Мастер Трав III

Глава 14

Я вышел из Кромки и медленно направился к дому. Грэма заметил сразу: он сидел и смотрел вдаль, в сторону Кромки.

Когда дошел, открыл калитку, снял корзину и сел рядом с ним.

Спина ныла от долгой ходьбы, ноги гудели, но это была приятная усталость. Я успел сделать много, пусть самое тяжелое еще впереди.

Какое-то время мы просто молчали, глядя на закатное небо. Золотистые лучи падали на Кромку, окрашивая верхушки деревьев в медовые тона. Красиво. Почти мирно, если не думать о том, что творится в глубине.

Наше недолгое созерцание прервал мурлык:

— Пи-пи!

Седой высунул мордочку из корзины, настороженно оглядываясь. Его янтарные глаза уставились на Грэма.

Старик хмыкнул.

— А я думал этот малец убежал в лес. А вот оно как — с тобой пошел. Похоже приручился.

— Похоже на то, — согласился я. — Его стая его не приняла — у них новый вожак…

— Старый вожак никому не нужен, — перебил Грэм, его голос стал глуше. — Как и старый охотник.

Я не нашёл, что ответить.

Седой, тем временем, выбрался из корзины и плюхнулся на ступеньку рядом с нами. Он ещё хромал, но двигался увереннее, чем утром.

Если так задуматься, то тут сейчас на ступеньках сидят три старика: Я, Грэм и Седой. Мой взгляд скользнул по Шлепе, а ведь этому гусю тоже немало лет. Так что не три, а четыре старика.

Потом я достал кошелёк и положил его между нами — итог сегодняшней варки.

— Сколько? — спросил Грэм.

— Сорок бутылочек по двадцать семь медяков за штуку.

Старик хмыкнул и начал считать в уме. Его губы беззвучно шевелились.

— Десять серебряных, — сказал он наконец. — За один день.

— Да. Треть золотого.

Я помолчал, давая ему осмыслить, что темпы заработка наконец-то сдвинулись, и шансы у нас появились реальные, а не призрачные, как еще совсем недавно.

— Если варить с такой же скоростью, даже по такой цене… и если Морна будет брать всё, что я варю… — начал говорить я.

— То шансы есть, — закончил за меня Грэм.

— Именно, шансы есть. — вздохнул я. — И еще кое-что. Я поговорил с Морной насчет живовосов — она спросила Лиру и девочка готова помочь.

Грэм повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то… надежда? Или страх? Или скорее и то и другое вместе.

И я его понимал, по себе знаю — хочется верить, что поможет, но не хочется расстраиваться, если окажется, что задумка не сработала.

— Когда?

— Завтра. Приготовлю новую порцию отваров и пойдем, оттягивать нечего.

— Да, ты прав. — сказал Грэм и погладил Шлепу, который приковылял к нему.

Но после разговора с Морной меня интересовало много вопросов, на которые Грэм вероятно знал ответы.

— Дед, а почему ты не рассказывал про детей Коры? Про друидов?

Грэм дернулся.

— Откуда узнал? — сначала спросил он, а потом сам ответил, — Понятно — Морна.

— Да, она — Морна упомянула их сегодня.

— А что о них говорить? — Старик сплюнул в сторону. Его лицо исказилось гримасой отвращения. — Фанатики, помешанные на своем «Великом Древе». Они поклоняются ему как богу, живут в глубинах леса и считают себя избранными. А обычные люди для них мусор под ногами — уважают только тех, у кого такой же Дар как у них, позволяющий находить общий язык с растениями.

Вот как…ну, из слов Морны нечто подобное и вырисовывалось.

— Но как они выживают там, в глубинах? Там ведь и Охотникам тяжело.

Грэм пожал плечами.

— Откуда я знаю? Нашли свой язык с лесом. Может, приносят жертвы, может, лес их принял. А может, они изменились достаточно, чтобы он перестал видеть в них угрозу… Не знаю, Элиас, — Он покачал головой. — Они верят, что узоры на коре Древ — это послания и Великое Древо говорит с ними через эти узоры. Они днями сидят и «разгадывают» их забыв обо всем.

Я задумался.

