Мёртвая душа

Глава 15

Ваше высочество!

Пишу сообщить, что Ваш покорный раб денно и нощно черпает знания, что дарует академия. Я молюсь Вокану за Вас и Ваше благосостояние, и благодарю его за Вашу щедрость ко мне и доброту. Я не мог и мечтать о месте, подобном этому. Быть подле Вашего высочества — величайшая из наград, и всё же мои достижения здесь не могут пропасть даром. Теперь я связан обязательствами с академией и людьми, что идут со мной плечом к плечу здесь, в Донге. А потому я продолжу обучение, и стану другим, лучшим человеком, тем, кто помнит свои корни и верен своим взглядам.

Я безмерно рад, что наступает Ваша эра, и я горд, что был рядом с Вами все эти годы. Для меня тоже наступило новое время. В Донге мои интересы и мои приоритеты. И я буду верен Вам — будучи курсантом, будучи солдатом и будучи донгонцем, тем, кем мне и следовало быть всю свою жизнь.

Прошу позволить мне завершить то, что я здесь начал,

Искренне верный Вам,

Робао (Свободный)*

(Прим. автора: здесь имеется в виду, что Робао — раб, получивший вольную, а значит, не находящийся в услужении и имеющий статус полноправного гражданина. «Свободный» — как приписка вместо имени рода, обозначающее статус человека-бывшего раба.)

Лей кусал губы, чувствуя себя одновременно и отвратительно, и просто прекрасно.

Да, он поступил подло, перехватив письмо Робао.

Нет, он не первый раз проделывал что-то подобное, но сейчас было стыдно. Это же Робао. Его друг, сосед, его… В общем, странное чувство, будто ты стал последним подонком, сделав, в сущности, маленькое дело, не такое уж и греховное. Он же сотни раз чужие письма читал, а тут…

Но Робао был так растерян! Этот пустой взгляд, бледность, которая, казалось, покинула его лицо через месяц пребывания в академии, но сейчас захватившая тонкую кожу с двойной силой. Эта дрожь худых рук и пламя, облизывающее израненные пальцы. Эта слегка безумная улыбка и пушистые распахнутые ресницы…

Лей просто не мог не поинтересоваться. Написанное в сожжённом письме он никогда не узнает, но ведь нет ничего предосудительного в том, чтобы прийти на почту и приказать передать чужое письмо. И читать сейчас, всматриваясь в каждый изгиб бейских букв и боясь неправильно истолковать значение.

Ведь нет же?

— Забирайте, — Лей вернул письмо несчастной девушке. Она не хотела идти у него на поводу, но кто у неё спрашивал? И сейчас она приняла бумажку двумя руками и слегка поклонилась, не поднимая глаз. — Верните всё, как было, чтобы все марки были по миллиметру так же приклеены, ясно?

Девушка закивала, и Лею снова стало стыдно. Дурное влияние жалостливого Робао, не иначе.

Он не виноват в том, что был так взвинчен. Содержимое письма интересовало его настолько, что он был готов выдрать бумажку из-под пера Робао, но он держался — держался как мог.

И нет бы Робао каких черновиков оставил! Нет — он всё на чистовую написал, каллиграфическим почерком, идеально ровными строками и без единой ошибки! А потому Лею пришлось ждать, когда же Робао соберётся на демонову почту, мило сообщив: «Встретимся на примерке».

Когда Робао дошёл до почты, Лей уже был там. Он стоял за дверью кабинета ответственного почтальона и наблюдал, как напуганная им девушка забирает у Робао письмо, плату за отправку, упаковывает в конверт, записывает всё в свои тетрадки, чтобы через несколько минут передать этот конверт Лею.

В общем, Лей был оправданно и в меру взвинчен. А в почту могут кого и с более крепкой душевной организацией нанять. Трясётся она!

Выйдя на улицу, Лей потянулся, подставив лицо лучикам уже не жгучего солнца. Он любил эту пору — в меру сыро, в меру тепло, в меру холодно. Прекрасное время. И день просто замечательный.

