Мастер Трав III

Глава 3

Утро встретило меня тихим попискиванием. И я конечно же знал, чье оно.

Я открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, слушая этот раздражающий писк, который, наверное, был хуже кошачьего мяуканья по утрам. Звук доносился из соседней комнаты — негромкий, но требовательный. И чего же это существо хочет в такую рань? Только поселился, а уже что-то требует.

Поднявшись с тюфяка, я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Вчерашняя работа в саду дала о себе знать: руки ныли, а поясница отзывалась тупой болью при каждом движении. Странно, но даже восстановление живой не сняло это. Хотя…

Я начал делать небольшую зарядку и как будто бы жива начала наполнять тело активнее. Я вспомнил строку из описания зелья про «каналы живы», но таковых что-то в себе не наблюдал. Точно! Забыл об этом у Грэма спросить.

Не обращая внимания на писк, я закончил зарядку, оделся и только тогда вышел в основную комнату.

Седой сидел на столе. Не лежал, а именно сидел, опираясь на задние лапки и обхватив передними остатки кристалла. Вернее то, что от него осталось: тусклый, почти прозрачный осколок размером с горошину, в котором уже почти не было золотистого свечения. Просто стекляшка, которая стоила вчера целый золотой. Впрочем, ее все равно можно использовать в варке. Так что и это мне пригодится.

Мурлык поднял голову и уставился на меня своими огромными янтарными глазами. В здоровом глазу читалось что-то вроде укора, мол, где тебя носит, я тут голодный, ну а второй был все еще немного подзаплывший, но выражал то же самое. И чем это чудо-юдо кормить? Сок уже затвердел, а корнеплоды он вряд ли ест. Может, семенами как Шлепу? Или…мясом?

Я подошел поближе и бегло осмотрел его. Изменения были…невероятными! Еще вчера тут лежало избитое, полуживое существо с тусклой шерстью и закрытыми глазами, а сегодня я видел совершенно другую картину.

— Разрешишь? — спросил я и получил «пи-пи» в ответ.

Я коснулся его крыльев. Шины всё ещё были на месте (те, что не развалились вчера), но под ними… Я осторожно ощупал кости через ткань и повязки. Они срастались. И срастались с какой-то неестественной, пугающей скоростью. Еще не до конца, но уже очевидно, что это вопрос скорого времени, когда кости станут целыми.

А еще его шерсть стала белее и гуще, словно кто-то вычесал её и отполировал до блеска. Но самое удивительное, что среди белых волосков я заметил золотистые! Не желтые, не светло-рыжие, а именно золотые, словно тончайшие нити драгоценного металла (или живы) вплелись в его мех.

Кажется…это так повлиял избыток живы, не иначе.

— Это от кристалла? — пробормотал я себе под нос. — Интересно, если я поглощу такой кристалл, то мои волосы тоже станут золотыми?

После «ощупывания» я провел анализ. Вчера моих ментальных сил было недостаточно, но теперь, после сна, они появились.

[Анализ Существа: Седой Мурлыка

Состояние: Стабильное. В процессе активной регенерации. Физические повреждения еще не полностью исцелены. Кости конечностей и крыльев находятся в стадии сращивания. Подвижность частично ограничена.

[Особенности]

Резонанс с Чистой Живой: Организм существа адаптирован к поглощению чистой живы.

Врожденный навык [Адаптация]: Тело существа адаптируется к алхимическим препаратам. Восприимчивость к лечебным зельям повышена, сопротивляемость к некоторым ядам растительного происхождения повышена.]

— Ну и ну, — выдохнул я.

Так вот почему на них не действовал сок едкого дуба. Адаптация отвечала за сопротивление этому «соку» и видимо как-то подавляла его воздействие. А кроме того он адаптировался и к тому отвару, который я вчера в него влил. Я, правда, не понял, как это возможно, но чего только не бывает в природе.

— Пи-пи…пи!

Этот писк вывел меня из задумчивости. Мурлыка напомнил, что он тут главное действующее лицо, которое требует к себе повышенного внимания.

А кристалл… я осторожно прикоснулся к нему и он вдруг буквально рассыпался пыльцой.

Седой тоже уставился на это с изумлением, а потом недовольно пикнул на меня, мол, это всё из-за того, что я дотронулся. Наклонившись, я изучал эту пыль, пытаясь понять, есть ли от неё в таком состоянии хоть какая-то ценность или польза? Потому что расколотые кристаллы у меня были, но тут совсем другая история.

