Мастер Трав III

Глава 20

Он смотрел на меня с каким-то ленивым любопытством — так змея смотрит на мышь, которая ещё не поняла, что уже мертва.

Грэм весь сжался словно пружина, а топор в его руке со свистом проделал восьмерку. Я видел как напряглись мышцы на его предплечье, а потом он в буквально в секунду приготовился бросить топор. И я понял одну простую вещь: несмотря на болезнь и возраст, этот бросок убьёт любого, кто окажется на его пути. Если, конечно, попадет. А промахнуться с такого расстояния просто невозможно.

— Прекратите! Оба!

Голос Морны заставил вздрогнуть и она выскочила впереди меня. Грэм даже не взглянул в ее сторону. Впрочем, змеелов тоже не отводил взгляда от Грэма и оружия, готовый, видимо, в любой момент увернуться.

Морна сделала шаг вперед и ее «стойка» резко поменялась: она в мгновение стала самой настоящей хищницей, готовой к бою. И даже воздух вокруг нее изменился: от нее потянуло чем-то… первобытным. Тем самым ощущением, которое заставляет мелкую добычу замирать, когда рядом проходит хищник. По сравнению с ней, взгляд того старика уже не казался таким угрожающим. У него были питомцы, а Морна сама была живым оружием.

Через секунду она зарычала, а потом крикнула. Натурально. В тот же миг от нее, от ее крика пронеслась звуковая волна, которая в секунду ударила в обоих стариков и отшвырнула на несколько шагов. Грэм едва устоял на ногах, а змеелов каким-то образом смягчил удар, сделав в нужный момент пару шагов назад. Его змеи перепугались крика, и теперь зашевелились на теле живым клубком — похоже, ему было тяжело удержать их на месте.

Угрюм, старый падальщик, распластался по земле, вжав голову в траву, словно признавая превосходство своей хозяйки.

— Пи-и-и… — Седой тихонько пискнул и метнулся к моей ноге, прижавшись к ней всем телом.

Не там ты ищешь защиты, Седой, — мелькнула мысль, потому что у меня самого от этого рыка пробежали мурашки по коже, ноги вдруг стали ватными, а в голове промелькнула одна-единственная мысль: бежать.

Сейчас Морна показала, кто тут главный хищник. И эта давящая аура ни на секунду не стихала. На мгновение мне показалось, что в этом ударе-крике она использовала живу, иначе бы откуда в нем столько мощи?

— Мама опять кричит, — сказала Лира, появившаяся у меня за спиной. Девочка покачала головой. — Она этого не любит — потом у неё голова болит.

Вот уж кто не боялся Морны.

После этого знахарка в два шага очутилась между стариками и сейчас она была опаснее их обоих. Я только сейчас заметил, что когти на ее руках удлинились, а мышцы на теле словно увеличились. Во всяком случае, ее одежда стала буквально в облипку: еще чуть-чуть — и порвется.

Вот, значит, как…

Теперь я понял, насколько сильно недооценивал силу знахарки и стало ясно, почему ее никто не трогает. Сколько Охотников могут составить ей конкуренцию? Не уверен, что Грэм мог. Разве что такие как Джарл.

Морна медленно выдохнула. Давление ее звериной ауры схлынуло так же резко, как появилось. Мои ноги перестали дрожать, Седой отпустил мою ногу, а Угрюм поднял голову.

— Я. Не буду. Повторять, — её голос был хриплым, но твердым. — Никаких драк на МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ.

Старик со змеями медленно поднял руки, как бы признавая ее правоту.

Грэм сплюнул в сторону.

— Думал, эта мразь сдохла в Хмари много лет назад.

Змеелов отряхнулся, поправляя сползших змей, и ухмыльнулся:

— Хмарь не убивает тех, кто умеет с ней договариваться. — прошипел он. Голос у него был по-странному свистящий, или даже скорее шипящий, словно воздух проходил через поврежденное горло.

До чего же неприятный тип.

Его вертикальные глаза как-то торжествующе сузились, когда он посмотрел на руку Грэма и на чёрные прожилки, покрывающие руки.

