Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10

Глава 13 Последняя страница

Комната особняка утопала в тишине, которую нарушало лишь тихое потрескивание дров в камине и мерное дыхание Тени, свернувшегося на ковре.

Я уже прошёл вместе с книгой кровавый путь гладиатора, ломая хребты чудовищам под рёв восторженной толпы, жаждущей хлеба и зрелищ. Я скользил в непроглядных сумерках рядом с величайшей убийцей, стиравшей имена и память из истории мира ради своей мести. Теперь же передо мной лежала финальная глава этой странной летописи, история самого Тетрина, бога фехтования. Мне предстояло узнать, что произошло в то мгновение, когда голова предыдущего божества покатилась по камням, а смертный занял небесный престол.

Пальцы коснулись шершавой поверхности страницы, и книга отозвалась глубокой вибрацией, словно признавая во мне достойного зрителя. Сознание плавно скользнуло в омут чужой памяти, заставляя реальность уютного кабинета раствориться в белой вспышке. Запах старой бумаги и каминного дыма сменился резким ароматом расплавленного металла.

Я стоял на Плато Безмолвия, ощущая, как горячий ветер треплет волосы. Золотая кровь Аэлона, поверженного бога, дымилась на камнях у моих ног, прожигая породу своей концентрированной мощью. Небеса над головой разошлись в стороны, открывая путь наверх, но вместо ожидаемого света или ангельского пения оттуда спустилась тяжесть, давящая на плечи с силой целой горной гряды.

Тетрин стоял, опираясь на свой простой стальной меч, покрытый зазубринами от величайшей битвы в его жизни. Он победил. Он совершил невозможное, превзойдя само понятие мастерства. Однако триумф на губах отдавал горечью. Я чувствовал его эмоции так же ясно, как свои собственные. В этот момент он ожидал свободы, верил, что божественная сила позволит ему переписать законы мироздания, вернуть Элизу, исправить ошибки прошлого.

Вместо этого перед ним разверзлась бездна обязательств.

Гигантские створки Врат, выкованные из порядка и закона, распахнулись, затягивая новорождённое божество внутрь. Я шагнул следом, не в силах сопротивляться потоку событий. Мы оказались в пространстве, которое человеческий разум отказывался воспринимать адекватно. Это были Чертоги Богов.

Место это разительно отличалось от человеческих представлений о божественности. Оно напоминало исполинский механизм, работающий на энергии веры и душ, где вместо шестерёнок вращались галактики, а вместо масла текло само время. Здесь отсутствовали привычные понятия верха и низа, лишь бесконечные ряды тронов, парящих в многомерной пустоте, создавали подобие структуры.

И на нас смотрели. Сотни глаз, принадлежащих древним, холодным сущностям, устремились на пришельца. В их взорах не было приветствия или радости от появления нового собрата. Они видели перед собой ошибку в уравнении, аномалию, нарушившую веками установленный порядок. Смертный, посмевший подняться на их уровень силой оружия, вызывал у них смесь презрения и опаски.

— Ты занял место, принадлежащее другому, — голос, звучащий сразу отовсюду и из ниоткуда, заставил вибрировать все тело Тетрина. — Докажи, что способен удержать его.

Испытание началось незамедлительно. Старые боги были слишком горды, чтобы марать руки о выскочку лично. Вместо себя они отправили чемпионов: апостолов, полубогов, конструктов из чистой энергии. На Тетрина обрушился шквал атак, призванный проверить его право на божественность.

Я переживал каждый бой, словно он был моим собственным. Вот на него несётся аватар бога бури — живой, ревущий вихрь, вооружённый молниями. Тетрин не пытается использовать новообретённую божественную мощь, он ещё не умеет ею управлять. Он использует сталь. Идеально выверенный выпад рассекает ядро бури, заставляя стихию распасться на безвредные потоки воздуха.