Узоры на коре Древа Живы… Я видел их, когда пробуждал свой Дар у корня. Странные, похожие на руны символы, светящиеся золотым. Тогда я подумал, что это просто узоры, как раз вчера я размышлял о том, что это нечто большее, а сегодня я слышу от Грэма, что так считаю не только я, и такие же мысли зародились у друидов, которые, похоже, имеют возможность изучать эти символы. Так кто из нас прав? Старый Охотник, я, или фанатики, поклоняющиеся великому Древу? Или не прав никто из нас, и это вообще что-то другое?

— С чего вдруг Морна о них заговорила? — спросил Грэм, прервав мои размышления.

— Сказала, что они ей помогли когда-то в детстве.

Грэм умолк.

— Я знал об этом, но она никогда со мной об этом не разговаривала. Почему с тобой вдруг такая откровенность?

Я покраснел и выдал единственный разумный ответ.

— Может, я ей нравлюсь?

Грэм захохотал.

— Насмешил, мальчишка. — выдохнул он секунд через десять, утирая слезы, а потом уже серьезнее сказал, — Я же тебя предупреждал насчет Морны — она опасна, а ты…ладно, не важно. Просто помни, что она уже не человек, и обратно им не станет. И это я не только о ее шерсти, а о том, что у нее в голове.

Я ничего не ответил, у меня на счет Морны было свое мнение.

— Я учел твой совет, и осторожен. — ответил я.

— Да-да, — хмыкнул Грэм.

— Ты сталкивался с ними? С друидами?

Грэм не ответил. Вместо этого он поднял рубаху, оголив грудь: на его груди, рядом со старыми шрамами от когтей и клыков белели три длинных глубоких, будто тяжело заживавших рубца.

— Вот наша встреча. И мне не понравилось, как она закончилась. — мрачно ответил он.

— Они напали просто так? Без причины? — уточнил я.

— Да. Им не нужны причины. Для них достаточно того, что я из поселка, города или…неважно откуда. Достаточно того, что я обычный человек.

Грэм опустил рубаху.

— А они что, не люди?

— Они считают себя выше обычных людей, ведь они ближе к лесу, к Древу, а значит ближе к пониманию чего-то, что они сами себе придумали. Поэтому мы для них чужаки, вредители — те, кто приходит в лес только чтобы взять, а не чтобы отдать.

— Но Морне они помогли…

— Морна была ребёнком с треснувшим Даром, — Старик пожал плечами. — Может, они увидели в ней что-то или просто пожалели. А может… — Он не договорил.

— Может что? — уточнил я.

Грэм посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Может, её Дар показался им полезным. Думаю, она держит с ними связь до сих пор.

Я кивнул. Звучало логично: она могла добывать редкие ингредиенты и никого не боялась. Может Морна знала, что всегда может вернуться к ним, к друидам?

Грэм вдруг наклонился вперёд к корзине, щурясь.

— Это что ещё такое?

Я проследил за его взглядом. Из корзины лился мягкий, ровный радужный свет.

— А, это…

Я осторожно достал улитку-живосвета. Она лежала на куске мха, который я срезал для неё, и мирно светилась, как маленький фонарик.

Грэм изумленно уставился на неё.

— Где ты её нашёл?

— В Кромке — она ползла по камню.

— В Кромке? — Старик нахмурился. Его брови сошлись на переносице. — Этого не может быть!

— Почему?

— Живосветы обитают намного глубже. В местах с чистой живой. — Он покачал головой. — И они очень осторожные. Появляются только ночью, когда хищники спят, а ты говоришь поймал ее средь бела дня, да еще в Кромке.

Я посмотрел на улитку. Она втянула рожки в раковину и продолжала светиться, словно ей было всё равно, что её существование здесь — аномалия.

— Выходит, её появление в Кромке — это странно?

— Странно? — Грэм фыркнул. — Это ненормально, такого не бывает!

И, тем не менее, вот она лежит перед нами на мху и светится.

— Она может быть полезна? — спросил я, глядя на это маленькое чудо.

Седой, тем временем увидев, что улитка снаружи, начал красться к ней. Видимо опять будет «стучать» в панцирь.

Грэм почесал затылок.

