Мастер Трав III

Глава 22

Я стоял над ямой, которую только что выкопал, и смотрел на куски мёртвого дерева возле нее. Пора было приступать к попытке «проращивания». Первым делом шел пеплогриб, потому что я вроде как воссоздал условия в которых он растет в природе — темное место и кусок мертвого дерева.

Ладно, начнём с простого. Первым делом я принялся укладывать в неглубокую яму самый большой кусок трухлявой древесины. Дерево было мягким и пористым — просто идеальная среда для пеплогриба. И когда я его укладывал, вдруг мне пришла в голову неожиданная мысль. Я взял небольшой кусочек дерева (он сам собой отвалился) и вернулся в дом. Там я нашел остатки восстанавливающего отвара, которые я автоматом сливал в небольшой кувшинчик уже зная, что они мне пригодятся для растений. Отлив немного отвара в мисочку, я осторожно пропитал им кусок дерева. Отвар впитывался жадно, почти мгновенно исчезая в порах мёртвого дерева. Надеюсь, грибу это пойдет на пользу, а не во вред. Но заранее знать нельзя, поэтому использовал небольшой кусочек дерева, после чего применил Оценку.

[Фрагмент мёртвой древесины

Особенности: Древесина впитала компоненты восстанавливающего отвара. Обнаружены следы живы в структуре волокон.

Свойства: Повышенный регенеративный потенциал.]

Так, ну как будто бы вышло неплохо. Осталось лишь попробовать пересадить сюда пеплогриб, вернее, его кусочек.

Я взял один из чистых пеплогрибов и аккуратно разломил его. Гриб крошился легко и именно он станет основой моей будущей грибницы.

Осторожно придавил кусок гриба к пропитанной отваром древесине, из которой он должен брать питательные вещества для роста. А теперь — самое интересное и…важное. До сих пор я не взаимодействовал с грибами.

Я положил ладонь на влажное дерево и потянулся Даром, пытаясь установить связь.

И сразу понял, что что-то не так. Ощущения от соприкосновения с пеплогрибом были совершенно другими, нежели от растений. Когда я касался любых растений, — от сорняков до деревьев и хищной лианы, — я чувствовал их тепло, их волю, пусть и примитивную, их стремление к свету, к воде, к жизни… Даже мёртвые семена сохраняли какой-то отголосок этого тепла, который можно было пробудить, что я и сделал вчера. Но гриб — это было что-то совершенно другое.

Не зря их выделяют в отдельное царство, — понял я теперь уже не разумом, а ощущениями.

Я действительно прикоснулся к чему-то, что существовало по совершенно иным законам. Воля гриба (если это вообще можно было назвать «волей») была рассеяна, размазана по всей структуре мицелия. Это был не единый организм с центром, а сеть. Паутина. Нечто распределенное и… совершенно равнодушное! Я углубил контакт, пытаясь понять его, понять, как на него можно влиять, потому что если нет «воли», то не на что и воздействовать. Даже улучшенным растениям я давал «избыток», который они уже сами распределяли. А тут как?

Я попытался направить живу, как делал это с растениями, но энергия словно растекалась, уходила куда-то в сторону, не находя точки приложения — просто стекала куда-то мимо гриба.

Так, спокойно, надо просто попробовать по-другому: сначала просто прислушаться и попытаться понять. Куда я спешу? Надо просто понаблюдать.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях, а не пытался управлять или давать живу.

Где-то через минуту-другую я заметил кое-что.

Тонкие нити мицелия двигались. Да, очень медленно, но двигались. И только благодаря Дару я «видел» эти движения. Я застыл, чтобы не спугнуть это новое ощущение соприкосновение с другой формой существования. Белёсые паутинки мицелия очень медленно «вгрызались» в мёртвую древесину, проникая в поры и оплетая волокна. Они не росли вверх, к свету, как растения, и не двигались так, как корни растений — не целенаправленно и настойчиво, а как-то… текуче. Словно вода, просачивающаяся сквозь песок. Они находили путь и неумолимо расползались по дереву и, расползаясь, поглощали всё то, к чему прикасались.

Я наблюдал как мицелий находит участки, пропитанные отваром, и устремляется к ним с удвоенной скоростью (которая всё равно была черепашьей). Нити утолщались, ветвились, создавали всё более плотную сеть.