Следом нападают близнецы-убийцы, слуги бога коварства. Они невидимы, их клинки ядовиты. Но Тетрин, прошедший через ад одиночества и бесконечных тренировок, обладает разумом, монолитным и спокойным. Он чувствует малейшие колебания эфира. Два скупых удара прерывают жизни нападающих, и их тела падают в бесконечную пустоту Чертогов.

Битвы сливались в единый бесконечный поток насилия и мастерства. Тетрин сражался не ради славы или власти. Он бился за право существовать в этом террариуме высших существ. С каждым поверженным противником, с каждой отражённой атакой он завоёвывал крупицы уважения древних богов. И с каждым шагом его душа покрывалась ледяной коркой безразличия.

Наконец он стал признанным богом. Но на этом путь не закончился.

Он искал в великих библиотеках Чертогов способ вернуть любимую, надеясь, что божественные знания дадут ему ключ к вратам смерти. Но вместо ответов он находил лишь бесконечные своды законов, параграфы ограничений и абсолютные запреты.

«Мёртвые остаются мёртвыми».

«Бог не вмешивается в судьбы смертных напрямую, без согласия Конклава».

«Сила требует баланса».

Я чувствовал, как с каждым новым препятствием отчаяние затапливает его сознание. Золотая клетка захлопнулась с оглушительным лязгом. Он обрёл всемогущество, но оказался абсолютно беспомощным в том, что, действительно, имело для него значение. Его сковали цепи обязанностей, древних договоров и бесконечных интриг пантеона. Он стремился стать богом ради свободы, но в итоге потерял её окончательно.

Последнее воспоминание этой хроники было пронизано тихой меланхолией. Тетрин сидел на своём стальном троне, окружённый вечностью и холодным сиянием звёзд. Он смотрел на простой меч в своих руках, то самое оружие, что оборвало жизнь Аэлона. И он понимал, что этот кусок металла остался его единственной связью с реальностью, с тем человеком, которым он был когда-то.

«Я устал», — пронеслась мысль, завершая повествование.

Свет померк, и текст исчез, растворяясь в белизне страницы. Книга в моих руках дрогнула и рассыпалась мириадами светящихся пылинок, но возвращения в комнату не последовало. Пространство вокруг меня исказилось, пошло рябью, как вода от брошенного камня. Стены особняка потеряли плотность, растворяясь в новом окружении.

Под подошвами сапог захрустел гравий. Я вдохнул разреженный, сухой воздух, лишённый привычных запахов города, стоя посреди бескрайней каменистой пустоши. Небо над головой было серым, низким, давящим своей свинцовой тяжестью. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались скалы. Острые, хищные пики стремились ввысь, напоминая клинки, пронзающие небесную твердь.

Присмотревшись, я заметил, что каждый камень здесь носил следы воздействия. Глубокие, ровные разрезы покрывали поверхность скал, словно кто-то гигантским резцом высекал на них сложнейшие узоры. Это были следы от ударов меча. Миллионы, миллиарды ударов, нанесённые в вечности. Шрамы на теле этого карманного измерения, оставленные бесконечными тренировками хозяина.

Обитель бога фехтования. Здесь отсутствовали золотые храмы, поющие нимфы или реки с амброзией. Только камень, возможно, когда-то бывший горами, сталь и бесконечный путь совершенствования. Суровое место, идеально подходящее его обитателю.

Я почувствовал присутствие впереди. На плоском валуне, служившем, по-видимому, местом для медитации, сидел человек. Тетрин Веральд. Он выглядел так же, как и при нашей первой встрече в моём дворе. Простая серая одежда, лишённая божественных украшений, длинные серебристые волосы, восемь мечей за спиной. Он методично точил один из клинков точильным бруском, и этот ритмичный звук — ширк-ширк — оставался единственным нарушителем абсолютной тишины.