«В Донге мои интересы и мои приоритеты».

Лей улыбнулся — в голове эта фраза прозвучала голосом соседа, так, словно Робао обращался лично к нему и про него говорил.

В груди защекотало. Эта щекотка медленно побежала вниз, и только тогда Лей опомнился. Он уставился в небо с абсолютным непониманием на лице. Медленно выдохнул, прокручивая странное ощущение. То есть, ощущение может и не странное, но в контексте…

Да нет, глупость же.

Лею вдруг стало жарко, лицо покраснело, и он подёргал китель, давая себе больше воздуха.

Нет, конечно, глупость…

Хотя, кто его знает. Да и… Чёрт!

Прогуляться! Надо прогуляться!

Сяору

После пережитого стресса решила прогуляться по Бей Донгу, вновь восхищаясь плакатами, светящимися вывесками и яркими нарядами прохожих. Машины уже не казались мне такими жуткими и неконтролируемыми, я легко переходила дороги в толпе местных жителей.

Шум, пестрота, какофония запахов странным образом умиротворяла. Этот контраст с моей прошлой жизнью делал всё вокруг объёмнее, правдивее, таким, что у меня не закрадывалось сомнении — а не сон ли? Такой Донг я бы и во сне не придумала.

И почему просьба вернуться домой так выбила меня из колеи? Словно у меня нет варианта остаться тут, словно на шее ошейник, и по ту сторону кто-то сильно дёрнул, призывая к порядку.

Но ведь нет никакого ошейника! Некому тащить меня назад. Айварс болен и, видимо, уже не выздоровеет. Льёт мёртв, и его наследнику я не нужна. Инг поймёт меня. Здесь мне лучше, чем в Бее.

Сейчас меня распирает изнутри, словно в моём животе огромное облако и оно хочет выбраться в небо, чтобы разразиться спасительным очищающим дождём. Что-то, что было сжато в тиски обстоятельств и спрятано между сердцем и желудком, наконец освободилось. Может, это душа?

Я рассмеялась своим мыслям, и на меня обернулось несколько прохожих. Ну и пусть! Я завтра перед ними в платье красоваться буду! Смешно!

Вейла, дай мне сил и мозгов не влипнуть ни в какую ситуацию. Благодарю заранее.

Краску купить оказалось проще простого, мне ещё и какой-то крем сунули, сказали, пригодится. Ладно.

За оставшееся до примерки время решила пообедать — кто знает, там ведь потом репетиция, голодной терпеть все эти экзекуции я не намерена.

В ресторане было людно, и всё же столик мне нашли. Когда я уже почти доела, в зал зашли две девушки. Первая — Сюин, а вторая, Лянь-Лянь, певица Чжидиана. Они тоже меня заметили, и Сюин расплылась в радостной улыбке.

— Добрый день, — я встала, приветствуя их. — Если хотите, можете сесть со мной.

— Ещё спрашиваешь! — Сюин повесила на стул сумочку и, стянув перчатки, быстро села на отодвинутый мной стул. Следом я пригласила и Лянь-Лянь — она мило опустила глаза и благодарно улыбнулась. — Сегодня у вас особенные наряды, — заметила.

Действительно, певицу я чаще видела в чём-то ярком и эксцентричном, а Сюин наоборот — в строгом и лаконичном. Сегодня же обе были одеты как настоящие леди — недавние институтки. Сюин в пудровом, Лянь-Лянь, словно играя на контрастах, в сапфировом. Узкие платья до середины щиколоток, с высокой талией, короткие перчатки с кружевом на каёмке. И маленькие шляпки с вуалями и перьями. Настоящие красавицы!

— Мы были в театре, — Сюин тяжело вздохнула и подпёрла лицо рукой. — В нашем возрасте приходится искать выгодную партию.

— Так чего вы в театре забыли, если есть академия? — ляпнула простодушно и прикусила губу. Делаю из лучшего учебного заведения Соединённых Республик фабрику женихов.

