Мастер Трав III

Глава 16

На удивление, Лира меня мгновенно послушалась: девочка вскинула ладонь, и её лицо исказилось от напряжения. Живосос, взлетев как-то криво, рывками, по команде Лиры нырнул прямо в пламя.

Тельце насекомого вспыхнуло, превратившись в клубок искр, и вместе с ним сгорело кое-что ещё: на мгновение я будто увидел, как черная хворь корчится в огне, пытаясь вырваться, найти новый сосуд…но нет — пламя безжалостно уничтожило заразу.

И почти в тот же миг как живосос вспыхнул, из носа Лиры потекла капелька крови, а из глаз — слезы.

— Лира! — тут же обхватила ее Морна.

— Больно… — застонала девочка, — Просто больно, ничего такого… Всё хорошо, мама!

Грэм молчал. Он смотрел на свою руку, на ту самую прожилку чёрной хвори, которую атаковал живосос. Я посмотрел туда же. Прожилка укоротилась. Совсем немного, может на сантиметр, но укоротилась. Метод работал.

— Кажется помогает… — сказал Грэм.

Лира подняла голову. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд был решительным.

— Я могу продолжать.

— Ты уверена? — Морна нахмурилась. — Лира, если тебе плохо…

— Всё нормально. — Девочка вытерла кровь тыльной стороной ладони. — Правда, я справлюсь. Такое бывало и раньше, когда я сильно напрягалась.

— Хорошо, — наконец сказала Морна. — Но если станет хуже — мы прекращаем.

Девочка, кивнув, закрыла глаза, и через несколько секунд из зарослей вылетели ещё три живососа. Они закружились над нами, их золотые крылья мерцали в свете костра.

— Лира… — начал я, но она уже направила первого на руку Грэма. Да и Морна, которая что-то шептала ей на ухо, не остановила ее.

Хоботок насекомого вонзился в кожу Грэма в месте черной прожилки. Я смотрел, как брюшко насекомого наполняется чёрной хворью, причем тянет он ее неохотно. Зато Лира нахмурилась и стиснула зубы.

Через пару секунд сеть черных прожилок стремительно захватила тело насекомого, но Лира уже знала, что делать: она заставила живососа полететь в огонь, и в этот раз всё закончилось так же. Только девочка не подала виду, что ей больно, просто вытерла кровь, и продолжила.

Третий живосос…

Потом четвертый…

Я внимательно наблюдал за тем, как прожилки на левой руке Грэма медленно, едва заметно, но истончались. А одна небольшая вообще исчезла.

Четвёртый.

Пятый.

Морна пристально смотрела на дочь, готовая в любой момент ее остановить. Но пока девочка справлялась.

Шестой…седьмой…

Восьмой…

И вот когда восьмое насекомое было уничтожено, у девочки закрылись глаза и она обмякла. Морна ее сразу подхватила, а взгляд, который она бросила на нас с Грэмом не сулил ничего хорошего.

Я тут же шагнул к ним и присел.

— Что ты?.. — хотела спросить Морна.

Я не ответил, и вообще действовал не думая — это был интуитивный порыв. Я на мгновение забоялся, что с Лирой что-то случилось, поэтому осторожно взял девочку за ее маленькую ручку и в одно мгновение толкнул в нее живу из духовного корня. Запас у меня еще был. Жива в этом мире всё, и я обладаю способностью ее передавать, значит, ей точно должно стать лучше.

На мое удивление, девочке много-то и не понадобилось — это Грэму требовались большие объемы, из которых часть неизбежно «сжирала» черная хворь, а у девочки такой проблемы не было.

Одна…две…три…пять единиц живы — и девочка тут же открыла глаза и посмотрела на меня.

— Что… — она моргнула, окончательно приходя в себя. — Ой, я что уснула, да? Мне просто вдруг спать захотелось.

— Да, Лира, ты ненадолго потеряла сознание — слишком много сил потратила.

Морна смотрела на меня. Её жёлтые глаза сузились, и в них я увидел вопрос. Ладно, не один вопрос — много вопросов. Еще и Грэм неодобрительно посмотрел на меня.