Он поднял голову, и стальные глаза встретились с моими. В них не было надменности, свойственной большинству божественных сущностей, которых я встречал. Там жила спокойная, глубокая грусть, замешанная на вековой усталости.

— Ты дочитал, — констатировал он, откладывая брусок в сторону и проверяя остроту лезвия подушечкой пальца. — Я чувствую отголоски памяти Грейвиса и Астрид в твоей ауре. Ты принял их опыт, сделал его частью себя.

— Было познавательно, — ответил я, оглядывая аскетичный пейзаж. — Уютно у тебя здесь. Минимализм нынче в моде, хотя, признаюсь, ожидал увидеть что-то более пафосное от бога.

Тетрин усмехнулся, легко поднимаясь на ноги.

— Мой дом — это путь меча. А мечу не нужны гобелены, мягкие подушки или толпы поклонников. Ему нужна цель и твёрдая рука, способная направить удар. Рад, что ты пришёл, Дарион. Я ждал этого момента.

— Зачем ты дал мне эту книгу? — спросил я прямо, не видя смысла в хождении вокруг да около. — Ты показал мне, как смертные убивали богов. Это… странный подарок от одного из представителей вашего пантеона. Разве боги не должны скрывать свои слабости?

Тетрин прошёл несколько шагов, касаясь ладонью изрезанной скалы, словно приветствуя старого друга.

— Потому, что ты должен знать. Ты должен понимать природу того, с чем тебе, возможно, придётся столкнуться. И только моего опыта было недостаточно для этого. Феррус — не просто демон. Он претендует на статус бога, он строит свою иерархию по образу и подобию пантеона. А чтобы убить бога, мало иметь острый меч и быструю реакцию. Нужно понимать концепцию его существования.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, как бритва.

— Ты понял?

— Думаю, да, — я скрестил руки на груди, анализируя полученный опыт. — Бессмертие бога — это абсолют только в глазах верующих. На самом деле вы жёстко привязаны к своему домену, к правилам, которые сами же и установили. Креон был богом Арены, и его сутью был поединок. Чтобы убить его, Грейвис должен был победить его именно по правилам Арены, приняв условия до конца, поставив на кон само своё существование и право на победу.

Тетрин медленно кивнул.

— Верно. А Астрид?

— Она переиграла богиню забвения в её же игру. Стала тенью, которую невозможно забыть, потому что она сама стала частью сути богини, приняла на себя боль забытых душ. А затем уничтожила источник её силы — память тех, кого Летара стёрла. Она атаковала саму концепцию забвения памятью.

— И я, — Тетрин коснулся рукояти своего меча. — Я вызвал Аэлона на дуэль. Я заставил его усомниться в собственном мастерстве, в его праве называться богом меча. В тот момент, когда бог сомневается в своей божественности, в своей концепции, он становится уязвимым, спускается на уровень смертного. Ты принимаешь правила игры бога, заходишь на его поле и становишься лучше него в его же стихии.

— Иронично, — заметил я. — Ваша абсолютная сила одновременно является вашей главной слабостью. Вы заложники своих «ролей».

— Это закон равновесия, — серьёзно произнёс Тетрин. — Чем могущественнее сущность, тем жёстче рамки, в которых она существует. Мы бессмертны, пока следуем своей сути, пока соответствуем своему домену. Но стоит кому-то превзойти нас в этой сути, переписать правила в рамках домена… и мы падаем.

Он махнул рукой, и воздух перед нами замерцал, формируя сложное трёхмерное изображение. Я увидел огромное пространство, похожее на то, что наблюдал в воспоминаниях книги. Бесконечные ряды тронов, парящие сферы, переплетение энергетических потоков, пронизывающих вселенные.

— Чертоги Богов, — произнёс Тетрин с нескрываемым отвращением в голосе. — Сердце нашей власти и наша тюрьма.

Изображение приблизилось, позволяя рассмотреть детали. Я увидел фигуры, восседающие на тронах. Они выглядели величественно, сияли силой, способной сжигать миры, но при этом казались застывшими, словно статуи в музее.