— Он его полностью поглотил, — раздался голос Грэма за моей спиной.

Похоже старика этот писк тоже разбудил.

Я обернулся. Старик стоял в дверях, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. Его лицо было задумчивым.

— Растворил до последней крупинки, — добавил Грэм, подходя ближе. — Я заглядывал ночью. К утру от кристалла ничего не осталось.

Я кивнул, но в голове возник другой вопрос:

— Но это же… — я покачал головой, глядя на пыльцу от кристалла и срощенные кости, — Такая скорость исцеления… Если чистая жива обладает таким мощным эффектом, почему её не используют для лечения? Почему охотники не запасаются такими кристаллами на случай ранений?

Он сделал ещё один глоток.

— Только животные способны так поглощать и перерабатывать чистую живу себе на пользу. — Грэм присел на табурет и сложил руки на груди. — У Одарённого эту живу сразу начнёт оттягивать на себя духовный корень, понимаешь?

Я медленно кивнул, начиная понимать.

— То есть вместо того, чтобы пойти на исцеление тела…

— Она сначала пойдёт в духовный корень, — закончил за меня Грэм. — Там переработается, потеряет все эти невероятные свойства и станет обычной, «родной» живой. К тому времени как она дойдёт до раны, от её «чистоты» ничего не останется.

Вот как…а я об этом даже не подумал. Но звучало логично: духовный корень был первым, что поглощало живу у Одарённых. Это я уже знал по собственному опыту — каждый раз, когда я накапливал живу, она сначала шла в корень, а уже потом я мог направлять её куда угодно. Так, и только так.

Получается, духовный корень был своего рода фильтром, который преобразовывал любую внешнюю энергию в ту, что соответствовала природе носителя. Огромное преимущество для развития Дара, но недостаток для экстренного исцеления. Но у животных такой проблемы нет и передо мной яркий пример этого. Будто сама природа наложила определенные ограничения на людей.

— А обычные люди? — спросил я. — Те, у кого нет духовного корня?

— Да где ж обычный человек возьмет такие суммы? Золотой за маленький кристалл — это месячный заработок начинающего охотника. И потом, обычные люди — не животные. Их тела не способны так впитывать живу напрямую. Или…ты имел в виду Трана и его дочь?

Я кивнул.

— Да, я про нее.

— Не все так просто: неодаренным детям может даже эликсир навредить, что уж говорить про объем живы. — Грэм развёл руками, — И взрослые в этом плане не сильно отличаются: для них чистая жива в таких концентрациях тоже может быть опасна. Им можно давать только простые эликсиры и отвары, вроде того, который ты варишь.

— Восстанавливающий?

— Да. Вроде простой, но для обычных людей эффективный. Живы мало, растения местные, без сильных свойств, просто удачно подобранные.

Впрочем, это было логично — иначе богатые люди давно бы скупили все кристаллы чистой живы и жили вечно. Правда, кто сказал, что Грэм знает всё? Может глубже в империи алхимики королевства достигли определенных высот в таком и научились использовать кристаллы так же, как используют их животные?

Я посмотрел на Седого, который в этот момент пытался почесать нос передней лапкой и недовольно пищал, когда понял, что еще не может совершать таких движений.

Грэм указал на мурлыку и добавил:

— Вот этот старый ворюга совсем другое дело. Лесные твари всю жизнь купаются в живе: они с ней рождаются, в ней живут, и ею питаются. Для них высокая концентрация — норма.

— Выходит, ему повезло быть животным. — сказал я.

— Выходит, так, — согласился Грэм.

Седой, тем временем, начал ковылять по столу, явно намереваясь куда-то отправиться. Его движения были неуклюжими (передние лапки всё ещё были в шинах, крылья тоже зафиксированы), но целеустремленными.

— Эй, куда это ты собрался? — спросил я.

Мурлык проигнорировал меня и спрыгнул на пол. Точнее, попытался спрыгнуть — с его увечьями это вышло скорее как неуклюжее падение. Но он тут же поднялся и заковылял к двери.

— Наружу хочет, — констатировал Грэм. — Засиделся в четырёх стенах.

Я пошёл следом, на всякий случай готовый подхватить мурлыку, если тот упадёт.

