Мёртвая душа

Глава 4

Курсанты постепенно собирались на поле. Их было немного, пока что человек двадцать, но в списках значилось тридцать новобранцев. Тридцать отпрысков великих фамилий, сынов членов политических партий и просто выдающихся юношей, которым повезло здесь оказаться. Впрочем, из везучих в этом году был только один — некий Робао без роду и племени.

Самый именитый из ныне присутствующих, Джао Ян — единственный сын премьер-министра Соединённых Республик Донга, в сопровождении своего друга Лю Тао стоял немного в стороне от общей толпы и делал вид, что не замечает чужие шепотки.

А его обсуждали — так было всегда. Ян всегда и во всём был лучшим и, поступая в Военную академию, он не собирался изменять своим привычкам. Это знал он, это знали и другие курсанты. Его присутствие в наборе этого года служило причиной живых обсуждений как в СМИ, так и в узких высших кругах.

Ян старался выглядеть невозмутимо, но нет-нет, да рассматривал окружающих.

— А ты кто? — Фенлао — известный болтун и шалопай, сын старшего профессора научной академии Донга — был своего рода справочником, энциклопедией сплетен. Его влекло всё новое, и сейчас он подскочил к невдалому парнишке, который ранее чуть не попал под колёса Тао. — Я тебя не знаю. Тебе сколько лет? Ты полукровка? Такой красивый, выглядишь, как девчонка.

— Зато бью вполне по-мужски, — полукровка хмуро глянул на Фенлао. На секунду Яну показалось, что драки не избежать. Оба курсанта были примерно одного роста, но незнакомец явно проигрывал в комплекции, хотя вполне мог уничтожить одним только взглядом. — Хочешь проверить?

— Не сегодня, дружище, — Фенлао похлопал его по плечу. — Не кипятись, я же не со зла. Правда ведь красавец — от поклонниц наверняка отбоя нет.

— В Донге нормально делать подобные комплименты мужчине? — поморщился парень.

— А что не так? — искренне не понял Фенлао. В ответ ему только головой покачали. — Так кто ты? Я здесь всех знаю, кроме тебя.

— Фен-Фен, отстань от моего друга!

Ян не смог сдержать удивления, когда на поле появился Лей. Старый знакомец, покинувший Донг ещё до революции — пять лет назад. Яну думалось, Лей никогда не вернётся на родину — его тут ничего не держало.

Но вот он здесь. Закинул руку на плечо полукровке, улыбнулся как умел только он — властно и развязно, совсем не обращая внимания на попытки «друга» вырваться из нежеланных объятий.

— Как там тебя? Что-то похожее на «красавчик»? Робао! — Лей был ужасно доволен тем, что вспомнил имя — он буквально светился.

Ян поразидся, насколько имя может повлиять на судьбу человека. Наверное, мать Робао молилась Вейла днями и ночами, лишь бы он наградил её ребёнка красотой.

— Отстань, мы не друзья! Ты откуда моё имя узнал? Боги, где я так провинился?..

— Где провинился — без понятия, а имя — у офицеров, — улыбка Лея стала самодовольной. Годы идут, а он не меняется. Как-то Ян встретил Лея в Сифане — он наслаждался окружением женщин и выпивки, вёл себя так, словно был обыкновенным прожигателем жизни. А когда-то, ещё в детстве, Лей отличался серьёзностью и усердием, пытался во всём обставить старших братьев. Как давно это было!

— А откуда ты знаешь Бао? Кстати, Бао, можно я буду называть тебя Бао? Я для всех — Фен-Фен, — Фенлао не давал вставить и слова. — Так где вы познакомились?

— В Бее, — ответил Лей.

— Так ты северянин? — с восторгом уставился Фен-Фен на полукровку.

— Наполовину, — буркнул тот. Он всё же скинул с себя руку Лея и отскочил в сторону. Возможно, лучше бы полукровка не дёргался, потому что в следующую секунду он врезался в только что прибывшего сына генерал-лейтенанта — угрюмейшего из всех, кого можно встретить на улицах Донга. — Извините…

Бедняга — не думаю, что ему когда-то приходилось испытывать на себе такой взгляд.

— Не обращай на него внимания, Бао-Бао, это Джианджи, он всегда такой, словно в его глазах — все проклятия мира…

— С каких пор я уже «Бао-Бао»? Я не позволял, — новая кличка волновала Робао куда больше, чем жуткий парень. Это неудивительно — «Бао-Бао» на одном из диалектов Донга означает «мешок». Ян не переставал удивляться — интонации этого хлипкого на вид мальчишки пробирали до самых костей, настолько жёстко и безапелляционно звучали его слова.

