Мастер Трав III

Глава 9

Я шёл прочь от дома Морны, то и дело оглядываясь назад. Не то, чтобы я чего-то боялся — просто… не мог не оглядываться: белое платье, тёмные волосы, собранные в тугой пучок, изгиб спины, когда она склонялась над раненым охотником…

Чёрт! Хватит! Я взрослый человек, который может себя контролировать.

И неожиданно, эта мысль почти моментально успокоила и привела мысли в порядок.

Живая изгородь провожала меня почти незаметными движениями своих шипов, которые очень медленно поворачивались, отслеживая моё движение. Не знаю как именно, но эти растения Морна явно контролирует и не боится их. Возможно какой-то гнилодарец вырастил их для нее, а она их чем-то кормит. Пожалуй, в следующий раз точно нужно об этом спросить. Возможно она будет достаточно откровенна.

Я прошел через калитку и кивнул Угрюму. Старый падальщик лежал на своем обычном месте: его умные глаза скользнули по мне, оценили и отвернулись.

Рядом со мной семенила Лира, вокруг неё продолжали кружиться насекомые, они двигались синхронно, словно единый организм, и я поймал себя на мысли, что это даже по-своему красиво. Хотя честно говоря, было немного некомфортно из-за этой тучи насекомых. И дело не в том, что я боялся или не любил таких тварей. Просто когда их столько — это внушает определенные опасения. Вдруг контроль девочки окажется недостаточным?

Виду я, впрочем, не подавал.

— Часто Морна так лечит охотников? — спросил я, когда мы чуть отошли от дома.

Лира пожала плечами.

— Наверное, раз в неделю кто-то приходит: иногда чаще, иногда реже — зависит от того, что в лесу творится. Бывает сразу нескольких приходится лечить… Но это не все охотники — есть из нашей деревни, есть и пришлые.

«Из нашей деревни» — это она, наверное, о деревне гнилодарцев.

Я кивнул.

Логично. Морна — знахарка, живущая на границе Кромки. Для раненых охотников она, должно быть, ближайший источник помощи, куда можно доползти своими ногами. И, похоже, далеко не все Охотники сторонятся ее — возможно это те самые, которым она «нравилась» и кому было плевать на ее «хищную» природу.

— А этот Варн, — я кивнул назад, — он часто приходит?

Лира хихикнула.

— Постоянно! Мне он не нравится, слишком шумный. И представляешь, — Она закатила глаза совершенно по-взрослому. — Однажды он притащил маме целую охапку цветов. Красивых таких, с серебристыми лепестками. И камень какой-то ценный, большой такой, блестящий. А потом полез обниматься, что-то там говорил про то, какая она красивая. Это было так смешно, я хохотала, а ты б видел лицо мамы! Вот ее перекосило!

Лира захохотала, вспоминая ту сцену.

Ну а я споткнулся на ровном месте.

— И… что она?

— Вышвырнула его из дома, — довольным голосом сказала Лира, — Прямо через дверь. Он летел, как… как…

Она не нашла подходящего сравнения и просто развела руками, изображая полёт.

Картина, которую нарисовало мое воображение, мне понравилась.

— Он потом лежал во дворе и стонал, хотя больше прикидывался — он сильный. Он просто уходить не хотел.

— Поняяятно… — протянул я. — А он потом ещё приходил? С цветами.

— Конечно! — Лира снова закатила глаза, — Охотники упрямые и…тупые. Мама говорит, что им хоть десять раз скажешь, до них не дойдет.

Я вздохнул.

— А что, — вдруг спросила Лира, и в её голосе появились какие-то новые нотки, — тебе нравится мама?

Я замер на полушаге.

— Что?

— Ну, нравится? — Девочка смотрела на меня снизу вверх своими большими глазами, и в них плясали искорки. — Ты на неё так смотришь…

— Я… — Слова застряли где-то в горле. Что тут вообще можно ответить шестилетнему ребёнку? — Я не…

Лира захихикала, и насекомые вокруг неё закружились ещё быстрее, словно разделяя её веселье.

— Был один мальчик в деревне гнилодарцев, — сказала она, — Он смотрел на меня так же, как ты на маму.

Я почувствовал, как жар приливает к лицу. Чёрт! Неужели это настолько очевидно? Я ведь даже для себя не решил, что чувствую. Это было… притяжение? Любопытство? А тут уже за меня всё решили.

— Да никак я не смотрю. Твоя мама просто…интересная женщина.