Лянь-Лянь заинтересованно подняла глаза, а я вспомнила, как охотно она играла с парнями в тот «роковой» вечер в Чжидиане. Ей понравился Тао? Или Фен-Фен?

— А чего ты купил? — Сюин потянулась к свертку с краской, лежащему на краю стола, но я машинально его отодвинула.

— Ничего особенного, — неловко улыбнулась. — Позвать официанта?

— Не стоит, сам подойдёт, — махнула рукой Лянь-Лянь.

— Сегодня загруженный день, давайте я закажу вам. Что будете?

— Чай и что-нибудь на десерт, — не стала дальше отнекиваться Сюин.

— Мне так же.

— Хорошо, — улыбнувшись девушкам, пошла к стойке. Основная масса посетителей сидела за столиками, но и здесь были люди.

Озвучив бармену заказ, стала ждать. Мужчина рядом читал газету, и я выцепила знакомую фразу: «Выбраны достойные! Отпрыски великих семей, и даже безродный!» Глаза побежали дальше, подгоняемые интересом. «Как на это отреагирует бывшая династия? Опальный сын теперь якшается с «безродьем»…»

Брови сами поползли вверх. Опальный сын династии?

Дальше газета была подогнут, и текст обрывался.

— Извините… — тронула мужчину за плечо и призвала в себе всё донгское, что было. В таких ситуациях я всегда начинаю подражать Лею — его очарованию никогда не отказывают. — Старший брат, не мог бы ты дать мне газету на пару минут? Сейчас принесут мой заказ, и я уйду, но я случайно увидел статью про парад Двуликого, очень интересно, что пишут, — и улыбнулась открыто-открыто.

— Ну давай, — он окинул взглядом мой китель. — Из ваших же выбирали, не знаешь, что ли, кто будет?

— Знаю, о другом хочу почитать. Интересно просто, как всё народу представили, — я полностью развернула газету и положила на стойку.

«Как на это отреагирует бывшая династия? Опальный сын теперь якшается с «безродьем», хотя ещё лет пять назад династии было постыдно идти по одним улицам с простым людом! Бывшему императору впору состригать косу и просить милости у предков, денно и нощно выстаивая на коленях у мемориалов.»

Сын династии… Состригать косу… Нетрудно догадаться, кто же этот загадочный «сын» — я самолично его династических регалий лишила. И он так просто дался? Просто взял и попросил меня состричь то, что, судя по всему, является достоинством принца?

Боги, Лей… И почему он не говорил об этом? Хотя было столько косвенных признаков, чего только его коса стоит! А Ян с Джианджи? Один — сын премьера, другой — генерал-лейтенанта. В эту компанию можно добавить разве что только принца.

И эти вечные споры с Яном. Намёки, которые поначалу проскакивали в их разговорах. «В академии учатся даже принцы». И у Лея ведь есть старшие братья, одни из лучших на своём курсе. И принцы тоже были лучшими на курсе!

Почему я никогда не задумывалась о том, кем Лей является на самом деле? Не хотела? Или мне было комфортно думать о нём, как о ком-то простом и незначительном?

Такие, как Лей, не бывают простыми и незначительными…

Что я знаю про его семью? Есть старшие братья и, кажется, сёстры, мать умерла и с отцом он не ладит.

А что я знаю про династию? Три принца от разных матерей, принцессы, Император и его жёны… Может, поискать информацию?

Хотя какая мне разница? Не моё это дело. Видимо, Лея совсем не прельщает быть принцем.

А может он и не принц вовсе…

Хотя, конечно, в статье говорят про него. Из всех только о его семье мне неизвестно. Что ж, мы друг друга стоим — принц и принцесса, обоим статусы не по нраву.

Дверь в ресторан снова открылась, и я посмотрела на вошедшего.

Лей.

Это я что, своими тяжёлыми думами его призвала?

— Спасибо, — сказала мужчине и вернула ему газету. Если Лей не хочет, чтобы я знала, я буду делать вид, что не знаю.

Снова посмотрела на Лея, теперь он меня заметил и почему-то замер. Я вздёрнула бровь — он так и продолжил стоять, смотря на меня, как на призрака. Решила взглядом показать, где наш столик, и только тогда он кивнул.

