Мастер Трав III

Глава 15

Я взял кусок смолы с семенами лунной слезы и принялся за работу — как-то до этого никак не находилось времени их достать. Начну с одного. Едкий сок у меня еще свежий, так что времени терять мне нельзя. Набрал в мисочку достаточно, взял плотный сок и начал.

Едкий сок разъедал янтарную оболочку медленно, и я ее уже размягченную по чуть-чуть счищал кинжалом. Спина все это время горела огнем, но я старался не обращать внимания: монотонная работа помогала хотя бы немного отвлечься.

Смола поддавалась неохотно, словно не желая отдавать мне своё содержимое. И судя по тому, что некоторые куски смолы (например с монетами) поддавались соку легче, а некоторые — сложнее, очевидно, что чем «старее» смола, тем тяжелее достать то, что внутри с помощью моего метода. Впрочем, тяжелее — не значит невозможно. Так что я просто работал.

Первое семя поддалось минут через двадцать. Слой за слоем, я очищал его от смолы, но под конец, когда слой остался совсем тоненьким, я остановился. Остаток пришлось раскалывать осторожно острием кинжала, и всё это время я боялся, что рука соскользнет и я просто расколю семя.

Обошлось. Смола треснула, зазмеилась и дальше снять ее было легко. Отошла она, правда, со «шкуркой», которая покрывала семя. Зато я увидел семя лунной слезы во всей красе — оно было бледно-голубым, с едва заметными серебристыми прожилками.

Был только один нюанс: оно было мертвым, и мне не нужно было использовать Анализ, чтобы это понять. Просто прикоснувшись пальцем к нему я понял, что искра жизни, которая в нем должна была спать и в нужное время дать росток просто отсутствовала!

Я положил его перед собой на стол и уставился на него. Обидно терять даже одно семя такого редкого растения. Возможно, я смогу что-то сделать с помощью моего Дара? Ведь семя-то целое, никаких повреждений в нем нет, так может что-то получится?

Ладно, попробую кое-что. Я закрыл глаза и потянулся к семени своим Даром. Не так, как обычно, толкая в него живу и пытаясь «накормить» — просто… слушал.

Тишина. Неприятная пустота оболочки из которой утекла жизнь. Ни отклика, ни вибрации, ни той едва уловимой пульсации, которую я научился чувствовать в живых растениях. Семя молчало, как камень. Но я не сдавался, пытаясь установить между мной и семенем лунной слезы связь, почти как с Виа. Затем я попытался воздействовать иначе — напрямую Даром.

Минута. Две. Пять.

Я упрямо ждал хоть какой-то реакции. Всё моё сознание было сосредоточено на этом крошечном кусочке жизни, которая когда-то была, но угасла.

Минут через пять я уже почти сдался, решив, что мёртвое есть мертвое и тут уж ничего не сделать…

Стоп!

А что, если попробовать войти в резонанс?

Я вспомнил, как чувствовал вибрации растений во время варки. Что, если применить тот же принцип здесь?

Я снова закрыл глаза и потянулся к семени, но на этот раз не пытался вложить в него энергию. Вместо этого я начал… искать ту «частоту», на которой оно когда-то звучало.

И где-то там, в глубине, я вдруг услышал далекий отклик, словно эхо жизни.

Есть!

Я осторожно «потянул» за этот отклик, приглашая, показывая, что снаружи есть энергия, а значит есть и причина проснуться и реализовать весь свой скрытый потенциал.

И семя откликнулось. Сначала еле заметно, потом чуть сильнее. Я почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло, зашевелилось… Это был пока еще слабый, но настоящий пульс жизни, отдаленно напоминающий очень замедленное сердцебиение.

Я открыл глаза. Семя передо мной выглядело точно так же, как и минуту назад: оно не проросло, не изменило цвет и даже не засветилось, но теперь я знал, что оно живое! Я чувствовал его пульсацию через наш резонанс и теперь между нами была тоненькая ниточка связи.

[Навык «Дар» повышен: 25% → 26%]

[Открыта новая способность: Пробуждение семени (начальный уровень)]

Получилось!

Руки дрожали, хотя я ничего не делал, только слушал, но напряжение было внутри, словно зажатая мышца. Это еще из-за чего?..

