Море волнуется два…

Глава 8

Николетта

Интересная получается ситуация, размышляла я, пока машина, чутко повинуясь малейшему движению рук Кали, летела дальше по ночной дороге. То есть даже местные божества не могут определить мое местонахождение, пока не столкнутся лично, как тогда, на берегу. Сделав мысленную пометку постараться не попадаться им лишний раз на условные глаза, я украдкой покосилась в зеркало заднего вида на ловца.

Мужчина молча смотрел в окно, размышляя о чем-то своем. Интересно, о чем? Что вообще творится у него в голове? Последние сутки выдались такими сумбурными и насыщенными, что можно только удивляться тому, что меня что-то интересует, кроме сна.

Монотонный пейзаж за окном, странная, но ритмичная, тихая музыка, которую Кали включила, видимо, чтобы не уснуть за рулем — все настраивало на романтический лад. В голову упорно лезли воспоминания обо всех этих случайных прикосновениях, его странные взгляды, запах моря от его кожи и волос...

Я упрямо поджала губы и тряхнула головой. Так можно много до чего домечтаться, а фактически, я так ничего и не знаю о нем настоящем. Вряд ли стоит всерьез воспринимать те истории, которые я слышала от него во сне. Про их законы, данные им Океаном, про ту жизнь, которая у него была до того самого проклятия, про родовой замок на высокой скале, глубоко врезавшейся в океан... Как в моем недавнем сне, например. Хотя в этот раз замок выглядел совершенной нежилой грудой камней, очень хорошо иллюстрируя одиночество владельца.

В груди сжалось, а в голове окончательно воцарился сумбур и хаос. Трудно быть современной рациональной женщиной, обеспечивающей свое существование и принимающей взвешенные решения, если хочешь новое платьишко и на ручки. Причем на вполне конкретные. Украдкой вздохнув, я попробовала усилием воли попробовала вернуть мысли в конструктивное русло.

Примерно к вечеру следующего дня мы доедем до небольшого городка на границе с Древней Пущей. Как он называется я, конечно, забыла, но в данной ситуации это было и не слишком важно. А вот то, что там меня вполне могут поджидать наемники эльфийского криминального авторитета — очень и очень. Кстати, а как они поймут, что я — это я?

— Кем, — пользуясь возможностью, я обернулась к пассажирам и легонько коснулась руки ловца.

Он ожидаемо вздрогнул, но перевел на меня совершенно не сонный, просто усталый взгляд. Я замешкалась, а он вопросительно приподнял брови. Габриэль уже видел десятый сон, а Кали мурлыкала себе под нос очередной трек, играющий из динамиков, и совершенно игнорировала присутствие пассажиров.

— Кемстер, — повторила я, убедившись, что завладела его вниманием, — а этот... Икиель или кто там тебе передал заказ на меня, как-то объяснил, как я выгляжу или понадеялся на чутье ловца?

На моих словах о заказе он поморщился, но склонился поближе. От волос Ловца так притягательно пахло морским ветром, что сосредоточиться на том, что он говорил, удалось с трудом:

— У наемников есть твое изображение, — тихо начал он, — не думаю, что связной сделал для меня исключение. Плохое, мелкое, невнятное, но они знают, как ты выглядишь. По крайней мере, Готлиб тебя на нем узнал легко.

Я тяжело вздохнула. Такая осведомленность противника огорчала и существенно усложняла дело, но, может, дело в том, что Готлиб видел меня на протяжении шести лет практически каждый день?

— А они могут почувствовать, что я — марена? — мозг наконец-то переключился и смог выдать дельную мысль. — Просто я в себе никаких изменений не чувствую, но вдруг там какая-нибудь магия активировалась... или еще что-то... По каким-то признакам те же эльфы признали во мне дочь Океана...

Кемстер посмотрел на меня внимательным долгим взглядом, а я машинально облизнула губы. Как же не вовремя все эти чувства, отключающие рациональность и мозг! Меньше всего мне сейчас хотелось думать и строить планы... Конечно, я понимала, что та же Лира позавидовала бы одной возможности влюбиться, но не тогда же, когда главная задача — просто выжить! Держать себя в руках получалось лишь от части — все-таки обстановка в кабриолете была излишне интимной. Да еще и бабкино радио разразилось какой-то явно романтичной музыкой.