— Смотри на них, Дарион. Это те, кто правит мирозданием. Старые, ожиревшие от энергии веры, погрязшие в интригах и протоколах. Они знают, что Феррус вернулся. Они чувствуют искажения, которые он создаёт. Они знают, что он строит армию. Но они… они ничего не делают.

— Почему? Неужели им плевать на собственную безопасность?

— Страх. И Закон, который они сами возвели в абсолют.

Тетрин сжал кулак, и изображение пошло трещинами, рассыпаясь на осколки света.

— Чертоги — это не просто место встреч. Это система сдержек и противовесов. Она была создана эоны назад коллективной волей первых богов, чтобы остановить бесконечные войны, которые разрушали вселенную. Мы связали себя Кодексом. Ни один бог не может напасть на другого бога напрямую. Ни один бог не может вмешаться в мир смертных полной силой, если это нарушает установленный баланс.

Он посмотрел на меня с горечью, в которой сквозило бессилие всемогущего существа.

— Мы думали, что создаём мир. А создали золотую клетку. Мы превратились в бюрократов вселенского масштаба, которые следят за соблюдением правил, пока мир вокруг рушится. Феррус — угроза, безусловно. С этим даже никто спорить не собирается, — грустно улыбнулся мужчина. — Но он — внешний враг. Кодекс не позволяет нам нанести упреждающий удар, пока он не нарушит определённые границы, пока не совершит действие, которое система классифицирует как прямое нападение на пантеон. А он хитёр. Он действует чужими руками, через прорехи в законах, через апостолов и артефакты.

Тетрин начал ходить взад-вперёд по каменной площадке, и от его шагов летели искры. Его спокойствие давало трещину, обнажая бурлящую внутри ярость воина, вынужденного сидеть сложа руки.

— Я пытался призвать их к войне. Пытался объяснить на Совете, что Феррус сожрёт нас поодиночке, используя нашу разобщённость. Но они боятся. Они боятся потерять накопленное могущество, боятся рискнуть своим бессмертием. Для них смертные миры — это просто фермы. Источники энергии веры. Если один мир сгорит — не страшно, есть тысячи других. Они готовы пожертвовать твоим миром, Дарион, лишь бы сохранить свой статус-кво и иллюзию безопасности.

— Значит, помощи ждать неоткуда, — констатировал я, понимая теперь всю глубину проблемы. — Ну, я в целом и не ожидал.

— От богов никогда не будет помощи. Они будут наблюдать, делать ставки, может быть, подкинут пару артефактов своим любимчикам-апостолам, чтобы сделать шоу интереснее. Но сражаться они не пойдут, пока Феррус не постучится топором в их собственные двери, заглядывая в образовавшуюся прореху. И то многие просто замрут в страхе от непонимания, как это вообще возможно.

Он остановился напротив меня, и его стальные глаза зажглись внутренним светом.

— Я другой. Я помню, каково это быть человеком. Помню вкус хлеба, боль от ран, тепло любимой женщины. Я помню, за что сражался, когда шёл против Аэлона. И я вижу, во что мы превратились. Паразиты, сидящие на шее вселенной, боящиеся собственной тени.

Его слова звучали тяжело, как камни, падающие в пропасть. Он ненавидел то, кем стал. Ненавидел своё бессмертие, свою власть, свою клетку, которая не давала ему действовать.

— Я хотел вмешаться, — тихо сказал Тетрин, и голос его дрогнул. — Хотел спуститься и помочь тебе снести голову Феррусу, когда узнал о его планах. Но Чертоги не пускают. Запрет на прямое вмешательство в конфликты такого уровня абсолютен. Если я нарушу его, меня развоплотит сама структура мироздания, система безопасности Чертогов сотрет меня быстрее, чем я успею обнажить меч.