Но через секунд десять пришло понимание, что это было перенапряжение Дара: я пытался его использовать так тонко, как никогда ранее.

Вот как… А я думал, что после того, как прорастил сотни сорняков, то умею манипулировать Даром достаточно тонко, но выходит, что это было управление не самим Даром, а живой. Значит, когда я прислушивался к растениям — это был Дар, а когда направлял тонюсенький поток живы — это просто управление?

Я как-то по инерции думал, что это всё вместе связано. Но семя передо мной (для пробуждения которого я не использовал ни грамма живы) говорит об обратном.

Выходит, раз я пробудил мёртвое семя (как бы парадоксально это ни звучало), значит не каждое семя, которое выглядит мертвым, таковым является на самом деле. И если оно целое, и без серьезных повреждений, то мой Дар позволит его вытащить «с того света».

Впрочем, об этом потом. Сейчас у меня оставались силы ещё на один Анализ, и я знал, на что его потратить.

Я взял одно из семян с разноцветными прожилками — тех, что Грэм не смог определить. Оно было крупнее остальных, овальное, с причудливым узором из красных, зелёных и золотистых линий.

Остальные семена уже придется определять завтра. Что ж, не горит.

Я прикоснулся к нему, виски пронзило резкой болью и появилась информация перед глазами:

[Объект: Семя Вьющегося Ловца

Редкость: Необычная

Текущее состояние:(спящее)

Описание: Хищное вьющееся растение, не являющееся мутантом. Выпускает длинные липкие стебли, которые ловят мелких насекомых и мух. Переваривает добычу, извлекая из неё питательные вещества и живу.

Свойства: Л ипкая субстанция на стеблях может использоваться для создания клеящих составов. Привлекает и уничтожает насекомых-вредителей в небольшом радиусе вокруг себя. При достаточном питании быстро разрастается, образуя плотную сеть]

Я уставился на семя.

Защита сада — это мне надо. Да еще и система дала достаточно полное описание. Получается, чем «проще» растение, тем более полное описание она дает, и чем оно «сложнее» и более редкое — тем меньше строк.

Понятно. Пусть пока насекомые не сильно атаковали мой сад, но Грэм говорил, что бывают такие нашествия насекомых, после которых остаются только рожки да ножки. Так что пригодится.

Теперь нужно подготовить для него подходящую почву, да и не только для него. Была у меня мысль, которую я все забывал реализовать: у меня частенько после варок оставалось немного восстанавливающего отвара. Или позавчера, после той неудачной, когда я хотел сварить большой котелок, а получил плохое качество. Благо, я так и не вылил его, а оставил. Вот его-то я сейчас и собирался использовать.

Я нашёл три небольших горшка, затем сходил за землей, — набрал за забором, — и вернулся. Сажать собирался только два, третий был для эксперимента. Осторожно, стараясь не переборщить, начал «поливать» землю тем самым восстанавливающим отваром сорокапроцентного качества. Он быстро начал впитываться и когда земля достаточно увлажнилась, я использовал Оценку. Скорее просто ради теста, а не от уверенности, что она сработает.

Но она сработала, и показала неожиданное:

[Объект: Обогащённая почва

Свойства: Слабый восстанавливающий эффект для повреждённых растений.

Эффект: временный ]

Ну и ну… Других свойств не показано. Значит, если с растением что-то не так, то можно «подлатать» его с помощью такой почвы? Но возникал другой вопрос: поврежденные растения я и так неплохо восстанавливаю своим Даром, зачем мне такая почва?

Но если подумать об этом с другой стороны, раз она приобрела свойства от отвара такого качества, что будет если использовать отвар более высокого качества? Или вообще какой-то другой отвар, предназначенный специально для ускорения роста? Тут был восстанавливающий отвар, и почва приобрела именно эти качества. А ведь я не задумывался над созданием подобных отваров, нацеленных именно на улучшение и ускорения растительного роста, потому что мой Дар снимал подобные вопросы. Интересно, используют ли подобное другие травники? Грэм ничего не говорил о подобном. Да оно и логично: какой идиот будет выливать в землю отвары, которые можно продать? Только тот идиот, который варит их сотнями.

