перед глазами снова встало лицо Малика со странными тусклыми глазами и слова системы: «Восемь лет. Множественные микротрещины в духовном корне. Три-пять лет до полного разрушения».

И ведь я могу помочь и ему, и таким же детям. Нужно только научиться варить на более высоком уровне эликсиры, и чтобы Морна добыла необходимые ингредиенты. А зная ее — она этим точно займется. Ладно, всё постепенно. Нужно решать проблемы по мере поступления.

— Пи?

Седой высунулся из корзины повыше, его уши настороженно подёргивались.

— Что?

Мурлык указал мордочкой куда-то вперёд.

Скоро тропа вильнула между знакомыми деревьями и я вышел к месту, где оставил Виа. Похоже, память у Седого хорошая, раз он так четко сориентировался где мы останавливались.

Я потянулся через нашу связь.

ЗДЕСЬ.

Ответ пришёл мгновенно волной узнавания и… радости? Да, определённо радости. Виа развивалась: из простого хищного растения она превращалась в нечто большее. Какой же она станет после первой эволюции?

Она выскользнула из-под корней так бесшумно, что я бы не заметил, если бы не почувствовал её приближение. Изумрудные прожилки на её теле мягко пульсировали, а сама она казалась довольной и сытой. Виа привычно обвилась вокруг запястья и я отметил, что она явно стала тяжелее.

Я сосредоточился и попробовал передать ей немного живы — проверить, примет ли она ещё. Нет — для неё это было слишком. Похоже, должно пройти больше времени.

Но трех процентов в день мне мало, это слишком медленно. Вот если бы я мог ее «кормить» дважды в день — это было бы хорошо. Ладно, посмотрим. Возможно первую «покормку» нужно проводить рано утром, а следующую — во второй половине дня, чтобы она успела переварить живу и использовать ее для роста.

Седой косился на лиану с недоверием, но молчал, а не пищал возмущенно как привык. Похоже, они постепенно привыкали друг к другу.

А теперь пора к едким дубам — сок нужен и мне, и Седому.

Пока шёл, я размышлял о том, что Морна сказала про алхимию. Вернее, про мои навыки, и о том, что я варю только один отвар. Конечно она права, вот только она забывает важную вещь: прошла всего неделя с тех пор, как я начал варить. Думаю, до такого качества местные ученики алхимиков идут гораздо дольше. А я делаю то, что покупают, и ингредиенты для чего могу добыть сам. Хотя, по большому счету, я игнорировал целый пласт возможностей. Навык алхимии вырос до трех процентов и там остановился просто потому, что новых «рецептов» я не открывал. И пора это делать. Это займет не так много времени, пусть рецепт будет простеньким, но это еще один рецепт, на примере которого я смогу еще лучше понять механику взаимодействия растений. Ведь сделал же мазь самостоятельно, и она мне пригодилась!

Взглядом скользил по каждому растению, выхватывая как знакомые, так и нет. Вот куст кислицы пограничной, рядом притулился чистец лесной с его серебристыми листочками и слабым антисептическим действием. А чуть дальше…

Я остановился.

У небольшого деревца рос бодрящий корешок, который, как я знал, помогает от физической усталости. И в пяти шагах от него я заметил горечавку теневую с тёмно-фиолетовыми цветками — она улучшает усвоение питательных веществ. Вот уже есть два компонента (и они вполне могут соединиться), почему бы не добавить третий и не создать что-то новое?

Я присел и начал аккуратно срезать образцы, укладывая их в корзину рядом с Седым. Мурлык принюхался к листьям горечавки и чихнул.

— Не нравится? — усмехнулся я. — Ничего, это не для еды.

Собрав достаточно растений, я двинулся дальше.

Седой сидел в корзине за моей спиной и крутил головой во все стороны. Его янтарные глаза настороженно следили за каждым шорохом, а уши подергивались.

Нервничает.

Попутно я использовал Поглощение: каждый куст или деревце неохотно, но отдавало толику живы, наполняя мой духовный корень.

— Скоро придём, — сказал я Седому. — К твоим бывшим сородичам.

— Пи?

— Угу. Посмотрим, как они тебя примут.

Честно говоря, я не был уверен, что это хорошая идея. Седой пока слаб, и еще недостаточно окреп, а я уже знал, что там новый вожак. Но раз уж он пролез в корзину, а я иду к едким дубам, то встреча его и стаи неизбежна.

Виа скользила рядом со мной, то обвиваясь вокруг руки, то соскальзывая на землю и «патрулируя» окрестности.