— Слышал, что её слизь можно использовать для заживляющих или восстанавливающих мазей, но вроде бы они слабоваты, есть куча растений, которые дают более мощный эффект. Скорее всего та мазь, которую ты сделал, в несколько раз лучше чем слизь живосвета, — Он помолчал, а потом добавил, — Но обычно их ловят не ради слизи.

— А ради чего?

— Ради панциря — вот он действительно ценный ингредиент. Алхимики его используют для… — Старик махнул рукой. — Не помню для чего, но стоит прилично.

Я посмотрел на улитку и на её перламутровую раковину, переливающуюся мягким светом. Мурлык подкрался, прыгнул на нее и уселся на панцире. Ну чисто всадник на улитке! С довольным видом он посмотрел на нас, а улитка тут же спряталась внутрь.

— Перестань дурить, — махнул я Седому и он с расстроенным видом слез с нее.

— Мне не хочется ее убивать просто ради панциря. — сказал я уже Грэму.

Грэм хмыкнул.

— Мягкотелый ты, Элиас. — Но в его голосе не было осуждения. — Впрочем, на крайний случай сгодится, а пока пусть живет.

Я кивнул, соглашаясь и вспомнил о молодых Охотниках.

— Дед, выходя из Кромки я встретил молодых охотников, которые тащили гнилозуба.

Грэм напрягся.

— Уверен, что это был гнилозуб?

Я описал существо: серо-зеленоватая шерсть, покрытая слизью, вытянутая морда с длинными зеленоватыми клыками и гнилостный запах.

— Ну и они сами так его назвали, — добавил я. — Но сказали, что поймали его за Кромкой. На границе Средней Зоны.

Грэм выдохнул.

— Ну ты и напугал… — Он покачал головой. — Если за Кромкой — это ещё ладно. Не хватало еще, чтобы гнилозубы в Кромке были, даже в прошлый раз такого не припомню. И всё равно это нехороший знак.

— Почему?

— Гнилозубы водятся в болотах у Средней Зоны, но ближе к Хмари. — Старик нахмурился. — Они не должны подходить так близко к Кромке.

— Значит, скорее всего всё указывает на расширение Хмари?

— Да, похоже на то. — признал Грэм. — Надо будет спросить у Трана, он общается со старыми охотниками — если таких случаев много, он должен знать.

Я кивнул и мы одновременно посмотрели на Зелёное Море. Слова о гнилозубах и расширении заставили меня вспомнить о том, что пора становиться сильнее.

Подойдя к корзине я достал кувшин с соком едкого дуба.

— Сегодня ночью я хочу закалить всю спину. — сообщил я Грэму уверенно.

Грэм посмотрел на меня внимательно.

— Всю спину за раз? Будет больно, — сказал он наконец.

— Знаю. Но ты видишь, что мое тело на сок реагирует не так, как у других: уже вторая закалка не такая болезненная, как первая.

— Да…я заметил. И это ненормально.

— В Кромке становится опаснее. — Я поставил кувшин рядом с собой. — Ты сам видишь, появляются существа, которых здесь быть не должно и это уже не первый случай. Мне нужно быть сильнее, быстрее… Значит, нужно рискнуть.

— Ладно, раз решил — делай.

— Пойду помоюсь, — сказал я, вставая. — А потом за закалку.

Я снял верхнюю одежду и принялся отмываться, используя мыльнянку. Вода была холодной, но приятной после долгого дня, проведенного в дороге и в лесу.

Пока я тёр кожу, мысли разбегались в разные стороны.

Время летит слишком быстро. Вроде бы я прогрессирую невероятно быстро, но…всё равно хочется быстрее.

Грэму осталось месяца полтора в лучшем случае. Может, чуть больше, если лечение живососами сработает. Долг нужно выплатить. Дар нужно развивать. Алхимию нужно осваивать. Тело нужно закалять… Грэма вылечить…

И на всё это так мало времени!

Именно поэтому лучше несколько дней перетерпеть боль от закалки, но получить хотя бы основу крепкого тела. Тем более, что через час едкий сок начнёт терять свои свойства, и для закалки будет уже поздно.

Грэм уже возился с моей «добычей»: он вытащил из корзины мох, положил его на широкую доску и осторожно пересадил туда улитку. Живосвет тут же начала ползать по мху, оставляя за собой светящийся след.

