Мёртвая душа

Глава 10

— Сми-и-рно! Слушать приказ! — Гао прошёл вдоль ряда курсантов. — Завтра после полудня отменяются все занятия… Отставить преждевременную радость! Занятия отменяются в связи с полевыми испытаниями — отправится весь курс. Испытания продлятся ровно сутки — начнутся завтра в двенадцать, завершатся в то же время следующим днём. Лейтенант Чень, огласите составы команд.

— Так точно, капитан! — Чень вышел вперёд. — Команды были сформированы согласно комнатам. В каждой команде по шесть человек: первая команда — первая, вторая и третья комнаты, вторая команда — четвёртая, пятая и шестая комнаты, третья команда — седьмая, восьмая и девятая комнаты…

Робао, услышав новость, аж дёрнулся, но быстро вернул самообладание. Ян стоял рядом, а потому видел радость товарища и едва сдержал добрую ухмылку. Действительно повезло, они вшестером успели сдружиться и общались друг с другом лучше, чем со всеми остальными. Да ещё и в их команде объединятся лучшие и худшие курсанты, интересная расстановка сил.

— Чтобы избежать лишних разговоров, подробности испытания будут озвучены на завтрашнем утреннем построении.

— Начинайте тренировку, — Гао строго осмотрел ряд курсантов и, развернувшись по-строевому, ушёл. Честь отдавали уже его спине.

— Чего застыли? Бегом-марш на поле, пять кругов разминочного бега и пятнадцать — интенсивного. Раз-два!

Курсанты побежали на поле, а из главного здания вышел врач Хуан. Он подслеповато сощурился, но всё же разглядел в общей толпе мелкую фигуру курсанта Робао.

— Господин Хуан? Вам что-то нужно? — заметил его Чень.

— Нет… — мужчина потёр переносицу. — Задумался о том, кого в этом году мы выберем для парада в честь Двуликого Бога осени.

— О-о, не переживайте на этот счёт, старик Гао… кхм, капитан Гао уже всё придумал, лучших из лучших мы выберем уже через два дня.

— Правда? Хорошо… — Хуан снова посмотрел в сторону курсантов, но те были уже слишком далеко, чтобы разглядеть кого-то конкретного. — Вы ведёте характеристики, о которых я просил?

— По физическим показателям? Да, не беспокойтесь. Правда, там ничего особенного, в основном все на высоком уровне физической подготовки, даже Толстяк. Ему надо вес скинуть, а вот бейцу, наоборот, набрать, да и с мышечной массой у него проблемы, хотя выносливость на высоком уровне. С первой по пятую комнату — у всех с мышечной массой проблемы, за исключением курсанта Кая — этому надо больше головой работать.

— Что касательно травм курсанта Робао? Его часто ко мне отправляют, но приходит он разве что в трёх случаях из десяти.

— Да к нему присосался дух неудач — не иначе. То кожу сдерёт о шест, то приложится к раскалённому дулу, то подвернёт себе чего — странный парень. Думаю, он всю жизнь такой, привык уже, потому и к вам не заходит.

— Действительно странный, — господин Хуан покивал головой и, не прощаясь, ушёл. Чень только плечами пожал и побежал следом за курсантами.

Беец бежал впереди всех, наравне с Джианджи, ему в спину дышал Лей, который, кажется, наконец-то взялся за ум и перестал валять дурака. Рядом в ровном темпе бежали Ян и Тао о чём-то переговариваясь.

Чень сосредоточил своё внимание на бейце. Его шаги были длинными — он компенсировал маленький рост сильными толчками. Выглядело грациозно, но, вероятно, слишком энергозатратно. Впрочем, если малышу так нравится, пусть показывает, что не хуже других.

Чень хмыкнул. Робао оказался очень упорным, настолько, что, смотря на него, самому хотелось быть деятельным. В тщедушном тельце была спрятана невероятная воля, сила, присущая лишь избранным. Старый учитель Ченя называл эту силу «ци» — энергией Вселенной, проходящей через каждого человека. Только достойнейшие могут управлять ей, превращая в силу и мудрость.

Робао в глазах Ченя был достойнейшим. Физически он уступал всем своим сокурсникам, но внутренняя энергия Робао была столь сокрушительной, что невольно хотелось опустить голову, а глаза всегда находили его в толпе.