Минут через сорок мы пришли к роще с едкими дубами. Нас встретил этот неприятный уксусный запах. Пропустить эту рощу, как и одиноко стоящие едкие дубы, было просто невозможно — не с таким запахом. Теперь, правда, для меня этот запах значил кое-что конкретное — закалку.

В этот раз стая мурлык на деревьях молчала, хотя я видел эти наглые морды то тут, то там. Они присматривались. Седой чуть высунул морду из корзины, словно с опаской. Ладно, посмотрим на вас и на вашу реакцию.

Я направился к одному из дубов, поставил рядом корзину, вынул кувшин и трубочку, сделал надрез кинжалом и вставил ее, чуть подбивая ножом. Через секунд пять в кувшин начала капать тягучая жидкость — сок.

Седой выбрался из корзины и плюхнулся на землю рядом со мной. Его глаза жадно следили за каждой каплей сока.

— Подожди, — сказал я. — Сначала наберу, потом дам. Не спеши.

— Пи-пи-пи!

— Я сказал подожди!

Еще два писка — и я взял веточку, обмакнул ее в сок и дал Седому полизать. Он тут же успокоился и довольно замурлыкал.

А за нами уже следили: я видел с десяток этих ярких янтарных глаз, которые видели Седого и как он с удовольствием причмокивал, слизывая сок. И им, конечно же, захотелось того же. Но пока они чего-то опасались. Возможно, пока меня не было сюда наведывались какие-то сборщики, у которых они опять что-то своровали.

Прошла минута — и на соседних деревьях уже плотно расселись мурлыки. Вся стая. И скоро они требовательно запищали.

Бывшая стая Седого.

Я видел, как некоторые из них узнали меня, человека, который угощал их соком и платил за их находки, и тем не менее их внимание было приковано совсем не ко мне. К Седому.

Новый вожак, крупный, с ярко-рыжей шерстью и торчащими ушами спустился ниже по ветке. Его янтарные глаза сузились, когда он уставился на бывшего вожака.

Он зашипел, а Седой вздрогнул и отложил в сторону палочку с соком.

Рыжий, (новый вожак, которого я видел еще в прошлое посещение этого места), схватил кусочек коры и швырнул его в Седого, попав тому прямо в бок.

— Пи-пи-пи! — возмущенно взвизгнул Седой.

Да уж, сейчас ему не хватало ловкости даже чтобы банально отскочить.

Следом полетел сгнивший орех. Потом ещё один кусок коры. Рыжий пищал и явно наслаждался происходящим, показывая всей стае, кто теперь главный.

Седой зашипел в ответ, храбро, отчаянно, но… бессильно. Он ходил хромая, а летать так и вовсе пока не мог. Какая тут драка или защита своего титула?.. Впрочем, увернуться от парочки бросков он смог.

Рыжий понимал положение Седого и опустился еще ниже по дереву, почти на уровень земли. Его шерсть встала дыбом, крылья развернулись, делая его визуально больше — классическая демонстрация доминирования, мол, смотри какой я большой.

Остальные мурлыки подбадривающе запищали. Они были на стороне нового вожака.

Седой посмотрел на свою бывшую стаю, потом на рыжего, а потом на меня.

В его янтарных глазах было что-то, чего я раньше не замечал: не страх или злость.

Понимание. Он, конечно, попытался развернуть свои крылья, но… для этого было рано.

— Всё, приятель, — сказал я мягко. — Теперь ты на пенсии.

Седой фыркнул, развернулся и поковылял к корзине, подальше от деревьев, подальше от стаи. Его хвост как-то грустно волочился по земле, а уши прижались к голове.

Я проводил его взглядом, потом вернулся к сбору сока. Рыжий следил за мной настороженно, но не нападал, видимо, помнил наши предыдущие «торговые отношения». Все-таки не один Седой был умным — все мурлыки были сообразительными существами.

Кувшин наполнялся медленно. Капля за каплей, сок стекал по стенкам, собираясь на дне темной маслянистой лужицей. Вскоре я набрал достаточно для закалки и даже чуть больше.

Потом я позвал Седого.

— Эй, — позвал я. — Иди сюда.

Он сидел всё это время возле корзины, на куске мха, и старательно делал вид, что его совершенно не интересует происходящее. Хотя уши его подрагивали при каждом писке стаи, да и глаза следили за каждым мурлыкой.

Седой подошел медленно, с достоинством.

Я подобрал дюжину веточек, обмакнул их в сок и положил перед седым.

— Угощайся.

Мурлык не заставил себя упрашивать, ведь одного раза ему было явно недостаточно. Его язык мелькнул, слизывая драгоценную жидкость, и по его телу прошла волна удовольствия, шерсть разгладилась, а глаза полуприкрылись.