— А вот тебя, Лютый, я смотрю Хмарь уже доедает… — Он втянул воздух и его раздвоенный язык мелькнул между губ. — М-м-м… Чёрная хворь. Чувствую…конец близок…

Грэм перехватил топор, но на него тут же легла ладонь Морны.

— Что я сказала, Грэм?

Его рука с топором тут же опустилась.

— Что. Он. Тут. Делает? — взглянул в глаза Морны старик.

— Грэм, ты кое-что забыл, — напряглась знахарка, — Это мой дом, и только я решаю кому здесь быть, а кому нет. И не тебе мне указывать, охотник.

— Он бьёт в спину.

Морна не ответила, зато старик со змеями хмыкнул и одна из его змей, — небольшая, изумрудно-зелёная, ползающая между его «удлиненными» пальцами, — подняла голову.

— Бью, если это спасает мне жизнь. А кто не бьет — тот дурак. Да к тому же, моим детям нужно что-то есть…а одаренные слишком хорошая пища, чтобы отказывать им в таком удовольствии.

По плечу старика медленно ползла толстая гадюка с черным зигзагом на спине. Не знаю, что это за вид, но чувствую, что это какая-то смертельно опасная дрянь.

Я видел, что Грэм едва сдержался от того, чтобы не запустить в него топором. Но меня напрягло одно слово — «детям». Это было… «противоестественно». Даже Лира с ее Даром называла насекомых «друзьями», а тут…

Пока старики сверлили друг друга взглядами, я медленно поднял корзину, погладил все еще дрожащего Седого и, стараясь двигаться естественно (что было сложно после того рыка Морны, ноги до сих пор потряхивало), подошёл к живой изгороди. В этот момент опасности я вдруг понял, что в такой ситуации помощь может исходить только от растений — от хищных растений. Они единственные, кто смогут меня защитить пока я слаб. Но мне нужно было «прикосновение».

Колючие ветви слабо шевельнулись при моём приближении. Я коснулся их, словно бы случайно, и в тот же миг потянулся Даром.

Связь установилась почти мгновенно. Изгородь была живой, здоровой, напитанной живой и… голодной. Хищные шипы под корой ждали команды. Не знаю каким образом управляла ею Морна, но сейчас я знал, что смогу сломать сопротивление и использовать ее для своей защиты. И, похоже, изгородь это ощутила и словно притихла. Мне стало сразу спокойнее.

— Элиас, — посмотрел на меня Грэм, — Не подходи к нему — эта тварь ядовита.

— Чего сразу тварь? Чуть-чуть отличаюсь от тебя, так сразу тварь? Морну тоже называешь тварью?

Грэм ничего не ответил — просто сжал кулак.

Змеелов (я решил, что ему подходит такое прозвище) повернул голову в мою сторону. Его раздвоенный язык снова мелькнул, пробуя воздух.

— Это что, твой щенок, Лютый? — Он принюхался. — Чувствую… травы. Много трав. И что-то ещё… что-то… — Вертикальные зрачки сузились. — Интересное.

— Даже не думай распускать здесь свои яды, — предупредила Морна.

— И не думал, — он снова поднял руки в примирительном жесте, хотя по его предплечьям тут же заскользили две небольшие змейки. — Просто… раз уж встретились, надо бы познакомиться, а? Или страшно, малец? Прячешься за спину больного деда?

Он шагнул ко мне и протянул руку.

Я видел, как напрягся Грэм. Видел, как Морна чуть подалась вперёд. Видел, как змеи на теле старика замерли, готовые вонзить клыки по первому сигналу. Вот только вряд ли он это сделает. Не знаю почему, но у меня была уверенность, что знахарка рядом со мной снесет эту голову в одно движение.

Я пожал его руку, но по другой причине — я хотел применить Анализ. Кожа его ладони была странной: не кожей человека, а словно покрытой невидимыми чешуйками. Маленькие змейки, прятавшиеся в складках его одежды, в рукавах, и даже в бороде — все они смотрели на меня, готовые ужалить.

Виски в момент Анализа привычно кольнуло, но я не поморщился, впившись взглядом в незнакомца.

[Объект: Человек (Мутация 3-й стадии)

*подробнее (ЗАКРЫТО)

Тип дара: Приручитель. Змеелов (Искаженный) *(Высший уровень симбиоза)*

Состояние: Стабильное. Организм полностью адаптирован к ядам. Кровь токсична.