Седой выбрался на крыльцо и замер, щурясь от утреннего солнца. Его обновлённая шерсть засияла ещё ярче, а золотые волоски на загривке вспыхнули, как крошечные искры.

И тут раздалось яростное шипение.

Шлёпа.

Черт! Я забыл, что он не видел мурлыку, я же его занес в корзине.

— Шлёпа, стой! — крикнул я, но гусь меня не послушал.

Он кинулся на мурлыку, а когда я отпихнул его (и, надо сказать, понял, что бока его по-настоящему крепки), то он начал наседать и на меня, размахивая крыльями и угрожающе клацая клювом. Обогнув меня, он даже попытался ущипнуть Седого за хвост. Мурлык взвизгнул и отскочил назад насколько позволяли его увечья. Уже из-за моей спины он зло зашипел в ответ, но все-таки старался спрятаться за моими ногами.

— Дед, уйми уже этого ненормального!

А Грэм….Грэм хохотал. Впервые за всё время.

— Очень смешно, — буркнул я прикрывая мурлыку от очередного щипка Шлепы и с удивлением заметил, что правая рука, закаленная, почти не ощущает этого щипка.

Так…а это интересно.

Грэм, всё ещё хохоча, спустился с крыльца и подошел к Шлёпе. Он положил руку на спину гуся и что-то тихо сказал. Шлёпа недовольно гоготнул, но перестал шипеть. Его крылья медленно сложились, хотя взгляд, которым он одарил мурлыку, не предвещал ничего хорошего.

— Вот так, — Грэм погладил гуся по голове. — Это гость.

Я посмотрел вниз, на Седого, который всё ещё прятался за моими ногами. Его хвост нервно подёргивался, а глаза были прикованы к гусю. Шлепа потоптался на месте и пошел прочь, недовольно фыркнув. Если, конечно, гуси умеют фыркать.

Я же усадил Седого на ступеньку крыльца и пошел в дом за третьей бутылочкой отвара. Думаю, лишним он точно не будет.

— Ну что, Седой, — обратился к нему, — Пора принимать лекарства.

Откупорив бутылочку, я поднес ее ко рту мурлыки. Надеюсь, он не будет сопротивляться.

Седой принюхался, скривился и попытался отвернуться.

— Не капризничай.

Я настойчиво поднёс бутылочку снова. Мурлык издал протестующий писк, потом посмотрел на меня, на бутылочку и…открыл рот. Грэм удивленно вскинул бровь.

— А что, — заметил я, — Раз они умеют торговать, то мозг у них не такой и маленький.

Седой всё же начал пить отвар, хоть и неохотно. Но выпил достаточно.

— Ладно, хватит, — убрал я бутылочку с остатками.

Я осмотрел его внимательнее. Летать он пока определённо не мог — крылья всё ещё были зафиксированы, и пройдёт немало времени, прежде чем они полностью заживут. Передние лапки тоже не в лучшем состоянии. Даже когда кости срастутся окончательно, я сомневался, что они будут двигаться так же ловко, как раньше — слишком сильно их раздавили.

Впрочем, самое главное — крылья. Если они срастутся правильно, Седой сможет летать. А это для мурлыки это жизнь.

Седой сел на ступеньки и начал смотреть в сторону Зеленого Моря.

Ну а я…отправился за свежей водой. Вот она, настоящая утренняя зарядка.

Следующие несколько часов прошли в поту и боли.

Сначала ходки за водой: пять ходок туда и обратно. Теперь, правда, давались они достаточно легко. Ну а потом тренировка под присмотром Грэма. Тренировка была интенсивной. Грэм не давал мне спуску: отжимания, приседания, упражнения на пресс — всё то, что он показывал мне раньше, но в большем количестве и с меньшими перерывами. Потом был бег вокруг дома, потом вокруг сада, потом снова вокруг дома. Лёгкие горели, ноги отказывались слушаться, но я продолжал. Жива всё восстановит, надо только дать телу достаточную нагрузку и подпитку едой.

Но самым неудобным был булыжник. Грэм снова заставил меня его поднимать.

— Камень, — скомандовал дед, указывая на булыжник у забора.

Я вздохнул и пошел к нему. Взял его и перетащил обратно к дому. Булыжник «снаряд» был сам по себе неудобный, а оттого я заранее знал, что это будет не тренировка, а мучение.

— Начинай.

И я начал. Схватить камень, рывком поднять на уровень груди и выжать. И так раз за разом.