Это было завораживающе и совершенно непохоже на всё, что я видел раньше.

Я продолжал наблюдать, погружаясь всё глубже в это странное состояние и скоро увидел гриб не как чужеродный организм, а как… систему, паутину связей, которая жила по своим собственным законам. И я понял, что с ней можно взаимодействовать не подчиняя и не ломая волю — этого у них просто нет. Более того, я понял, что воздействовать на них напрямую не выйдет. Зато я могу наблюдать за ними словно бы изнутри, влиять на их среду и, используя, видеть сразу, что им подходит, а что нет. Благо, восстанавливающий отвар подходил.

[Получен новый навык! «Понимание царства грибов»: 1%

Описание: Способность устанавливать связь с грибковыми организмами и наблюдать за ними. Для прямого воздействия на грибные организмы необходимо довести понимание царства грибов до 100%.

Примечание: Грибковые организмы принципиально отличаются от растений по структуре сознания и типу взаимодействия с живой. Требуется серьезная адаптация методов работы.]

Вот значит как…

Я почесал голову. Да, Дар-то у меня вроде как травнической направленности и взаимодействует с растениями, но…то ли благодаря системе, то ли благодаря тому, что мой Дар более универсален, чем кажется из описания, возможности воздействия на грибы (во всяком случае в дальнейшем) у меня, похоже, будут. Вот только как долго я буду повышать это самое «понимание» царства грибов? Хотя сейчас я понаблюдал за пеплогрибом и у меня открылся навык, но я же знаю, что потом проценты растут по капле в год.

Я вздохнул. Ладно, пока мне будет достаточно опосредованного влияния на грибы через создание благоприятных условий, а большего и не надо.

Я открыл глаза и обнаружил, что прошло гораздо больше времени, чем мне казалось. Солнце уже почти село, и сад погрузился в сумерки.

А пеплогриб… Пеплогриб уже прочно врос в древесину. Тонкая сеть мицелия покрывала поверхность куска, уходя вглубь. Я провёл быстрый Анализ.

[Объект: Пеплогриб (развивающийся мицелий)

Состояние: Активный рост. Укоренение прошло успешно.

Прогноз: первые плодовые тела появятся через 5–7 дней.]

Много ли это времени или мало? Я был уверен, что можно ускорить этот рост, нужно только найти подходящие растительные «добавки». Но это уже мелочи: главное, что гриб вполне принял ту «почву», которую я ему дал и начал рост. Хотя нет, самое главное — чтобы он в принципе оказался эффективен против черной хвори. А то я уже развел тут кипучую деятельность, а потом окажется, что зря. Ничего, скоро выясню, а пока…посадка.

Воодушевленный успешным укоренением, я взял ещё один пеплогриб, разорвал его на несколько частей и начал рассаживать их по разным участкам древесины. Каждый кусочек я щедро поливал остатками восстанавливающего отвара.

Работа увлекла меня полностью. Мысли о Шипящем, о Гиблых, о грозящих опасностях и даже о Морне отступили куда-то на задний план. Сейчас был только я, грибы и тихое удовлетворение от того, что делаю что-то полезное.

Когда с пеплогрибами было покончено, я переключился на спорник. Насыпал в подготовленную яму слой увлажненной земли, добавил сухих листьев мяты (они у меня уже появились благодаря Седому, который обгрызал их, и так и бросал), а затем и других засохших растений из сада и всё это обильно смочил восстанавливающим отваром. Получилась эдакая питательная «каша», в которую я положил кусок спорника и прикоснулся к нему Даром.

И вот тут начались проблемы: спорник сопротивлялся. Он каким-то образом «обрывал» мой контакт и попытку с помощью Дара наблюдать за его жизнью. То, что с пеплогрибом вышло легко, тут просто не получалось.

— Хорошо, тогда поступим по-другому.

Я не могу направлять живу в гриб, это очевидно, но можно попытаться «насытить» эту кашу. Первая попытка закончилась неудачей, вторая тоже. Моей живе нужен был «живой» организм, который бы ее принял: это Древа Живы выпускали живинки, которые существовали и вне его, а я так не мог. Однако даже такое «выпускание» живы не могло пройти бесследно: что-то задерживалось в «каше» вокруг гриба и тот это почувствовал. Я видел как он выпустил первые нити мицелия.