— Вот и живой светильник будет, — хмыкнул старик. — И зажигать ничего не надо.

Я кивнул. Хотя, честно говоря, мы и так особо ничего не зажигали. Только я, когда сидел до ночи, возясь с семенами.

Рядом с крыльцом послышалось знакомое «пи-пи!». Это мурлык начал «вечернюю тренировку». В прямом смысле. Он пытался прыгать, забирался на верхнюю ступень, расправлял крылья и прыгал вниз, пытаясь планировать.

Плюх.

И следом возмущенное «пи-пи!». Затем снова попытка и снова плюх. И так раз за разом. Скоро он даже перестал что-то «пищать» и просто взбирался и прыгал.

Грэм с ухмылкой наблюдал за ним, ну а я понимал в чем дело: встреча со старой стаей показала ему как он беспомощен.

После очередной попытки Седой просто растянулся в пыли отдыхая, но Шлепа не дремал. Он тихо-тихо подкрался к нему и ущипнул мурлыка за хвост.

— ПИ-ПИ-ПИ! — возмущенно завопил Седой, подпрыгивая на месте.

Шлепа сделал вид, что ничего не произошло.

Седой зашипел на него.

— Дед! — кликнул я Грэма, он цыкнул на гуся, и тот сразу присмирел.

Отмывшись, я подошел к корзине.

— Дед, я сегодня немного поторговал с мурлыками.

— С мурлыками?

— Угу. — Я начал доставать добычу. — Они снова приносили плату за едкий сок.

Первым делом я вытащил кусок смолы со светящимся орехом внутри. Янтарное сияние в орехе пульсировало внутри, как крошечное сердце.

Грэм взял смолу в руки, поднес к глазам.

— Хм… — Он покрутил её так и эдак. — С виду как будто обычный лесной орех, только наполненный живой до краёв. И это странно…

— Тебе такие встречались?

— Нет. — Старик нахмурился. — Никогда такого не видел. Даже представить не могу, откуда его стащили мурлыки. Надо снять смолу, чтобы понять лучше.

Я кивнул.

Он отложил смолу и взял следующую находку — несколько треснувших кристалликов живы. Покрутил их в пальцах, одобрительно хмыкнул.

— Это понятно — мелочь, но полезная. Кое-чего стоят.

Потом камешки. Большинство он отложил в сторону как бесполезные, но один задержал в руке.

— А вот это… — Он прищурился. — Похоже на осколок рунного камня. Откуда у мурлык такое?

— Украли где-то, наверное. — ответил я очевидное.

— Ясное дело, украли. — Грэм покачал головой. — Ладно, потом разберёмся.

Потом пришла очередь семян и засохших бутонов. Грэм разложил их на доске, внимательно осматривая каждый.

— Это лунноцвет полевой, — сказал он, указывая на бледно-голубой бутон. — Для чая годится: бодрит и освежает получше, чем мята.

Я немного разочаровался, рассчитывая на что-то более ценное.

— А эти?

Грэм осмотрел оставшиеся два уже засохших бутона.

— Вечерница. Опять для чая. — Он хмыкнул. — Похоже, твои мурлыки тащат всё, что блестит и приятно пахнет. Может, твоему Седому чаю заварить?

Я хмыкнул. Учитывая, что его ждет угощение в виде сока едкого дуба, вряд ли его сейчас заинтересует чай.

— Значит, в целом они бесполезные?

— Похоже, что да. Но учитывая, что у тебя любопытный орех и осколки кристаллов — это уже хорошо.

В целом он, конечно, был прав, хотя мне эти цветки показались интересными. Впрочем, так было из-за того, что я не знал их свойств и названий.

Еще несколько крупных семян с необычными цветными прожилками Грэм определить не смог.

— Не настолько я, видимо, хорош. — вздохнул он, — Чтобы по семенам определить вид растения.

— Ладно, пора за закалку.

После этого я принялся готовить всё для варки, чтобы после закалки во время о боли не думать об этом и точно не отложить её на завтра. Вымыл быстро котелки (побольше и поменьше), разложил ингредиенты и набрал воды. Потом сварил себе отвар на концентрацию, который «не бил по мозгам» и после этого вышел наружу.

