Мастер Трав III

Глава 2

Тщательно промытые корни железного дуба лежали передо мной. Я осторожно прикоснулся к ним пальцами, словно налаживая контакт, и извиняясь за то, что придется использовать их. Не знаю, что на меня нашло, но я подумал, что так будет правильно. Потом я прикоснулся к Лунному мху, ещё влажному от речной воды, а когда дотронулся до мяты и травы, то вдруг заметил, что ощущаю их лучше чем раньше, тоньше что-ли.

И через секунду пришло понимание: те растения, которые я вырастил сам, и с которыми делился живой, откликаются лучше. И ведь об этом никто не говорил — ни Грэм, ни…стоп! А кто, собственно, мне мог об этом сказать? Что за глупости?

Я взял весы и начал отмерять порции. Теперь каждое мое движение было выверенным и точным. Я уже хорошо знал, сколько нужно корня, мха и листьев…

Когда всё отмерил, то понял, что что-то не так. Вот только я не мог понять что именно.

Я остановился, держа в руках несколько листьев мяты, и осознал, что всё это время игнорировал во время варки кое-что важное — то, что пытался подсказать мне мой собственный разум или, возможно, Дар.

За все эти дни я варил отвары десятки раз: экспериментировал с пропорциями и временем варки. Кое-то что отмечал, остальное запоминал и пытался понять принципы варки сам (с переменным успехом). И это работало. Качество росло от двадцати процентов до пятидесяти, потом до шестидесяти. И последний раз я добился шестидесяти шести процентов, что было уже неплохо.

Но сейчас мне нужно было больше — намного больше! Я понимал, что из любого отвара можно выжать такой максимум, который этот банальный отварчик превратит в нечто гораздо большее.

Разум, логика и оценка помогли мне дойти до определённой точки. Но чтобы подняться выше… нужно было что-то другое.

Интуиция или…внутреннее чутьё.

И ведь однажды оно уже мне помогло — благодаря ему я понял принцип разделения живы на быструю-медленную, теплую-холодную. Это был уже шаг вперед в понимании алхимических принципов.

Я положил листья обратно на стол и сделал глубокий вдох. Потом медленный выдох. Ещё один вдох. Ещё один выдох.

Разум и логика сейчас не помогут — Нужно слушать, представить, что это не варка, а медитация.

Я взял лист серебряной мяты и поднёс его к уху, закрыв глаза.

Казалось, идиотизм, слушать растение? Однако я уже понял, что в этом мире работают другие законы. Жива пронизывала всё живое, и если я мог чувствовать её в растениях, то почему бы не попытаться… услышать?

Сначала была только тишина, а потом я сосредоточился на своём Даре. На той связи, которую мог устанавливать с растениями. И вдруг услышал, но даже не звук в привычном понимании, а что-то другое — пульсацию живы внутри листа.

Она пульсировала медленно, размеренно, словно неторопливое дыхание спящего. Я даже не знаю как различил её прохладный, успокаивающий оттенок.

Я взял второй лист с того же куста мяты, поднес его к уху и услышал такую же вибрацию. Затем я поднес уже оба листа к уху и понял, что они идеально «совместимы», а вот третий лист с того же куста уже подходил не так идеально. Я сбегал наружу и сорвал несколько листьев с двух обычных кустов, и когда начал «слушать», то сразу почувствовал разницу.

Они конфликтуют, — вдруг понял я. — Два разных листка. Они вообще не подходят друг к другу.

Причем я ощущал, что даже листья с разных кустов могут «подходить» друг другу, нужно просто подобрать их зная, что слушать.

Итак, вывод простой: два листа с разных кустов могут конфликтовать — пусть и не сильно, не критично, но достаточно, чтобы снизить качество отвара. А если подобрать их правильно и использовать мяту с одним «резонансом», то качество отвара должно возрасти.

Потом я то же самое проделал с восстанавливающей травой и ситуация повторилась. Причем разброс «вибраций» у травы почему-то был выше.

Я быстро рассортировал листья (пришлось сходить и сорвать еще с десяток с других кустов), а потом отложил в одну сторону совместимые, а в другую — конфликтующие. Потом проделал то же самое с восстанавливающей травой.