Забрав заказ, тоже пошла к столу.

— Дамы, — решила поиграть в официанта и поставила перед девушками их заказы. Они мило захихикали, а Лей как-то хмуро всё это оглядел. — Тебе тоже чего-нибудь заказать? — улыбнулась.

— Я сам, — о повесил китель на спинку стула, и, прежде чем он пошёл к барной стойке, я сунула ему в руки поднос.

— Отнесёшь?

— Отнесу, — я благодарно улыбнулась и села на место. — Как десерты?

— То, что нужно, — я с улыбкой наблюдала, как Сюин соскребает светлую шапочку крема. Для Лянь-Лянь же я выбрала черничное пирожное — под цвет платья.

— За которой ты так наблюдаешь? — я вздрогнула — Лей зашептал прямо мне в ухо, подкравшись незаметно.

— За обеими, — так же шепнула. — Ты уже заказал? Быстро.

— Они принесут, — Лей сел за стол и откинулся на спинку стула, вытянув ноги. Выглядит так, словно всё утро отрабатывал внеочередные наряды. Но ведь не отрабатывал же! И когда так умаяться успел?

— Кстати, Сюин, ты часто советуешься с врачом Хуаном насчёт спиртного? — вспомнила утро.

— Да, он химик-биолог, разбирается в этом.

— Он всегда в академии работал?

— Нет, в начале последней династии он служил как помощник лекаря и ядолога, после вышел на службу в качестве военного врача. Когда умер мой отец, дядя вернулся в Бей Донг и стал врачом академии.

— Мои соболезнования, — стало неловко.

— Ничего, я плохо знала отца, он всё время был в разъездах, а меня воспитывала его сестра. Сейчас она в Сифане, у неё холостяцкий особняк и каждое воскресенье она открывает книжный салон для суфражисток. Чжидиан мне, кстати, от неё достался. Раньше это было закрытое кабаре, правительство Донга не очень жаловало такие заведения. Сейчас всё попроще, но и оставлять именно кабаре мне не захотелось, решила сделать бар с вечерней музыкой и яркими выступлениями по выходным.

— Это, наверное, увлекательно — следить за целым заведением.

— Увлекательно, особенно когда не нужно всё с нуля начинать — мне дали готовый бар с клиентской базой и хорошими подвязками поставщиков. Чжидиан сейчас единственное заведение для среднего класса, где подают заграничный алкоголь высокого качества.

— Лянь-Лянь, а ты давно работаешь певицей? — узнавать подробности чужих жизней, так по полной.

— Ну… давненько.

— Мы с Лянь-Лянь вместе учились в гимназии, её родители — очень строгие люди, поэтому мы, наверное, и подружились, — улыбнулась Сюин.

— Да, в присутствии моей мамы нельзя было даже кашлянуть в интонациях, похожих на слово «кабаре», а Су-Су там почти жила. Я не могла упустить шанс познакомиться поближе, а потом и вовсе влюбилась в музыку, — Лянь-Лянь улыбнулась. — Правда, меня теперь не пускают на порог дома, но какая разница, если половина жителей Донга душу продать готова за чашечку чая в моей компании?

— Лянь-Лянь сейчас самая популярная певица в Республиках, она выступала даже на празднике в день основания Парламента!

— И на параде в честь Двуликого я тоже буду, — девушки щебетали, дополняя фразы друг друга. Их глаза блестели детским восторгом, им очень нравилось рассказывать о своих достижениях.

— Вы невероятные юные леди, — показательно похлопала в ладоши. — У одной свой бар, другая — народная артистка.

— Спасибо, ты тоже! — Сюин взяла меня за руки и крепко сжала. Мы замолчали, неловко друг на друга смотря. — Ну, невероятный молодой человек!

— Спасибо, — откашлялась. — Лей, ты поел?

— Ага, — хмуро бросил он своей нетронутой тарелке.