Ладно, пора сажать семена. В первую кадочку (с обычной почвой), я посадил только что пробужденное семя лунной слезы и толкнул крошечную дозу живы — ровно столько, сколько оно захотело взять. Не хотел совать его в измененную почву — мало ли какие еще эффекты проявятся за ночь? Утром взгляну. Во вторую посадил вьющегося ловца и тоже дал ему своей живы. Теперь я был уверен в своем контроле, все-таки каждый день тренируюсь в этом.

На большее у меня сил просто не было. Боль в спине заставляла постоянно думать только о ней и ни о чем другом. Но сам виноват — захотел закалить спину целиком.

Я добрался до своего тюфяка и рухнул на него прямо на живот, спина не позволяла лечь иначе.

Завтра будет тяжёлый день мне предстоит поход к Морне и сеанс с живососами. От того, сработает ли моя идея зависит слишком многое.

Я закрыл глаза и попытался уснуть.

Проснулся я от того, что спина горела. Не так сильно, как вчера ночью, но достаточно, чтобы напоминать о себе при каждом движении. Я осторожно поднялся и первым делом подошёл к столу, где стояли три горшка.

И замер.

Лунная слеза выпустила крошечный, едва заметный росточек. Такой же бледно-голубой, как само семя, он робко пробивался сквозь землю. Ну оно и понятно — до того как он не начнет впитывать лунный свет, его развитие будет медленным.

А вот ловец…вот он по-настоящему удивил. Из горшка торчали уже три длинных тонких стебля-усика, каждый сантиметров по шесть. Они были покрыты мелкими липкими волосками, которые поблескивали в утреннем свете. Всего за одну ночь! Да уж, похоже, что взрывной рост — это свойство здешних хищных растений.

Хорошо, с этим я разберусь позже. Пока оба семени проросли — и это хорошо.

Я вышел во двор, Грэм уже был снаружи. Он сидел на ступеньках и неотрывно смотрел на солнечные ромашки, которые вынес из дома, и я сразу понял почему. Не смотреть на них было невозможно — они приковывали взгляд. Их лепестки уже полноценно раскрылись навстречу солнцу, и каждый из них светился изнутри. Пока еще тускло, будто тлеющие угольки, даже пульсация была похожая — завораживающее зрелище.

— Красота, да? — раздался голос Грэма.

— Да…так и есть. — признал я.

— Ну так твоя же работа — есть чем гордиться.

— Пи-пи!

Радостный писк отвлек меня от созерцания. Из-за солнечных ромашек я не обратил внимание на главное действующее лицо во дворе — на Седого.

Он снова тренировался, взбираясь на верхнюю ступеньку и пытаясь планировать.

Пять попыток было неудачных, но вот шестая….В этот раз он не плюхнулся (точнее плюхнулся, но потом), но сначала он спланировал. Пусть криво, неуклюже, всего на полметра… но для Седого это был успех!

— ПИ-ПИ-ПИ!

Седой пищал от радости, подпрыгивая на месте. Потом тут же полез обратно на ступеньку и пробовать снова.

— Упорный ворюга, — сказал Грэм.

Я кивнул.

Рядом с Грэмом ползала по куску мха улитка-живосвет.

— Как спина? — спросил старик.

— Жутко болит, — честно ответил я.

— Что ж, закалка не повод отлынивать от тренировки, — ухмыльнулся он. — Сейчас начнем.

Я вздохнул. Спина взвыла при одной мысли о физических упражнениях, но старик был прав — останавливаться нельзя. Да я, честно говоря, и не собирался.

Следующие несколько часов прошли в привычной рутине: сначала тренировка, которая состояла из приседаний, отжиманий, подтягиваний и бега. Боль в спине делала каждое движение пыткой, но я терпел. Поблажку Грэм сделал только для подъемов камней, их сегодня не было. Что ж, и на том спасибо. Видно, старик понимал, что это просто сделает боль еще невыносимее, так что он просто стоял рядом и ворчал, что я «двигаюсь как сонная муха».

После пришло время носить воду, так как уже вчера ее оставалось совсем мало. А сегодня мне предстояло много варки — не хотел идти к Морне «с пустыми руками». Нужно нанести воды с запасом. Этим я и занимался. Восемь ходок к реке, и если б не боль в спине, они бы дались совсем легко. Мое тело прибавляло с каждым днем и это не могло не радовать.