— Спасибо, — Лира слабо улыбнулась мне. — Мне сразу стало лучше. Ты что-то сделал? Я почувствовала тепло.

— Просто помог немного, — я отпустил её руку и поднялся, — Ничего такого.

— Элиас! — нахмурившись окликнул меня старик.

— Всё хорошо.

И поймал укоризненный взгляд старика. Я понимал, почему он переживал, ведь если Морна не дура (а она не дура), то она поймет, что я сделал, — передал живу дочери, — а по словам Грэма делать это могут только обладатели Даров целительской направленности. Ну и я. И вот об этом не знать она не может.

— Восемь живососов — слишком много для Лиры. — сказал я, обращаясь уже и к Грэму, и к Морне, пытаясь сменить тему.

— Да я просто немного перенапряглась. В следующий раз буду… — начала было девочка, но Морна положила палец ей на губы, приказывая молчать.

— Элиас прав. Восемь — слишком много. — сказала Морна, и продолжала смотреть на меня с этим странным, изучающим выражением.

Грэм молчал, понимая, что сейчас не время и не место говорить о «засвеченных» способностях. Он смотрел на свою руку, на которой прожилки теперь были заметно тоньше, а некоторые укоротились почти на сантиметр-другой. Но его лицо по-прежнему было мрачным. Хоть теперь появился шанс ослабить хворь, причем настоящий, работающий шанс, но использовать его в полную силу было невозможно. Девочка слишком слаба для того, чтобы проводить такие сеансы регулярно да еще и с большим количеством насекомых. Если Морна и согласится продолжить сеансы, то где-то пять штук живососов — это, скорее всего, предел для девочки. После пятого ей стало уже откровенно тяжело, это было видно.

— Морна, — я повернулся к знахарке, — может, заваришь для неё какой-нибудь восстанавливающий чай? И отвар… у меня как раз есть несколько бутылочек очень хорошего качества. Думаю, это ей сейчас не помешает.

Морна кивнула, соглашаясь.

— Хорошо. Пойдём в дом. Лира, Грэм.

Я поддержал Лиру под локоть, когда мы шли к дому. Грэм шел впереди с Морной. По пути я незаметно передал девочке ещё немного живы — совсем чуть-чуть, чтобы поддержать силы. И она конечно же это почувствовала.

— Вот, — тихо сказала она. — Я же говорила — ты такой же, как мы.

Я промолчал. Возможно у девочки какая-то особая чувствительность к Дарам? Раз она так четко еще в первую встречу определила меня к своим? Не знаю.

— Насколько тебе было тяжело? — спросил я вместо ответа. — Только честно.

Лира вздохнула.

— Я привыкла к смерти насекомых. Они часто жрут друг друга, знаешь? Это… нормально. Я просто отпускаю их в такие моменты, не держу связь. Им тоже нельзя мешать — это их жизнь. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Но тут… тут мне приходилось подавлять их, заставлять умирать против их воли, понимаешь?

— Не совсем, можешь объяснить, в чем именно дело?

— Эта чёрная дрянь… — Лира поморщилась. — Она мешает мне: как только она попадает в тело живососа, я ощущаю его страх, чувствую, как его «захватывают» и мой контроль становится очень слабым. Чем больше в нем черной живы — тем сложнее его удерживать, а потом я еще и заставляю его умереть, полететь в огонь. Я не привыкла такое делать. Понимаешь?

Я кивнул.

— Теперь понимаю, Лира.

Конечно я понимал, как понимал и то, что на одной чаше весов жизнь десятка насекомых и боль девочки, а на другой — неделя-другая жизни Грэма. Что было важнее для меня — совершенно очевидно. Для спасения Грэма я буду использовать любую возможность. Кроме того, я собирался так или иначе помочь всем этим детям, так что…

— Ты молодец, — потрепал я ее по голове, — Это было непросто, но ты справилась.

Она довольно улыбнулась моей похвале.

— Не переживай, Элиас, я помогу твоему деду.