Раз уж пришел сюда, то грех не поторговать.

Остальные мурлыки на деревьях зашевелились. Они тоже хотели. Осторожно, один за другим, они начали спускаться ниже. Рыжий вожак шипел на них, но без особого энтузиазма — он и сам облизывался, глядя на кувшин.

— Стоп, — сказал я, когда первые мурлыки приблизились на расстояние вытянутой руки. — Вы же знаете правила: за угощение надо платить. В тот раз я проявил доброту, но такого больше не будет.

Они замерли и переглянулись, не понимая чего я хочу, или делая вид, что не понимают.

Один молодой мурлык — мелкий, с совсем небольшими крыльями — метнулся куда-то в заросли и вернулся с небольшим орехом в лапках. Он гордо положил его передо мной.

— Пи!

Я не успел ничего сказать.

На сцену вышел Седой. Он оживился, подковылял к молодому мурлыку, схватил орех и отшвырнул его прочь.

— Пи-пи-пи! — возмущенно запищал он.

Молодой мурлык опешил.

Даже интересно, что он ему сказал.

Седой выпрямился (насколько мог) и взглянул на стаю. Наверное, так он раньше смотрел — с достоинством и авторитетом.

Еще одного мурлыка с такой же «мусорной» оплатой он тоже отправил восвояси.

Я едва сдержал смех. Вот хитрец! Знает, что я его не дам в обиду и что может качать права. Он дождался своего часа!

Следующим подошёл другой мурлык — постарше, с седеющей шерстью на морде. В его лапках был кусочек смолы, а внутри смолы…

Я прищурился.

Светящийся орех — янтарный, с мягким внутренним сиянием, как будто внутри него горела крошечная свеча.

Седой вопросительно посмотрел на меня. Он понимал, что это ценная вещь и за такую…можно и пустить полизать сок.

Я протянул руку, и он передал мне находку. Смола была тёплой на ощупь, а орех внутри пульсировал едва уловимым светом. Вот это нужно проанализировать дома, стоящая вещь.

Я кивнул Седому, мол, пускай, плата устраивает.

— Годится.

Седой удовлетворенно кивнул и посмотрел на мурлыка, который принёс плату.

— Пи!

Мол, проходи, угощайся.

Мурлык радостно метнулся к кувшину и начал лакать сок.

Так, один за другим, мурлыки приносили плату. Кто-то тащил камешки, некоторые оказывались просто красивыми, но бесполезными, и Седой с удовольствием их отшвыривал. Кто-то приносил засохшие растения, часть из них я узнавал как полезные, часть — нет.

Седой вошёл в роль.

Он доковылял до импровизированного «прилавка» и уселся рядом с кувшином, как заправский торговец. Каждую плату он внимательно осматривал, обнюхивал, а потом либо кивал, либо возмущённо отшвыривал прочь.

— Пи-пи! — пищал он, отбрасывая очередной «негодный» камешек.

Мурлык, чью плату отвергли, уныло отходил в сторону.

Я наблюдал за этим представлением с улыбкой. Старый ворюга явно получал удовольствие от процесса. Может, это была его маленькая месть — показать бывшей стае, что он всё ещё важен, всё ещё нужен. Просто власть его теперь в другом.

Даже рыжий вожак в итоге не выдержал. Он спустился с ветки, неся в лапках что-то блестящее… и остановился перед Седым.

Два мурлыка смотрели друг на друга.

Рыжий положил свою плату небольшой кристаллик, похожий на осколок кристалла живы и выпрямился, задрав голову. Мол, вот, принял твои правила.

Седой долго смотрел на кристаллик. Потом на рыжего. Потом снова на кристаллик.

И кивнул. Он не стал делать вид, что перед ним хлам — признал, что плата достойная. Ну и дождался кивка от меня.

Рыжий гордо прошествовал к кувшину и начал лакать сок. Но я заметил, что он старается держаться подальше от Седого, боялся неожиданного удара.

Когда все мурлыки, кто мог заплатить, получили своё угощение, я собрал «добычу». Кусок смолы со светящимся орехом, троица интересных камешков, несколько осколков кристаллов живы, но самым ценным для меня были несколько явно редких и любопытных семян — то, что я смогу прорастить дома.

В целом, неплохо набралось «товара» для одного визита.

— Ничего, — сказал я, подхватывая Седого и усаживая обратно в корзину. — Ты ещё вернёшь свои силы: крылья заживут, лапы окрепнут, а там…

Мурлык фыркнул.

— Пи!

Он демонстративно отвернулся от стаи и уселся в корзине. Мол, зачем мне эти предатели, нас и тут неплохо кормят.