Потом пошел на рынок. Бутылочки — еще одна статья расходов. Никто их мне не возвращал, так что приходилось закупать новые. В этот раз я собирался купить еще больше, так что взял большую корзину, деньги и отправился на рынок. Заодно собирался взять несколько мешочков круп, корнеплодов и копченостей — их в первые разы я как-то проигнорировал. В общем, когда пришел на рынок, то затарился по полной. Гончар меня уже узнавал. Правда, скидку «постоянному клиенту» делать не собирался. У него я выгреб всё, что было, — почти пятьдесят бутылочек, — и сказал, что еще приду. Думаю, рано или поздно заметят, что я беру так много бутылочек. Ну а дальше уже догадаться для чего они нужны будет несложно.

Вернувшись домой, выгрузил всё это добро и двинулся дальше за ингредиентами. Моя вечная проблема — лунный мох, который приходилось собирать у реки, потому что вырастить его в саду было просто невозможно. Поход за ним и за корнями железного дуба стал уже привычным делом и занял меньше часа.

Целью было еще проведать Виа. Я знаю, что когда отправлюсь с Грэмом к Морне уже не смогу дать ей живы для эволюции, поэтому сделал это сейчас. Отдал десять единиц живы и отправил на охоту, а сам, тем временем, копал корни дуба. С охотой, правда, у неё не сильно задалось: было утром и в Кромке было довольно много сборщиков, так что и мне, и лиане пришлось быть осторожными.

Вскоре она вернулась ко мне. В этот раз она не стала длиннее, зато уплотнилась и стала толще, да и прожилки стали более насыщенного цвета. Потенциал эволюции поднялся до одиннадцати процентов. Именно этот переход с десяти до одиннадцати процентов стал неожиданностью, потому что лиана впитала четыре единицы живы, а не три, как раньше. Надеюсь только, что количество не будет увеличиваться каждые десять пройденных единиц, иначе даже запаса моего огромного духовного корня не хватит.

[Потенциал Эволюции: 10% → 11%]

После этого я приказал ей спрятаться в трухлявом пне, да поглубже, и двинулся обратно к дому.

Вот теперь меня ждало самое большое испытание — варка. Честно говоря, меня уже начинало буквально тошнить от восстанавливающего отвара. Как подумал, что пять часов проведу за котелком и буду варить одно и тоже, так и накатило. Но я быстро взял себя в руки: надо варить то, что берут.

Я встал над котелком, вздохнул, выбросил из головы все лишние мысли и начал.

В этот раз я побил предыдущий рекорд. Варка заняла почти шесть часов, а получившегося отвара вышло на пятьдесят бутылочек. Качество было на том же уровне — чуть больше семидесяти процентов. Никаких прорывов пока в этом отношении не было, хотя я уже чувствовал, что еще немного — и дозировки станут более интуитивными, как и весь процесс в целом. И вот тогда просто должен свершиться скачок. На пятидесятой бутылочке я решил, что хватит.

Вышел на крыльцо и рухнул на ступеньки.

Спина горела, голова гудела, а руки дрожали от усталости. В этот раз я выжал себя до конца и понял одно — как же мало времени в сутках! Мне нужно больше, намного больше.

Но работа была сделана и я был доволен собой и своим терпением. Мне всё это время без каких-либо зелий удавалось удерживать концентрацию. Не в последнюю очередь благодаря боли, которая не давала передохнуть.

— Неплохо ты поработал, — сказал Грэм, когда я вышел на крыльцо

— Да уж…чуть с ума не сошел. — выдохнул я, подставляя лицо прохладному ветерку, подувшему как нельзя кстати.

Какое-то время мы просто сидели в тишине. Седой дремал на ступеньке, время от времени подергивая ушами — после своих «летных тренировок» он тоже измотался. Шлёпа бродил за оградой, выискивая что-то в траве.

Ну а я закрыл глаза и позволил себе просто… существовать — без мыслей, планов и беспокойства.

Долго мне так прохлаждаться не дали. Минут через десять послышались быстрые шаги кого-то бегущего в нашу сторону.