Да, он каким-то образом успевал чуть ухватить остатки живы прежде чем она рассасывалась в воздухе. Вот только этого было мало. Я использовал Оценку и понял, что гриб не укоренился и шанс его гибели слишком высок. В итоге мне пришлось потратить почти двадцать минут времени и почти три единицы живы, чтобы косвенно воздействовать на гриб, который за это время пустил десятки нитей мицелия. Только после этого я успокоился.

Вся эта спешка из-за того, что хотелось всё и сразу, а времени не было.

Спорников я посадил четыре штуки, и Анализ показал, что все они укоренились, дальше оставалось наблюдать за ними и подкармливать. Я был доволен, несмотря на то, что воздействовать на грибы пока не мог.

Желудок напомнил о себе громким урчанием. Я понял, что не ел с самого утра, но решил подождать Грэма, нехорошо садиться за еду одному, когда он ходит по делам. Ну а мне нужно было закончить со своими делами.

Я вытащил из корзины растения, которые принёс из леса (пастушью слезу, чистец лесной и мшанку), выкопал для них небольшие лунки в дальнем углу сада и принялся за посадку. Первой была пастушья слеза: я прикоснулся к ней Даром и сразу наладил «связь» — ощутил растение живым, испуганным пересадкой, но готовым к росту. И никакого сопротивления или холодного равнодушия, как я ощутил у гриба. Пастушья слеза жадно впитывала живу и я чувствовал как она расправляла корни в новой почве.

— Совсем другое дело, — довольно произнес я, глядя на то, как она распрямилась.

Потом пришла очередь чистеца и мшанки. Оба растения откликнулись мгновенно и после мучений со спорником, работа с обычными растениями казалась легкой и приятной. Теперь я ощутил, что Дар создан именно для этого — для работы с растениями, а не с грибами. Тут он раскрывался во всей красе.

Я отряхнул руки от земли, осмотрел себя и понял, что пора мыться. Ноги по колено были в грязи, да и руки были не лучше. Я вдруг осознал, что со времени возвращения от Морны так и не удосужился нормально помыться: то в лес пошел, то копал ямы для грибов, а после их сажал…

Я добрёл до корыта с водой, разделся до пояса и начал смывать с себя всю эту земляную кашу. Вода была прохладной, но приятной после жаркого дня. Седой наблюдал за мной с забора, периодически почесывая себя за ухом. Он теперь мог залезать на него и планировать — скоро, наверное, будет мучить Шлепу своими полетами и не давать ему покоя. Это если он, конечно, останется у нас. Но мне почему-то казалось, что от меня он уже не уйдет.

После мытья я натянул чистую рубаху и сел на ступеньку крыльца, позволив себе наконец немного отдохнуть. Заварил мятного чаю из тех кустов, что росли в саду, и допил остатки восстанавливающего отвара (мне он тоже не помешает, зря я его игнорировал). По телу прошла теплая волна, усталость чуть отступила, а мысли прояснились — эта комбинация чая и отвара меня неплохо взбодрила. Да, ноги и руки все еще гудели, но голова прочистилась и теперь можно было думать.

Солнце уже почти скрылось за деревьями, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. В такие моменты легко забыть обо всех проблемах и просто… быть. Но мысли всё равно вернулись к тому, что произошло сегодня.

Гиблые.

Я начал думать о словах Грэма, что они изгнанники, которые нашли способ выживать в Хмари, поклоняются Чернодреву и носят его метку. Гиблые охотятся на охотников, а охотники — на них. И, похоже, начнется еще одна охота, потому что Грэм пошел к Джарлу, на руке которого зарубки, отображающие количество убитых Гиблых. И раз он до сих пор не остановился и не успокоился, значит был какой-то конкретный Гиблый, ответственный за смерть его отца и именно его он и хотел найти. Иначе бы после стольких убийств его ярость сошла бы на нет, а по словам Грэма это не так. Вспоминая огромную фигуру Джарла и то, как он при таких габаритах мог неслышно двигаться я понимал, что этого охотника мало кто может остановить. Как там говорил Грэм? Джарл может убить Костолома одной рукой? И речь о твари, которая порвала Варна так, что ему пришлось бежать. Встреться такой мне, от меня не осталось бы ничего. А ведь Морна по-сути не просто знахарка с треснутым Даром — она была…мостом, связующим звеном между Янтарным и всем тем миром, который существовал за его пределами. Гнилодарцы покупают у неё лекарства, Дети Коры (друиды?) имеют с ней какие-то дела — Грэм упоминал об этом с явной неприязнью. Шипящий приносит ей редкие ингредиенты из глубин.