Чень не сомневался, что вскоре парень будет одним из лучших на курсе. Он видел, как Робао наматывает круги по полю перед самым отбоем, как делает дополнительные отжимания на разминке. Робао даже просил разрешение на дополнительные посещения стрельбища. И он добился того, что Гао выписал ему разрешение, а потом неизменно дважды в неделю после отбоя ходил осваивать винтовку. До сих пор ходит, и Чень уверен, что гордость не позволяет бейцу попросить помощи у друзей. Всё сам, всё сам. Наверное, это из-за северного воспитания? В Донге просить помощи не стыдно, более того, большая радость помочь другу.

— Построение! — приказал Чень, решив, что хватит на сегодня бегать. — Расходимся по парам… — он увидел, как Лей уже было потащил в свою сторону Бао и тут же добавил: — Робао с Яном, Фенлао с Леем, Кай с Джианджи…

Он озвучил пары без особых раздумий — как сердце подсказало — и уселся на любимый тренажёр, не сильно интересуясь курсантами.

— Спарринги на победу, рукопашка — выложитесь максимально, я слежу, — крикнул Чень небу и подумал, что любимая фляга жжёт карман. Может, поспать? — Начинают Робао и Ян.

— Ну… — Ян встал в стойку, чувствуя некоторую неловкость. Ему ещё не приходилось драться с Робао, казалось, одно неловкое движение может навредить бейцу. — Нападай?

— Может, ты? — Робао тоже встал в стойку. Так они переглядывались, пока Лей не крикнул:

— Куратор Чень, а Бао и Ян халявят!

— Неправда! — тут же откликнулся Бао и сделал первый выпад. Завязалась драка, сначала осторожная, но вскоре и Бао, и Ян начали бить в полную силу.

Ян был поражён до глубины души. Да, Робао неплохо показывал себя в спарринговых боях, но со стороны выглядело всё довольно обыденно, Ян даже думал, что у Робао соперники никудышные. Но нет, внешняя лёгкость боёв Робао была обманчивой. Он был быстр, быстр настолько, что Ян не всегда замечал его движения. Бао уворачивался так, словно это было случайностью, невзначай отклонялся, отступал, каждое его движение вплеталось в странный рисунок — рисунок смертоносного танца.

Змей. Робао был похож на змея.

И всё же гибкость и ловкость — не самое важное в подобных боях, опыт и сила Яна оказались большим преимуществом. Увернувшись от несильного, но меткого удара в шею, Ян схватил Робао за плечо и перекинул через себя, свалив на землю. Коленом он зафиксировал ноги соперника, а правой рукой придавил к земле.

Робао огромными глазами посмотрел на Яна, не ожидая такого поворота. Он попытался встать, но Ян сильнее придавил его к земле. Твёрдый корсет Робао странно промялся, словно под ним была не грудная клетка, а мягкий живот.

Взгляды Яна и Робао скрестились. Беец вдруг обхватил удерживающую его руку, вырвал ноги из захвата и с невероятной силой перевернулся, оказавшись сверху Яна, сидя прямо на его животе.

Теперь уже Ян шокировано смотрел на возвышающегося над ним бейца. Тот словно ничего не весил, но при этом крепко удерживал его руки.

— Извини, — опомнился Робао и вскочил, отпуская своего старшего. Его щёки ярко алели из-за прошедшего боя, а глаза бешено сверкали. Он отступил на шаг и церемониально поклонился, завершая бой.

— Дальше… Кого я там назвал? Джианджи, Кай, выходите, — Чень, казалось, совсем не обращал на курсантов внимания, но завершение боя отметил в ту же секунду.

Ян отошёл в сторону, с недоумением рассматривая свою правую ладонь. Он медленно сжал и разжал её, нахмурился и мотнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли.

Сяору

— Хороший бой, — похвалил Ян. — Как ты вообще умудрился меня перевернуть?

— Спасибо… — я села на землю почти у самого парапета. Взгляд устремился к следующим спаррингующим — Джианджи словно играл с Каем, уворачивался и изредка бил по самым болезненным местам. Наверное, до сих пор зол, ведь это Кай доложил Гао о заварушке в Чжидиане.