Мы вошли в дом. Я усадил Лиру на стул у стола, и пока Морна возилась с чаем, незаметно использовал Анализ. Жаль в голову не пришло использовать его сразу, может и не поспешил бы с «лечением». Но что уж теперь говорить — что сделано, то сделано. Тем более, когда Морна увидела как Лира почти сразу очнулась, то я заметил в ее глазах кроме немого вопроса еще и облегчение от того, что с ее приемной дочкой ничего не случилось. Может, я сделал как раз таки все правильно?..

Виски кольнуло болью, но информация появилась почти сразу:

[Объект: Лира

Дар: Повелительница роя

Состояние: Истощение Дара (умеренное)]

Я выдохнул с облегчением. У меня мелькнула запоздалая мысль, что возможно черная хворь могла как-то воздействовать на девочку через насекомых, но система никакого влияния не обнаружила, а ей в этом вопросе можно было доверять. На душе сразу стало чуть спокойнее. Просто истощение Дара, не более — никакой опасности для жизни.

Морна, тем временем, поставила на стол глиняные чашки и разлила по ним горячий травяной чай, который успела заварить. Запах был приятным, там точно была мята, что-то цветочное, и ещё несколько запахов, определить которые я не смог. Кажется, мой нюх стал острее. Интересно, это опыт варки дает о себе знать или Дар меняет тело что косвенно влияет на мои чувства? Нужно будет как-то проверить и выяснить, насколько стал острее мой нюх. Может мне просто почудилось.

Рядом с чашками появилась небольшая плошка с мёдом — тем самым, который Морна дала мне «в долг» в прошлый раз.

— Пи-пи!

Седой, который всё это время сидел в корзине, высунулся наружу, втянул воздух, вскарабкался по мне прямо к столу и протянул лапки к мёду. Его нос подергивался, а глазки блестели от жадности. Странно, в прошлый раз его мед как будто не волновал, и у нас дома тоже. Или это он просто временно не наглел?

Лира рассмеялась впервые за всё время и зачерпнула немного мёда ложкой, протянув мурлыку.

— На!

Седой схватил ложку обеими лапками и принялся жадно слизывать мёд. А когда закончил, видимо в виде благодарности, вскарабкался Лире на плечо и оттуда прямо на голову. И она не сопротивлялась, просто хихикала.

— Наглец. — посмотрела на него сердито Морна, но ничего не сделала.

— Пи!

Полагаю, это был ответ Морне.

Я поднялся, достал из корзины бутылочку с восстанавливающим отваром (с левой стороны были самый удачные образцы) и протянул Лире.

— Выпей.

Девочка покрутила бутылочку в руках, откупорила и когда Морна ей кивнула, что она может пить, начала.

Допив, она поставила бутылочку на стол и я увидел, как на ее щеки начал возвращаться румянец.

Морна сначала молча сидела, положив руки на стол и размышляя о чем-то, а потом вдруг спросила:

— Лира, сколько ты можешь использовать живососов, — сколько штук, — прежде чем тебе становится хуже?

Девочка задумалась, почёсывая за ухом Седого, который уже слез и уселся у нее на руках.

— Четыре-пять… Да, четыре вполне нормально, потом тяжело. Всё дело в том, что они очень сильно сопротивляются своей смерти. Если бы она была быстрой, то ничего, справилась бы. Но эта чёрная хворь убивает их медленно. И чем больше её в живососе — тем сложнее контроль. Понимаешь, мама?

— Понимаю. — кивнула Морна.

Морна некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Потом кивнула.

— Хорошо, Лира сможет вам помогать. Но ровно по четыре живососа за раз, и не больше.

Лира просияла и принялась гладить Седого, который от удовольствия громко запищал.

А я уж боялся, что Морна решит вообще отказаться от нашей затеи, но, похоже, она всё взвесила и решила, что раз уж я могу помочь ее дочери и в итоге ничего страшного с девочкой не случилось, то…можно продолжать. Или всё дело в том, что она понимала, что я смогу ей варить и эликсиры и зелья, которые помогут и ей, и ее детям? Так сказать решила на перспективу? Не знаю. Да мне это и не важно — важно, что Грэм получит свою помощь.