Сколько качества я потерял, игнорируя это? Сколько отваров получились хуже, чем могли бы, просто потому, что я бездумно смешивал ингредиенты, не прислушиваясь к ним?

Ладно. Теперь я знаю.

С железным корнем такой проблемы не было, потому что это был цельный кусок. Возможно если нужно будет смешивать несколько кусков, тогда придется «подбирать». Ну а лунный мох вообще был «однороден» по вибрации.

Вода уже начала нагреваться, и я следил за тем, чтобы огонь был ровным, насколько это возможно в таких условиях. Пора…пора бросать растения в воду.

Один за другим, в нужной последовательности они оказывались в котелке, а я отчитывал ровно столько секунд, сколько отчитывал в последнюю удачную варку. В этом плане решил ничего не менять.

Время текло незаметно. Спешить было нельзя. Ждать и внимательно смотреть за процессом.

Я наблюдал как железный корень медленно, словно губка начинает вбирать в себя полезные свойства травы и остальных растений. Тут все прошло без проблем, и когда все растения окончательно отдали ему свои свойства, наступила очередь последнего компонента — живы.

Я положил ладонь на край котелка и начал медленно, осторожно направлять энергию в отвар. Не просто вливать, а… соединять. Я мысленно представлял, как моя жива становится нитью, связывающей все ингредиенты воедино, сплетающей их энергии в единый узор. По сути я пытался управлять живой уже «вовне» — в самом котелке.

Когда я закончил, струйка живы оборвалась и что-то изменилось, я это почувствовал сразу. Отвар будто откликнулся и все его компоненты наконец-то нашли друг друга и соединились, а не просто поварились вместе.

Отвар в котелке обрёл новый цвет: не просто зеленовато-коричневый, как обычно, а золотистый. Он имел лёгкий, едва заметный оттенок золота, словно в жидкость добавили каплю солнечного света и она не пропадала.

И запах тоже стал другим: будто на мгновение я очутился прямо на границе Кромки и в нос ударили лесные запахи и частички живы.

Кажется, получилось!

Я снял котелок с огня и дал ему немного остыть. Ну а потом Оценка.

Лёгкий укол в висках (небольшой откат от использования Оценки, не сравнить с Анализом) и…перед глазами появились строки системы.

[Восстанавливающий отвар

Качество: Отличное (76%)

Эффекты: Заметное восстановление сил, ускоренная регенерация, снятие усталости.

Примечание: Гармоничное сочетание ингредиентов значительно усиливает базовый эффект.]

Семьдесят шесть процентов!

Я выдохнул и не смог сдержать улыбки. Это был качественный скачок и именно потому, что я прислушался к растениям, а не потому, что улучшил температуру, пропорции или последовательность. А значит оставалась еще возможность для улучшения качества если решить вопрос температуры и лучшей последовательности.

Следом выскочило еще одно сообщение о повышении навыка варки.

Аж четыре процента за одну варку. Это было… много. Вот только рост идет при улучшении результатов.

Ладно, сейчас не время думать об этом. Нужно как можно скорее напоить отваром мурлыку и Грэму тоже дать. Отвар такого качества ему не помешает.

Я аккуратно разлил золотистую жидкость по трем бутылочкам — ровно столько получилось из одной варки. Закупорил каждую и вошел в соседнюю комнату. Всё это время Грэм мне не мешал.

Грэм сидел на табурете рядом со столом, на котором лежал Седой Мурлык. Старик выглядел уставшим, но довольным своей работой. И ему было чем гордиться.

Я на пару мгновений остановился, разглядывая результат его трудов: оба крыла мурлыки были аккуратно зафиксированы тонкими идеально ровными палочками, будто выструганными специально для этой цели. Бечёвка удерживала конструкцию на месте не слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение, но достаточно крепко, чтобы кости оставались в правильном положении. Тоже самое было и с передними лапками.

Я бы не справился лучше. Честно говоря, я бы вообще не справился. У меня попросту не было подобного опыта в лечении переломов у настолько мелких существ. Грэм же, судя по всему, делал это не впервой. Даже удивительно как он смог сделать все так аккуратно, учитывая его огромные ручищи.