— Ты съел волшебную пилюлю? — Лей затряс меня за плечо. — Выглядело так, словно Ян ничего не весит.

— Я просто от неожиданности, — пробормотала и виновато посмотрела на старшего, — это было неправильно с моей стороны, бой уже завершился, и старший не ожидал подвоха.

— Я сам виноват, — Ян тоже сел на землю, потёр друг о друга ладони, и я снова покраснела. Демоны, это было очень глупо — он просто надавил мне на грудь, а у меня что-то щёлкнуло в голове, ну и… Действительно волшебная пилюля, — потерял бдительность. Ты очень ловкий, надо было раньше встать с тобой в пару, многому можно научиться.

— Его ловкость пропадает в ту же секунду, как он покидает спарринговый круг, — хохотнул Лей, за что получил от меня тычок под рёбра. — А что? Неправда, что ли? Ты, Бао, умудряешься в ногах своих запутаться, какая ловкость?

Я молча потёрла локоть — словно стену ударила, а не человека.

Джианджи завершил бой и тоже сел рядом, следующими пошёл Тао, его соперником был Дун, кудрявый и мирный сосед Кая.

— Старший Джианджи сильнее всех, — похлопала в ладоши, встречая победителя. Он размазал Кая, как масло по хлебу.

— Он тоже старший? — возмущённо воскликнул Лей. — Знаешь, что! — он подскочил. — Фен-Фен, мы следующие. Заранее извиняюсь!

Стоило Тао одержать верх над Дуном, Лей уверенными шагами вошёл в круг. Фенлао посмотрел на нас удивлённо и поспешил следом.

— Начинай! — Фен-Фен послушно сделал выпад, и Лей с лёгкостью отбил удар. Потом второй, третий, словно играя. Теперь он сам рванул вперёд, схватил Фен-Фена, перекинул через себя, как игрушку, и придавил лицом к земле, заломив ему руку.

Я смотрела на это всё огромными глазами, даже Чень заинтересованно приподнял голову и, приложив ладонь ко лбу козырьком, рассматривал ребят.

— Чёрт бы тебя побрал, Лей, не мог в следующий раз выпендриться? — проныл Фенлао. — Отпусти меня уже, рука болит.

Лей помог ему встать и сам отряхнул с его одежды пыль, поклонился, завершая бой, и посмотрел прямо на меня. Я отчётливо увидела, как он вдруг ухмыльнулся, а после нахмурился, принимая непривычно серьёзный вид. Он широкими шагами направился к нам.

— Теперь я могу быть старшим? Или старшинство измеряется не силой?

Я смотрела на соседа снизу вверх, пытаясь переварить случившееся. Солнце светило из-за его спины, и меня накрыло большой тенью. Рядом рухнул Фенлао, потирая плечо.

— Сядь уже, Лей, — Ян дёрнул Лея за штанину, — хватит ребячиться.

Лей не послушал — он безотрывно смотрел на меня.

— Ну?

— Да как-то… — пробормотала, чувствуя себя очень странно. — Эм…

Лей шумно вздохнул, покачал головой и сел прямо там, где и стоял — напротив меня.

— Разве я не хорош? — он улыбнулся, в пух и прах разбивая серьёзность своего образа, но я не могла выдохнуть спокойно.

— Это было и вправду… — я нахмурилась. — Впечатляюще. Зачем ты валял дурака всё это время? Зря терял и своё время, и время учителей.

— Я не валял никаких дураков, — он похлопал меня по колену, — просто зачем за зря силы тратить? Так что, будешь называть меня старшим?

— Размечтался, — показала ему язык и отодвинулась вплотную к парапету.

— Сейчас будет ещё одна драка, — пробормотал Фен-Фен, и в тот же момент Лей метнулся ко мне, но я выставила ногу и упёрлась ботинком ему в грудь. Он замер. Мы посмотрели друг другу в глаза. Я вопросительно подняла брови.

И? Что дальше?

— Чёрная, чёрная неблагодарность и полное отсутствие уважения! — Лей отстранился и отряхнул мой след с груди. То-то же!

Я отползла ещё, пока не прижалась вплотную к Джианджи, попихала его, заставляя освободить мне немного пространства, и спряталась за его спиной.

— Старший Джианджи, если что, вырубай Лея с одного удара.