Поднять, удержать, опустить.

Поднять, удержать, опустить.

Снова и снова.

— Ещё десять раз.

— Ещё десять.

Спорить с Грэмом было бессмысленно, да и я сам знал, что это полезно для укрепления всего тела.

Когда тренировка наконец закончилась, я лежал на траве, раскинув руки, и смотрел в небо. Каждая мышца в теле молила о пощаде.

— Неплохо, — сказал Грэм, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. — Для хиляка.

Я только застонал в ответ.

— Ну а каких результатов ты ждал за пару дней?

— Вот таких и ждал. — хмыкнул старик.

После такой изнурительной тренировки пришло время еды. Тело буквально требовало, чтобы в него закинули «топлива» да побольше.

Я приготовил суп на остатках вчерашнего мяса с добавлением овощей. Готовил быстро, почти не думая, позволяя рукам делать привычную работу. Это в прошлый раз я смотрел, следил, пытался сделать как можно лучше, но сейчас было не до того. Запах варящегося супа наполнил дом, и даже Седой Мурлык, который до этого дремал на крыльце, поковылял ближе, принюхиваясь.

— Тебе мясо нельзя, — сказал я ему. — Пока, по крайней мере. Отвар и мазь — вот твоё меню.

Мурлык обиженно пискнул.

На самом деле Грэм совал ему разное, от семечек, которые ел Шлепа, до растений. И единственное, что его заинтересовало — куст мяты. Той, улучшенной. Что ж, пришлось дать ему пожевать пару веточек. Восстанавливающая трава тоже попалась ему на глаза и он с удовольствием ее схрумал. Так что нельзя сказать, что он был прям голодным — что-то в его пузе все-таки было.

Мы же с Грэмом ели в молчании. После тренировки и работы, еда казалась невероятно вкусной, а Грэм в принципе не был привередлив в еде.

— Пойду в сад, — сказал я, доев. — Нужно закончить с пересадкой.

Грэм кивнул и сказал:

— Не перегружайся. Тебе ещё закалка предстоит сегодня.

Я поморщился, вспомнив обжигающую боль от сока едкого дуба, но отступать было некуда. Эффект от закалки я уже увидел, когда Шлепа своим клювом ущипнул меня, а я почти не ощутил этого.

А я ощущал, как бешено расходуется жива. Сегодня нагрузки были интенсивными, и это еще не конец. Скорее всего после того как закончу в саду, израсходую весь запас, и как пойду в Кромку, нужно снова использовать Поглощение для восполнения. Вот заодно и потренирую Дар.

Сад встретил меня знакомым запахом влажной земли и свежей зелени. Я прошёлся вдоль грядок, осматривая результаты вчерашней работы. Пересаженные растения выглядели хорошо: листья были упругими, а стебли крепкими. Но им нужна была подпитка живой, чтобы окончательно прижиться на новом месте ну и стать «улучшенной» версией себя.

Я опустился на колени у начала первого ряда, и прикоснулся к ближайшему кустику мяты. Закрыл глаза, сосредоточился на своём Даре и начал направлять тонкую струйку энергии. Растение откликнулось почти мгновенно. Я чувствовал, как его корни жадно впитывают живу, как она расходится по стеблю, наполняя каждый листок силой. Но мне этого было мало — я хотел, чтобы растения раскрыли новые свойства, поэтому дал им сверх необходимого. Немного, но для первого раза хватит.

Потом следующее растение. Следующее. И следующее. Двадцать кустов мяты, двадцать кустов восстанавливающей травы — всех их я наполнил живой. Когда я дошёл до солнечной ромашки, то остановился и перевёл дух. Это было самое капризное, требовательное и деликатное из всех растений в саду. Видимо Грэм утром, еще до того как я проснулся, вынес его под солнечные лучи. Я посмотрел на ромашку и понял, что сделал всё правильно, когда решил вырастить ее из семени. Ромашка чуть распустилась, а её лепестки, ещё вчера плотно сомкнутые, приоткрылись навстречу солнцу. И они светились слабым, едва заметным жёлтым светом, словно внутри каждого лепестка горела крошечная лампочка. Как же она будет выглядеть когда полностью зацветет и войдет в силу?

— Красота, — выдохнул я.