— Готово, — сказал Грэм, не поворачиваясь.

— Спасибо. — поблагодарил я его.

— Сделал что мог. — пожал он плечами, — Дальше уже как повезёт: выздоровление зависит от того, насколько он стар и сколько в нем осталось силы и жажды жизни. И будут ли лекарства идти впрок.

Я подошёл к столу и осторожно приподнял голову мурлыки. Тот не проснулся, лишь слабо пискнул, когда я коснулся его тела.

— Тише, Седой, тише. Это лекарство, оно тебе поможет.

Я поднес горлышко бутылочки к его рту и начал вливать по капле отвар — очень медленно, давая ему время глотать. Не хватало ещё, чтобы он захлебнулся после всего, что мы сделали.

Мурлык не открывал глаз, но его горлышко двигалось — он инстинктивно, бессознательно, но пил.

Золотистый отвар медленно исчезал в маленьком тельце и, надеюсь, он поможет ему вылечить хоть часть ран, которые он получил.

Когда бутылочка опустела, я осторожно опустил голову мурлыки обратно на подстилку из мягкой ткани, которую, видимо, подложил Грэм.

— Вот так…спи, Седой.

Я повернулся к Грэму и протянул ему вторую бутылочку.

— Держи, дед. Сегодня получилось лучше, чем раньше. Тебе тоже не помешает. Я чувствую, что качество вышло прям хорошее.

Грэм взял бутылочку, открыл её и втянул носом воздух. Его брови поползли вверх.

— Хм, — он приподнял бровь. — Действительно лучше, даже запах другой. Не похоже на твои прошлые отвары. И что ты сделал по-другому в этот раз, за счет чего добился повышения качества?

— Сложно объяснить. Я начал слушать ингредиенты. Знаешь, я понял, что не вся мята подходит друг к другу, и точно так же не вся трава. Нужно их подбирать, чтобы они не конфликтовали.

Я посмотрел на Грэма и вместо недоверия увидел искреннее удивление и даже долю восхищения.

— Это «чутьё травника» — сказал он, — То, что ты сейчас описал — это способность очень опытных травников. Только они понимают, как подбирать травы друг к другу на интуитивном уровне.

Я сглотнул. А ведь система ничего подобного не показала — никакой способности «чутьё травника». Значит, либо способность еще толком не развита, чтобы ее «засчитать» за открытую, либо то, что описал Грэм просто в целом совокупность навыков и знаний травника, а не какая-то отдельная способность. Впрочем, это не важно — главное, что я научился «слышать» растения и это повышает качество отваров.

— Не слышал о таком, — честно ответил я.

— Еще бы, — хмыкнул Грэм, — Кто б тебе о ней рассказал. Я даже не уверен, что у нас в поселке есть травники с такой способностью. Она достаточно редкая и либо есть, либо ее нет — такому невозможно научить или научиться.

— Понятно, — протянул я, — Значит, как с Даром.

— Да. И похоже именно твой Дар и дал тебе эту способность.

Я задумался, скорее всего, так оно и есть.

— Ладно, я еще хочу намазать его раны, — я кивнул в сторону мурлыки.

Тот слабо попискивал во сне, не знаю, от боли или потому, что ему становилось лучше. Я достал мисочку с мазью и начал наносить новый слой на все повреждённые места. Заметил, что царапины на боках животного уже затянулись тонкой корочкой — мазь действительно работала быстро. Опухший глаз выглядел чуть лучше, хотя всё ещё был закрыт. Места переломов… сложно сказать, но Седой больше не пищал от боли при каждом прикосновении.

Быстро закончив с мазью, я положил ладонь на его грудку и начал передавать живу. И снова Грэм молча наблюдал за моими манипуляциями.

В этот раз Седой тянул её не так жадно, как раньше, а просто принимал, как будто большой роли моя подпитка уже не сыграет. Однако все-таки кое-что он «впитывал».

Я остановился минут через десять. Просто потому, что поток живы окончательно замер — Седой больше не тянул ни капли. Он просто лежал, тихо посапывая.

Надеюсь, он выживет, потому что с виду ему как будто стало лучше.

— Дед, знаешь… — начал я. — Я кое-что не рассказывал тебе.