— Ага-ага. — хмыкнула Лира, — Я же всё вижу. У меня очень много глаз.

Насекомые вокруг нее закружились.

Что-то эта Лира слишком наблюдательная, как на шестилетнюю девочку.

— Я просто… — начал я и понял, что не знаю, как закончить.

— Не переживай, — Лира взмахнула рукой, — Я ей не расскажу.

Постепенно мы отошли довольно далеко от дома Морны. Деревья стали гуще, и я начал узнавать эту часть Кромки — мы приближались к тому месту, где я оставил Виа.

— Лира, — я обернулся к девочке, — а тебе не страшно уходить так далеко от дома? Тут может быть опасно.

Она звонко рассмеялась.

— Страшно? Это другие должны бояться!

Она развела руками, и в тот же миг воздух вокруг нас наполнился жужжанием и стрекотом.

Буквально из ниоткуда (хотя понятное дело, это было не так) в недалеко от нас появились десятки крупных насекомых. Они вынырнули из-под листьев, выползли из щелей в коре и из-под земли. Огромные жуки с блестящими панцирями, осы размером с несколько моих пальцев, даже какие-то многоножки, чьи сегменты переливались всеми оттенками радуги.

— Мои друзья меня защитят, — уже серьезнее сказала Лира. — Думаю, с тобой они легко справятся.

Я сглотнул. Да уж, «друзья». Отличные такие друзья, способные разорвать человека на куски за пару минут. Не зря Морна без опаски отпускает девочку так далеко от дома.

Я посмотрел на всех этих жуков и многоножек, и понял, что еще недостаточно силен, чтобы справиться с таким количеством насекомых. Они просто накинутся на меня все вместе и загрызут, уж часть из них точно ядовитые.

— Да уж…похоже, ты сильнее, чем кажешься. — признал я.

— Вот-вот, — улыбнулась Лира, — Ладно, не пугайся, сейчас я скажу им спрятаться.

Через пару секунд все насекомые начали один за другим исчезать: кто взбирался на дерево, кто закапывался в листву, кто в землю и скоро осталась только Лира и летающие вокруг нее мелкие насекомые.

— А ты знаешь названия всех этих насекомых? — ради любопытства спросил я.

— Конечно! — Лира гордо вскинула подбородок. — Мама заставила меня выучить название каждого насекомого, которое я использую и на что оно способно. Говорит, это развивает память.

Она тяжело, совсем по-взрослому вздохнула.

— Много приходится учить?

— Ужас сколько, — пожаловалась девочка. — Но мама говорит, что если я хочу по-настоящему управлять ими, то должна знать их лучше, чем они сами себя знают. Если буду знать их слабости, то смогу их защитить.

Любопытно, похоже Морна действительно заботится об этих «приемных» детях, раз заставляет их обучаться и развивает их память. Ведь не обязательно заставлять Лиру знать всё это — она так и так может управлять своими насекомыми.

— Хочешь расскажу про парочку? — посмотрела пристально на меня Лира.

— Ну…давай. — вздохнул я.

На мою ладонь тут же опустилась стрекоза (спасибо, что не многоножка). Стрекоза естественно была не обычная, а здоровая — её крылья размахом были с мою ладонь. Но привлекало внимание не это: её тело и крылья выглядели так, словно были сделаны из тончайшего цветного стекла или кристалла. Свет преломлялся в них, рассыпаясь радужными бликами.

Мой рот открылся против воли от восхищения — это было очень красиво.

— Это хрустальная стрекоза, — сказала Лира с гордостью. — Видишь, какие у неё крылья? Розовые с золотым. Это потому что она впитывает пыльцу цветков и ее крылья меняют цвет на такой.

Вот как. А вот это интересно, возможно она впитывает в крылья свойства тех цветков на которые садится? Только-только хотел провести Анализ, как она вспорхнула и зависла над нами, и я тут же услышал тонкий, мелодичный звон, похожий на звук хрустальных колокольчиков.

— Красиво, правда? — Лира улыбнулась. — Они редкие, их легко ловят другие хищники — из-за этого звука. Но у меня они хорошо живут. Я не даю другим их в обиду.

Я проводил стрекозу взглядом. Она описала круг над нашими головами и скрылась вдали.

— Но знаешь, что самое полезное в них? — продолжила девочка. — Они отлично находят ценные цветки — очень их любят. Так что если хочешь найти редкое растение — отпусти хрустальную стрекозу и следи за ней.