— Понятно, — я вздохнул, принимая эту информацию. — Бюрократия непобедима даже на небесах. Что ж, спасибо за книгу. Это знание… оно пригодится. Феррус считает себя богом, а значит, у него тоже есть слабость. Я найду её.

Я посмотрел на мужчину когда-то ставшего богом.

— Отправь меня домой, Тетрин. У меня там дела. Нужно готовиться к войне, раз уж вы, ребята, решили отсидеться в сторонке. Мне нужно защитить свой мир.

Тетрин не пошевелился. Он смотрел на меня, и в его глазах появилось странное выражение. Смесь мрачной решимости и глубокой тоски.

— Угроза глубже, чем ты думаешь, Дарион. Феррус — это только симптом. Болезнь — это сама система. Пока существуют боги в их нынешнем виде, скованные страхом и законами, мир всегда будет под угрозой. Мы стали балластом.

— Это уже не моя забота. Я разберусь с демонами, потому что они причинили много вреда моего миру и моим близким. С остальным разбирайтесь сами в своём клубе бессмертных. Открывай портал.

— Не так быстро.

Он положил руку на рукоять одного из мечей за спиной. Медленно потянул. Сталь запела чистую, высокую ноту, выходя из ножен. Простой, прямой клинок без украшений, но само его существование заставляло пространство вокруг дрожать. Оружие, созданное только для одной цели.

— Прежде чем ты уйдёшь, — сказал Тетрин, принимая стойку, — я хочу попросить об услуге.

— Какой?

— Сразись со мной, Дарион.

Я удивлённо поднял бровь.

— Сразиться? С богом фехтования? Ты серьёзно? У тебя бессмертие и вечность для тренировок, а у меня куча дел.

— Абсолютно. Ты единственный, кто достиг уровня, близкого к божественному, оставаясь смертным. Ты понимаешь суть меча так же, как я. Я хочу проверить… не заржавел ли я за эти века сидения на троне и наблюдения за чужими битвами.

— Просто спарринг? — уточнил я, чувствуя подвох в его словах.

— Дуэль, — поправил он твёрдо.

Я посмотрел на него внимательно. В этом предложении было что-то подозрительное, что-то скрытое. Но азарт… азарт уже начал закипать в крови. Сразиться с богом меча. На его территории, в его Домене. Это был вызов, от которого невозможно отказаться такому человеку, как я. Это была вершина мастерства, проверка всего, чему я научился за свою жизнь.

— Ладно, — я усмехнулся, кладя ладонь на эфес Клятвопреступника. — Если тебе так хочется получить по шее, то я совсем не против. Только не ной потом, что я испортил тебе божественную репутацию перед коллегами. Договорились?

Тетрин улыбнулся. Но улыбка была грустной.

— Не буду. Готовься, Торн. Я не буду сдерживаться.

Он принял стойку. Идеальную, абсолютную стойку, в которой не было ни единой бреши, ни малейшего изъяна. Тетрин стоял, словно само понятие фехтования обрело человеческую форму. Каждое его движение было завершённым.

Я вытащил Клятвопреступника. Чёрный тигр внутри зарычал, чувствуя колоссальную, подавляющую мощь противника. Чистое искусство сражения, которое хотелось испытать на прочность.

— Нападай, — сказал я, концентрируя энергию.

Тетрин исчез.

Он не использовал магию, не телепортировался через тень. Он просто двигался со скоростью, которая превышала возможности восприятия любого смертного существа.

Мой инстинкт, отточенный в аду Бездны, завопил. Я поднял меч в блоке, даже не видя удара, доверяясь телу.

Раздался звон, закладывающий уши.

Удар был такой силы, что мои ноги ушли в спрессованный камень по щиколотку. Ударная волна разошлась кругами, сдувая каменную крошку и разрывая воздух. Мои руки отозвались болью, словно я пытался остановить падающую гору.