Я усмехнулся и закинул корзину за спину. Виа скользнула по руке и мы двинулись прочь, оставляя стаю с новым вожаком.

Где-то через полчаса я заметил движение в воздухе справа от себя.

Довольно крупный жук, размером с грецкий орех, лениво и медленно пролетел мимо, а его металлически-зелёный панцирь сверкнул на солнце. На надкрыльях виднелись золотистые полосы, образующие причудливый узор.

Жужжальщик.

Я бы не обратил на него внимания, но о таком рассказывала мне Лира. По ее словам эти жуки, как и хрустальные стрекозы, искали растения с высоким содержанием живы. Но было одно отличие: жужжальщики еще и сами благотворно влияли на эти растения, возле которых вились. По словам девочки, мама ей говорила, что некоторые используют колонии жужжальников в своих садах, потому что они каким-то образом ускоряют их рост и помогают накапливать живу — как живые усилители. Как именно это работает девочка, конечно, не знала, да и я пока не особо понимал, но одно я знал точно — эти жуки точно подойдут для моего сада.

Я замедлил шаг, наблюдая за жуком. Тот неторопливо летел куда-то вглубь Кромки, и я решил последовать за ним.

Осторожно, стараясь не шуметь, я двинулся сквозь подлесок. Виа скользила рядом, а Седой притих в корзине — он понимал, что сейчас лучше не пищать.

В итоге жук привёл меня к небольшой поляне, которая располагалась не так далеко, но была хорошо укрыта за кустарниками и плотно росшими деревьями.

Я замер, глядя на эту полянку. Выглядело это завораживающе: сотни жужжальщиков носились в воздухе, создавая постоянный низкий гул. Их панцири сверкали изумрудом и золотом, превращая поляну в мерцающее море. На полянке росли растения, причем не сказать, что это были какие-то особо ценные экземпляры, многие мне были знакомы. Я узнал несколько кустов солнечника и накапливающую траву, которую знал по тесту системы — она была «живосборником» и ее единственным свойством было накапливать живу. Никаких лечебных или ядовитых эффектов, просто… концентратор энергии. Была еще дюжина растений со слабыми свойствами, и все эти растения выглядели иначе — не так, как должны. Будто это я над ними поработал и подпитывал живой. Но это был, похоже, эффект от этих жуков. Листья солнечника блестели, как покрытые воском, а трава-живосборник буквально светилась изнутри мягким золотистым светом. Жужжальники ползали по ним, что-то делая. Может они их опыляли? Или питались? Или просто усиливали? Непонятно.

Я стоял и смотрел. Это мне надо — и эти жуки, и трава живосборник. Потому что с моим Даром я, возможно, смогу вырастить из нее что-то…необычное. Попробовать точно нужно. Идея любопытная.

Сейчас, конечно, мне нечем ловить этих жуков. Нет, сюда нужно вернуться подготовленным, с ловушкой на этих жуков и чем-то, на что они слетятся с большим удовольствием, чем на эти живосборники.

Я запомнил ориентиры этого места, бросил еще раз взгляд на эту красоту и двинулся дальше.

Обратный путь был спокойным.

Я продолжал собирать растения — все, которые казались интересными или хотя бы потенциально полезными. Корзина постепенно наполнялась. Седой недовольно ворчал, когда очередной пучок травы падал ему на голову, но терпел.

Виа скользила рядом, иногда исчезая в подлеске на пару минут — она охотилась на мелочь. Через нашу связь я чувствовал её удовлетворение от каждой пойманной добычи.

И тут я заметил светящееся существо. Оно ползло по большому валуну, оставляя за собой блестящую дорожку и его целью, вероятно, были соседние «плантации» голубоватого мха, который раскинулся на трех соседних валунах. Видимо, он такой же необычный, как и это существо. Очевидно, это какая-то разновидность улитки, вот только ее панцирь переливался перламутром, отбрасывая крошечные радужные блики, а изнутри она мягко светилась, как небольшой фонарик.

Это было так красиво и затягивающе, что я засмотрелся секунд на тридцать.

Я осторожно подошёл ближе.

Улитка не пыталась убежать, да и куда ей было бежать с такой-то скоростью? Просто продолжала ползти по своим улиточным делам, оставляя светящийся след.

Недолго думая, я сделал шаг вперед, чуть присел и прикоснулся к ней очень осторожно, одним пальцем, и сразу применил анализ.

[Объект: Живосвет (Улитка Света)

Питание: Мхи, насыщенные живой. Предпочитает чистую, неискажённую энергию.

Свойства: Слизь обладает слабыми заживляющими свойствами, может использоваться для создания мазей. При высыхании слизь образует тонкую защитную плёнку. Свечение усиливается после питания.]