— Он нарывается, — шепнул Фен-Фену Тао. Они переглянулись и закивали.

— Кстати! — Фен-Фен вдруг подскочил. — Парад!

— Какой парад? — не поняла. Я всё ещё смотрела на Лея, готовая к неожиданной пакости, а он смотрел на меня в ответ, правда, глаза его были совершенно нечитаемые — ни привычных озорных огоньков, ни сумасшедшего блеска, только обжигающая угольная чернота.

— Точно! Парад! — Тао тоже подскочил. Все посмотрели на него, Лей тоже. Я выдохнула.

— Да какой парад?

— Ежегодный парад в честь Двуликого Бога! — Фен-Фен посмотрел на меня, как на идиота. — Иностранцы! — патетично вздохнул он. — Этот парад проходит в конце каждой осени: несколько юношей переодеваются девицами и возносят дань Двуликому. На это съезжается посмотреть весь Донг!

— Что за дикость — переодеваться девицами? И почему ты это вспомнил?

— Так на эту роль выбирают достойнейших, и так заведено, что достойнейшие обучаются у нас — в академии.

— Чего? — я посмотрела на остальных — они выглядели серьёзными. Это не шутка? — Разве это не позорно — носить женские одежды?

— Почему это должно быть позорно? — фыркнул Лей, зачёсывая растрепавшиеся волосы пятернёй. — Не одежда определяет мужчину! А вознести хвалу Двуликому — это огромная честь. Мужчины одеваются в женщин, отображая двойственную сущность осени, которая и жалит морозами, и греет золотом солнца. Считается, что удача будет преследовать тебя весь год, если ты был выбран для парада.

Хотелось выразить всё своё недоумение в самых нелицеприятных выражениях, но я сдержалась, понимая, что для каждого присутствующего эта традиция действительно важна.

— Но почему тогда женщины не одеваются в мужчин?

— Потому что двуликий — мужчина. Он суров и строг, но ему свойственна материнская забота, он дарует народу урожай, позволяя собрать провиант на весь год, — объяснил Ян.

— Обычно ведь выбирают лучших в академии? Тех, что наверху списка? — Фен-Фен посмотрел на Яна. Тот кивнул.

— То есть вы оденетесь в девиц? — я сжала рот рукой, чтобы сдержать неуместный смех. — Я бы посмотрел! Кто там у нас ещё на вершине рейтинга? Ян, Джианджи, Тао… А дальше? Я даже не смотрел! Может, Кай? Если его обрядят в девицу — ваш парад и для меня праздником станет.

— Прекращай шутки шутить, — Лей ткнул меня в лоб, отчего я чуть не потеряла равновесие. — Это серьёзное дело, ещё неизвестно, кого выберут. Может и тебя.

— Упаси Вокан, — я передёрнула плечами, а потом ещё раз, представив, что мне действительно придётся одеться женщиной. — Впервые рад, что я среди отстающих.

— А я вот хотел бы, — вздохнул Фен-Фен, — удачу на грядущий год не на каждом углу раздают.

Парни закивали.

Так странно — неожиданная суеверность для прогрессивного Донга.

Суеверность эта проявилась и вечером, когда все отпросились у Гао сходить к священному дереву возле главного храма Вейла. Курсанты хотели повязать на неё красные бумажные платки с просьбой о даровании удачи. Видимо, полевые испытания для аристократов Донга представлялись чем-то действительно ужасным.

Я тоже пошла к этому дереву — ну не отбиваться же мне от общества — и находилась теперь в смешанных чувствах. Дерево, абсолютно иссохшее, скрюченное и чёрное, словно когда-то в него ударила молния, росло на холме и ярким силуэтом разрезало воздух. Небо за ним казалось абсолютно красным, как и солнце — оно изредка пробивалось лучами сквозь сплетённые ветви, окрашивая в багрянец сухую донгскую землю.

От того ещё невероятнее смотрелись тысячи бумажнык платков, привязанных к веткам дерева, все они когда-то тоже были красными, но многие из них уже давно выгорели — словно мстительное солнце не хотело уступать им в яркости цвета.

Платки были густо повязаны на нижние ветки, чуть меньше их было в середине, а на верхушке — совсем мало. Удивительно, что вообще были: то ли кто-то ухитрился залезть так высоко, то ли повязали ещё в те времена, когда дерево было молодым и невысоким.