— Хорошо-хорошо, — пошёл на попятную Фен-Фен. — Просто Бао.

— А ты — держись от меня подальше, — Робао ткнул пальцем в грудь Лея, а после взял свои вещи и отошёл подальше, встав неподалёку от Яна и Тао. Забавно: сознательно или нет, но он выбрал то окружение, к которому уж точно не подойдёт Лей.

— Правда с Севера? — едва заметно повернувшись в сторону парня, спросил Тао и был проигнорирован. Северянин точно знал себе цену и не собирался отвечать на глупые вопросы.

— Прости его грубость, — решил сгладить углы Ян. Обычно подобное ему несвойственно, но тут вдруг захотелось пообщаться с кем-то новым. — Тао не хотел тебя обидеть.

Сяору тем временем забралась в кокон напускной уверенности, а сама тряслась от страха где-то внутри. Каждое движение рядом казалось ей разоблачительным, словно вот-вот её схватят за грудки и закричат прямо в лицо: «Женщина! Убирайся!» Подобные размышления были откровенно глупыми и необоснованными, и лишь добавляли тревоги в и без того взволнованное сердце Сяору, но она ничего не могла с собой поделать — сцепила незаметно руки в кулаки, не позволяя им дрожать.

Она уверенно — ей хотелось бы в это верить — посмотрела на «господина Джао».

— А вы его переводчик? — она хотела звучать дерзко, но почему-то язык не повернулся «тыкать» местной знаменитости.

— Иногда, — юноша улыбнулся. — Я — Ян. Будем знакомы, — он протянул Сяору руку и в мгновение купил её расположение. Она ответила на приветствие со всей крепостью — на Севере даже девушки держат меч.

Господин Ян показался Сяору идеальным представителем юношей, прилежным и справедливым. «Усердие. Воля. Честь» — этот слоган подходил ему как никому другому. Он был весь «с иголочки» — его одежда, его манеры, его взгляд. Взгляд привлекал больше всего — прямой, спокойный и честный.

Неожиданный выкрик заставил её вздрогнуть.

— Построение! Нечего ворон считать! И это свет нашего государства? Это наше будущее?

Сяору не знала, как поступить. Одна её часть едва не кинулась к багажу, другая — поспешила встать в общий строй. Так она и задёргалась — то в одну, то в другую сторону, пока всё же не выбрала направление и не встала замыкающей в ряду курсантов.

К счастью, её метания не заметили, иначе бы она не избежала комментариев от языкатого капитана.

А он словно разогревался — и как только глотка выдерживает?

— Это что на твоих волосах? Гель? Ты на приём собрался?

— А это что? У какой дамы ты украл эти туфли?

— Почему улыбаемся? Я что-то весёлое сказал? Нет?

— А ты чего такой круглый? Мамаша перепутала и родила бочку?

— Что за причёска? Ты не девчонка, чтобы косички носить!

— А ты? Ты в детстве каши не ел? В тебя душа хоть помещается?

Каждое выкрик врезался в мозг, привыкший к тишине и спокойствию. Сяору смотрела только перед собой. Она не раз наблюдала муштру новобранцев, это всегда так выглядело — старший орёт, младшие стараются держать лицо. В её жизни были и люди похуже, те, что оскорбляли искренне, а не как капитан — лишь для стращения.

Голову ужасно пекло, хотелось закрыть руками затылок, но приходилось стоять, вытянувшись по струнке.

— Я капитан Гао — главный в этой академии. С этого дня все учителя, смотрители и кураторы будут отчитываться мне о ваших успехах и неудачах. Все вы — сыны великих фамилий, с рождения вас холили и лелеяли, словно тепличные растения, но здесь вам предстоит познать настоящую жизнь. Вас ждут полевые испытания, тренировки в непогоду и настоящие государственные миссии. Это понято?

— Так точно, товарищ капитан! — стройный выкрик заставил Сяору вздрогнуть. Она не ожидала подобной осведомлённости у новобранцев. Значит, капитан преувеличивал насчёт «тепличных растений» — воинское воспитание есть у всех присутствующих.