Я открыл глаза и увидел, что к нашей калитке подбегает босоногий мальчишка лет десяти. Первая мысль была, конечно, о Хабене и его «услугах». Неужели одного отказа ему недостаточно?

Однако я ошибся.

Мальчишка остановился у забора и смотрел то на меня, то на Грэма.

— Тебе чего? — вывел его из растерянности голос Грэма.

— Так я это… Меня Тран послал сказать, что у Миры есть время для урока и что Элиас может приходить. Вот…вроде всё передал…

Не успел я ничего ответить мальчишке, как он рванул обратно.

Грэм хмыкнул, а я понял, что мой недолгий отдых закончился. Упускать возможность поучиться писать нельзя. Так что я отправился в дом переодеться.

Путь к дому Трана я помнил и нашел его без проблем.

Мира встретила меня у двери. В этот раз она выглядела еще лучше, чем в прошлое посещение нашего дома. Насколько же тревога за детей сжирает здоровье и нервы родителей.

— Заходи, Элиас. Я приготовила место для занятий. — сказала она мне и провела во двор, где на земле уже была расчерчена площадка для письма. Рядом лежали палочки разной толщины.

— Сегодня попробуем писать слова. Обычно, конечно, так быстро к ним не переходят, — сказала Мира. — Но ты быстро схватываешь буквы, так что…попробуем…

Следующий час мы провели за письмом. Мира показывала как соединять буквы в слова, как оставлять пробелы, как делать строчки ровными.

Это было сложнее, чем отдельные буквы, но я старался, выводя палочкой на песке пока еще корявые, но в принципе читаемые слова: «вода», «трава», «корень», «солнце».

— Удивительно, — Мира покачала головой. — Ты запоминаешь с первого раза, в то время как другим на это нужны недели!

— Ну так я уже не ребенок. — отмахнулся я от похвалы.

Во время очередной попытки вывести новое слово из дома выбежала Лина.

— Мама! Мама, а кто это?

Я оглянулся и увидел вместо изможденного ребенка, который был на грани смерти, здоровую веселую девочку с розовыми щечками и блестящими глазами.

— Это Элиас, дочка. Помнишь, я тебе рассказывала? Благодаря ему и его деду ты теперь здорова.

Лина посмотрела на меня снизу вверх своими большими глазами.

— Спасибо, — сказала она серьёзно, совсем по-взрослому. — Мама говорит, ты нашёл плохой цветок и из-за этого я выздоровела.

Я кивнул, а внутри всё перевернулось: действительно, если бы я тогда не пошел с Грэмом, если бы не решил проверить девочку Анализом, и не нашел багрянец в саду, то эта здоровая сейчас девочка была бы возможно уже мертва. А всё потому, что никто не связал с ее болезнью растение.

— Не за что, — выдавил я. — Главное, что ты здорова.

Лина улыбнулась, развернулась и побежала в сад. За ней неторопливо потрусил старый волк, один из питомцев Трана. Видимо охранял.

Мы с Мирой продолжили урок, но теперь она была разговорчивее: здесь, у себя дома, она чувствовала себя увереннее.

— Слышал про охотников Джарла? — спросила она, выводя на песке очередное слово. — Говорят, двое вернулись сильно раненые какими-то тварями из-за Кромки, а люди Джарла редко возвращаются ранеными, их группа сильнейшая. В общем…что-то неладное творится в лесу…

— А кто их так?

— Не знаю. Они не сказали, что это были твари, только то, что таких тварей не должно было быть в тех местах. Мой муж тоже из-за этого беспокоится. Он ведь часто выходит за Кромку…

Я слушал внимательно. Еще недавно я был «лишен» слухов, которые ходили в поселке, но Мира их знала — и это хорошо. Поэтому пока я выводил слова на песке, то осторожно расспрашивал ее о жизни поселка. Старался не спрашивать очевидные вещи, но немного порасспрашивал о том, что в целом тут творится.

На какие-то вопросы она отвечала охотнее, особенно когда речь заходила об Охотниках, с женами которых она общалась, но в некоторых вопросах она словно закрывалась и говорила, чтобы я концентрировался на словах и письме. Я понял, что рановато еще для доверия, даже несмотря на спасение дочери. Но ничего, и без того я узнал много полезного, что чуть расширяло мое понимание жизни тут, в Янтарном.

