Мёртвая душа

Глава 22

Сяору

Лей пришёл. Пришёл тогда, когда я могла уже встать на ноги, когда я улыбнулась своему в меру бледному отражению и когда перестала думать, что показаться на люди — страшно. Как глупо, будучи в роли мальчишки, я совсем не задумывалась о таких мелочах, а сейчас…

А сейчас я сижу на койке, свесив ноги в пушистых, принесённых Су-Су тапочках, выпрямив спину, как учила мама, и уверенно смотрю на Лея.

Он знает правду. Знает, как и все. И он здесь, а значит, он готов поговорить со мной. Или плюнуть в лицо, но я всё же надеюсь на разговор.

— Я так спешил к тебе, — вдруг выдохнул он и в два шага оказался передо мной. Койка была высокой, а потому наши глаза оказались почти на одном уровне. Его чёрный и мои — чёрные. Его горящие и мои, безусловно — тоже горящие.

— Что-то долго спешил, — пробурчала, не отрываясь от его глаз. Вдруг там нужные мне ответы? Или, может, я надеялась увидеть отражение тех чувств, что бушевали сейчас во мне?

Я скучала. Я скучала до слёз. Ужасно и отвратительно. За все свои дни в Донге я ни разу не расставалась с Леем так надолго.

Возможно и к лучшему. Пойми я свои чувства раньше — не выжила бы. Сама бы себя сожрала упрёками и стыдом. А сейчас?..

Сейчас, конечно, тоже стыдно. До ужаса. Лицо горит, слёзы наворачиваются — я так виновата, что врала.

Но разве у меня был выбор?

— Я не злюсь, — словно отвечая на все мои вопросы, сказал Лей. Его рука коснулась моей щеки, он провёл большим пальцем мне под глазом, и я поняла — вытер слезу. — Плакса.

— Где ты был?

— Робао. Сяору… Сяору, ты помнишь обещание, которое дал мне Робао? — Лей обхватил моё лицо обеими ладонями. Хотя зачем — я и так смотрела на него, не отрываясь. Какой-то он другой — слишком серьёзный, даже дрожь пробирает. Но ему к лицу.

Подлецу — всё к лицу.

Хотя, кажется, подлец в нашей паре я.

В паре? Что за мысли в голову лезут…

А что не так? Пара и пара. Почти год парой были — и на занятиях, и на тренировках. Даже комната — и та одна на двоих.

— Ты помнишь? — повторил он. — Робао обещал мне, что пойдёт за мной куда угодно, ты помнишь? — кивнуть не смогла — его руки не дали — а потому просто моргнула. Помню. — Ты готова сдержать его обещание?

— Да.

— Сяору, я люблю тебя уже очень долго. Как Робао, вольного раба, как Бао, моего соседа с секретами, как Сяору — беглянку из Бея и как девчонку, испугавшуюся поезда.

— Ты помнишь… — удивилась шёпотом.

— Я вспомнил. Я много чего вспомнил, сидя у твоего бессознательного тела. Ты пойдёшь за мной во дворец?

— И во дворец, и куда угодно, Лей, — проговорила, понимая — сейчас в эти слова я вложила все свои чувства к этому сумасшедшему.

Его ладони охлаждали моё горящее лицо, он был близко и далеко одновременно — глаза уже не смотрели в мои, только вниз — на губы.

В нашей паре я принимаю адекватные решения. И сейчас мне придётся — я уже привыкла.

Обхватила его лицо ладонями, точно так же, как и он моё, и осторожно притянула к себе.

Мои губы коснулись его, сердце остановилось и словно ухнуло куда-то вниз, щекоча все внутренности. Мне будто бы было страшно, но этот страх был самым желанным на свете. Странное чувство, словно моя свобода расправила свои руки, чтобы обнять Лея, сделать его своим — навсегда-навсегда.

— Ты разревелась, — Лей слегка отстранился и упёрся лбом в мой лоб. — Целуясь со мной, ещё ни одна девушка не плакала.

— Я, знаешь ли, до тебя тоже ни с кем не плакала, — кажется, у меня самая настоящая истерика.