Тетрин стоял передо мной, его клинок давил на мой, и в этом давлении была вся тяжесть его божественной силы. Глаза сияли стальным блеском.

— Медленно, — произнёс он спокойно.

И исчез снова.

Атака справа. Слева. Сверху. Снизу. Он был везде одновременно. Восемь мечей за его спиной оставались в ножнах, он использовал только один, но казалось, что меня атакует целая армия мечников, каждый из которых как минимум гранд-мастер.

Я ушёл в глухую оборону, активируя Стойку Железного Тирана. Блок, парирование, уклон. Клятвопреступник летал вокруг меня, создавая щит из стали и чёрных молний.

Это было невероятно. Его техника была совершенной. Каждый удар приходил под идеальным углом, с идеальной силой, именно в тот момент, когда моя защита была слабее всего. Он не тратил энергию впустую. Он был эффективностью во плоти.

— Покажи мне, чему научила тебя книга! — крикнул Тетрин, проводя серию колющих ударов, от которых воздух свистел, как разрезанный шёлк.

Я ответил. Стиль Изгиб Реки. Я поймал его клинок на свой, закрутил, пытаясь вырвать оружие, используя его инерцию. Но Тетрин просто последовал за движением, превратив потерю равновесия в новую атаку ногой с разворота.

Я отпрыгнул, разрывая дистанцию, восстанавливая дыхание.

— Хорошо, — сказал я, вытирая пот со лба. — Хочешь по-взрослому? Будет тебе по-взрослому.

Клятвопреступник вспыхнул чёрными молниями. Я активировал слияние с тигром, впуская дух в своё тело. Мышцы налились силой, на коже проступили призрачные полосы, восприятие ускорилось до предела.

Я атаковал. Стойка Рассеивающегося Тумана, доведённая до абсолюта. Мой меч стал облаком смерти, окружающим бога.

Тетрин встретил меня.

Мы кружились по пустоши, как два урагана. Искры летели фонтанами, скалы вокруг нас разрушались от ударных волн, воздух горел от трения. Мы сражались на скоростях, недоступных человеческому глазу, обмениваясь сотнями ударов в минуту.

Я использовал всё, что знал. Стиль Грейвиса для сокрушительных ударов, пробивающих блок. Технику Астрид для непредсказуемых перемещений и атак из слепых зон. Свой собственный опыт борьбы с нечеловеческими тварями.

Тетрин отвечал своими уникальными техниками.

«Звёздный Шпиль» — удар, который падал с небес, как луч света, пробивая любую защиту.

«Бесконечный Горизонт» — горизонтальный разрез, который, казалось, рассекал само пространство пополам.

«Лавина посмертия» — серия ударов, где каждый следующий был сильнее предыдущего в два раза, создавая резонанс.

Я был весь внимание. Адреналин бурлил в крови, демоническое сердце качало энергию. Это был лучший бой в моей жизни. Чистое мастерство, без грязных трюков магии, без демонической скверны. Только он, я и наши клинки.

Но постепенно я начал замечать странность. Несоответствие.

Тетрин… он поддавался.

Не в том смысле, что он бил слабо. Его удары могли снести гору, и каждый из них был смертельным. Но он оставлял бреши. Микроскопические окна возможностей, которые я, с моим опытом, мог заметить. Он вёл меня.

Тетрин атаковал так, чтобы заставить меня использовать определённые контрмеры. Он загонял меня в позиции, из которых можно было нанести смертельный удар, словно подсказывал решение сложнейшей головоломки.

Словно он тренировал меня. Или… проверял.

— Что ты делаешь? — спросил я, блокируя очередной выпад и замечая, что его левый бок на долю секунды остался открытым. — Ты открылся. Я мог бы достать тебя.

— Мог бы, — согласился он, отскакивая и принимая новую стойку. — Но не достал. Бей сильнее, Торн! Бей так, чтобы убить! Не думай, просто действуй!