— Давай, ешь, ещё непонятно, когда в следующий раз удастся, — пихнула его в плечо, — будешь же ныть потом, что умираешь от голода.

Лей закатил глаза и приступил к еде, а девушки тихо захихикали. Я перевела дыхание. Надо же, не одна я способна выдать что-то очень не к месту — мы, девушки, видимо все такие.

«Ты тоже!» Сюин, конечно, молодец! Спасибо за комплимент, но всё же курсанту военной академии не хотелось бы слышать, что он прекрасная юная леди!

— Пошли, — Лей вдруг встал. — Су-Су, Лянь-Лянь, хорошего вечера. Нам пора на примерку.

— Жду не дождусь, когда нам покажут курсантов в платьях, — Лянь-Лянь мечтательно вздохнула. — Пару лет назад они были такими красивыми, что я ещё месяц находилась в глубочайшей депрессии, а после активно занялась собой. Мне было на пользу!

— Любите вы, девушки, поиздеваться над собой, — Лей покачал головой. — До встречи.

— Пока-пока, — помахала в ответ Сюин, а мне ещё и подмигнула. Я сделала страшные глаза и поспешила на выход.

— Как-то ты уж слишком торопишься, — заметила, едва догнав Лея.

— Нет, в самый раз. Ты же не любишь рикши, вот и пойдём пешком.

— И всё же, — я схватила его за рукав, — будь помедленнее.

— Коротышка, — он привычно закинул руку мне на плечо.

— Великан, — буркнула.

Так и дошли до здания парламента — я была здесь впервые, а вот Лей, кажется, был нередким гостем — по крайней мере его узнавали, кто-то даже кланялся. Ах, точно…

— Господа! — к нам вышла донгонка в сифанском деловом наряде и выучено улыбнулась. — Я провожу вас в кабинет, где будет проходить примерка. Двое ваших друзей уже тут, ещё двое должны подойти позднее.

— Ян с Джи-Джи, они с завтрака тут торчат, — пояснил Лей.

— Зачем?

— Помнишь тот разговор с Гао? Насчёт, — он понизил голос, — лагерей в Дзяне и всё такое… — кивнула. — Парни давно этим занимаются.

— Правда? Хотя логично — кому интересоваться этим делом, если не им.

— Вам сюда, — девушка указала на одну из дверей. — Принести чаю, кофе?

Я отрицательно мотнула головой.

— Тогда я откланяюсь. Когда придут костюмеры, я сразу провожу их к вам. Если что-то понадобится, вызовите меня через патрульного, — она махнула в сторону, и только сейчас я заметила мужчину в одном из проёмов.

— Надсмоторщик, — шепнул Лей и пропустил меня в комнату.

— Почему нас не проверили на наличие оружия?

— Ага, попробовали бы они, — Лей упал на диван, закинув на подлокотник ноги. У окна стояли Ян и Джианджи, они что-то высматривали, молча махнув нам в приветствии. Встала рядом, просунув между широкими плечами голову.

— Чего высматриваете?

— Из этой комнаты самый лучший обзор на площадь. Видно все дома, окна и улицы.

Глянула на Джианджи.

— И что? Думаете, прямо сейчас откуда-то выскочит оппозиция?

— Нет, но… что? — Ян с непониманием опустил на меня взгляд. — С чего ты взял, что мы в этих целях?

— А в каких? — вздёрнула брови. — Слишком уж вы заморачиваетесь. Думаете, без вас не справятся с митингами?

Ян ничего не ответил, нахмурился.

— Справятся, — Джианджи отошёл от окна. — Но и мы хотим поучаствовать. Полиция не особо интересуется причинами митингов, у них всё под графой «недовольство властью». А нам интересно.

— Ну, раз интересно… — покачала головой. Хотя не могу сказать, что не понимаю эту их тягу к приключениям. Тем более вряд ли их прямо-таки включают в государственную деятельность, родителям свойственно недооценивать своих детей.

— О, вы правда тут, — заглянул Фен-Фен, — меня проводила железная леди.

— Тебе она тоже странной показалась? — фыркнула. — Как заколдованная.