С одной стороны, нет ничего страшного в том, чтобы объясниться первой. В конце концов, я взрослая женщина, что бы об этом не думали в этом мире. Мне уже слишком давно не восемнадцать и, уж тем более, не шестнадцать. Впрочем, я и в том возрасте особой стеснительностью не страдала. Но он слишком долго мне нравился, а в реальности оказался еще более... гм... интересным. И меньше всего хотелось, чтобы наши гипотетически возможные отношения закончились даже не начавшись из-за простого недопонимания.

— Нет, — хрипло начал он, откашлялся и продолжил. — Они не могут тебя почувствовать. Только я.

— Но ты и так в курсе моего местоположения, — смущенно фыркнула, пытаясь разрядить накалившуюся вокруг атмосферу.

Он был слишком близко, чтобы не думать о том, как все могло бы быть, но при этом не проявлял никаких признаков интереса ко мне. Оно, конечно, обидно, но и народа вокруг было все-таки многовато для личного разговора едва знакомым человеком. Если уж на то пошло, в такие моменты очень не хватала Фенрира с его язвительными замечаниями о происходящем.

Кем неловко провел рукой по волосам и, криво усмехнувшись, согласно кивнул.

— Не переживай, Николетта, — тихо хмыкнул он. — Учитывая, что мы все здесь собрались только за тем, чтобы помочь тебе выжить, им придется очень потрудиться.

— Что и говорить, — с досадой кивнула я, — на отсутствие везения в способности находить друзей мне никогда не приходилось жаловаться.

Мне всегда везло на людей. Приехав поступать на юридический, я умудрилась в очереди в приемную комиссию познакомиться с будущим психологом, мастером спорта по боксу и географиней (она так и представилась) — мастерицей на все руки. С ней мы не пропали в общаге, не пропали, живя на квартире у сумасшедшей бабки, и уж подавно не пропадали дальше по жизни. Ирка еще во время обучения попала на стажировку в какую-то модную контору, географиня Ольга занялась научной работой, а Павлик, единственный друг с моего факультета, на ней женился. Потому что будучи совершенно неприспособленным к жизни за пределами города благодаря родителям (тоже потомственным юристам), он жаждал "настоящей" жизни и приключений. Ольга всегда упоминала место на которое он искал эти приключения, бурча, что настоящая жизнь — это как раз та, где оное не мерзнет в какой-нибудь дощатой будочке заброшенного хутора. Но активную исследовательскую работу не бросала и даже брала мужа с собой.

Мы продолжали дружить и сейчас. То есть, я очень надеялась, что тот факт, что я — дочь Океана не сподвигнет их упечь меня в комнату с мягкими стенами. Конечно, говорить им об этом вовсе не обязательно, но весь мой жизненный и профессиональный опыт подсказывал, что чем... гм... страннее правда, тем выше вероятность, что она всплывет...

Я отвернулась и прикрыла глаза, решив все-так поспать. Радовало в сложившейся ситуации то, что шанс выжить у меня все-таки есть. А это уже неплохо. Мысль о том, что будет, когда все это закончится, я старательно запихнула поглубже. Если с божествами удастся договориться, надо будет что-то придумать с этим Икиелем — оставлять за спиной того, кто способен разыскать тебя в другом мире и испортить жизнь, точно не стоит.

Заблестевшие глаза Алекса при рассказе Иммераля о том, что местному правосудию я не интересна до определенного момента, наводили на мысль, что у парня возник какой-то план. Мы действительно никогда не дружили, да и общались не больше необходимого. Но работали вместе достаточно долго, чтобы научиться понимать по таким мелочам, что скоро, например, нас ждет еще одна крупная благодарность от клиента. Одно время я подозревала, что если бы он не стал адвокатом из него бы получился идеальный преступник. Теперь же была уверена, что нельзя исключать его работу на обе стороны закона.