— Это лейтенант Чень — ваш куратор, — вперёд вышел молодой смазливый мужчина, и Сяору чётко поняла — он тоже из высшего сословия. — С преподавателями вы познакомитесь на занятиях. Теперь распределение по комнатам…

Сяору чувствовала себя спокойно, до тех пор, пока не осознала смысл сказанного капитаном:

— …вы вытаскиваете из бочки фишки с номерами комнат. Те двое, кому попадётся один и тот же номер, живут вместе…

Вместе. Двое.

Она даже не задумывалась о подобном варианте, и Инг, наверняка, тоже. Делить личные комнаты?

— …уборные есть в каждой комнате…

А могло быть по-другому?!

Сяору чувствовала, как бледнеет, а курсанты по очереди, чеканя шаг, подходили к куратору, доставали фишки и возвращались в строй. Никто не смотрел свои номера до особого распоряжения.

Когда очередь дошла до Сяору, она на секунду замешкалась, но всё же пересилила себя и отчеканила до куратора и обратно. Фишка жгла ладонь.

— Первый номер — выйти вперёд. Курсанты Дун и Кай… второй номер… — Сяору была восьмым номером и, сквозь гудение в ушах, она ждала свой приговор. — Седьмой номер, — она сосредоточилась, — курсанты Ян и Джианджи. Обратно в строй — раз, два! Восьмой номер, — Сяору шагнула вперёд. — Курсанты Робао и Лей. Обратно в строй… — она машинально вернулась на место. — Девятый номер… Курсанты Фенлао и Тао… Десятый номер…

Капитан закончил распределение.

— Все свободны! Сегодня с вас снимут мерки для формы, завтра в первой половине дня примерка, ушивка и мед осмотр. Со второй половины дня — занятия. Отбой в 21:50, подъём в 5:50, территорию академии покидать запрещено.

Сяору осталась стоять, сверля сухую жёлтую землю взглядом. Из-под ног уходящих в казарму курсантов поднималась пыль, собираясь в причудливые густые клубы и снова оседая. Это выглядело умиротворяюще.

— Братец, как звёзды-то сошлись! Наши нити судьбы точно связаны! — убийственный взгляд Сяору мог смутить любого, но не Лея. Он довольно похлопал её по плечу и ушёл, уже вовсю фантазируя о том, как повеселится в обществе этого раздражительного парнишки.

Сяору

Я медленно дошла до казарм. Медленно поднялась на второй, жилой, этаж. Замерла в коридоре, который в то же время был и балконом — открытым и не застеклённым. В дальнем углу уже курила парочка курсантов, двери комнат были открыты, многие переговаривались друг с другом, выглядывали и делились впечатлениями. Все здесь были старыми знакомыми.

— Лей, ты правда вернулся, чтобы поступить в академию? А что с твоим институтом? Закончил? — из первой комнаты выглянул кудрявый парень. — Мы же тебя со школьных лет не видели. Сбежал, не попрощавшись…

— Закончил, — крикнул Лей из нашей, восьмой комнаты. — Скучно там, всё такое заумное, больше слов, чем дела. А у нас вон, автомобили почти у всех, дирижабль конструируют — настоящий прорыв. Донг сейчас опережает Сифан во всём, началась наша эра.

— Неужели? — среди куривших был Фен-Фен. — А нас всё равняют под Запад, в уши дуют, что нацию позорим, отстаём.

— При благоприятном исходе наш рынок вскоре выйдет на первое место, — кажется, это крикнул друг господина Джао.

— Да, если всё разрешится с этими демонстрациями, — покивал Фен-Фен. — О, Бао! Долго ты!

— Хотел прогуляться, — буркнула и пошла в свою комнату. Какой ужас, мне делить своё пространство с идиотом-Леем. Почему мне не попался тот же Фен-Фен? Он, хоть и болтун, но не такой наглый.

— Так ты говоришь, что беец? А кто из родителей донгонец?

— Мама.

— О, значит, ты не из наших родов. Кто твой отец?

Ужасно хотелось закрыться в комнате и, наконец, помыться. Вопрос Фен-Фена заставил остановиться в дверном проёме. Я бездумно наблюдала за Леем, который небрежно распихивал свои вещи по полкам.

— Так кто? — напомнил о себе Фен-Фен.

— Не знаю.

И правда не знаю. У Бао точно был отец, иначе бы он не появился на свет, что очевидно, но его мама, сопровождающая пятую жену рабыня, никогда не рассказывала о нём. Северянин. Вероятно, тоже раб, ну или слуга. А может и кто-то из высшего сословия, иначе зачем было скрывать его имя. Впрочем, возможно мать Бао и рассказала бы о своём любовнике, если бы не умерла при родах.