Где-то через час, я поднялся.

— Мне пора. Нам с дедом предстоит много дел.

Мира кивнула.

— Приходи, когда сможешь, я всегда рада помочь.

Я попрощался с ней и с Линой, которая помахала мне рукой из сада, и вышел за калитку.

На улице я столкнулся с Траном, который возвращался домой. Он шёл в сопровождении двух волков и увидев меня остановился.

— Элиас. Как урок?

— Отлично. — Я чуть поклонился. — Хотел поблагодарить тебя и твою жену за возможность учиться. Это много для меня значит.

Тран махнул рукой.

— Ерунда. После того, что ты сделал для Лины это меньшее что мы можем сделать.

Неожиданно пришла в голову мысль.

— Тран?

— Еще что-то, Элиас?

— Да, есть одна вещь, в которой нам нужна помощь.

Взгляд Трана прищурился.

— Ничего такого, просто мы с дедом выращиваем кое-какие растения, достаточно ценные. Но если я попытаюсь продать их сам… или даже Грэм… нам не дадут нормальную цену — все знают, что мы в нужде.

— Ты предлагаешь их продать через меня?

— Да, если бы кто-то…кхм…с нормальной репутацией это делал, то за них дали бы достойную цену. Ты ведь тоже продаешь растения из леса.?

— Так и есть. А что у тебя за растения?

Я сделал паузу.

— Две солнечные ромашки.

Тран замер. Его брови поползли вверх.

— Солнечные ромашки?

— Да, нам удалось их вырастить и они сегодня зацвели. Еще несколько дней — и они будут готовы к продаже.

— Понимаю… Если ромашки в хорошем состоянии, то, зная наших травников, вас точно попытаются обмануть с ценой. Ведь про долг Джарлу уже многие знают.

Я вздохнул. Что ж, этот долг мы выплатим.

— Это всё? — уточнил Тран.

— Да.

— Всего-то. — ответил он, — Я-то думал что-то…серьезное попросишь.

— Нет, только ромашки.

— Хорошо. Как нужно будет — дай знать.

Я поблагодарил его и отправился домой.

Грэм ждал меня во дворе.

— Как урок? — спросил он, едва я вошел.

— Неплохо. Уже слова пишу. Мира довольна, да и я тоже. Наконец-то чему-то учусь.

— Я видел как ты пишешь буквы. — он указал на место, где я тренировался в писании, — Ты быстро схватываешь.

Он умолк, и я видел, что он внутренне напряжен.

— Ладно, Элиас, пора собираться к Морне.

Я кивнул и стала ясна причина его волнения — он боялся. Столько времени никто не мог предложить ему никакого варианта лечения, а тут вдруг оказывается, что есть довольно необычный, но, возможно, рабочий метод, который продлит ему жизнь.

Я зашёл в дом за большой корзиной, и начал аккуратно укладывать в нее бутылочки, перекладывая тряпочками и сухой травой, чтобы не побились в пути.

Конечно же и тут без вездесущего мурлыки не обошлось.

— Пи-пи!

Седой забрался в мою корзину и требовательно уставился на меня.

— Ты куда собрался?

— Пи!

Мол, с вами, куда же ещё.

Я вздохнул. Спорить с этим наглым комком шерсти было бесполезно. Да и не хотелось.

Через пять минут я, нагруженный и готовый, стоял во дворе.

Пока я был снаружи, Грэм занёс в дом солнечные ромашки, поставил их на небольшой чердак, подальше от чужих глаз, и закрыл дверь на замок.

— Эх… — вздохнул он, взглянув на дом, — Пора. Пошли, посмотрим на твоих живососов и что они могут.

Грэм пошел, опираясь на палку, ну а на поясе у него висел тот небольшой топор. На всякий случай.

Вслед нам загоготал Шлепа, видимо недовольный, что его оставляют одного на охрану дома. А тут еще и Седой, который вылез на край корзины и начал дразниться.

— Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!

И, судя по «интонации», это точно была насмешка. Мол, смотри, меня-то в лес берут, а ты сиди охраняй.