Грэм, который всё это время молчал, задумчиво потёр подбородок и сказал:

— Спасибо тебе, Морна, и тебе, Лира — я это ценю. Вы даете мне время.

Да, мы с дедом понимали: чтобы очистить прожилки, которые опутали тело Грэма, понадобится не четыре живососа за сеанс, а намного больше. Кроме того, полностью очистить всё не выйдет, потому что черная хворь залегает глубже по телу — там, куда живосос просто не дотянется.

Одной Лиры нам мало — это я четко понял, глядя сейчас на руку Грэма, которую он внимательно осматривал.

— Морна, — обратился я к знахарке, — Есть ли в деревне гнилодарцев люди с похожим Даром как у Лиры?

Морна прищурилась.

— Можно найти нескольких… — она помедлила. — Но это не очень хорошие люди, Элиас.

— Нам не доброта нужна, — ответил я. — Нам нужен способ излечиться.

— Им придётся платить, — Морна покачала головой. — И они возьмут по полной. Уж поверь — эти точно воспользуются вашим положением.

Я задумался.

Платить сейчас мы не могли: каждая монета на счету — нам бы наскрести на долг Джарлу. Но после выплаты долга, похоже, придётся обратиться и к ним.

— Возможно, — сказал я медленно, — этим гнилодарцам самим что-то нужно? Что-то, что я могу сделать? Сварить?

Морна хмыкнула.

— Может быть. Попробую осторожно узнать.

— Спасибо, это было бы хорошо. Не сейчас, но возможно чуть позже нам придется к ним обратиться.

Грэм недовольно насупился, но не сказал ничего против.

Я же наклонился к корзине и выложил все бутылочки перед Морной. Она быстро всё пересчитала и положила перед нами деньги. Даже за ту бутылочку, которую выпила Лира.

— Морна, но.

— Не спорь, Элиас, с остальным мы потом рассчитаемся. Поговорим об этом в следующий раз.

Я кивнул. Ладно, не сейчас так не сейчас. Хотя я догадывался почему: если она поняла как я помог Лире, то решила, что такую же помощь я смогу оказать и другим ее детям. И при случае, видимо, хотела это использовать. Но это она почему-то не хотела обсуждать при Грэме.

— Морна, — неожиданно подал голос Грэм, — ты уже знаешь о расширении Хмари?

Знахарка нахмурилась.

— Что-то такое бормотал Варн, но у меня не было сил и желания уточнять, что он имел в виду. — она подалась вперёд. — Может объяснишь?

Помня в каком состоянии была Морна, оно и не удивительно. Но при имени Варна я внутренне напрягся — не нравился мне он, особенно после того, что о нем рассказал Лира. Впрочем, я тут же взял себя в руки: не время и не место.

— Расширение Хмари, — Грэм нахмурился, — это когда все зоны леса чуть смещаются. Кромка продвигается дальше, Средняя Зона захватывает часть Кромки, а Хмарь расползается… Все твари, живущие там, начинают искать новые места обитания. И хищные растения тоже.

Морна слушала, нахмурившись.

— Все те странности, которые происходят в Кромке… — она медленно проговорила, — железноклювые вороны, гнилозубы у границы, Костолом, напавший на Варна — это всё следствие расширения?

Откуда она знает о гнилозубах? — мелькнула мысль.

— Да, Морна, это всё следствие расширения, — кивнул Грэм. — Элиасу я уже это рассказал, после того как он показал воронов и рассказал о костоломе. Мне всё стало понятно, потому что я уже в молодости сталкивался с таким.

— Насколько это опасно? — прищурилась Морна, — Оно затронет мой дом?

— Никто не может сказать. Тебе нужно просто быть начеку. — ответил Грэм, — Но есть и другая опасность: раз твари из глубин приходят в более «безопасные» зоны, то появятся и приезжие охотники, и много. Не только в Янтарном — везде вдоль Кромки.

— Почему? — не понял я.

— Потому что то, за чем раньше приходилось идти в самую глубь, теперь можно добыть ближе. — Грэм криво усмехнулся. — Что для одних беда — то для других возможность разбогатеть.