Что ж, иметь в друзьях не особенно щепетильного в достижении целей юриста гораздо лучше, чем во врагах. Добро пожаловать на темную сторону, Николетта! Надеюсь, у них хотя бы печеньки есть.

Из радио завывала какая-то ерунда на чужом языке, но я бы могла поспорить, что песня о том, что исполнителя окружают дураки. И если это так, я была с ним солидарна. Приоткрыв один глаз, я покосилась в зеркало заднего вида. Объект моего тайного, но пристального внимания делал вид, что спит. Ладно, торопиться мне точно некогда. С этими мыслями я незаметно уснула...

Ловец

Темные дни! Она просто издевается! Причем, к кому больше относились мои последние мысли — к Кали или к марене — я пока не решил. В голове была совершенная каша, а склонившаяся так близко девчонка, видимо, была не в курсе, что если так интимно трогать мужчину за руку, можно дотрогаться до чего-нибудь совершенно неожиданного!

Старая ведьма только подливала масла в огонь, усыпив ведьмака и игнорируя происходящее. Конечно, бросаться на нее я не собирался (как бы ни хотелось), но есть же пределы любой выдержке!

— Нет, — через силу выдавил я. — Они не могут тебя почувствовать. Только я.

— Но ты и так в курсе моего местоположения, — усмехнулась Летта, похоже, заметив мои трудности.

Я криво усмехнулся, чувствуя себя полным идиотом. Не самые приятные ощущения, надо признаться, но разозлиться по-настоящему тоже не получалось — было заметно, как ей сложно принять внезапно свалившуюся правду. Интересно, а как я бы повел себя в такой ситуации?

— Не переживай, Николетта, — я постарался придать голосу успокаивающих интонаций. — Учитывая, что мы все здесь собрались только за тем, чтобы помочь тебе выжить, им придется очень потрудиться.

— Что и говорить, — кивнула она, — на отсутствие везения в способности находить друзей мне никогда не приходилось жаловаться.

Она отвернулась и, кажется, наконец задремала, а я едва не выругался вслух, услышав, что за песня играет у бабки по радио.

Под утро меня растолкала Кали. Резко проснувшись, я наткнулся на встревоженный взгляд и приложенный к губам палец, призывающий сохранять молчание. Ведьма кивнула куда-то себе за спину и отошла от машины. Ругаясь про себя на всех известных мне наречиях, я кое-как вылез из машины, тихо прикрыв дверь.

Утренний воздух был свеж даже для такого, как я, но уже пах лесом и окружавшими Древнюю Пущу полями какой-то сладко пахнущей травы. Это сколько ж она гнала, пока мы спали? Я невольно поежился — наследник князя-колдуна был прав, с возрастом или со временем, но ведьмы, похоже, окончательно свихнулись на желании пощекотать себе нервы. В отдалении стоял пикап Лилит, но оттуда так никто и не вышел.

— Вот уж не думала, что у тебя такие проблемы с женщинами, — прошипела старуха, разворачиваясь в сторону пикапа. — Пойдем, я нашла тебе лучшее применение. Заодно подумаешь... над своим поведением.

Я задохнулся от возмущения! Нашлась тут наставница юнцов в доме терпимости! Подумав над своим поведением пару секунд, я решил, что не достаточно ясно выразил свою позицию. И выразил ее еще раз заковыристым ругательством, высказанным в спину зарвавшейся стихийнице. Несмотря на то, что я использовал наречие детей Океана, Кали остановилась и обернулась. Похоже, она была знакома со значением этой фразы, либо догадалась.

Как вообще старая сводница себе представляет отношения?! Это же не... это... хм... Посетившее озарение заставило мгновенно остыть. А я-то себе как их представляю? Последний раз я действительно ухаживал за женщиной так давно, что это и правдой уже считать не стоит... Да и успехом мои попытки так и не увенчались. Темные дни! А ведь подумать на этот счет и правда придется.