Духовный корень: стабилен (мутирован)]

Так, ясно. Действительно опасный тип. Его нечеловеческие глаза в ответ словно прощупывали меня насквозь. Но я сомневаюсь, что он узнал обо мне столько, сколько я о нем.

Я убрал руку.

Змеелов расхохотался неприятным, шипящим смехом:

— Щенок у тебя слабенький, Лютый! Как бы не помер случайно, а? Места тут довольно опасные.

Грэм дёрнулся вперед, но я уже отступил на шаг, не отводя взгляда от змеелова.

— Да успокойся ты, — змеелов махнул рукой, и змеи на его теле расслабились. — Детеныши меня не интересуют, ему нечего бояться. Это не угроза — просто шутка старого друга.

Я видел как покоробило деда от последних слов змеелова, но меня заставило напрячься не это: взгляд Грэма был прикован к руке змеелова, к внутренней стороне предплечья, где виднелась странная метка, на которую я даже не обратил внимания.

Грэм помрачнел.

— Вот оно как… — его голос стал глухим, тяжелым. — Ты пошёл к Гиблым, Кассиан?

А вот и имя этого змеелова прозвучало.

Змеелов повернул руку так, чтобы метка была видна полностью. Теперь я понял, что там было изображено «символическое» черное древо.

— Я свободный человек, — он пожал плечами. — Куда хочу, туда и иду. А метка… — он ухмыльнулся, — лучше быть с Гиблыми, чем с такими как ты, Лютый.

Гиблые… Я не знал, кто это — Морна о них не рассказывала, и Грэм тоже. Да почему я все узнаю вообще случайно?

— Кассиана больше нет, — продолжил старик, и его голос стал холоднее, жёстче. — Есть только Шипящий.

В тот же миг все змеи на его теле подняли головы и зашипели — все десятки раздвоенных языков и десятки пар немигающих глаз, направленных на Грэма.

Звук был… неприятным, словно сотня чайников закипела одновременно. От сравнения я невольно улыбнулся, хотя ситуация не предрасполагала к веселью.

— Хм, — Грэм не дрогнул. — Тебе подходит. Человеческое имя было не для тебя.

— Лучший комплимент, — змеелов оскалился, показав острые, чуть удлинённые клыки, — который я мог услышать от старого друга.

— Элиас, пошли. — кивнул мне Грэм.

Мой взгляд упал на корзину, стоявшую у ног Шипящего. Небольшая, плетёная, ничем не примечательная…кроме одного — там были те самые грибы, которые я «заказал» Морне: пеплогриб и спорник бледный, и которые могли помочь в лечении Грэма.

Морна перехватила мой взгляд, едва заметно пожала плечами, потом взяла корзину и переставила её ко мне. Мол, бери. И, конечно же, этот жест не укрылся от Грэма.

— Это еще что? — хмуро взглянул он на Морну.

— То, что попросил достать Элиас, — пожала плечами Морна.

— Нам это не нужно. — развернулся он. — Небось яду туда напустил? Нет, Морна.

— Нам это нужно. — не согласился я и взял корзину.

— Элиас!

— Я попросил Морну это добыть, и это мне нужно.

Шипящий расхохотался.

— Можешь не бояться, малец. Морна знает, что я так не поступаю. Тем более, — он ухмыльнулся, — я даже не знал, кому они нужны.

По спине пробежал холодок. Значит, если бы знал, то отравил бы?

Морна кивнула мне:

— Бери, Элиас, потом рассчитаемся. Сейчас у меня другие дела.

Я молча переложил маленькую корзину с грибами в свою большую (там спрятался Седой), стараясь не смотреть на Грэма. И всё равно чувствовал его тяжелый взгляд.

— Пока, Морна, — я поднял корзину. — Спасибо.

После чего зашагал прочь, и услышал как вслед за мной пошел Грэм. Да уж, нам нужно побыстрее покинуть это место пока Грэм не наделал глупостей.

— Ну и что это было, Элиас? — ледяным голосом спросил Грэм, когда мы отошли подальше.

Я, впрочем, именно такого и ожидал.