Я мысленно сделал заметку. Этого я не знал. В базе, которую заставила меня запомнить система, были тысячи растений, но почти ничего о насекомых и их взаимодействии с флорой. А ведь это… это был огромный пласт знаний. Не только растения тут обладают необычными и полезными свойствами, а и насекомые. И благодаря Анализу я могу их узнавать.

— А вот еще. — сказала Лира, и в тот же миг на моё плечо что-то село.

Я инстинктивно дернулся.

— Не бойся! — быстро сказала Лира. — Это живосос, он не укусит.

— Хотелось бы верить. — тихо сказал я.

На моём плече сидело существо, похожее на крупного шершня. Очень крупного шершня. Только цвет у него был другой — темно-фиолетовый, с маслянистым блеском, — а крылья его были полупрозрачные, золотистого цвета. Также немного напрягал его длинный, тонкий хоботок, похожий на иглу, сложенный под брюшком, совсем как у комара.

— Он может высасывать живу, — пояснила Лира, — Если проткнёт кожу достаточно глубоко нащупает места с живой. Он её чувствует как комар чувствует кровь.

Я очень медленно выдохнул. Вот как! Существование таких существ было естественным для мира, который построен на живе, но я об этом даже не задумывался.

Живосос пошевелил усиками, словно принюхиваясь. Потом развернул крылья и взлетел, присоединившись к рою.

— Один он не опасен, — добавила Лира. — А вот рой живососов даже для Одарённых опасен. Мама говорит, что были случаи, когда охотники погибали от их укусов.

Я кивнул, но мысли мои уже неслись в совершенно другом направлении.

Живосос. Насекомое, которое высасывает живу.

А что, если…

Мысль была неожиданной и на самом деле логичной, и она не отпускала. Сам я боялся вытягивать «Черную Хворь», которая забила каналы в теле Грэма, но это существо…что если заставить его высасывать не обычную живу, а… зараженную? Ту самую «чёрную», которая течёт по прожилкам болезни? Чёрная хворь — это ведь тоже жива, только искажённая, отравленная грибком.

— Эй! — Лира помахала рукой у меня перед лицом. — Ты о чём думаешь?

— Да так, — я встряхнулся.

Мы прошли еще чуть вперед и я спросил:

— Лира, а ты можешь заставить живососа высасывать живу из конкретного места?

Девочка наклонила голову набок.

— Конечно. Хочешь покажу? Если тебе, конечно, живы не жалко.

— Нет! — я поднял руки. — Не надо.

Она хихикнула.

— А много таких живососов вообще тут, в Кромке?

Лира задумалась.

— Они живут гнёздами у тех деревьев, где много живы, а таких деревьев не так уж и много. Я знаю только два гнезда возле нашего дома, одно из них подчиняется мне. Может есть где-то еще, но слишком далеко мама меня не отпускает, только в эту, «нашу» часть Кромки. Не дальше.

Два гнезда и одно из них подчиняется — это хорошо.

Я кивнул, понимая, что расспрашивать дальше не стоит — этот вопрос уже нужно обсуждать с Морной или….попробовать самому провернуть подобное, хотя это будет в разы сложнее.

Мы продолжили идти. Лира болтала, показывая мне других своих «друзей». Показала особого жука-светляка с панцирем, покрытым разноцветными пятнами.

— Они могут мигать в определённом ритме, — объясняла девочка. — Мама говорит, так они общаются.

Потом показала бабочку-призрака — полностью прозрачное существо с крыльями, которые становились видимыми только под определённым углом. А затем еще дюжину мелких и не особо интересных насекомых. Но остановить ее было невозможно.

Еще несколько минут мы шли молча, приближаясь уже к тому месту, где я оставил Виа. Лира всё это время то и дело указывала на очередное насекомое, называла его и описывала свойства. Я слушал и запоминал, впитывая информацию как губка. Это было… познавательно! Морна явно знала, что делает, заставляя девочку учить всё это.

И вдруг Лира остановилась.

— Ты пришёл не один, — сказала она.

Я похолодел.

— Там, — девочка махнула рукой куда-то в сторону подлеска. — Тебя ждёт лиана.

Как она ее заметила на таком расстоянии? И главное, как поняла, что лиана связана со мной⁈

— Не бойся, — Лира улыбнулась. — Я такие растения люблю, а вот мама — нет. Говорит, что они слишком «живые» и опасные.