Я слушал внимательно. В тот раз, когда мы обсуждали это дома, Грэм не говорил о последствиях так подробно.

Морне эта информация явно не понравилась. Она нахмурилась ещё сильнее, желтые глаза потемнели.

— Приезжие охотники… — она покачала головой. — Этого нам только не хватало!

Она поднялась, как бы намекая что всё, сеанс лечения окончен и ее ждут дела.

Поднялись и мы с Грэмом, Седой неохотно покинул руки Лиры и залез мне на плечо. Он уже весьма неплохо карабкался, видно его лапы скоро окончательно приобретут нужную подвижность.

Я закинул корзину за спину и мы двинулись на выход. Снаружи сидел на камне Угрюм, внимательно следя за всем вокруг. Странно, в прошлые разы он себя так не вел. Сейчас он будто был обеспокоен чем-то.

Мы уже почти дошли до живой изгороди, как вдруг меня окликнула Морна.

— Элиас, подойди пожалуйста. Один.

Грэм вопросительно поднял бровь, но я кивнул ему, мол, всё в порядке, и вернулся к Морне.

Она подошла ко мне вплотную и заговорила очень тихо, почти шёпотом:

— Что это было?

— О чём ты?

— Ты помог Лире. — Она чуть наклонила голову, как хищник, изучающий добычу. — Коснулся её и ей сразу стало лучше, что ты сделал?

Я посмотрел ей прямо в глаза и ответил:

— Сделал так, чтобы ей стало лучше.

Морна прищурилась и я видел как вся она напряглась, словно готовясь к прыжку. Кажется, это мы уже проходили.

— У тебя какой-то вид целительского Дара? На самом деле? — уточнила она.

— На некоторые вопросы лучше не знать ответа. — Я чуть улыбнулся. — Ты ведь тоже не всё мне говоришь?

— Ты не ответил.

— Чтобы говорить о некоторых вещах, — я посмотрел ей прямо в глаза, — нужно доверять человеку полностью.

Она прищурилась ещё сильнее.

— Ты мне не доверяешь?

— Доверяю больше, чем всем другим. — Я сделал шаг назад. — Но ещё недостаточно.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

— Всё в порядке? — спросил Грэм, когда я подошел к нему.

— Да, всё хорошо.

Грэм бросил взгляд на Морну, потом посмотрел на меня, и хмыкнул придя к каким-то своим выводам.

Мы двинулись прочь.

— Пока, Элиас! — крикнула Лира.

— Пока Лира! — махнул я ей рукой.

— Пи-пи! — сделал то же самое, повторяя за мной, Седой.

Что-то ты слишком умный, старый вожак.

Минут двадцать мы шли молча, медленно удаляясь от дома Морны. Седой выглядывал из корзины и постоянно попискивал. Похоже, в компании Грэма он чувствует себя в лесу намного увереннее, чем со мной. Потом и вовсе сел на краю корзины, свесив лапки и глядя по сторонам.

Сам Грэм почти не опирался на палку и шел намного бодрее, чем по пути к Морне. Не думаю, что это было полностью от лечения, скорее он понял, что появился свет в конце тоннеля, и хотя бы частичное облегчение черной хвори возможно.

— Ты о чём думал, когда помог Лире⁈

Голос Грэма прозвучал резко.

— А я не думал. — Я пожал плечами. — Просто помогал девочке, от которой зависит твоя жизнь.

Старик споткнулся и уставился на меня.

— Что?.. Это тут при чем? Я о другом!

— Ей стало плохо, потому что она помогала тебе. А я незаметно передал ей немного живы, вот и всё. Хоть Лира Морне и не родная дочь, но ты же видишь, как она к ней относится? Она бы не простила, если бы с ней что-то случилось. Вот этого я и боялся.

А то, что я идиот, который не догадался сразу применить Анализ, Грэму знать, конечно же, не следовало. Хотя…кого я обманываю? Я бы всё равно передал девочке живу. Некоторые поступки невозможно объяснить с точки зрения логики, как бы ни хотелось.

— Ага, «незаметно». — Он покачал головой. — Так незаметно, что девочка сразу очнулась и Морна обо всем догадалась.