— Ты о чем?

— Я сказал не брать эту дрянь, а ты меня не послушал.

Я продолжал идти, не сбавляя шага. Сейчас бы отказываться от того, что может этому старику помочь просто из-за старой вражды.

— Это то, что может тебе помочь. — коротко ответил я.

— Я не это спросил. — положил мне на плечо тяжелую руку Грэм, и чуть сжал.

Я остановился и повернулся к нему:

— Дед, это грибы, которые сложно достать. Которые Я САМ достать не могу. Единственный вариант достать их — через Морну, и они могут ослабить действие черной хвори.

Грэм стиснул зубы:

— Ты взял их у этой твари.

— Я попросил Морну достать их. Откуда мне было знать, кто именно их принесёт?

— Ты должен был отказаться.

— Почему?

— Потому что он… — Грэм осёкся, подбирая слова. — Ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело!

Я посмотрел ему прямо в глаза:

— Нет, дед, это ты не понимаешь.

— Что?

— Я знать не знаю никакого Кассиана. До сегодняшнего дня я не слышал о нем, и мне плевать на вашу старую вражду. Но я знаю одно: без этих грибов ты проживёшь меньше — на неделю, две… не важно. Ты проживешь меньше, я это знаю. И я должен просто взять и выбросить две недели твоей жизни просто потому, что человек, который собрал эти грибы, мразь?

Грэм открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему:

— Так что тебе важнее, твоя гордость или твоя жизнь?

Он замолчал.

— Мне важнее твоя жизнь, — продолжил я тише. — Важнее, чем какой-то ублюдок, который что-то там сделал много лет назад. Мы могли вообще не знать, кто достанет эти грибы. Какая разница? Ну а есть ли в них «яды» я проверю, найду способ. Об этом не беспокойся.

Грэм долго смотрел на меня. Смотрел и думал — я видел, как внутри него что-то борется. Его нежелание прикасаться к тому, что собрал Кассиан и возможность жить дольше.

Потом старик отвернулся и пошёл вперёд.

Мы шли молча минут десять. Лес шелестел вокруг нас, золотинки живы плясали в лучах солнца, а где-то вдалеке кричала незнакомая птица. Вот только настроение не соответствовало этой красивой и живописной природе.

Наконец, я спросил:

— Кто такой этот Кассиан? — спросил я наконец. — И кто такие Гиблые? Ты ничего об этом не рассказывал. Ни разу.

Грэм вздохнул, но ответил не сразу. Наверное, секунд двадцать он собирался с мыслями:

— Не рассказывал, потому что тебя это не касалось, и ты все равно не выходишь глубоко в лес. — сказал он наконец. — А по поводу Кассиана…он был приручителем, очень сильным приручителем. Змеи слушались его с детства — редкий талант… Мы вместе не раз ходили в глубины.

— И?

— Он нас предал, Элиас. Бросил в Хмари, сбежал, когда мы попали в ловушку. Из-за него погибли трое. Хорошие люди. Мои люди. Большего не скажу.

Я слушал.

— Мы выбрались и вернулись. Его изгнали и из гильдии и из посёлка, а я… — Грэм сжал крепче топор, который до сих пор не выпустил из руки, — Я лично убил всех его питомцев — всех до единого. Самых поганых змей, которых он собирал и растил не один год.

— Но его самого отпустил? — уже искренне удивился я.

— Да.

Повисла пауза.

— Почему?

Грэм снова долго молчал. Так долго, что я уже думал и не ответит.

— Потому что я был ему должен. Долг жизни — поганая штука, Элиас. Самая поганая на свете, потому что иногда приходится оставлять жизнь таким подонкам, которым и жить не стоит.

Я кивнул.

— А его змеиные глаза? Это…как у Морны?

Я спрашивал, хотя, конечно, уже знал из Анализа, что у него с духовным корнем все в порядке. Однако для Грэма этот вопрос должен быть как раз таки логичным.

— Нет, Элиас, это не треснувший Дар — он сам сознательно позволил Дару изменить своё тело. Сам выбрал это, понимаешь? В отличие от Морны, которой не повезло при пробуждении Дара.

— Ему… нравится быть таким?

— Сам видишь. — ответил Грэм.