— А что, кто-то был? — его голос прозвучал лукаво. Ему было всё равно на ответ, он просто насмехался надо мной, как делал это всегда.

— Не-эт, — я отстранилась и, запрокинув голову, громко разревелась.

*****

После выписки я первым делом пришла к Гао. Лей уже рассказал мне обо всех махинациях с моей родовой принадлежностью и мне, по правде сказать, было всё равно. Дзяо Сяору я, Робао или принцесса Бейская — это всё не имело значения. Я — это я. И я не хочу больше врать.

Я оделась в форму курсанта, оставив бандаж в чемодане. Хватит — дышать нужно полной грудью.

Расчесала слегка отросшие волосы, по-франтовски зачесав их набок. Начистила ботинки.

И вот я у стола Гао с распечатанным конвертом.

— Это письмо предназначалось вам, товарищ капитан.

Гао вытащил письмо, прочитал. Вздохнул. Я молча смотрела на него, но он ничего не сказал — просто отложил письмо на край стола.

— И это всё?

— Что «всё», курсант Робао?

— Вы вздохнули — и всё?

— Я знал, что с тобой что-то не так. Что ж, это — не самое страшное, что можно было представить.

— Я буду наказана?

— Нет.

— Почему?

— А в чём твоя вина, курсант Робао? — Гао откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, внимательно на меня смотря. Под этим взглядом я растеряла все мысли — почувствовала себя глупым ребёнком перед умудренным жизненным опытом стариком. — Так в чём же?

— Докладываю, товарищ капитан, — отрапортовала, вставая по стойке смирно. — Я, курсант Робао, подделал свою личность и обманом проник в Военную академию. Больше полугода я скрывал свою настоящую личность, обманывал товарищей и учителей.

— Ладно. Спрошу другое, — Гао подался вперёд. — Курсант Робао, в чём твоя заслуга?

— Я… — я замешкалась. Взгляд Гао был вкрадчивым, пробирающим до костей. Чего он от меня ждёт? Что хочет услышать? — У меня нет заслуг, товарищ капитан.

— Вот, курсант Робао, именно в этом твоя вина, — нахмурилась. В том, что у меня нет заслуг? — Несмотря на все свои свершения ты всё ещё считаешь, что у тебя нет заслуг. Тот, кто не может грамотно оценить себя, никогда не сможет грамотно оценить противника. Запомни это, курсант Робао, сдай форму и забери свои документы.

Сказанное вылилось на меня ушатом холодной воды. То есть я ожидала такого развития событий, за тем и пришла — получить по заслугам, но всё равно… Ожидала, но оказалась не готова.

— Я жду курсанта Сяору завтра на утреннем построении. Она героиня, и её поступки достойны уважения. Передай ей, если увидишь. А теперь на сто восемьдесят — и марш отсюда!

Я вздрогнула и прежде, чем поняла — вылетела из кабинета.

Что, духи меня раздери, только что произошло? Он… Я… Я остаюсь в академии? И не как Робао, а как Сяору? Курсант Сяору?

Ребята ждали меня прямо на выходе из учебного корпуса. Стояли, одинаково подперев стену. Фен-Фен и Тао слева, Джи и Ян — справа. Лей по центру, согнув ногу в колене и уперевшись подошвой в стену, смотрит, скрестив руки на груди, и улыбается.

— Что сказал? — Фен-Фен щелчком выкинул окурок и поспешил ко мне на встречу. Остальные тоже отлепились от стен — все ждали ответа.

— Робао исключили, — проговорила, сама не веря во всё происходящее.

— А Сяору? — тут же догадался Ян.

— Сяору ждут на завтрашнем утреннем построении.

— Ура! — заорал Фен-Фен и, схватив меня на руки, закружил. — Малыш Бао, ты теперь с нами — целиком и полностью.

— А ну положил мою невесту, — рявкнул откуда-то Лей. Фенлао продолжал кружить меня, и я не понимала, кто где находится.

— Она ещё не невеста! — Фенлао расхохотался и, перестав кружиться, закинул меня на плечо и побежал куда-то.

— А-а! — тут же заорала я. — Шов! Шов, Фенлао! Разойдётся сейчас!