Она знает всех, со всеми торгует. Она — нейтральная территория, где встречаются те, кто в других обстоятельствах убили бы друг друга. И я… я теперь тоже часть этой сети через неё.

Возможно это еще одна причина, почему её никто не трогал и почему даже Шипящий вёл себя с ней… осторожно. Она была слишком полезна, слишком важна как посредник. Убить её означало бы потерять доступ к целой сети связей и ресурсов. Ведь она когда-то жила в глубине и была частью того дикого мира Зеленого Моря, и там ее воспринимали как «свою», и при этом она все еще оставалась человеком. Чтобы вести такую «торговлю» и оставаться в живых нужно быть очень умной и хитрой женщиной.

Может ли быть, что Шипящий такой же посредник? Может остальные Гиблые еще хуже, чем этот мутант, и он как Морна — самый «нейтральный» и спокойный представитель своей группы? Вполне возможно. Я мысленно воспроизвел его в голове и задержал взгляд на месте Черного Древа на предплечье, где стояла метка Гиблых.

Грэм говорил, что они поклоняются Чернодреву и черная хворь их не трогает. Совпадение? Не думаю. Что, если эта метка — не просто символ принадлежности, а нечто большее? Что, если она…нечто вроде «прививки» от черной хвори? Что если Гиблые нашли способ сделать то же самое с грибком Чернодрева — контролируемое заражение, которое делает их невосприимчивыми к воздействию черной хвори. Это звучало уже логичнее, ведь при любом «обыске» или проверке метки моментально их выдадут и причина может быть только одна, — они не могут не ставить эти метки, иначе не проживут в Хмари.

Если я об этом догадался, то Грэм и Морна точно это знают. А это значит, что и цена такой «прививки» такова, что Грэм на подобное никогда не пойдет. Или же дело вообще в другом и только Гиблые обладают секретом создания такого «пропуска», и ни с кем кроме своих им не делятся. Возможно среди Гиблых есть Одаренный, скорее всего вожак, который может управлять грибами и создает «программируемые» метки. В Анализе система описала хворь как «паразитическую структуру грибковой природы». Тогда всё вставало на свои места.

Я отхлебнул остывшего чаю и продолжил размышлять. Глубины Зелёного Моря — Грэм рассказывал о них как о почти необитаемых смертельно опасных землях. Но теперь я знал, что там живут Гиблые. И Дети Коры, судя по всему, тоже обитают где-то в глубине, и есть еще Измененные…

Значит, эти места не такие уж необитаемые? Может, там есть и другие группы, о которых мне не рассказали? Ничего, узнаю. Не от Грэма, так от Морны, а если не от Морны, то от кого-то другого. От того же Трана, например — не думаю, что этот Приручитель знает намного меньше Грэма.

Я вздохнул, и мысли свернули в другую сторону — к Хабену. Его предложение заниматься контрабандой меня не интересовало, несмотря на деньги. А вот предложение стать учеником было заманчивым. Но не из-за его знаний, хотя и это тоже не помешало бы, а из-за возможности использовать Анализ на всех зельях, которые бы проходили через его лавку. После этого у меня в голове были бы вообще все рецепты, которые он знал, и которыми, может, и не хотел бы делиться даже с учеником. Но я знал, что тогда стану еще зависимее от человека, который эту зависимость точно будет использовать. А ещё оставался Грэм, который на все это косо смотрит.

Нет. Пока точно нет. Может быть позже, когда я стану сильнее и смогу диктовать свои условия, но не сейчас.

Я допил чай и поднялся. Далеко не вся работа уже окончена. Я взял солнечные ромашки и занес в дом, солнечные лучи уже не падали на них, поэтому никакого смысла оставлять их снаружи не было. Потом проверил пересаженный (разделенный) женьшень. Основной корень выглядел крепким и здоровым, а второй рос, и даже пустил несколько тоненьких волосков-корешков. Это хорошо — значит у меня будет два женьшеня. Еще больше разрезать я не рисковал, иначе от основного женьшеня просто ничего не останется. После этого очень внимательно осмотрел проклюнувшийся из «мертвого» семени росток лунной слезы — он почти не изменился. Даже вливания живы не слишком ускоряли его рост, и я знал почему: это растение накапливает «лунную» живу. Значит, пока луна не станет чаще появляться на небе, серьёзного прогресса ждать не стоит. Такая же история с лунником и лунной фиалкой. Все три растения завязаны на активность луны.