— Готов, — сказал я Грэму.

Старик взял чистую тряпку и обмакнул её в кувшин с едким соком.

— Ложись.

Я лёг на живот прямо на крыльце, подложив под голову свёрнутую рубаху.

— Сегодня вся спина, — напомнил я. — А потом уже остальное.

— Ты уверен, что…

— Дед, начинай.

Грэм кивнул.

И начал наносить сок.

Боль пришла не сразу, как и в прошлые разы.

Сначала было просто жжение, болезненное, но терпимое, а потом жжение превратилось в огонь.

Скоро вся спина горела — каждый сантиметр кожи вопил от боли. Мне казалось, что Грэм не сок наносит, а льёт на меня расплавленный металл. Не знаю, в чем дело: то ли спина была чувствительнее или в этот раз объем покрытой кожи был настолько большим?..

Грэм работал методично, покрывая соком сантиметр за сантиметром: левая лопатка, правая, позвоночник, поясница… Не пропускал ничего.

— И сюда… — приговаривал он, нанося сок на очередной кусок кожи.

Система отметила начало закалки, но из-за накатившей волну боли, даже не уловил, сколько там процентов пошло.

Я стиснул зубы. Старался терпеть, потому что потом, на следующих этапах, меня ждет боль больше нынешней. И мне даже каким-то чудом удалось не проронить ни звука.

— Пи-пи?

Седой подковылял ближе и уставился на меня своими янтарными глазами. В них было что-то похожее на сочувствие.

— Всё… нормально… — прохрипел я.

— Пи-пи-пи!

Мурлык требовательно запищал, глядя на кувшин с соком, возле которого сидел Грэм.

— Тоже хочешь? — хмыкнул старик

— Пи!

— Дед, дай ему сок…не отстанет же!

Старик налил немного сока в плошку (за которой сходил в дом) и поставил перед Седым. Тот радостно набросился на угощение, довольно мурча.

Тут неожиданно появился Шлепа. Он смотрел на довольного мурлыка, и это ему не нравилось. Он ткнул клювом Грэма в ногу и требовательно загоготал.

— Что, тоже вкусностей хочется? — Грэм достал мешочек с семенами и насыпал горсть перед гусём.

Шлёпа удовлетворённо клюнул старика в ногу (теперь уже не требовательно, а благодаря за угощение) и принялся клевать.

А я лежал и терпел. Ну и смотрел на эту картинку: мурлык, лакающий едкий сок; гусь, хрустящий семенами; улитка, светящаяся на мху…тоже жрет.

И почему-то стало легче. Наконец-то мне надоело просто лежать и терпеть, и я решил перебить боль делом.

Чтобы отвлечься, я поднялся (спина взвыла от движения) и побрел в сад. Сегодня я не успел «подкормить» свои растения второй раз.

Я прошёлся вдоль грядок, подкармливая улучшенные растения своей живой. Поскольку почти всех я собирался сделать «улучшенными», то и дозы живы были «избыточными». Так что приходилось внимательно следить за дозировкой и прислушиваться к Дару. Что ж, даже хорошо. Я мог немного отвлечься от боли.

Где-то на середине процесса выскочило системное сообщение:

[Навык «Дар» повышен: 24% → 25%]

[Навык «Управление живой» повышен: 18% → 19%]

Мелочь, а приятно. Каждый процент приближает меня к новому порогу силы.

Когда каждое растение было «накормлено», я захватил солнечные ромашки и занес в дом. Солнце уже ушло, так что оставлять их снаружи бесполезно.

После этого вернулся и сел на ступеньки наблюдая за уже почти полностью скрывшимся за горизонтом солнцем.

Чтобы справиться с болью, я взял палочку и начал выводить на песке буквы. Те самые, которым научила меня Мира. Палочка скользила по песку, оставляя еще корявые, но уже достаточно уверенные символы. Ничего, точность движений придет, а пальцы привыкнут, как и мозг.

— Как ты? — спросил Грэм.

— Терпимо. — Я не отрывался от букв. — В первый раз было намного больнее, прям намного.

Это было правдой. Видимо, мой организм адаптировался.