Я выдохнул. Не то, чтобы я прямо боялся, что Морна узнает о лиане — она ее уже видела, — но подобных разговоров и расспросов хотелось бы избежать. И ведь я думал, что раз оставил её достаточно далеко от дома, то она не узнает. Вот только я не учел эту маленькую «разведчицу».

— Значит, я не ошиблась, — сказала она тихо. — Ты такой же, как мы?

Я помолчал, а потом кивнул.

— Да, такой же.

Лира широко и радостно улыбнулась, как ребёнок, который нашёл нового друга.

— Это хорошо. Нас мало.

— А таких, как ты, — спросил я осторожно, — много в деревне гнилодарцев?

С Морной я об этом не говорил, но учитывая болтливость Лиры, от нее я точно могу узнать больше, чем от хитрой знахарки.

Лира побледнела и скривилась, а улыбка моментально исчезла с ее лица.

— Это плохое место, — сказала она. — Я никогда бы не захотела туда вернуться.

Рой насекомых вокруг неё сжался плотнее, а жужжание стало громче и агрессивнее. Лира сжала кулаки, ненадолго разозлившись.

— Там обижали меня, и особенно Малика. Мы тогда не могли постоять за себя, были маленькие, слабые. — Её глаза сверкнули яростью. — Но сейчас… сейчас я бы им показала.

Рой насекомых вокруг неё заволновался, загудел громче. Я видел, как жвалы жуков щелкают, как многоножки вылезли из-под листвы и будто готовятся к атаке.

Да уж, шестилетняя девочка, способная командовать армией насекомых — это опасно.

Я помолчал, давая ей время успокоиться. Рой постепенно рассредоточился, а жужжание стихло.

— Так там много детей, как ты? — уточнил я снова.

Лира вздохнула. Приступ ярости ее отпустил.

— Да, много. — Она помолчала. — Но некоторые… у них с кожей проблемы, и не только с ней. Некоторые бросаются на людей. А у кого много измененных участков тела, тех… — она снова вздохнула. — Тех уводят куда-то в лес, подальше от остальных.

— Они живы? — уточнил я, ожидая самого плохого ответа.

— Да. Но их держат отдельно, потому что они опасны. Мы их называли «потерянными», у меня был такой друг…когда он начал меняться, то перестал узнавать меня…

Лира умолкла.

Ясно. Значит, даже среди «гнилодарцев» есть свои изгои — «потерянные» — те, кто совсем потерял контроль. И тем не менее, их не убивают. Значит, используют для чего-то, но для чего? Будь они бесполезными их бы просто убили. Еще один вопрос, на который нужно узнать ответ. Как и ответ на вопрос, как она почувствовала связь между мной и лианой.

— Мне пора, — сказала Лира, прерывая мои мысли. — Мама будет волноваться. Приходи ещё и принеси маме больше отваров. Ей нравятся твои отвары.

Я кивнул.

— Пока, Лира.

Девочка развернулась и пошла обратно в сторону дома Морны. Её рой следовал за ней — живое облако из сотен верных созданий, готовых защитить свою хозяйку.

Я подождал, пока она скроется из виду, и только тогда направился к месту, где оставил лиану.

Виа ждала меня там, где я её оставил. Она высунулась из дупла и повернула «голову» в мою сторону, когда я подошёл. Через связь я почувствовал облегчение, радость или что-то на нее очень похожее. Лиана скользнула ко мне, обвилась вокруг запястья, а потом по моей команде нырнула в корзину. Я накрыл её сверху тряпкой и двинулся в путь. Когда отойдем подальше, отпущу поохотиться, но не сейчас.

Идти было легко. Тропа была знакомой, солнце ещё стояло высоко, а откат от использования усиления не ощущался. Раны были хорошо обработаны Морной, а от воспоминания о ее прикосновениях стало приятно. Стоп, я же могу провести Анализ мази, пока она не растворилась и не впиталась! Достаточно просто…дотронуться.

Через секунду я прикоснулся к месту раны и использовал Анализ. Перед глазами привычно потемнело, ноги шатнуло, но я устоял.

Строки рецепта появились перед глазами.

[Мазь заживляющая (название неизвестно)

Качество (отличное)

Состав: Серолистник болотный. Морозный корень.Смола Древа-Хранителя

Свойства: Значительно ускоряет заживление глубоких порезов, рваных ран и мышечных травм.]