Ну и как такое чудо не взять с собой? Эта слизь мне нужна.

Я осторожно взял улитку в руки. Она была теплой — теплее, чем я ожидал. Свечение слегка усилилось от прикосновения, а потом снова стало ровным.

— Ты мне пригодишься, — сказал я ей.

— Пи-пи! — возмущенно пискнул Седой.

— Она нужна для дела. — ответил я ему.

Улитка же не сопротивлялась, просто лежала в моей ладони, втянув рожки в раковину. Спряталась в домик.

Ладно, ее придется покормить, система написала, что подойдет мох, насыщенный живой. Но раз улитка сама ползла к этому голубоватому мху, значит он ей подходит. Значит, его тоже возьму с собой.

Я срезал несколько крупных кусков мха и положил их в корзину. Туда же осторожно опустил улитку.

Седой немедленно заинтересовался новой соседкой. Он подполз к ней и начал постукивать лапкой по раковине.

— Пи!

Раковина засветилась чуть ярче в ответ на стук. Мурлык уставился на мягко светящуюся раковину с откровенным восхищением.

— Пи-пи!

Мурлыку явно нравилось это свечение. Он постукивал снова и снова, с каждым разом всё увлечённее.

— Не трогай, — предупредил я.

— Пи-пи!

— Это не игрушка, — сказал я строго. — И не еда, понял?

— Пи…

Судя по тону, всё он понял, но остался недоволен.

Пожалуй, эта улитка была ярким примером того, что я пока игнорировал еще одну большую область ингредиентов — всю ту различную живность леса, которая как и растения обладала особыми свойствами. Не сомневаюсь, что алхимики используют части животных и даже насекомых в своей готовке, и скоро и мне придется. Нет, я конечно не собирался разделывать эту улитку, от нее мне нужна только слизь, но вообще…задуматься об этом аспекте стоило.

Виа я оставил в достаточно скрытном месте и мы двинулись к выходу из Кромки.

И тут нам повстречались молодые охотники — пятерка грязных и уставших людей в плотной кожаной броне. Вот тут-то я увидел разницу между Гартом и этой компанией. Тут все были сосредоточены, серьезные и…с нашивками гильдии Охотников — скрещенные топоры.

Я замедлил шаг.

Мое внимание приковала тварь, которую они тащили: она была больше самого крупного волка Трана, а шерсть ее была необычного, серо-зеленоватого цвета и словно покрытая какой-то слизью. И, главное, даже отсюда, с расстояния десяти шагов, до меня доносился отчетливый гнилостный запах, исходящий от нее.

Охотники заметили меня и притормозили. Один из них, высокий парень крупнее остальных и с насмешливыми глазами, окинул меня оценивающим взглядом.

— Что это за тварь? — спросил я, кивая на добычу.

Парень ухмыльнулся.

— Любопытный, да? — Он переглянулся с товарищами. — Это, Элиас, гнилозуб. Слышал о таких?

Так, похоже меня парень знает, а вот я его — нет. Но в нем точно нет беспричинной агрессии, как у Гарта — уже хорошо.

— Нет, не слышал.

— Ну ещё бы, — фыркнул другой охотник, тощий, с длинным носом. — Откуда тебе о них знать — ты ж дальше Кромки носа не показываешь.

— Увидел бы его живым — обделался бы от страха, — добавил первый.

Они дружно заржали.

А нет, кажется я переоценил степень их осторожности, как и ума. Впрочем, тварь меня заинтересовала по другим причинам. Я проигнорировал насмешку и присмотрелся к ней внимательнее. Теперь, когда она была ближе, я мог разглядеть детали: морда вытянутая, с длинными выступающими зеленоватыми клыками.

— Вы нашли его в Кромке? — уточнил я.

Высокий охотник посмотрел на меня как на идиота.

— Ты что, совсем тупой? Такие твари в Кромке не водятся.

— Мы за Кромку ходили, — добавил тощий,. — На границу Средней Зоны.

— Вообще-то там их не должно быть, — нахмурился другой, — Но для нас и гнилозуб не проблема.

— Ага.

— Так что ты, Элиас, не бойся. Кромка безопасна для таких слабаков, как ты.

— Да, а всё опасное мы убьем.

Они захохотали и пошли дальше.

Я остался стоять на тропе, глядя им вслед.

Гнилозуб. Как там сказал тот парень? «Вообще-то там их не должно быть»?

Они этого еще не понимали, но в Зеленом Море происходили изменения, на которые они по молодости, видимо, еще не обратили внимания. Но старшие охотники, скорее всего, уже заметили странности.