Когда прошёл примерно час, я решил, что пора приступать к варке. Я же хотел поэкспериментировать? Пора. Боль, конечно же, никуда не делась, но я решил попытаться с ней сосуществовать. Если не выдержу, придется конечно прекратить варку. Но мне казалось, что я должен выдержать. Мозги будут заняты делом, а значит мое внимание переключится с боли на дело.

Я подошёл к столу и разложил те ингредиенты, которые собрал по пути.

Бодрящий корешок, горечавка теневая… Два сочетаются, осталось подобрать третий.

Я задумался. Чтобы подошло бы? Вересень ночной? Корень-молчун? Все не то.

Мой взгляд упал на листья чистеца лесного, которые я собрал по пути. Слабое антисептическое действие, но что, если попробовать его в сочетании с другими?

Первая попытка.

Я смешал ингредиенты в стандартных пропорциях и начал варить. Следил за температурой, помешивал, добавлял живу в нужные моменты…

Отвар получился мутным, с неприятным запахом. Использовал оценку и…покачал головой. Это была жижа без каких-либо свойств.

Провал.

Вторая попытка.

Я изменил пропорции: больше бодрящего корешка, меньше горечавки.

Результат: отвар свернулся в какую-то бурую кашу. Кажется, вышло даже хуже.

Я улыбнулся. Да уж, может, все-таки варить в то время, как спина горит огнем не такая уже и хорошая идея?

Третья попытка.

Я заменил чистец на воскоцвет. Тот самый, чей сок образует защитную плёнку на коже. Тоже собрал по пути.

Варка… помешивание… добавление живы…

Я не рассчитывал ни на что — просто мешал и думал, что, пожалуй, не вытяну эту варку. Потому что фоновая боль перестала быть фоновой и начала снова требовать силы воли, чтобы даже просто не застонать.

— Так, ладно… Сделаю пару попыток, и на этом хватит. — прошипел я вслух.

Что-то я переоценил свои силы. Не хватит меня даже на полчаса нормальных экспериментов. Ну да попробовать стоило. Ладно, еще пару попыток и все. Закончу.

Я сделал глубокий вдох. Бросил третий ингредиент и осторожно добавил живу в отвар. В тот же миг отвар приобрел светло-зеленый цвет, будто кто-то сыпанул туда краски, а от котелка поднялся на удивление приятный травянистый аромат.

[Новый рецепт открыт!

Отвар выносливости (слабый)

Эффект: незначительно снижает физическую усталость, улучшает усвоение пищи

Качество: Удовлетворительное (41%)

[Навык «Алхимия» повышен: 3% → 4%]

Я выдохнул. Иначе как везением это не назвать. Еще на шесть-семь попыток сейчас у меня бы не хватило терпения. Итак очевидно, что алхимии всё равно, насколько редкий или сложный рецепт ты создал — главное, чтобы это было неизвестное тебе ранее сочетание, которое бы обладало положительными свойствами. Да, качество, правда, невысокое, но это поправимо.

Я осторожно сел на стул, не прикасаясь спиной.

Больно. Да, слишком больно. Я уже чувствую, что не совсем помню, какой ингредиент за каким положил. Хорошо хоть отметки на столе ставил. Посмотрел на получившийся отвар. Пить его я не собирался, вот когда качество повышу, тогда да.

Чуть пошатываясь, я вышел наружу и ощутил как приятный вечерний ветерок немного смягчает боль в спине.

— Фуф… — выдохнул я.

— Я предупреждал, что будет тяжело.

— Мне казалось, что не так уж и больно. — ответил я и присел на крыльце, повернув спину в сторону, откуда дул ветер. Неожиданно перед нами пролетел жук. Его жужание напомнило о том, что я видел сегодня в лесу.

— Дед, сегодня в Кромке я наткнулся на жужжальщиков.

— А? И что?

— Да вот мне пришла в голову одна мысль: они же повышают «качество» растений?

— Ну есть такое.

Я описал поляну на которой летали сотни жуков с изумрудными панцирями, и росли растения, выглядевшие так, словно я их подпитывал живой…

Грэм задумался.

— Значит, хочешь поймать их и притащить сюда, в сад?