Всего лишь три ингредиента, но эффективность в целом была явно выше моей, но моя больше подходила для закалки, а эта для ран. То есть, теперь у меня два рецепта мазей для разных ситуаций. Но увы, из этого списка мне был знаком только один ингредиент. Я повторил состав раз пять (на всякий случай) и мои мысли потекли в другое русло. Живососы — я не мог выбросить их из головы.

Если договориться с Морной, если попросить Лиру помочь, то можно привести Грэма сюда и заставить этих тварей высасывать чёрную хворь прямо из его тела.

Но даже если не выйдет, или если Морна откажет, или это окажется невозможным… я могу попробовать сам поймать дюжину живососов. Это будет непросто, но выполнимо, если знать, где искать их гнёзда. Посадить их в какие-нибудь коробочки или ящички с отверстиями, а потом сажать их на тело Грэма, — в местах Черной Хвори, — одного за другим. Пусть высасывают заражённую живу. А после уничтожать их, чтобы зараза не распространилась, потому было у меня сомнение, что живососы не претерпят изменений после того, как насосутся Черной Хвори.

Да, это не вылечит Грэма, это понятно, но зато сможет сильно замедлить течение болезни и дать ему больше времени. А значит и дать больше времени мне на поиск и лекарства.

Мысль была воодушевляющей и впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на надежду. Вот только тут же возник другой вопрос: а почему никто не использовал этот способ раньше? Грэм ни разу не упоминал о живососах как о возможном лечении, а он к кому только не обращался за помощью. И ведь болезнь существует давно, и люди должны были искать способы борьбы с ней.

Может, это просто не работает? Может, живососы не могут или не хотят высасывать «чёрную» живу? В этом случае у меня, точнее, у нас есть Лира, которая может заставить их «работать». Или… дело в другом — в редкости болезни. В том, что алхимики и травники не заинтересованы в поиске альтернативных методов лечения. А зачем, если можно продать один дорогой эликсир, потом второй и в итоге умыть руки? Нужно будет спросить Грэма про живососов, он должен знать. Может, он уже такое пробовал, но это не помогло. Кто знает…

Пока размышлял об этом, мы отошли достаточно далеко от территории Морны, и можно было выпускать Виа.

ВЫЛЕЗАЙ.

Лиана тут же выскользнула из корзины наружу.

Я хотел кое-что проверить. Та строка про эволюцию — она зависела от того, сколько я дам ей живы, и я хотел увидеть как быстро начнут расти проценты «эволюции».

Я положил ладонь на Виа и начал передавать живу. Поток был тонким, но контролируемым. По чуть-чуть. Одновременно я прислушивался к лиане. Пока всё было хорошо, она с удовольствием поглощала в себя всю живу.

Единица живы. Две. Три.

Я чувствовал, как энергия уходит из меня в неё. Как её тело откликается, принимая и впитывая.

[Потенциал Эволюции:(нереализованный): 2% → 3%]

Три единицы живы на один процент! Дорого, очень дорого. При моём текущем запасе и скорости восстановления это означало, что для полной эволюции мне понадобится…почти триста единиц. И это в случае, если на каждый последующий процент не будет требоваться больше живы, чем на предыдущий.

Ладно, раз уж сейчас день экспериментов попробую дать ей еще живы. Хочу увидеть, есть ли какой-то предел, выше которого она за один «сеанс» не может принять.

Еще три единицы живы ушло и потенциал эволюции вырос еще на процент.

Ладно, еще один.

[Потенциал Эволюции:(нереализованный): 4% → 5%]

И вот тут я почувствовал… сопротивление: Виа больше не принимала живу. Энергия, которую я пытался передать, словно отскакивала от невидимого барьера.

А через связь накатила волна яростного, всепоглощающего голода.

— Что?.. — пробормотал я.

[Уведомление: Эволюция проходит небольшими скачками. Для усвоения переданной энергии объекту требуется физическое подкрепление (питание). Текущий объект не способен усвоить большее количество живы до завершения цикла переработки.]

Ясно. Виа не могла просто «съесть» всю мою живу и эволюционировать, ей нужен был «строительный материал» — всё то, что она получала из убитых существ.

ОХОТЬСЯ. НЕДАЛЕКО. — тут же приказал я.

Через связь пришла волна радости и лиана исчезла в подлеске, только мелькнул зелёный хвост.