Он снова пошёл в атаку. На этот раз агрессивнее. Его меч окутался серебряным сиянием, воздух вокруг начал звенеть. Давление его ауры возросло многократно.

Я почувствовал, как воздух вокруг сгущается, становится плотным, как вода. Тетрин использовал Домен.

Поле битвы изменилось. Серые скалы исчезли. Мы стояли на бесконечной равнине, усеянной мечами, торчащими из земли, как могильные кресты. Небо стало стальным, холодным.

Здесь, в своём мире, Тетрин был всемогущ.

И он начал давить по-настоящему.

Удары сыпались градом, сливаясь в сплошную стену стали. Я едва успевал дышать, моя защита трещала по швам. Порезы появились на моей одежде, на коже. Кровь капнула на призрачную сталь пола.

— Ты сдерживаешься! — ревел Тетрин, его лицо было искажено напряжением. — Ты боишься меня убить!

— Это спарринг! — огрызнулся я, парируя удар, который чуть не снёс мне голову. — Я не собираюсь убивать того, кто дал мне знания!

— Нет! Это реальность! В реальном бою никто не будет тебя жалеть! Феррус не будет тебя жалеть! Убей или умри! Здесь и сейчас!

Он нанёс удар, который я не смог полностью блокировать. Клинок прошёл сквозь мою защиту и вонзился мне в плечо.

Боль, резкая и горячая, обожгла меня. Впервые я получил рану в прямом противостоянии техник.

Я оттолкнул его, зажимая рану рукой. Кровь текла сквозь пальцы.

— Ты охренел⁈ — рявкнул я. — Ты же реально пытаешься меня прикончить!

Тетрин стоял напротив, опустив меч. Кровь капала с его клинка. Моя кровь.

Он смотрел на меня, и в его глазах я увидел не ярость битвы, не жажду крови. Я увидел бездонную, чёрную печаль. И мольбу. Мольбу узника, который видит ключ от темницы, но не может до них дотянуться.

— Прости, Дарион, — сказал он тихо, и голос его был полон боли. — Но я должен это сделать. У нас нет выбора. В этом бою в живых останется только один.

Я замер. Демоническое сердце гулко ударило в груди, разгоняя регенерацию. Рана на плече начала затягиваться, дымясь.

Я смотрел на него и понимал. Пазл сложился. Книга, истории богоубийц, странное поведение, отказ Совета вмешаться.

Он не пытается меня убить. Он пытается заставить меня убить его.

— Ты… — я опустил меч. — Ты хочешь умереть.

Тетрин горько улыбнулся.

— Я живу слишком долго. Я видел, как умирают эпохи. Я сижу на троне в золотой клетке, связанный правилами, которые ненавижу, с теми, кого презираю. Я сам стал тем, кого ненавидел больше всего.

Он сделал шаг ко мне, не поднимая оружия.

— Элиза… она ждёт меня. Там, за гранью. Я чувствую это каждую секунду своего бесконечного существования. Но бог не может просто умереть от старости. Бог не может покончить с собой — его суть не позволит, она восстановит его. Бога можно только убить. В его домене, превзойдя его.

— И ты выбрал меня своим палачом? — мой голос стал холодным. — Решил использовать меня как инструмент для самоубийства?

— Я выбрал тебя, потому что ты единственный, кто достоин, — возразил он твёрдо. — Ты единственный, кто понимает путь меча так же, как я. Ты единственный, кто прошёл этот путь, сохранив душу. И… — он запнулся, — ты единственный, кто может все изменить, Дарион.

Смысл его слов ударил меня сильнее любого меча.

Дуэль. Сражение на его территории. Домен Меча. Убийство бога в его аспекте.

— Ты хочешь передать мне божественность? — прошептал я. — Ты хочешь, чтобы я занял твоё место? Сел на этот проклятый трон в Чертогах? Стал новым узником?