Напитав их живой, я занялся варкой. Мне нужно было сварить Отвар Ясного Сознания.

Все ингредиенты у меня были: серебряная мята, морозник теневой, ясень-трава и лунный звон. Как варить я знал, поэтому работал методично, не торопясь и прислушиваясь к «резонансу» компонентов. Когда отвар был готов, перелил его в чашку и оставил остывать. Пить его сейчас я не собирался. Я хотел сегодня ночью устроить поход по памяти Элиаса и откопать подробности про все его дела и людей с которыми он «сотрудничал». Надоело быть в неведении. Придется, конечно, заплатить головной болью, но оно того стоит.

После варки занялся ужином — корнеплодами и кашей. Простая еда, но сейчас я бы съел что угодно. И, скорее всего, Грэм голоден не меньше моего.

Я помешивал варево, когда услышал знакомые шаги за калиткой. Грэм вошёл во двор, а за ним семенил Шлёпа, гордо выпятивший грудь.

Грэм снял обувь, вошел внутрь и втянул запах еды.

— Ужин готов, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Грэм, — Есть хочу, как волк.

Мы сели за стол. Шлёпа устроился у порога, бдительно охраняя вход. Седой пристроился на подоконнике, с интересом наблюдая за нами.

Некоторое время мы ели молча.

— Как прошло? — спросил я наконец.

Старик вздохнул.

— Нормально. Джарл объявил охоту на Шипящего.

Я замер с ложкой у рта.

— Так быстро? Он даже не усомнился в твоих словах?

— С такими вещами не шутят, — Грэм покачал головой. — Джарл это знает лучше, чем кто-либо.

Я кивнул. Да, учитывая историю с его отцом — это было логично.

— И ещё кое-что, — добавил Грэм, — Джарл дал нам дополнительную неделю на долг.

Я застыл не донеся ложку до рта.

— Что?

— Дополнительную неделю времени на долг.

— Просто так? С чего такая «щедрость»?

Грэм посмотрел на меня с кривой усмешкой.

— Не просто так. С условием, что через неделю мы отдадим две трети. То есть…

— Десять золотых, — закончил я.

— Десять золотых. Через неделю.

Я встал из-за стола и подошел к открытой двери, переваривая информацию. Десять золотых за неделю! У нас сейчас есть три золотых, двадцать серебряных ну и горсть медяков. Семь дней варки отваров — это не меньше двух золотых (если качество будет высоким). Итого у нас будет около пяти, ладно, шести — десять серебряных мы достанем.

У нас есть еще Солнечные ромашки. Тран обещал помочь с продажей. Если за них дадут хорошую цену…могут ли они «завесить» по золотому?

— Шансы есть, — сказал я вслух. — За неделю у Морны я могу выручить два золотых и с десяток серебряных, а это уже шесть золотых.

— Да, не так плохо. — неожиданно согласился Грэм. — У нас есть еще солнечные ромашки.

Я кивнул, а потом нахмурился:

— Подожди, а почему Джарл вообще нам дал время? Не сам же он предложил это?

— Нет, конечно не сам. — хмыкнул Грэм.

— Тогда почему?

Старик помолчал, потом ответил:

— Я сказал ему, что мой внук — одарённый травник, а молодых травников в Янтарном сейчас довольно мало, и что неплохо бы теперь дать тебе шанс проявить себя.

Я уставился на Грэма. Что-то тут не сходилось, но я не мог так просто взять и спросить, что он там наговорил Джарлу и какие доводы использовал, что тот, явно испытывавший ко мне ненависть вдруг дал нам отсрочку. В память о том, что Грэм его учитель? Так где была та память раньше. Странно все это… Свою версию Грэм уже озвучил и мне осталось только принять ее. Если учесть, что у нас в принципе оставалось полторы недели, то он дал нам дополнительную неделю, если я верно понял. И это время нам не помешает.

— Ладно, дал время — и хорошо. — ответил я. — Пойдем, покажу тебе кое-что.