— Но выходит, он не теряет контроль как… Морна?

— Не теряет, но его тело всё равно уже не человеческое.

Я задумался.

— А Гиблые? Ты не ответил про них.

Грэм сплюнул вбок.

— Одаренные клятвопреступники, изгнанные отовсюду — те, кто умудрился сбежать и выжить. Они теперь мстят другим Одаренным. И поверь, при встрече с ними любой Охотник знает что делать — убивать.

— Они живут в Хмари? — продолжил я задавать вопросы, потому что мне не совсем было понятно как они существуют там, где тяжело охотникам. Да, я помню, что Грэм говорил про Измененных, но это, очевидно, совсем другое.

— Их название, — «Гиблые», — произошло не с пустого места. Они действительно способны выживать там, где выжить даже сильному охотнику почти невозможно — в этом плане они похожи на Измененных. Ты помнишь, что сказал Кассиан? Что они умеют «договариваться» с Хмарью? Так вот это не преувеличение — они что-то знают о ней и она их не трогает, как остальных.

— Это как-то связано со знаком черного древа? — спросил я.

— Не знаю. Знаю только, что они как оборотная сторона Детей Коры: те поклоняются Великому Древу, живому и зелёному. А эти… — он скривился, — поклоняются Чернодреву, гнилому и мёртвому. И ставят себе эти черные метки.

Чернодрево… То самое, от которого Грэм подхватил свою хворь.

— Черная хворь их не трогает?

— Судя по тому, что я знаю — нет. — мрачно ответил Грэм.

— А гнилодарцы, они имеют отношение к Гиблым? — уточнил я.

— Нет, гнилодарцы — это гнилодарцы. Кассиан ведь не гнилодарец, как и Морна — они приручители. Конечно и гнилодарец может уйти туда, в глубь, и стать одним из Гиблых, но точно так же любой из обычных Одаренных может примкнуть к ним.

— Понял, — кивнул я.

— У них у всех такая метка? — уточнил я.

— Да. — коротко ответил Грэм. — И да…еще одно: если еще хоть раз увидишь кого-то с такой меткой, тут же иди в гильдию Охотников.

— Зачем?

— Потому что тогда будет шанс, что его найдут и…убьют. Особенно если об этом узнает Джарл.

— Почему Джарл?

— Потому что у него с Гиблыми старые счеты — они убили его отца. И поверь, они за это заплатили. Когда-нибудь присмотрись сколько зарубок на ладони Джарла, и каждая — убитый Гиблый.

— Их что, так много?

— Ты представляешь, сколько городов и поселков раскидано по границе Зеленого Моря? А эти твари выживают десятилетиями внутри. Конечно их немало!

Я остановился.

— Ты расскажешь Джарлу, что видел этого… Шипящего?

— Конечно. — ответил Грэм, — Как ты думаешь, почему Кассиан сказал, что ты ещё птенец и его не интересуешь?

Я пожал плечами.

— Потому что эта охота двухсторонняя. — Грэм хмыкнул. — Охотники охотятся на Гиблых, а гиблые охотятся на охотников. Он не тронул тебя, потому что не то время и место. Но это не значит, что его удержит что-либо от того, чтобы убить парочку молодых охотников на краю Кромки.

Я помолчал, переваривая это.

— Морна ведь знает, что так может быть?

— Знает. Но я же предупреждал тебя — у неё свои дела и свои договоренности.

— А появление этого Кассиана… — я замялся. — Оно может быть связано с расширением Хмари?

— Не знаю. — Грэм устало потёр лицо. — И знать не хочу. Я просто хочу чтоб он сдох и всё.

Он зашагал вперёд, но через несколько шагов обернулся:

— Следи, чтобы рядом не было ни одной змейки, даже самой маленькой, ясно?

Я кивнул.

Вот мало проблем, так еще одна на нашу голову.

Я обернулся и присмотрелся к лесу вокруг. Да, я привык следить и ходить осторожно, но каков шанс, что я просто не замечу маленькую змейку? Думаю, достаточно велик. Вот если бы рядом со мной была Виа, я был бы намного увереннее в своих силах.