— Да.

— Идея неплохая, — сказал он после минутного размышления, — Некоторые травники действительно используют их для такого: жужжальщики ускоряют рост растений, помогают им накапливать живу…

— Но?

— Но они очень привередливые. — Старик покачал головой. — Как только растения начинают чахнуть или они находят что-то более насыщенное живой — улетают. А удержать их силой просто невозможно.

В голове всплыл образ Лиры — вот уж для кого не проблема удержать жужжальщиков там, где это нужно.

— Значит, глупая идея?

— Почему глупая? Вон, растения в нашем саду думаю вполне себе им подойдут. Ты же их подпитываешь регулярно, даже я в некоторых кустах с трудом узнаю обычную серебрянную мяту — это будто редкое растение. Тем более, у нас есть кое-что, на что слетятся твои жужжальщики только так.

— Это что же? — прищурился я.

— Мед Морны — жужжальщики его обожают. Если положить мёд в ловушку… Можно наловить довольно много.

Он замолчал, что-то обдумывая.

— Завтра утром сделаю небольшую коробочку-ловушку, — сказал он. — Положишь туда мёд и отнесёшь к их поляне…

— Спасибо, дед.

— Было бы за что, — отмахнулся он.

Седой уже лежал на ступеньке и похрапывал…или это он так помуркивал?

Я поднялся, прошелся туда-сюда и снова понял, что не могу сидеть без дела. Нужно было чем-то отвлечься, чем-то монотонным и не требующим участия мозга.

Я зашёл в дом. На столе лежал кусок смолы со светящимся орехом. Я взял его в руки и поднес к свету. Самый удачный «улов» за сегодня. Вопрос лишь в том, что выдаст Анализ? На самом ли деле этот орех ценный или просто красивая пустышка каким-то чудесным образом выглядящая как что-то уникальное?

Да нет, не может быть это «пустышка». В этом мире, чем больше живы в растении, тем более оно ценное.

Я взял его в руки и присмотрелся: сияние внутри было ровным и пульсирующим, словно крошечное сердце билось внутри янтарной оболочки. Семя, не мертво, это очевидно.

Так, теперь нужно его достать.

Взяв немного едкого сока в мисочку, я начал осторожно растворять смолу. Понемногу, по чуть-чуть. Не спеша. Я не хотел задеть орех.

Процесс пошел.

С каждой минутой слой смолы истончался. Конечно, где-то за пару миллиметров нужно остановиться, чтобы сок не «сожрал» сам орех. Под конец я использовал кинжал, по крошечному кусочку отколупывая смолу. Мне нужна была чистая «область» для контакта — для Анализа. А там уже будет понятно, нужно ли освобождать его всего от смолы.

Почти через час у меня на ладони лежал орех, который покрывал тончайший слой смолы и лишь один участочек был полностью очищен.

Что ж, пора.

Я прикоснулся к нему и применил Анализ.

Боль ударила в виски, голова закружилась… но информация пришла.

[Объект: Семя Золотого Ореха]

Редкость: Исключительная

Текущее состояние: Спящее

Описание: Способно прорасти только в почве, насыщенной чистой живой. Требует непрерывной подпитки в течение первых месяцев роста.

Свойства: (НЕДОСТУПНО)]

Вот как… Передо мной точно ценнейшее семя, которое можно вырастить. Но раз Анализ не выдает его свойства, значит уровня моего Дара и возможностей пока просто недостаточно.

Настроение резко поползло вверх. Но смущала одна строчка: «Требует непрерывной подпитки в течение первых месяцев роста». Не просто подпитки, а непрерывной. Я что, должен посадить его возле Древа Живы? Где я смогу обеспечить непрерывную подпитку-то⁈ Это же система не для красного словца так написала?

Я оперся о стол и задумался.

Выходит, семя у меня есть, а прорастить я его не могу? Замечательно.

Ладно, что у нас там дальше?

Я отложил в сторону орех и взял семена лунной слезы, застывшие в смоле. Те самые, из схрона смолячка. Может, они не так привередливы к условиям роста как орех, и я смогу их обеспечить всем необходимым?

Что ж, нужно очистить хотя бы одно семя, чтобы узнать более подробную информацию.