Я осторожно прикоснулся к стеблю и передал совсем немного живы, буквально каплю — с этим растением нельзя было рисковать. Слишком много энергии могло его погубить, это на мяте и траве я мог экспериментировать, а тут любая ошибка могла стать последней.

Закончив с ромашками, лунником и женьшенем, который кстати стал еще крупнее, я вернулся к пересаженным растениям. Мята и восстанавливающая трава, сорок кустов, которым предстояло стать основой моих будущих отваров.

Один за другим я обходил растения и делился с ними живой, тут нужно было давать больше, чуть, впихивать, и вовремя остановиться.

Это была монотонная работа, которая тем не менее требовала полной концентрации. Не хотелось получить мутанта просто потому что поспешил. Так что я не спешил.

Прошёл час, а может и больше прежде чем я закончил с подпиткой.

После этого взялся за прополку оставшихся грядок с левой стороны сада: не расчищенных, поросших сорняками грядок там еще хватало. Но в этот раз работа шла значительно легче.

Я заметил это не сразу, просто в какой-то момент понял, что движения стали более уверенными, ловкими, а усталость по-прежнему не наступает. Руки не болели, поясница… — ну ладно, поясница побаливала, — но дыхание оставалось ровным даже после получаса непрерывной работы. Моя выносливость точно повысилась, ведь несмотря на утреннюю тренировку, ходки за водой и подпитку кучи растений я устал меньше, чем вчера.

Меня хватило часа на два прополки, во время которой я отлучался только выпить пару кружек воды. Хоть дул еще утренний прохладный ветерок, солнце уже поднималось и лучи начинали печь в спину и плечи. Пришлось даже обмотать тряпкой голову. Еще два-три дня — и весь сад будет идеально прополот и засажен новыми растениями. Это воодушевляло, я видел результаты своего труда.

Когда закончил, добрался до кухни и сразу поставил вариться корнеплоды. На большее моего терпения (вернее, терпения моего желудка), просто не хватило бы.

Когда корнеплоды наконец сварились, я съел их так быстро, что даже не почувствовал вкуса. Просто глотал, едва пережевывая, пока миска не опустела. Грэм, наблюдавший за этим из угла комнаты, расхохотался.

— Вот теперь похоже, — сказал он, — что твой организм начал расти. Может, скоро уже не будешь таким хиляком.

— Я уже стал сильнее, — возразил я, вытирая рот.

— Капля в море, — хмыкнул старик. — Но уже что-то. Вот когда тело Одаренного, как сейчас у тебя, требует пищи — значит, ты дал действительно хорошую нагрузку.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Секунду назад меня терзал голод, а теперь было хорошо. И это были корнеплоды без приправы.

Я даже немного задремал, так было приятно после грядок и еды расслабиться.

И тут у моих ног что-то звякнуло. Я дернулся, открыл глаза и опустил взгляд.

Седой Мурлык сидел на полу и смотрел на меня своими огромными янтарными глазами с выражением… гордости? Или ожидания похвалы?

А перед ним лежала монета. Золотая монета. Так-так-так…это интересно.

— Это ещё что за чудо? — пробормотал я, наклоняясь, чтобы поднять её.

Я смотрел на монету в своей руке.

Грэм подошёл поближе и тоже уставился на монету, а потом он громко и от души расхохотался.

И только со смехом старика, ко мне пришло осознание того, где собственно мурлык мог взять золотую монету.

Я быстро прошёл в соседнюю комнату, где лежал наш кошелёк, и пересчитал содержимое.

Одной золотой монеты не хватало.

Грэм, увидев это, снова расхохотался.

— Гляди-ка! Он тебе заплатил за использованный кристалл! Нашими же деньгами.

— Седой!

Мурлык уже сидел на ступеньке и невинно чистил лапкой ухо. Немного неуклюже, но чистил. Вопрос…как он забрался в кошелек, если его лапы еще не в порядке?

Я сел перед ним с кошельком в одной руке и монетой в другой.

— Нельзя брать из кошелька, понимаешь? Нельзя.

Я показал ему монету, потом указал на кошелек, который принёс с собой, и медленно положил золотой обратно.

— Это — наше. Не трогать.

Седой смотрел на меня, склонив голову набок. В его глазах было что-то похожее на понимание или, по крайней мере, осознание того, что я недоволен. Или это была просто хитрость? С этим старым ворюгой нельзя было быть уверенным.

Он издал тихий, почти извиняющийся писк.