Еще раз осмотревшись вокруг, я двинулся вслед за дедом. Седой осторожно перелез с корзины мне на спину и ухватился за одежду. Эх, ладно, главное — у меня есть нужные мне грибы.

Остаток пути мы шли в молчании.

Я думал о Кассиане, об его измененном теле, о метке на его руке, о том, как легко он говорил о скармливании Одаренных людей своим «детям» и теперь, после сказанного Грэмом, понимал, каких Одаренных он скармливал. Думал и о Гиблых, которые поклонялись черному древу и о том, насколько я сам слаб в сравнении с ними и с… Морной. Да уж, сегодня я это ощутил так остро, как никогда ранее. Конечно, я надеялся, что Шипящий оставит нас в покое, но возможно ли это для подобного человека? Не думаю. Хорошо, если я ошибаюсь. Сомневаюсь, что он появится вблизи поселка, но раз он и так появился достаточно близко, у Морны то не сильно опасается. Впрочем, если Грэм скажет об этом Джарлу и другим охотникам, змеелов точно станет осторожнее.

— Пи… — тихо пискнул Седой, когда мы наконец вышли к нашему дому.

— Знаю, — я погладил его по спине. — Знаю. Мы в дерьме, но гребем изо всех сил.

Шлёпа встретил нас у калитки победным гоготанием. Видимо, за время нашего отсутствия ничего серьёзного не случилось. Я взглянул на этот дом и вдруг осознал, насколько же он успокаивает!

Я первым делом вытащил из корзины ловушку с жужжальщиками. Жуки внутри вяло шевелились — действие успокоения Лиры ещё не прошло.

Потом пришло время растений. Солнечники, трава-живосборник — всё, что я выкопал на поляне жужжальщиков теперь нужно было высадить. Сначала, правда, вытащил из дома солнечные ромашки и выставил под солнечные лучи.

Затем приступил к посадке: подготовил лунки, воду и принялся осторожно «пересаживать» растения. В каждое влил достаточно живы, чтобы они прижились. Растения благодарно потянулись к моей энергии, очень быстро ее усваивая. После такого «стресса» как пересадка моя жива была для них спасением. Я проверил каждое Даром и убедился, что с ними всё в порядке, нужно только время и через день можно будет начинать создавать из них «улучшенные» версии.

Удивительно, но эта копка и посадка успокоили, вытеснили мысли о змеелове. Я думал только о том, как этим растениям будет в нашем саду и какие свойства они могут приобрести. Все остальные тревоги были где-то далеко. Седой от стресса жадно жевал куст мяты, ну а гусь мог расслабиться и поспать — теперь хозяева были дома и не нужно были нести стражу.

Потом пришло время жуков. Пока я всё это пересаживал и поливал, они успели стряхнуть с себя сонное оцепенение и начинали недовольно жужжать.

— Сейчас выпустим, — сказал я и осторожно открыл коробку.

Жужжальщики вылетели — сначала неуверенно, потом всё смелее. Они закружились над садом, и я увидел как их радужные крылья засверкали в лучах солнца.

Улучшенная мята, восстанавливающая трава, солнечные ромашки… Я надеялся, что все эти растения привлекут жуков и мой план по тому, чтобы они стали частью нашего сада осуществится.

Жуки медленно облетали растение за растением, словно таким образом «принюхиваясь» и определяя подходит ли им это место или нет.

Грэм молча опустился на крыльцо и смотрел на жуков. Жужжальщики сверкали как живые драгоценности, и я не мог оторваться от наблюдения за их хаотичными полетами.

Это было… красиво! Но я видел, что мысли Грэма где-то далеко, не тут, не в этой красоте, а где-то в прошлом.

Минут через двадцать стало очевидно, что жукам наши растения пришлись по душе и я мысленно выдохнул. Мой план мог бы провалиться просто оттого, что они нашли какое-то другое место.

После этого я поставил перед собой корзину с грибами, которые добыл змеелов. Я понял одну вещь: чтобы не зависеть от Морны и от этого змеелова, я должен все эти грибы вырастить тут, у нас в саду. И благодаря моему Дару шансы у меня неплохие. Нужно только подготовить подходящее место и, конечно же, Анализом проверить грибы на яды. Словам человека, который предал других, я доверять не собирался.