— Это госсекретарь, — сказал Ян, и я подавилась воздухом.

— Почему госсекретарь встречает каких-то курсантов? — удивилась. Ян даже бровью не повёл, молча смотрел на меня. — А-а… — осознала. — Всё время забываю, в чьей компании оказался. Неужели и сам премьер к нам наведается?

— Не наведается.

— Какое облегчение! — патетично воскликнул Лей.

Вскоре пришёл и Тао, от скуки мы начали перекидываться пилотками — те синхронно перелетали от одного к другому, не сталкиваясь в воздухе. Слаженно работаем, однако же.

В дверь постучались, и я выпала из общего механизма, нарушая игру.

— Прибыли костюмеры, — зашла железная леди. Вслед за ней комнату заполонили люди с ворохом различной ткани. С некоторым злорадством я заметила и ярко розовую — кому же достанется?

— Молодые люди, сейчас я попрошу вас снять обувь и максимально избавиться от одежды, — я тяжело вздохнула. Мой максимум — китель. — Мы примерно посмотрим, как на вас смотрятся платья и проверим удобство обуви. После вас проводят на репетицию торжества. Вы, — главный костюмер указал на меня, — будете первым, с вашим нарядом мы уже определились.

— Как скажете, — ещё раз вздохнула и побыстрее расшнуровала ботинки. Скинув их, а потом и китель, ровно встала.

— Что ж… — настаивать на большем оголении никто не собирался. Краем глаза отметила, что и парни не сильно от меня ушли — так же в брюках, только верх сняли до нижних рубашек. — Поднимите руки, сейчас вам наденут платье. Завтра к вам приставят помощников для переодевания, можете не волноваться.

Передо мной поставили зеркало. Я внимательно следила, как девушки, встав на стульчики, надевают на меня свободное полупрозрачное платье, потом что-то вроде широкого нагрудного пояса, следом плотный белый халат на завязках и снова пояс с полукругом на груди. Последнее платье было из струящейся, но тяжёлой ткани цвета фиалок.

— Поднимите руки, — послушалась — длинные свободные рукава оказались тяжёлыми.

Последним штрихом стал пояс, которым меня обмотали несколько раз. Надеюсь, завтра со всем этим я справлюсь самостоятельно. Хорошо, что эти их парады проходят в прохладное время года — в таких одеждах и заживо приготовиться можно.

— Обувь.

Тут я не смогла сдержать облегчённого выдоха. Мягкие туфли на плоской подошве, совсем как те, что я носила в Бее. К этому я привыкла. Хотя и платье традиционно донгское, знакомое, но мне никогда не приходилось наряжаться во что-то подобное самостоятельно.

Что ж, всё бывает в первый раз.

— Платья не предполагают под собой военную форму, — как бы невзначай заметил костюмер, а я криво улыбнулась.

— Как и воспитание донга не предполагает присутствие наблюдателей во время переодевания аристократа, — холодно заметил Ян.

— Насколько я знаю, мистер не…

— Вы не знаете, — перебил его Лей. — Вы закончили? Если да, попрошу проверить костюмы остальных, у нас не так много времени.

Девушки засуетились, снимая с меня платье, а я готова была заобнимать своих товарищей. Умеют же они скотинами быть, а! Бедный костюмер даже просел от их тона. Настоящие высокородные ублюдки!

Я сбежала на кресло в углу и молча наблюдала, но ничего интересного не происходило — без макияжа и причёсок, поверх формы, платья казались чем-то совершенно обыденным. Кстати, розовый достался Джианджи, но цвет не смягчил образ кузена, наоборот — теперь розовый казался мне истинно мужественным оттенком.

Костюмеры ушли, парни поправляли свои одежды — застёгивали манжеты, заправляли рубашки. Лей подошёл ко мне, сунув под нос рукав — он замучился с мелкими пуговичками — и я уже привычно помогла ему. На репетицию шла со странным ощущением абсолютной защищённости. Со мной были люди, готовые горой стоять друг за друга и, к счастью, именно я попала в их компанию.