— Будем считать, что это извинения, и они приняты. — еще раз строго посмотрел я на него.

Мурлык моргнул.

Я вернулся в комнату и положил кошелек в шкаф. Надо будет найти для него более надёжное место.

— Что, уже пожалел что приютил вора?

— Я тоже воровал, — ответил я старику, — И ничего, исправился.

— Да, но он-то воровал всю свою жизнь. — резонно заметил Грэм.

И спорить с этим утверждением было невозможно.

Прошло ещё немного времени. Я сидел на ступеньках, отдыхая и обдумывая план на остаток дня, когда услышал пыхтение.

Седой снова ковылял ко мне и катил перед собой камень.Обычный серый камень размером с кулак.

Мурлык положил его к моим ногам и снова уставился на меня с ожиданием.

Я вздохнул.

— Седой… это камень.

Писк.

— Обычный камень. Он мне не нужен.

— Элиас, он всё понимает, — заметил Грэм, — Просто хочет откупиться подешевле. Не ведись.

И засмеялся.

А мне было не смешно. Нам нужно было найти общий язык с этим хитрым существом.

Я присел перед ним и попытался объяснить:

— Слушай, Седой, брать внутри дома и сада — нельзя. Вообще нельзя. Запрещено. Понимаешь?

Я обвёл рукой двор, указывая на дом, на сад, на забор.

— Всё это — нельзя. Не трогать. Не брать. Это плохо.

Седой смотрел на меня своими огромными янтарными глазами (точнее одним, второй был все еще подзаплывший), а потом словно приняв что-то к сведению кивнул.

— Хорошо. Будем считать, что ты понял.

После этого отдыха пришло время «рассадки» растений.

Оставшиеся растения нужно было окончательно рассадить, чтобы все они оказались на «безопасном» расстоянии друг от друга перед тем, как я начну несколько раз в день «улучшать» их. Я хотел это закончить до выхода в Кромку и до варки.

Следующие несколько часов были наполнены монотонной и кропотливой работой: копать, выкапывать, пересаживать, засыпать, поливать…

И так раз за разом.

Когда закончил, то был снова измотан до предела. Не хотелось уже ничего. Но взглянув на пересаженные растения испытал какую-то крошечную гордость. Сад стал выглядеть еще ухоженнее, аккуратнее.

Пошел к корыту и начал смывать всю ту землю и грязь, что налипла на руки-ноги. Отмывшись присел на ступеньки. Грэм сидел тут же.

— Неплохо поработал. — заметил он, глядя на пересаженные растения.

— Давно пора. Закончить бы и забыть. — вздохнул я.

— Сорняки всегда будут появляться — этой работе нет конца. — ответил Грэм.

И я понимал, что это правда.

Я дал себе время отдохнуть, перед тем как отправиться в Кромку. Заварил себе мяту, немного пожевал восстанавливающей травы. Решил проверить эффект, и после, снова ополоснувшись и взбодрившись, пошел собираться.

Корзина, кувшин для сока, нож и тряпка — всё необходимое для сбора ингредиентов.

Мне нужно было собрать травы для заживляющей мази — той, что понадобится после закалки. И набрать едкого сока — не только для себя, но и для Седого. Раз уж этот сок так ему помогает, вернусь и накормлю его им, будет радость мурлыке.

Я вышел наружу, перевёл взгляд на Седого, который дремал на крыльце, свернувшись клубком и задумался. Именно из-за него сорвалась моя закалка, которую я должен был продолжить вчера. Но…этот старый мурлык еще будет полезным. Я в это верил. Ему нужно только перестать воровать в нашем доме, и таскать ценности из Кромки.

Ладно…пора.

— Я пошел. — кинул я Грэму.

— Давай-давай…за ворюгой я присмотрю.

Я улыбнулся и посмотрел в сторону Кромки. Там меня ждала еще и лиана, а точнее… Виа. Теперь у нее есть имя. Интересно, как она там? Потому что ниточка нашей связи на таком расстоянии ощущалась слабо.

Шагнув за калитку я не спеша зашагал к лесу. Усталость все-таки была, после такого-то объема работы, но и в лесу мне не предстояло ничего тяжелого, просто собрать все что необходимо, навестить стайку мурлык, проведать лозу и обратно. Уже когда дошел до крон деревьев вдруг вспомнил, что так и не спросил Грэма про каналы живы.

Ладно, вернусь спрошу.