Я поймала взгляд Лея. Он хмыкнул, заметив мою задумчивость, и продолжил комкать свои вещи. Его неаккуратность ужасно раздражала, до трясучки и мурашек омерзения по спине.

— Так ты безродный? — спросил кто-то. Я обернулась. Слушателей собралось ещё больше — даже господин Джао оказался в коридоре, словно случайно.

— Я вольный раб, — уверена, об этом очень скоро бы узнали. Высокородные не любят чужаков в своём окружении.

— Он — слуга Бейского принца, — Лей потеснил меня в проёме, снова закинув руку мне на плечо. — Столь любимый, что ему даровали вольную и отправили получать образование. Талант!

И откуда он всё знает?

Я пихнула Лея локтем и скрылась в комнате. Плевать, что они там себе надумают, пусть промывают мне косточки — после долгой дороги мне это не повредит.

А сейчас — в душ.

Забрав в уборную все свои вещи, несколько раз проверив защёлки и закрыв подпотолочное окно полотенцем, выдохнула. Нужно привести себя в порядок.

Раздевание было особым процессом. Снять пиджак, потом рубашку, после майку с длинным рукавом. Затем сапоги — из них нужно вытащить вкладыши, ведь моя нога гораздо меньше обычной мужской, и обувь я теперь ношу не по размеру.

Потом носки, штаны. Теперь расстегнуть бандаж, отряхнуть и спрятать под всей одеждой, за ним снять нижнюю майку. Наконец-то вдохнуть полной грудью. Королевская печать оставила красноватую вмятину на коже, и всё же снимать я её побоялась, на себе хранить — оно надёжнее будет.

Разобраться с местной канализационной системой оказалось не так-то просто — минут пять я крутила краны в попытке настроить нужную температуру воды. В итоге мылась едва тёплой, но это было привычно — во дворце воду носили вёдрами, и часто она успевала остыть.

— Эй! Ты утонул? — дверную ручку подёргали, и я машинально прикрыла грудь. Сердце забилось с невероятной скоростью. За узорчатым едва проницаемым стеклом двери я разглядела силуэт Лея. Кажется, он стоял спиной и стучался пяткой.

— Не утонул! Жди! — крикнула.

— Я в туалет хочу-у! — и снова пару ударов.

— Иди в общий!

— Фу!

— Две минуты, я сейчас выйду!

— Зачем вообще закрываться, раздражаешь! Я сейчас сам открою…

Я закатила глаза и быстро засобиралась. Запуталась в бандаже, но всё же справилась, только обувь надеть не успела и метнулась к двери в тот момент, когда Лей её уже открыл.

— Откуда у тебя ключ? — ужаснулась.

— Я без ключа, — Лей сразу побежал к туалету, а мне оставалось только выскочить из комнаты и захлопнуть за собой дверь.

— Идиот! — рявкнула и долбанула пяткой в дверь. Стекло затрещало. Вспомнила, что впопыхах оделась в грязную одежду, а все мои вещи так и остались лежать в ванной — стукнула ещё раз. Ещё и дверь как-то открыл, домушник треклятый!

Лей освободил ванную, и я сразу же там заперлась, на всякий случай закрепив дверь шваброй. Если и она меня не спасёт, даже не знаю, как мне спокойно в туалет ходить…

— Слушай, подсоби, — только я вернулась в комнату, Лей ткнул мне под нос ножницы.

— Эй! — я увернулась. — Что ты делаешь?

— Помоги с волосами. Капитан прав, с косой мне точно будет неудобно.

— Он не так сказал, — отметила с ехидством.

— Это детали. На, — я машинально взяла ножницы.

— А сам не справишься? Я в этом деле не особо хорош…

— Я заметил по твоей шевелюре.

— Не слишком ты тактичен для человека, который просит помощи, — покрутила ножницы и так, и этак. Где только взял? Неужели успел одолжить у кого? Или всегда с ними ходит?

— У нас здесь есть швейный кабинет, — почти с восторгом заметил Лей. — Правда, как я узнал, штопаться мы должны сами. Ну, хоть форму дают, а то бы я не удивился, если бы нас заставили самих шить-кроить.

— Кадеты должны выглядеть презентабельно — едва ли среди золотой молодёжи Донга найдётся обладающий швейными талантами.

— А ты обладаешь?

— Нет, — пожала плечами. — Вставай. Сколько состригать?