— Кто-то должен, — сказал Тетрин, и в его голосе прозвучала железная уверенность. — Место не может пустовать. Если я умру просто так, моя сила рассеется, вызовет хаос, разрушит баланс. Но если ты победишь меня в честном бою, ты заберёшь силу по праву победителя. Ты станешь новым Богом Меча. И ты не связан Кодексом так, как я. Ты новый бог. Ты сможешь вмешаться. Ты сможешь уничтожить Ферруса со всей мощью пантеона за спиной, пока древние законы не оплетут тебя. У тебя будет время изменить всё. Это единственная лазейка, которую я смог найти…

— Иди к чёрту, — сказал я спокойно.

Тетрин моргнул, его броня уверенности треснула.

— Что?

— Я сказал: иди к чёрту. Я не собираюсь становиться богом. Я не собираюсь сидеть на троне и слушать нытьё тупых божков. Я человек. И я останусь человеком. Мне не нужна твоя золотая клетка.

— У тебя нет выбора! — крикнул Тетрин. Его аура вспыхнула ослепительным светом, Домен отозвался гулом тысячи клинков. — Если ты не убьёшь меня, я убью тебя! Я не выпущу тебя отсюда живым! Я заставлю тебя защищать свою жизнь!

Он поднял руку. Семь оставшихся мечей за его спиной вылетели из ножен с мелодичным звоном. Они зависли в воздухе, образуя веер смерти, направленный на меня. Каждый меч излучал энергию, способную разрезать горы.

— Это «Финальный Горизонт», — произнёс он. — Ультимативная техника. Абсолютная атака, от которой невозможно уклониться. Ты либо умрёшь, либо превзойдёшь её, убив меня. Иного не дано.

Вокруг него начало формироваться поле невероятной плотности. Лезвия мечей засветились светом угасающих звёзд. Пространство начало искажаться, сжимаясь вокруг точки удара.

— Действуй, Дарион Торн! Или умри!

Он не блефовал. Я видел это в его глазах. Он, действительно, ударит. И если я не отвечу в полную силу, если я не нанесу смертельный удар, перечеркивающий его атаку и его жизнь, я погибну.

Он загнал меня в угол. Либо смерть, либо божественность. Выбор без выбора.

Я тяжело вздохнул, глядя на великолепную и смертоносную технику, готовую сорваться с его рук.

— Упрямый старый дурак, — пробормотал я. — Не мог просто попросить по-человечески? Обязательно устраивать драму?

Я посмотрел на Клятвопреступника. Тигр внутри рычал, готовый к финальной схватке. Он не боялся бога. Он хотел победы.

Становиться богом не входило в мои планы. От слова «совсем». Но умирать я не собирался тем более. И позволять ему манипулировать мной тоже не хотел.

Значит, придётся найти третий вариант. Вариант, которого Тетрин не учёл в своём идеальном плане. Вариант, который нарушает правила божественной игры.

Я расставил ноги, глубоко вдохнул, закрывая глаза на мгновение. Внутренняя энергия забурлила, смешиваясь с силой демонического сердца и теми знаниями, что я накопил за всю жизнь.

Правая сторона моего тела засветилась мягким белым светом созидания. Левая окуталась непроглядной тьмой разрушения. Две противоположности, соединённые волей человека.

Стойка Равновесия.

Созидание и Разрушение. Жизнь и Смерть. Инь и Ян в форме меча.

— Прости, Тетрин, — сказал я, открывая глаза и глядя в его печальные, ждущие смерти очи. — Но я не сяду в твою клетку. Однако я дам тебе покой, которого ты так ищешь. По-своему, как и всегда…

Тетрин взмахнул рукой. Восемь мечей, включая тот, что был у него в руке, устремились ко мне, сливаясь в один луч абсолютной смерти, стирающий реальность на своём пути.

Я сделал шаг навстречу.

Удар будет только один. И он решит всё.