Мы вышли в сад, и я показал старику места, где располагались мои грибницы.

Грэм долго смотрел на куски древесины с расползающимися нитями мицелия. Потом хмыкнул — на этот раз одобрительно.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Моя мать выращивала грибы, когда я был ребёнком.

— Правда?

— Да. Мы были совсем бедные, а земли там были скудные на пищу, не такие плодородные, как здесь. Грибы помогали выжить.

— Где это было? — спросил я.

Грэм задумчиво посмотрел куда-то вдаль, словно его взгляд проникал сквозь забор, сквозь деревья Кромки, куда-то далеко за горизонт.

— Серые Пустоши, — ответил он наконец. — Край, который граничит с Каменным Поясом. Жизнь там… сурова. Родители увезли меня оттуда, когда я был ещё совсем мальцом.

— Серые Пустоши? — переспросил я.

— Другое их название — Земли без Живы, — Грэм скривился, словно от неприятного воспоминания. — А дальше, за ними… Мёртвые Земли. Туда хода живым нет, оттуда высасывает жизнь.

— Высасывает жизнь?

Грэм уставился в землю.

— Да, Элиас. У меня было два брата. В тех местах у детей была такая забава: мы шли на границу с Мертвыми землями — проверяли, кто дойдет дальше всех.

Я не перебивал его.

— Идиоты мы были… — сплюнул Грэм, — Представь, что ты идешь, а земля из тебя высасывает силы — вот там такая. Она впитывает, но не отдает. А ребенку много не надо, сделал лишний шаг — и уже не вернулся. Если не успели вовремя вытащить, то всё…

Он умолк.

— Ладно, не будем об этом, — развернулся он и пошел обратно к дому.

Я молча переваривал эту информацию. Мёртвые Земли…значит, высасывают жизнь и при этом на них ничего не растет? Это странно, ведь энергия должна куда-то уходить, и, видимо, уходит куда-то в землю.

Я бросил взгляд на грибницу, которая вызывала такие воспоминания у Грэма, и понял, что надо попробовать сегодня начать с простейшей выжимки. В случае с лесными грибами самым эффективным и быстрым способом было сделать выжимку из них и собрать масляную субстанцию с поверхности. Тогда результат был довольно неплохим. Надо бы проверить, сработает ли это на пеплогрибе.

Вернувшись в дом, взял один гриб, ступку и начал толочь. На удивление выдавить из гриба сок оказалось не так-то и просто. Он упрямо не желал его отдавать. Пеплогриб при давлении выделял мутную серовато-коричневую жидкость, с резким запахом золы и чего-то кислого. Да, никто в здравом уме это не выпьет. Но ничего, я продолжал. Сок стекал в чашку и постепенно её дно наполнялось. Когда отжал три гриба, решил, что достаточно для первого теста.

[Анализ: Выжимка пеплогриба

Основные свойства: Обладает слабым подавляющим действием на грибковые структуры. Потенциал низкий, но стабильный.

Рекомендации: Для усиления эффекта рекомендуется более высокая концентрация или комбинирование с другими антигрибковыми ]

Руки были в грибной слизи, запах пропитал всё вокруг, но… Но у меня было средство! Да, слабое, и которое нужно совместить с другими компонентами, но попробовать как оно воздействует на черную хворь в таком, чистом виде было необходимо.

Я набрал этой вонючей субстанции в чашку и вышел наружу.

Старик сидел на крыльце и смотрел вдаль, видимо туда, где находились Серые Пустоши.

— Попробуй. Может помочь. — протянул я ему чашку.

— Что это? — спросил Грэм, хотя по запаху уже видимо догадывался.

— Пеплогриб. Я выжал из него,,сок,,.Есть шанс, что он может помочь. Но нужно…кхм…попробовать.

Он посмотрел на плошку, потом на меня, а потом вздохнул:

— Не знаю, почему я тебе верю, Элиас…еще недавно выплеснул бы тебе в лицо эту гадость. Никогда не слышал, чтобы пеплогриб использовался в лечебных целях.

Я мысленно хмыкнул — он и не используется. Подавление грибковых структур — это совсем другое.

— Но твой Дар… — вдруг сказал он, — Его возможности шире, чем я думал или мог представить…

Грэм долго смотрел на мутную жидкость.

— Ладно. Попробую. Хуже уже не будет.