— О, я и забыл, что мы запланировали…

— Так я могу быть свободен?

— Нет! — Лей взял один из стульев и уселся посреди комнаты. — Состригай по корень, в выходной пойду к цирюльнику. Тебе, кстати, тоже не повредит…

— Много болтаешь! — я дёрнула его за косу и пристроила ножницы у самого затылка.

Стричь чужие волосы оказалось гораздо легче — коса упала на выскобленный паркет, закрутившись в кольцо, словно змея.

— Ох, как странно! — Лей затряс головой, и пряди распались по его лицу.

— Не дёргайся! — я встала перед ним, рассматривая симметричность причёски. Волосы доставали до мочек ушей — сойдёт.

— Смотришь со знанием дела, — хохотнул Лей.

— Короче стричь не буду — слишком муторно.

— И не надо! — он встал и снова тряхнул головой. — Кажется, последний раз такая длина у меня была лет в пять. И почему я раньше не избавился от этих косм?..

— Построение! — крикнули из коридора, и я с непониманием уставилась на Лея.

— О-о, я и не сомневался, что Гао от нас не отстанет. Давай, братец, на выход — сейчас будут рыться в наших вещах.

Судя по топоту, остальные уже выстраивались. Пришлось поторопиться.

— Долго вы собирались, — капитан прошёл вдоль стройного ряда курсантов. — А что вы будете делать, напади на вас враг? Так хочется быть убитыми во время справления нужды?

— Мёртвым всё равно, товарищ капитан! — излишне весело сказал Лей, а мне захотелось его прибить. Вот же болтун!

— Что? — Гао резко обернулся.

— Мёртвым всё равно, товарищ капитан! — повторил Лей, а я зашипела сквозь зубы:

— Заткнись!

— Послушал бы ты своего соседа, курсант Лей. Он, хоть и похож на девчонку, а мозгами шевелить умеет.

— Не могу не согласиться, товарищ капитан!

Я уже посматривала на лестницу, но её перекрыли пришедшие с капитаном офицеры. Единственный вариант сбежать отсюда — сигануть через перила на улицу. Не вариант. Хотя, может не так и высоко…

— Оба ночь проведёте в карцере, мерки с вас снимут прямо там.

— Да я-то за что? — не выдержала.

— За пререкания с командованием.

— Я не…

Заткнулась под насмешливым взглядом. Ну да, прямо сейчас и пререкаюсь. Кажется, сегодня я убью пижона. Как есть убью.

— Вас проводят. Позже. А сейчас, — капитан посмотрел на тех трёх у лестницы, и один из них сразу зашёл в ближайшую комнату. Через пару минут вышел со стопкой журналов.

— Журналы с женскими фото, — отчитался офицер.

— Не с мужскими — и ладно, — хохотнул куратор Чень, всё это время молча подпиравший стенку. Гао сверкнул на него своим фирменным взглядом, призывая к порядку.

— Допустить, — сказал он офицеру, и тот вернул журналы обратно в комнату.

Из следующих трёх комнат они выходили с пустыми руками, потом вынесли пистолет, который конфисковали, потом — целый запас различных вкусностей. Их Гао с видом освободителя приказал спрятать куда подальше, отметив, что кое-кому надо привести себя в форму.

У нас тоже нашлось, что конфисковать. Со странным выражением лица офицер вынес в одной руке косу Лея и мой кинжал, в другой — сумку, которую мне дали двойняшки. Я побледнела. За всё это время я так и не проверила, что же там внутри. Вдруг женские вещи? Как я тогда это объясню?

Но женских вещей там не было. Кажется, всю одежду офицер оставил в комнате, принеся капитану только самое подозрительное по его мнению.

— Объяснись, — приказал Гао, загребая целую жменю драгоценностей.

Я выдохнула. Это объяснить куда легче.

— Так точно, товарищ капитан! Не всегда можно обменять валюту, а золото везде в ходу.

— Не знаю, как у тебя на родине, малыш, — я едва сдержала гримасу. Надеюсь, Гао не решит оставить это обращение в качестве моего прозвища. И почему именно ко мне придрался? Вон, Фен-Фен даже ниже меня… правда, шире будто в два раза. — Но в Донге золотом расплачиваются только воры.

— Буду иметь в виду, товарищ капитан!

— Допустить, — косу и кинжал Гао проигнорировал. — Оружие изъять, — я разочарованно вздохнула. Сумка и коса вернулись обратно в комнату.