Когда перед нами показался дом Морны, сердце забилось чаще. Все-таки эта женщина…кхм… ладно. Не о том думаю.

Морна стояла уже снаружи и на ней в этот раз была не та домашняя рубаха-платье, а её обычный «боевой» наряд: плотная кожаная куртка с длинными рукавами, скрывающими шерсть, штаны и высокие сапоги. Честно говоря, она что в том, что в этом выглядела…сногсшибательно. Вот только ее лицо сейчас было холодным и неприступным. Маска. В тот раз я видел, что она другая, не такая как сейчас.

— Привет, Грэм. — кивнула она старику, а потом мне, — Элиас.

— Здравствуй Морна. — ответил Грэм. — Привет Угрюм.

Угрюм лежал у крыльца, как обычно, но в этот раз его глаза следили за нами настороженнее. Чувствовал напряжение хозяйки?

— Лира уже готова. — сказала Морна.

— Подожди, надо развести мощный огонь, — сказал я. — Прежде чем начнём.

Морна подняла бровь.

— Зачем?

— Чтобы уничтожить живососов после того, как они… сделают своё дело. — Я посмотрел ей в глаза. — Мы не знаем, как поведет себя чёрная хворь, когда заразит насекомое — лучше подстраховаться.

Грэм и Морна переглянулись.

— Разумно, — признала она. — Ладно.

Да, Грэм говорил мне, что черная хворь не передается, но никто ее до этого момента и не пытался «вытянуть» из человека живым существом.

Мы развели костёр чуть в стороне от дома, на небольшой площадке, выложенной камнями. Я и не знал, что тут есть такая.

Пламя костра занялось быстро, сухие ветки загорелись и весело затрещали.

Потом мы расселись на камнях вокруг огня. Грэм закатал рукав, обнажив руку, испещренную черными пульсирующими прожилками. В свете пламени они выглядели ещё страшнее.

Из-за кустов вышла Лира. Лицо ее было сосредоточено, а обычно окружающие ее тучи насекомых куда-то исчезли. Она села рядом с Морной, которая взяла ее за руку и закрыла глаза.

Через пару секунд послышалось жужжание и на ладонь девочки сел живосос.

— Готов? — спросила Морна, глядя на Грэма.

Старик кивнул.

Я вдруг подумал о другом.

— Подождите, а его хоботок пробьёт закаленную кожу Грэма? После закалки… Лира говорила, что они могут пробивать закаленную кожу, но…

Грэм хмыкнул.

— Там, где чёрная хворь моя кожа ослаблена, Элиас. Закалка уже не такая сильная, как раньше — он осилит.

— Лира. — кивнула девочке Морна.

Живосос взлетел и медленно опустился на руку Грэма. Тот даже бровью не повел, хотя тварь была здоровая.

Секунд пять ничего не происходило — живосос просто сидел.

— Он не хочет, — тихо сказала Лира. — Чувствует что-то… плохое.

— Заставь его, — мягко сказала Морна.

Девочка нахмурилась, но, видимо, смогла преодолеть нежелание насекомого. Его хоботок распрямился и вонзился в кожу. Грэм даже не дернулся.

Я же не шевелился, потому что боялся, что что-то пойдет не так. Это ведь я всё придумал и убедил всех, что оно может сработать. Смотрел на все не отрываясь. Фиксируя процесс.

Сначала как будто ничего особенного не происходило. Живосос тянул черную хворь и его брюшко медленно раздувалось… Но затем тельце насекомого начало резко меняться: золотистые крылья потемнели, по фиолетовому панцирю побежали чёрные прожилки — такие же, как на руке Грэма.

Лиру почти сразу с началом изменений в насекомом шатнуло, будто ее кто-то ударил, а лицо резко побледнело. Но она не прекратила контролировать живососа, заставляя насекомое тянуть и тянуть черную хворь.

— Ему больно и страшно. — тихо сказала Лира.

Чёрная жива стремительно расползалась по телу живососа, захватывая его и пожирая изнутри. И я вдруг понял, что в это существо просто не влезет больше черной хвори. Некуда!

— В огонь! Быстро! Сейчас! — крикнул я девочке.

У меня возникло нехорошее предчувствие, что если промедлить еще хоть секунду, то черная хворь не ограничится живососом.