Грэм вопросительно поднял бровь.

— Я научился торговать с мурлыками.

— Торговать? — В голосе старика прозвучало искреннее удивление. — С этими ворами?

— Они не просто воры. — Я присел на табурет напротив деда. — Ну, то есть… да, воры, конечно. Но с ними можно договориться — они очень умные. Когда я ходил за соком едкого дуба, они… появились. Целая стайка. И от сока едкого дуба они будто обезумели, так и рвались его слизать. Тогда я и подумал, что раз для них он так важен, и такой «вкусный», то может они…

— Согласятся торговать? — хохотнул Грэм.

— Именно. И у них хватило мозгов это понять.

Я сходил в соседнюю комнату и взял всю свою «добычу» — всё то, что получил от мурлык в обмен на сок едкого дуба. Разложил на столе кусочки затвердевшей смолы, несколько редких высушенных растений и осколки кристаллов живы разных размеров. И последним положил тот самый кристалл, который вручил мне Седой. Небольшой, размером с ноготь большого пальца, но удивительно красивый.

— Это всё от мурлык? — спросил Грэм, разглядывая разложенные предметы.

— Да, когда они поняли, что требуется «плата», то начали приносить мне свои «ценности».

— Любопытно… — пробормотал Грэм, один за другим беря в руки предметы.

Грэм протянул руку и осторожно взял кристалл, поднеся его к свету.

— Вот это… — Он замолчал, разглядывая его. — Уже интересно.

Конечно же его внимание привлек тот самый кристалл с золотистой живой внутри.

— Этот кристалл. — Грэм повернул его, и золотистое свечение заиграло на его пальцах. — Жива в нём невероятно насыщенная и чистая.

— Чистая? — Я подался вперёд. — Разве жива бывает… не чистая?

Грэм опустил кристалл на стол, но не выпустил его из руки.

— Конечно бывает, — ответил дед, — Жива везде разная: у всех Одаренных разного «цвета», у растений разная, — это ты и сам уже знаешь, варишь же отвары, — вот и у животных то же самое. В общем, та жива, что в нас с тобой, и та, что в растениях — она, как бы это сказать…

Он задумался, подыскивая подходящее слово, а потом сказал:

— С примесями. Вот. Даже та жива, которая в воздухе, не совсем чистая — она впитывает всё: характер местности, близость к определённым растениям или, к примеру, присутствие магических существ. Всё это оставляет след.

Он снова поднял кристалл.

— Кристаллы живы формируются там, где её концентрация особенно высока. Они накапливают её и сохраняют. Но при этом… запечатлевают в себе и все примеси.

— То есть кристалл, сформировавшийся рядом, допустим, с огненными растениями, будет содержать «огненную» живу?

— Именно. — Грэм кивнул. — Стихийные кристаллы полезны для тех, чей Дар связан с соответствующей стихией, но для остальных могут быть бесполезны или даже вредны.

Он снова посмотрел на золотистый кристалл в своей руке.

— Поэтому самые ценные — универсальные кристаллы с обычной живой, без примесей. Чем чище жива, тем… — Он помедлил. — Тем золотистее цвет. Вот как здесь.

Старик протянул мне кристалл и я взял его, рассматривая.

— Такие кристаллы, — добавил Грэм, — встречаются ближе к Древам Живы: сам понимаешь, там концентрация живы выше всего, и она… чище, потому что не успела впитать ничего лишнего.

Грэм откинулся на спинку стула.

— Чем дальше от Древ — тем хуже качество. На Кромке когда-то попадались кристаллы, пусть и неважного качества, но со временем их не осталось совсем — только за Кромкой.

Я смотрел на золотистое свечение в своей ладони, и в голове складывалась картина.

— Погоди, — сказал я медленно. — Если такие кристаллы формируются только рядом с Древами Живы… то этот мурлык каким-то образом достал кристалл оттуда?

Грэм коротко, с ноткой насмешки хмыкнул.

— Или просто спёр у кого-то.

Я невольно улыбнулся. Да, пожалуй, этот вариант был намного вероятнее.

