Мёртвая душа

Глава 1

Ещё при жизни мама часто повторяла, что я родилась в позе воителя — ручки мои словно сжимали копьё. Сколько не пыталась я представить подобного новорождённого, выходило что-то несуразное. И всё же мама была настойчива в своём сравнении: «ручки, сжимающие копьё» — и никак иначе. Она считала, что то, в какой позе ребёнок родился, определяет его судьбу.

Я не спорила — маме виднее. Она умела сравнивать и всегда попадала метко, в самую цель. Она никогда не говорила что-то заурядное вроде «красивых глаз», «флиртующих мальчишек» или «быстротечных дней». Нет, она говорила «горящие солнцами омуты», «вьющиеся лозами юнцы» и «подобные водопаду дни». Слушать её было одно удовольствие.

И выглядела мама под стать речи — она была красива настолько, что об этом слагались легенды. Правда, красоту эту нельзя было назвать даром — только проклятием. Истинно красивые люди редко бывают счастливы, их давит чужая зависть, предрассудки и страх.

Маму любили и ненавидели. Любили и боялись той тайны, что скрывалась в каждом её движении, той загадки, что пряталась в каждом её вздохе и взгляде. Маму называли демоницей, злым духом в теле женщины, лишь за то, что ни одно сердце она не оставляла равнодушным.

Мама тоже любила. Любила цветы сливы, в честь которых ей дали имя — Мейли. Любила людей, что в рабском восхищении опускали головы перед ней головы, но плевались ей в след. Любила короля, что приходил к ней каждую ночь, ловил её вздохи и с рассветом сбегал, трусливо, боясь признать свою к ней слабость.

Мама любила страдать. Это было так привлекательно для её творческой ранимой души. Лишь в страдании крылось прекрасное, лишь в печали она могла рассмотреть счастье.

Я оказалась совсем на неё не похожа. Я всегда избегала грусти и радовалась каждому дню. Даже смерть матери обернулась для меня пользой — казалось, в этой жизни мне уже нечего терять, а значит, ничего ужаснее мне пережить не придётся.

Меня не любили, как и маму. Метиска, грязная кровь, дочь пятой жены, что только испортила древо славного рода Королей Севера. Чёрное пятно на полотне беловолосых и сероглазых отпрысков…

— Ру! — я вздрогнула. — Ру! Почему ты меня не встречаешь?

— Потому что ты знаешь это поместье даже лучше, чем я.

Я вышла из маминой комнаты навстречу Ингу, старшему брату. Его мама была истинной северянкой, первой королевской супругой. Она погибла при родах. Другие жёны не хотели возиться с наследником, надеясь, что трон в один прекрасный день перейдёт к их детям, однако взгляды моей мамы отличались. В то время у неё ещё не было меня, ко всему прочему, она никогда не желала власти. Мама относилась к Ингу, как к родному ребёнку, и даже подарила ему одного из своих рабов — полукровку, что по сей день следует за Ингом, исполняя все его приказы.

— Моя маленькая сестрёнка злится? — я закатила глаза. Разница в десять лет действительно позволяет Ингу относиться ко мне, как к ребёнку. — Ты не в настроении?

— Нет, просто устала немного.

— От чего же? Ты не выходишь из поместья, из гостей к тебе захаживаю только я, так как ты умудрилась устать?

— Тебе в подробностях описать весь мой сегодняшний досуг? — я села за шахматный столик и принялась раскладывать фигуры.

— О, нет, избавь меня от этого, — Инг сел напротив. — Я прекрасно знаю, что не услышу ничего больше, чем «ела, бродила, стояла, бродила». Кстати, где все слуги?

— Отец сократил мой штат. Оставил парочку рабов, да и только.

— Как он мог? — удивился брат. Я только фыркнула.

— После смерти мамы он ни разу здесь не появлялся, зачем ему слуги в нежилом поместье?

— Я решу этот вопрос, не расстраивайся, — Инг потрепал меня по голове.

— Я не расстраиваюсь. Сам знаешь, мне не нравится, когда здесь толпы надзирателей. Пусть лучше за другими следят.

У великого короля Севера Айварса одиннадцать детей. Из них только Инга я считаю родным — как и он единственный, кто не считает меня отродьем Востока.

С национализмом северян я познакомилась очень рано… Из четырёх государств Север — или Бей, как его официально называют — признаёт только себя, но это не мешает ему иметь дружественные отношения с Западом — Сифаном, Востоком — Донгом, и даже с Югом — Наном, находящимся через целый океан от него.