Я пожал плечами.

— Морне нельзя доверять, — сказал Грэм, продолжая путь.

— Ты же доверяешь, — ответил я.

— С чего ты взял? — нахмурился старик.

— С того, что когда у нас не было выбора, мы пришли именно к ней, а не к кому-то другому. А еще потому, что ты сам говорил, что она тебя когда-то спасла.

— Так что Морне я доверяю, — продолжил я, перешагивая через торчащий из земли корень. — Она по сути отверженная, а еще она хорошая женщина. В ней нет настоящей корысти — той, когда человек готов удавить за золотой.

Грэм шёл, глядя себе под ноги, а потом неожиданно кивнул:

— Такого в ней действительно нет. — Он помолчал. — Но это не значит, что у неё нет своих интересов и желаний, о которых ты не знаешь.

Я промолчал, тут он был прав. Но он не знал того, что знаю я, а именно что я — ее ключ к излечению детей и, возможно, ее самой.

— Время покажет был ли я прав, или ошибся. — пожал я плечами.

— Просто она тебе нравится, вот ты и пытаешься показать, что можешь быть полезен.

Теперь уже чуть не запнулся я, и тоже на ровном месте. Прав ли был Грэм? Не знаю. Поэтому я просто пожал плечами и продолжил идти — что сделано, то сделано.

Мы шли дальше, и я смотрел по сторонам, машинально отмечая растения, которые могли пригодиться. Вон там, у корней старого дуба, росли кустики с мелкими белыми цветами — сонная трава, я её уже знал. А чуть дальше…

Я остановился и наклонился.

— Что-то нашёл? — спросил Грэм.

— Не знаю… — Я осторожно раздвинул листья.

Передо мной был невысокий кустик с листьями необычной формы, словно маленькие ладошки с растопыренными пальцами. На каждом листе виднелись тонкие серебристые прожилки.

— Это Пальчатка Серебряная, — сказал Грэм, подойдя ближе. — Редкая штука, помогает при судорогах и спазмах.

Я осторожно срезал несколько листьев и положил в корзину. Пусть будет, пригодится.

Чуть дальше я нашёл ещё одно любопытное растение с мелкими голубыми цветами.

— А это что?

— Синехвост, — Грэм прищурился. — Его используют для снятия воспалений.

Я срезал несколько стеблей и положил в корзину.

Дальше попался куст с плотными тёмно-зелёными листьями, покрытыми мелким пушком. При прикосновении листья издавали слабый мятный аромат. Чем-то он был неуловимо похож на…мяту?

— Пушистая Мята, — подтвердил мою догадку Грэм. — И для чая хороша, и в отварах от простуды используют. Но по всем свойствам и близко не дотягивает до серебряной. Так что…не вижу смысла брать.

Я кивнул и срезал пару веточек, попробую.

Во время сбора этих нехитрых растений я думал о том, что случилось в доме у Морны. И сделал ли ошибку, когда показал свои возможности? Может прав Грэм и все дело в желании показать, что я могу больше, чем просто варить отвары? Показать. что я могу быть «полезным»?

Я стиснул зубы от того, что понимал, что он прав. Просто я сам себе до конца в этом не отдавал отчета, пока Грэм мне это не озвучил. В любом случае, нам нужно будет рано или поздно выйти на других гнилодарцев с таким же даром как у Лиры. Думаю, их Дар будет посильнее и они смогут выдержать более длительный сеанс лечения.

Неожиданно мой взгляд зацепился за что-то странное — обычный на первый взгляд куст с широкими листьями. Но что-то в нём было… неправильное.

Я подошёл ближе и замер.

Листья растения были покрыты каким-то странным налетом, похожим на ржавчину. Рыжевато-бурые пятна расползались по зелени, словно болезнь, стебли потемнели, и местами покрылись коркой.

— Дед… — я позвал Грэма. — Что это такое? Не видел такого растения раньше.

Старик подошёл ко мн, наклонился, рассматривая куст. Его лицо резко помрачнело.

— А вот это, Элиас, — он медленно выпрямился, — и есть воздействие ржавой живы.