— Ты, Ловец, лучше бы брал пример со своего дружка, — похабно осклабилась Кали, не сомневаясь в причине моего настроения. — Он точно в курсе как это делается.

Я усмехнулся. Любвеобильность вампира уже столько раз становилась причиной его проблем, что учиться у него было очень сомнительной затеей. С другой стороны... да ну бред какой-то! Что я, сам с девчонкой не разберусь?

Тут стихийница заметила появившуюся из-за пикапа Лилит. Пиритка вяло махнула нам рукой, вторую прижимая к груди. В отличие от своей подруги, она выглядела бледной и осунувшейся, хотя... Что-то ни разу я не видел у умирающих такого горящего взгляда.

— Поплохело мне что-то, — хрипло пояснила она, когда мы приблизились. — Поведешь мою машину... там магии вообще нет. Только живой огонь...

Лилит слабой рукой сунула мне ключи. Водить пикап мне еще не приходилось, придется разбираться. Что ей стоило посадить за руль того же Алекса? Вариант, что он достал ее своими приставаниями, я отмел сразу. А вот то, что он заболтал пиритку до сердечного приступа, выглядело более правдоподобно.

— Пойдем, дорогая, — захлопотала Кали, подхватывая подругу под локоть. — А ты не отставай, там кнопочка есть, желтенькая такая... Она как раз огонь тот и включит...

— Алекс тебе подскажет, — добавила Лилит, подчиняясь напору подруги, с неожиданной энергией уже тащившей ее в сторону кабриолета.

Что-то мне не понравилось в этом спектакле, устроенном бабками. Поплохело ей, как же! Играет Лилит, конечно, свою роль отлично, да вот только зритель у них — профессиональный убийца и организатор несчастных случаев. Прямая спина и слишком вялая походка, недомолвки эти со стороны Кали. И какой дурак поверит в то, что у дочери Огня прихватит сердце?! Темные дни! Оно вообще у нее есть? Очень сомневаюсь...

Я задумчиво посмотрел им вслед, бросил взгляд на ключи, зажатые в кулаке, и пожал плечами. Может, старым ведьмам просто захотелось посплетничать. Но уж слишком странно они себя ведут. Даже для них. Старательно гоня мысль, что угодил не самой важной фигурой в партию, которую эти ведьмы разыгрывают веками, начав еще до моего рождения, я направился к пикапу.

— Выперли тебя? — негромко хохотнул вампир, развалившийся на переднем пассажирском сидении.

Я бросил на него хмурый взгляд. Как-то слишком быстро он приспособился для того, кто еще неделю назад был заперт в другом мире решением собственного отца. Молча завел машину и вырулил следом за розовым кабриолетом с обочины.

— Обиделся, что ли? На бабок? — тихо продолжал сыпать вопросами вампир, подтверждая мою догадку о том, почему Лилит решила отдать свою явно любимую машину мне на растерзание. — Интересно, что они тебе там такого наговорили? Неприличное предлагали?

— Заткнись, — буркнул я.

Не то, чтобы он сильно раздражал. К моему собственному удивлению, я понял, что его болтовня как-то даже успокаивает, напоминая, что были и другие, нормальные времена. Я нахмурился еще больше, пытаясь приноровиться к пикапу и сохранять нужную дистанцию между машинами.

— Да ладно тебе! — примирительно хмыкнул Алекс. — Лилит просто за Нику переживает!

— А есть причины? — не сдержавшись, уточнил я.

Не признаваться же ему, что как минимум одна из них сейчас с ним разговаривает. Вампир бросил на меня быстрый взгляд и присвистнул:

— Кажется, да. Ты можешь, конечно, врать бабкам сколько угодно, да и себе, если так уж нравится, но...

Он обернулся проверить, что эльф на заднем сидении спит, удобно вытянув ноги, а окошко в кузов пикапа, где свернувшись клубком спал волколак, плотно закрыто. Убедившись, что подслушать нас некому, Алекс наклонился ко мне, едва не коснувшись губами уха, и прошептал:

— Но ты ее любишь. Давно любишь. И сделаешь все, чтобы защитить.