Интересно, как же отец согласился взять в жёны дочь военного чиновника Востока, если северяне так трясутся над чистотой крови? Кажется, он не планировал моего появления, что многое объясняет — особенно его отношение.

— Шах, Сяору, спасайся, — я с укоризной посмотрела на брата. Шах на пятом ходе — как безжалостно.

— Я не в настроении играть.

— Зачем тогда расставила фигуры?

— Потому что ты в настроении.

— Глупышка Ру, как всегда — совсем не думаешь о себе, — он молча смёл шахматы в шкатулку и уставился на меня, подперев подбородок кулаком.

— Что?

— Ничего. Ты становишься похожей на мать.

Я поморщилась. Какая неприкрытая ложь. Хотя, возможно, для северян все жители Востока — на одно лицо.

— Чего бы ты хотела на восемнадцатилетие? — неожиданно спросил Инг.

— Ничего.

— Ты совсем не облегчаешь мне задачу, — он тяжело вздохнул. — Пойдём, тебе нужно подышать свежим воздухом. Уверен, за неделю моего отсутствия ты ни разу не вышла на прогулку.

— Вы до отвратительного проницательны, ваше высочество, — с неохотой взяла брата под руку. Из поместья пятой супруги вышли в молчании.

— Сегодня жарко.

— Поговорим о погоде? — спросила насмешливо.

— Ну, мы могли бы обсудить Юго-Восточный конгломерат, который трещит по швам, но тебе…

— Из-за его? — удивилась. Общий торговый рынок двух этих государств приносил им немалые деньги.

— Потому, что… О, Ингрид, Ингиред! — брат не договорил, отвлёкшись на двойняшек, тренирующихся в стрельбе. Стоит ли говорить, что имена всех королевских отпрысков, кроме, конечно, меня, начинаются на великую «И»?

Ингрид и Ингер, мои младшие брат и сестра, дети шестой жены — исключительно жестокие создания, от того ещё более любимые отцом. Зеркально похожие, истинные воители Севера, чьи сердца навечно закованы во льдах Сеинских гор — главных охотничьих угодий королевства.

Ингрид, не опуская лук, повернулась к нам и в ту же секунду выпустила стрелу, что лишь чудом не задела меня, прорезав длинный рукав моего платья.

— Ингрид! — возмутился Инг.

— Да ладно тебе! Все знают, что я лучший стрелок королевства, я бы ни за что не навредила малышке Ру.

— Лучший, но после меня, — поправил Ингиред.

— Не забывайте про вежливость и уважение к старшим, — я постаралась сохранить невозмутимый вид. Двойняшки лишь рассмеялись, подойдя к нам почти вплотную. Они оба возвышались надо мной на целую голову. Ещё одно материнское наследие — женщины Востока не отличаются ни ростом, ни красивыми формами.

— Не хочешь поупражняться в стрельбе, старшая сестрица? — Ингиред невинно улыбнулся, а я посмотрела на их мишень — раб, привязанный к столбу, и пронизанное пятью стрелами яблоко над его головой.

— Ваши забавы мне не по душе, — я отвернулась и хотела было пойти дальше, но меня схватили за руку.

— Давай, или ты боишься, что твои косые глаза не увидят цель?

— Ингиред! — рявкнул Инг, но его строгость не возымела эффекта. Ингиред продолжал удерживать меня, сверля взглядом серых глаз.

Злость поднималась откуда-то изнутри, наверняка отражаясь на моём лице, но я сдерживалась. Не открывай рот, Сяору, иначе хуже будет. Терпи, или эти недалёкие продолжат свои издёвки.

Выдернув руку из захвата, я отобрала у Ингрид лук. Через секунду стрела стремительно пролетела между двойняшками — они даже испугаться не успели, только лёгкий ветерок коснулся их белоснежных волос.

— Прямое попадание, — сказала, указывая подбородком в сторону мишени. Двойняшки обернулись проверить, и я, кинув им в ноги лук, пошла дальше по тропинке.

— Я сообщу о вашем поведении отцу, — пригрозил им Инг.

— Сообщи. Как раз завтра он устраивает приём. Кажется, он подобрал кого-то для нашей восточной красавицы…

Я ускорила шаг, не желая слушать их разговор. Приём? Это меня не касается, я там нежеланный гость.