Потом конфисковали ружьё (и зачем оно здесь могло понадобиться?), охотничий нож с недопустимой по норме длиной лезвия (всё у того же курсанта), радиопередатчик, снова сладости. Интересно, на что надеялись нарушители?

Я успела забыть про наказание — спокойно пошла в комнату, как нас отпустили, но один из офицеров преградил мне путь. Пару секунд непонимания, потом — осознание. Ненавижу Лея!

Сам он выглядел так, словно шёл на увеселительную прогулку. Кажется, даже посвистывал.

Может, местный карцер не страшный? На какое наказание вообще могут обрекать отпрысков общественной элиты? Дома, например, карцером был каменный мешок глубоко под землёй — настолько холодный, что слёзы замерзали.

— Пошевеливайтесь! — офицер пихнул меня в спину.

— Я вроде и без того, — буркнула и, обогнав Лея, встала перед ним — пусть лучше виноватого пихают. И снова я втянута в проблемы из-за этого идиота!

Шли мы как будто бы вечность. Я познала весь спектр музыкальных предпочтений пижона, ему даже подпевали — настолько офицерам было скучно. К концу пути виноватой вдруг оказалась я, а Лей — хорошим парнем, которого из-за меня отправили в карцер. И это при том, что офицеры видели причину воочию!

Зато я могу его поблагодарить — теперь я знаю, какие люди меня раздражают. Такие, как Лей.

— Проходим, — мы вошли в каменное здание с голыми стенам, больше похожее на какой-то сарай, прошли немного по коридору и перед нами открыли толстую железную дверь с небольшим зарешеченным окошком. За дверью оказалась лестница, ведущая в поглощённый тьмой подвал.

Теперь я пожалела, что обогнала Лея. Было бы неплохо, если бы он опробовал лестницу своим лицом.

Первые несколько ступеней можно было различить, дальше — тьма. Я шагала аккуратно, нащупывая каждую из них — не хочется полететь вниз, ещё неизвестно, где эта лестница заканчивается.

— А тут неплохо! — замечание Лея пролетело эхом. За нами закрыли дверь, послышался скрежет нескольких замков. — Что там Гао сказал? Мерки с нас прямо тут снимут? Интересно, портные спустятся, или нам разрешат подняться?

Я молча шла, надеясь, что пижон когда-нибудь заткнётся. Нам предстоит провести здесь ночь — весело. А ведь я сегодня ела только этот дурацкий сливовый лёд.

Местный карцер преследовал ту же цель, что и северный — здесь было холодно. Мне температура показалась вполне сносной, но для донгонцев, привыкших к жаркому климату, наверняка мороз ощутимый.

— Кажется, спустились, — проговорила хрипло, не нащупав следующей ступени. Коснувшись рукой стены, начала путь вдоль стен помещения.

— Тут точно есть лампы, я нащупал проводку, когда мы спускались.

— Полагаю, включатель находится где-то вне нашего доступа.

— Наверняка.

Лей чем-то зашуршал, раздался характерный звук зажигалки. На секунду комната осветилась — голые стены и пол. Всё померкло, единственным светом остался кончик леевской сигареты. Он звучно выдохнул.

— Ты ведь не против?

— Спасибо, что поинтересовался, — проговорила ехидно, а потом осознала: — У тебя была зажигалка?! Почему ты не сказал?

— Ты не спрашивал.

— Я убью тебя! — рявкнула.

— Если найдёшь.

— Придурок, в это темноте только тебя и видно!

Огонёк сигареты переместился, очертания лица Лея пропали.

— Ты прав, не подумал. Тогда подожди, я докурю, потом убьёшь.

Я медленно вдохнула. Выдохнула. Спокойно, ещё целая ночь впереди.

— Тут есть вентиляция, — отметила. Комната была маленькой, но сигаретный дым не заполонил всё вокруг — его куда-то утягивало.

— Сбежать собрался? А ты мне нравишься!

— Не собрался. И тебе не советую — пересидим тихо, и нас отпустят. А в будущем — держи язык за зубами, я устал пожинать плоды твоих выходок.

— Ты так забавно разговариваешь — словно покрывшаяся пылью древность, — хохотнул Лей. Я снова проигнорировала его, сняла пиджак и, постелив его, легла на пол.

— Язык — за зубами, — напомнила. — Я буду спать. Придут снимать мерки — буди.

Я прикрыла глаза и вскоре уснула. Более насыщенных дней в моей жизни не было.