Что ж, у меня есть свои задачи. Я огляделся вокруг в поисках растений. В прошлый выход я нашел достаточно знакомых растений для создания «ментального» отвара. Отвар Ясного Сознания работал, но откат от него был слишком сильным. Нужно было либо усовершенствовать рецепт, либо создать что-то новое, более мягкое и с меньшими побочными эффектами. И для физического восстановления, кстати, тоже — что-то, что снимало бы усталость после тренировок, ускоряло регенерацию мышц и помогало бы телу адаптироваться к нагрузкам. Сейчас я каждый день провожу на пределе, и одной живы недостаточно — нужна подпитка извне.

Я бродил по подлеску, присматриваясь к каждому растению.

Вот это… знакомо. Невысокий кустик с узкими листьями, покрытыми мелким серебристым пушком. Растер лист между пальцами, и в воздухе тут же появился резкий бодрящий запах с нотками хвои и чего-то ментолового. Срезал несколько веточек и положил в корзину. По пути попались и часть ингредиентов, подходящих для создания отвара Ясного Сознания. Срезал всё в больших количествах — все-таки эксперименты требуют повышенного расхода.

Потом нашел кое-что новое, но знакомое по базе системы. Оно могло пригодиться для варки новых отваров. Бодрящий корешок должен был помогать для снятия физической усталости. Еще чуть позже наткнулся на россыпь горечавки теневой — маленьких цветков с темно-фиолетовыми лепестками. Свойства были специфические, но я решил, что мне не помешает, — они вроде бы ничего особенного не делали, просто улучшали усвоение питательных веществ, и сейчас, пока я активно расту, это показалось мне важным. Для других, возможно, бесполезно.

И таких растений с незначительными по-отдельности эффектами я набрал несколько десятков.

Всё это время лиана активно охотилась и я чувствовал через связь каждый раз волну удовольствия от очередной пойманной добычи.

Сам я кроме знакомых решил собрать и незнакомые растения. Да, у меня в системе их нет, но, скорее всего, Грэму эти растения знакомы, и если я их ему покажу, он мне точно опишет хотя бы часть их свойств или для чего их используют. Так что довольно скоро в корзине была целая куча новых для меня растений, которые нужно было определить.

И я продолжал собирать.

Прошло около часа, прежде чем Виа вернулась и я сразу заметил изменения: она стала длиннее почти на целый локоть и толще на пару пальцев. Количество отростков увеличилось: там, где раньше было три-четыре тонких щупальца, теперь их насчитывалось не меньше семи. А еще цвет — по её тёмно-зелёному телу теперь шли тонкие изумрудные прожилки.

Я присмотрелся к тому, как она двигается: быстрее, и ловчее — её движения стали более плавными и целенаправленными. Не думаю, что от трех процентов она стала резко умнее, но возможно когда подойдем к пределу «эволюции» в ней изменится что-то более существенно, а не только размеры.

В пяти процентах потенциала эволюции появилась приписка — «реализованный». Теперь мне стал понятен принцип: я скармливаю ей живу, а затем она охотится, усваивает пойманное и растет. Ради интереса попробовал направить в нее еще живы, но понял, что не могу — она не принимала. Похоже, должно пройти больше времени, чтобы ее тело приняло изменения окончательно.

Хорошо. Очень хорошо.

Я позволил Виа забраться в корзину, и мы двинулись дальше.

По дороге я проходил мимо знакомых мест: вот та полянка, где мы с Грэмом останавливались во время одного из первых походов в Кромку. Вот те самые кусты сереброчешуйной ягодницы, с которых можно было собрать ягоды для отваров Ясности Ума. Вот они-то и были мне нужны. Я остановился и набрал ее побольше, возможно выйдет совместить ее с моим отваром Ясного Сознания. Попутно и пополнял запасы живы с помощью поглощения. Без этого никуда, лиана,,сожрала,, слишком много да и повышать навык и Дар нужно было. Так что по полпроцента и в том и в том я прибавил.

Закончив со сбором и поглощением, я двинулся дальше, уже к родным местам Кромки неподалеку от поселка. Лиану оставил в одном неприметном пне, хотя внутреннее волнение после той стычки с воронами у меня всё же возникло. А вдруг опять ее потрепают?..

Шёл, погружённый в мысли, и постепенно Кромка начала редеть, а впереди показались стены поселка.

Однако когда я уже подходил к дому, то напрягся, потому что у ограды нашего сада стоял Тран с двумя волками, и…женой? А у калитки Грэм. Все они о чем-то разговаривали.

Ладно, посмотрим что они хотят, надеюсь, с дочерью Трана ничего не случилось.

Я прибавил шагу.