— Мурлыки почти не заходят в глубину леса, — добавил Грэм. — Слишком слабые. Там их сожрут в первый же день. Да и зачем уходить отсюда? Тут они могут спокойно промышлять воровством и поди поймай их. Так что да… скорее всего, этот кристалл когда-то принадлежал какому-нибудь охотнику, а мурлык его… позаимствовал.

Я посмотрел на Седого, лежащего на столе. Даже во сне его морда сохраняла какое-то особое, хитроватое выражение. Похоже, ему точно стало лучше от отвара.

Я положил кристалл на стол рядом с мурлыкой, и вздохнул.

— Пойду займусь садом.

Грэм кивнул, не отрывая взгляда от спящего мурлыки.

Я смотрел на грядки с мятой и восстанавливающей травой и понимал: откладывать нельзя. Новое качество отвара появилось именно благодаря улучшенным растениям. Если я хочу и дальше варить на таком уровне — а я хочу, то мне нужно больше таких растений. Намного больше. Сейчас у меня было только два экземпляра улучшенных растений, остальные (если я хотел их также подпитывать), требовали пересадки. С такой посадкой они скоро начнут бороться друг с другом за ресурсы, и это ни к чему хорошему не приведет. Увы, когда я их высаживал, то не подумал о том, что улучшенное растение потребует столько свободной земли вокруг себя.

Вздохнув, я взялся за работу.

Сначала сорняки — те самые, которые я выпалывал почти каждый день, но которые упрямо прорастали снова и снова: ползучая горечь, дикий вьюнок, какие-то колючки без названия…

Сейчас задача: продолжить то, что делал Грэм и освободить еще штуки три грядки для пересадки растений. А также расчистить больше свободного пространства сада.

Некоторые сорняки я вырывал так, из некоторых высасывал живу до дна. Сейчас же я не рисковал вытягивать из всех живу, а старался больше работать руками. Ползучая горечь особенно сопротивлялась: её корни уходили глубоко в землю, цепляясь за всё подряд. Приходилось копать, вырывать, потом снова копать…

Скоро руки начали болеть, а поясница ныть. Кажется, к такому как ни готовься, всё равно всё болеть будет.

Часа полтора, а то и больше у меня ушло только на прополку этих трех грядок и это при том, что жива всё это время восстанавливала мое тело и я мог работать почти без перерывов. Только сходить напиться воды, и вернуться обратно за работу.

А потом наступила очередь пересадки: каждое растение нужно было аккуратно выкопать вместе с комом земли, перенести на новое место, посадить на правильную глубину, присыпать землей, полить…

Одно растение. Второе. Третье.

Десятое.

Двадцатое.

Солнце медленно ползло по небу и нещадно палило и лицо и руки и спину. Рубаху я давно скинул.

Сороковое растение.

Я выпрямился, потирая поясницу. Руки были в земле по локоть, впрочем, колени тоже.

Но дело было сделано. Два ряда по двадцать растений в каждом теперь росли на правильном расстоянии друг от друга, с достаточным местом для корней и для воды.

Теперь нужно было подпитать их живой, чтобы быстрее прижились.

Я опустился на колени у начала первого ряда и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, использовал Дар и направил тонкую струйку живы внутрь.

Растение откликнулось почти мгновенно. Я почувствовал, как его корни жадно впитывают энергию, как она расходится по стеблю, по листьям…

Следующее растение. Следующее. И следующее.

Времени терять было нельзя. Начал бы раньше, уже бы смог готовить «улучшенные» зелья для Морны. Уж за эти она точно даст больше двадцати медяков.

Пройдясь Даром по каждому растению и поделившись с ними живой, я выпрямился и посмотрел на результат своей работы.

Три длинных грядки, очищенные от сорняков, и два ряда аккуратно пересаженных растений.

Неплохо, совсем неплохо.

— Вот она, — раздался голос Грэма, — самая настоящая тренировка. А не отжимания.

Я обернулся. Старик сидел на ступеньках крыльца, попивая что-то из кружки. Опять он как-то совсем неслышно вышел! Или я просто был слишком занят, чтобы замечать, что происходит вокруг?

Рядом со стариком важно расхаживал Шлёпа, Грэм кидал ему прямо в клюв семечки из мешочка и гусь ловил их с поразительной ловкостью. Хотя…что уж тут поразительного — я видел как он может поймать насекомое на лету, что ему брошенные семечки?