— Не зевай! — я задумчиво перевела взгляд на Лея. Он улыбнулся, всунул мне что-то в руки и пошёл к дереву.

Я посмотрела на свои руки и с теплом узнала засахаренный кумкват, завёрнутый в красный бумажный платок. Наверное, со стороны я выглядела совершенно глупо, давя улыбку и пялясь на мятый кусок бумаги в руках.

— Соберись, Бао, — фыркнула и съела часть сладости, остальное положила в карман. На измятом платке расплылись сахарные пятна, и всё же иероглифы пожелания легко читались. Невероятно мелкие, они располагались очень близко друг к другу — казалось, Лей написал целое сочинение.

Полевые испытания без плохих происшествий

Поменьше падать на ровном месте

Я на ровном месте никогда не падаю! Ну… иногда…

Язык покороче

Роста побольше

Научиться радовать Лея-любимого-и-уважаемого-старшего-братца

Научиться держать винтовку, а то это не дело

Чтоб усы, наконец, выросли

Красивую причёску — на случай, если рядом не будет Лея-любимого-и-уважаемого-старшего-братца, чтобы проследить

Чтобы засахаренные фрукты падали с неба

Не сдержавшись, громко рассмеялась. Кажется, Лей бы мог ещё много чего придумать, но ему стало лень. Последние слова были до жути неаккуратно написаны и еле читались, зато какие каллиграфичные первые строки! Даже не знала, что Лей умеет так писать. С другой стороны, он ведь из дворянского рода, а в Донге все дворяне тренируют каллиграфию.

Интересно, что у него за семья?..

Свернув платок в трубочку, промяла его и пошла к дереву. Большинство уже повязало свои пожелания, поэтому мне никто не мешал. Хотелось достать до самой высокой ветки, до которой дотянусь.

Я прыгнула раз, второй, уцепилась за кончик ветки и потянула вниз, но она выскользнула из пальцев в самый последний момент.

Вдруг меня кто-то подхватил и поднял высоко-высоко — я не успела ни возмутиться, ни испугаться.

— Привязывай! — услышала голос старшего и тут же завязала платок на ветке. Меня отпустили. Ян отряхнул ладони и хмыкнул: — Каши ты явно мало ел.

— Спасибо, старший, — пробормотала.

— А мне никто не помог! — возмутился Фен-Фен и потряс скрученным платком. — Я тоже повыше хочу!

— Ты не сравнивай, — Джианджи провёл по коротким волосам рукой.

— Уверен, в тебе веса раза в два больше, — сказал Лей Фен-Фену и, положив руку мне на голову, с силой потрепал. Присела, уворачиваясь, и сразу убежала за спину Джианджи — ещё чуть-чуть, и это станет моей привычкой.

— А может и правда поднимем? — предложил Тао. Он свой платок уже давно повязал и сейчас курил немного в стороне. — Двое-то точно его поднимут.

— Вот-вот! — Фен-Фен прямо-таки засветился. Тао выкинул окурок, и они месте с Джианджи с нарочито громким кряхтением подняли Фен-Фена, который довольно завязал платок.

— Надо было третьего брать, — потёр поясницу Тао, и все засмеялись. — Мы все рядом повязали, смотрите, — он кивнул на дерево.

— И правда, — присмотрелся Ян. — У Робао самый высокий получился.

— Это потому, что вы слабаки, не смогли меня выше поднять, — с притворной обидой проговорил Фен-Фен.

— Мой справа, — присмотрелся Лей, — пониже — это Джи-Джи.

— Мой рядом с Тао и Фен-Феном, — добавил Ян.

Я улыбнулась.

Лёгкий ветерок принёс запах нагретой коры и табака. Солнце снова пробилось сквозь ветки, слепя глаза, и я опустила голову. На розовато-жёлтой земле осталось множество следов кадетских сапог, они образовывали причудливый, единый, узор.

У дерева сейчас стояли только мы, и шесть наших размытых теней утекали вниз по холму. Ребята так и продолжали смотреть на повязанные платки, слегка вскинув головы, а я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Никогда я ещё не чувствовала себя настолько умиротворённо. Словно здесь, под этим деревом, с этими людьми я, наконец, нашла своё место.