— Вот чёрт! — он резко остановился и поставил меня на ноги. Остальные уже догнали нас, Лей с размаху влепил Фенлао подзатыльник. — Ай!

— Ты в порядке? — Лей обеспокоенно тронул мой бок.

— В порядке, и не тыкай там ничего! — я отскочила и, посмотрев на друзей, закричала: — Кто первый до Чжидиана — с того выпивка!

Парни рванули вперёд, а я расхохоталась до боли в животе.

Интересно, когда до них дойдёт?

*****

— Она меня вообще не заметила? — проговорил Чень, лениво перелистывая роман.

— А ты не с этой целью в самый угол забился? — Гао порылся в столе, доставая бумагу.

— С этой, — фыркнул Чень, так и не оторвавшись от чтения.

Гао покачал головой — дурное поколение за дурным. Когда там спокойные денёчки? А ведь у этих ненормальных ещё дети пойдут, причём наверняка все в один год.

Чёрт с ними. Не дадут заржаветь.

Гао посмотрел на пустой лист перед собой и встряхнул перьевую ручку.

Королю Ингу Третьему, именованному Великим

С величайшим уважением пишу Вам ответ.

Я, капитан Военной академии Дулинь Гао должен отказать Вам в Вашей просьбе. Курсант Робао, а точнее курсант Сяору — служит в нашей академии согласно всем предписанным правилам. Она, будучи выброшенным из родного окружения ребёнком, смело вошла в стены академии и, сцепив зубы, потом и кровью добивалась того, чего не каждому дано добиться.

Она, будучи ещё под видом юноши, стала центром — Духом — нашей академии, той энергией, которую потеряли дети Донга, замученные революциями, войнами и навязанной предками ответственностью. Сяору стала лекарством, панацеей нашего болеющего общества. С ней великие рода вновь смогли надеяться на то, что их наследники пойдут вперёд — к светлому будущему, ведомые искренней верой в свою нацию.

Каждое моё слово покажется Вам, ваше величество, глупым преувеличением. Оно и понятно, ведь это не Вы были вынуждены прятаться в незнакомой государстве, не Вы отказались от всего, что было Вам привычно, и не Вы смогли обуздать обстоятельства, обернув рок в судьбу.

И не Вы были тем, кто следил за каждым шагом вашей сестры.

Я видел много поколений курсантов и в каждом поколении были особенные юноши. Но никогда ещё мне не приходилось наблюдать того сплочения, что есть между Вашей сестрой и её товарищами.

Как бы вы не хотели вернуть её под своё крыло, вспомните — вы не птица-мать, а Сяору — не едва оперившийся птенец. Если позволите, хотя сейчас Вы не можете мне возразить, я проведу единственно достойную аналогию: Сяору — феникс, священная птица, способная вновь и вновь возрождаться из собственного пепла. Думаю, это сравнение вполне может примирить Вас с тем фактом, что Ваша сестра не нуждается в золотой клетке, которую Вы так жаждете ей предоставить.

Здесь, в Донге, она истинно свободна и защищена. Здесь, в Донге, у неё есть те, кто готовы отдать за неё жизнь. Здесь, в Донге, есть те, за кого она, не раздумывая, отдаст свою жизнь.

Задумайтесь об этом.

Надеюсь, более Вы не будете так эгоистичны в своих суждениях,

С искренним уважением,

Капитан Военной академии

Дуалинь Гао

— Красиво, — проговорил Чень, тихо подкравшийся к столу. Он умел подглядеть любую интересующую его информацию, даже сейчас — он читал письмо вниз головой. — Думаю, егошество одумается. А не одумается — пусть попробует забрать сестрёнку обратно, я посмотрю с невероятным интересом.

— Тебя не спрашивали, — Гао запечатал письмо и передал Ченю. — Рысью в почту, и чтобы доставили всё в кратчайшие сроки. Я ещё не простил тебе твоего самоуправства. Выкрал моё письмо — ишь ты!

— Слушаюсь, товарищ капитан! — Чень отдал честь и чеканным шагом вышел из кабинета.

— Клоун, — просил Гао и улыбнулся.

Нет, всё же со спокойными курсантами он повесится. От скуки.