Я подошёл к Грэму и опустился на ступеньку рядом с ним, тяжело дыша. Дар тоже требовал концентрации. После этих сорока растений, он вырос на два процента, а управление живой еще на три. Неплохо, если продолжать каждый день, то со временем новый «ранг» или уровень способности будет. Вопрос только в том, что это будет значить?

— Устал, — признался я.

— И правильно. Хорошая усталость, когда от дела. На, — Грэм протянул мне кружку с чаем.

Я взял ее и сделал глоток — это было именно то, что нужно.

Мы сидели молча, глядя на сад. На плоды моей и Грэма, в том числе, работы (он же прополол не одну грядку) было приятно смотреть. По сравнению с тем садом, который я увидел в первый раз, это было небо и земля.

Шлёпа, тем временем, закончил клянчить угощение и уселся у ног Грэма.

Когда кружка опустела, я встал.

Я дошёл до бочки с водой, стоявшей у стены дома. Вымыл руки (пришлось тереть долго, земля въелась в кожу), потом ноги, а затем плеснул водой на лицо и шею, смывая пот и усталость.

Стало сразу легче, и я даже немного взбодрился.

— Пойду гляну как там мурлык. — сказал я Грэму.

— Был нормально. Спал.

Я вошел в дом и направился к столу, где лежал Седой. Грэм вошел вслед за мной.

— Еще чаю заварю, — донеслось мне в спину.

Увидев стол я застыл.

Мурлык свернулся клубком и обхватил передними лапками (теми самыми, в шинах) кристалл с живой. Тот самый, который заинтересовал Грэма. Он сейчас мягко пульсировал золотистым светом, отдавая свою энергию раненому существу.

И Седой попискивал, но совсем не от боли, а наоборот — от удовольствия. Да что там, он почти мурлыкал!

— Вот же зараза, — выдохнул я, качая головой.

Грэм хмыкнул рядом со мной.

— Плакал наш золотой.

— Этот кристалл мог стоить золотой⁈

— А ты сколько думал, серебряный что-ли? — иронично заметил дед. — Кристалл чистой живы такого качества… да, целый золотой, а может и больше.

Я сделал глубокий вдох, а потом выдох.

Золотой. Целый золотой за маленький кристалл. Это было немало, особенно для нас. И теперь этот золотой медленно перетекал в тело раненого мурлыки.

— Не смотри так, уже бесполезно забирать, — добавил Грэм, — Цельность нарушена. А они ценны только когда нетронуты.

Я подошёл ближе к столу и наклонился над Седым. Состояние мурлыки действительно заметно улучшилось. Здоровый глаз был открыт и ясно смотрел на меня, дыхание стало ровным и спокойным. Опухоль на морде почти спала.

— Ему намного лучше, — констатировал я.

— Ещё бы, — проворчал Грэм. — Такой кристалл чистой живы лучшее лекарство, какое только можно придумать.

— А что ж ты сразу не сказал? — удивился я.

— А ты б потратил на этого старого ворюгу золотой? — уже в ответ удивился Грэм.

А я не знал…может и потратил бы. Кто знает… Злости не было. Такова уж его натура — тянуть к себе все блестящее, а в этом кристалле он увидел шанс выжить, шанс вылечиться. В отличие от меня, он точно понимал, для чего тот нужен. С другой стороны…глядя на Грэма я не был уверен, что он не специально оставил кристалл возле мурлыки. Ведь он знал, что тот может очнуться и тогда точно потянется к такой целебной штуке. Нет, Грэм точно бы убрал ее подальше. Но почему-то не убрал.

Янтарный зрачок Седого уставился на меня и, кажется, я разглядел там не благодарность, а хитрость старого вора, который знал, что ему ничего не будет за содеянное.

Я вздохнул. Вот наглец!

— Поправляйся, Седой, — сказал я тихо. — Ты мне ещё должен. Будешь мне таскать ценности со всей Кромки.

Седой Мурлык ничего не ответил. Только довольно пискнул и крепче прижал к себе светящийся кристалл. Да, кое-какие шины просто развалились.