— Ваше высочество, вам нужно подготовиться к завтрашнему приёму.

— Ты насмехаешься надо мной? — подняв глаза от книги, уставилась на слугу.

— Я не смею, ваше высочество. Это приказ его величества — завтра вы должны присутствовать на приёме.

Я гулко сглотнула. Спрятаться в одной из садовых беседок не получилось — Инг меня не нашёл, зато слуг вокруг было изрядно.

— По какому же поводу?

— Не смею знать, ваше высочество, — я наклонила голову, рассматривая слугу. Кажется, кто-то из новых — не успел ещё впитать в себя местное презрительное ко мне отношение. Радует, что во дворце всё больше наёмных рабочих — рабство давно устарело, в современном обществе владение людьми чуть ли не постыдно, но до Севера эти веяния только начали доходить.

— И что я должна надеть?

— Не смею знать, ваше высочество.

— Что же, тебе не дали никаких указаний?

— Нет, ваше высочество, — меня всю передёрнуло. И как им не надоедает повторять одно и то же? Ваше высочество, ваше высочество — даже звучит отвратительно.

Искать Инга? Не хочется слоняться по дворцу. Остаётся надеяться, что он сам наведается в моё поместье, чтобы разъяснить ситуацию.

И зачем я потребовалась на этом приёме? Неужели отец решил показать диковинную зверушку гостям? Что же это за гости такие, интересно?

— Ру! — Инг действительно ждал меня. Он схватил меня за плечи, на лице его отражалась паника. — Где ты пропадала? Я говорил с отцом, и… — он вдруг замолчал.

— Что? Что случилось? — поторопила его.

— Завтра твои смотрины! — сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Отец озаботился моим браком? Чудо из чудес, я думала, что до конца жизни проведу в поместье пятой жены, а потом стану героем местных страшилок — призраком старухи из заброшенного дома.

— Почему ты так взволнован?

— Твоей руки просит Кристер Льёт!

Я побледнела. Это имя было хорошо знакомо каждому жителю Севера. Правая рука короля — Кристер Льёт, убийца и вечный вдовец. Лишь король имеет право иметь несколько жён, Льёт же вдовел и быстро находил замену и за тридцать лет успел жениться больше двадцати раз. Каждая невеста Льёта вместе с приданым приносила в новый дом дрова для погребального костра. Последняя его супруга скончалась полгода назад, ходили слухи, что тело трупа было избито, а утроба изранена.

— Ру! Ру, всё будет в порядке! — Инг затряс меня, а потом отскочил и нервно потёр лицо. — Мы что-нибудь придумаем!

— Я могу… Я могу показать себя не в лучшем свете и… — просипела.

— Нет! Даже не думай — Льёт всё равно захочет тебя, а отец разозлится и накажет. Ты должна быть примерной, слышишь? Покажи лучшие свои стороны, отец должен думать, что ты смиренно ждёшь его решения, поняла?

— Да, но…

— Ру, верь мне!

Инг выглядел ужасно — его движения были рваными, речь тороплива, а глаза блестели, как у умалишённого. Он кинулся ко мне и крепко поцеловал в лоб, а после, без слов, ушёл.

Я так и осталась стоять во дворе поместья, бездумно смотря перед собой.

Когда-то я фантазировала о счастливом браке. Что доблестный воин заметит меня во время очередного моего побега в придворцовый лес. Что влюбится в меня, а когда узнает, что я принцесса, бросится к королю вымаливать моей руки.

Очень скоро я поняла, что подобные чаяния наивны. Едва ли я могу понравиться северянину и вряд ли кто-то будет мечтать о браке со мной, даже ради породнения с королём.

Но я никогда не думала, что отец может быть так жесток ко мне. Неужели так хочет избавиться от меня, что готов отдать на верную гибель? Самое долгое, что смогла прожить одна из жён Льёта — четыре года, а я не столь наивная и везучая, чтобы надеяться продержаться хотя бы днём дольше.

Инг сказал, что придумает выход, и у меня нет причин не доверять ему, но это тошнотворное чувство внутри — страх, паника и в то же время безразличие к своей судьбе — не даёт покоя.

Уснуть в эту ночь не получилось. Лишь утром я задремала, стоило только отступить глупым мыслям. Разбудила меня рабыня, пришедшая собрать меня к приёму. У кровати стоял уже остывший завтрак.

— Который час? — спросила устало.

— Время обеда, ваше высочество.

Значит, нужно поторопиться.