Мощи Распутина. Проклятие Старца

78

Чандхари стояла в темной комнате и смотрела на мониторы. Перед ней в кресле начальника охраны сидел Шерман. По бокам от генерала стояли два офицера и секретарь. На мониторы поступали записи с камер наблюдения из лабораторий, в том числе из той, где сейчас находился Росток. Все это записывалось на видеомагнитофон; один из охранников заверял Шермана, что пленки хватит на шесть часов — то есть на час больше, чем отмерил Ростку генерал.

Комната, куда Чандхари отвела Ростка, была одной из дополнительных лабораторий, где не было, смысла хранить много оборудования — только горелку, мензурки и реторты. В тумбочках лежали реагенты, соли и фосфаты.

Чандхари наблюдала за фигуркой Ростка, который ходил взад-вперед по комнате, проверяя окна и двери и злобно поглядывая на камеру, висевшую в верхнем углу комнаты.

— Нервничает, смотри-ка, — сказал Шерман.

— Как тигр в клетке, — с печальной улыбкой ответила доктор.

Росток открыл дверцу тумбочки. Некоторое время он сидел неподвижно, изучая содержимое, а затем начал доставать одно вещество за другим.

— Он думает, что найдет способ выбраться, — хохотнул Шерман. — По крайней мере, не скучно будет ждать его смерти.

Фигурка на экране изучала пробирку с темной жидкостью — одну из тех, что передала Чандхари. Она удивилась, как мастерски у Ростка получилось сделать вид, будто он только что нашел ее.

— Что это у него? — спросил Шерман.

Ни Чандхари, ни охранники не ответили.

Росток швырнул пробирку о стену. Она разбилась, усеяв пол осколками стекла и оставив лужу темного вещества. Место удара находилось как раз под электрохимическим сенсором.

— Как он зол, — улыбнулся Шерман.

— А чего вы ждали?

— Зафиксируйте его поведение, — приказал Шерман секретарю. — Оно может свидетельствовать о повреждении нервной системы.

Никто, кроме Чандхари, не заметил едва видимые пары, поднимавшиеся от осколков разбитой пробирки. Все смотрели на Ростка, который изучал вторую пробирку с такой же темной жидкостью.

— Что он теперь задумал? — спросил Шерман.

Фигурка на экране обвела взглядом комнату. Взгляд остановился на горелке. Держа пробирку в руках, Ростом повернул ручку горелки — зажглось яркое пламя.

— Черт, надо было ее отключить, — пробормотал Шерман. — Хотя какая разница, что он сможет сделать?

Они увлеченно наблюдали, как Росток ставит металлическую подпорку над пламенем. Подняв глава на камеру, он улыбнулся. Затем взял стул, поставил его под камерой и поднес пробирку с темной жидкостью и объективу. Линза сфокусировалась на названии.

— Метиленхлорид, — озвучила Чандхари на случай, если кто-то не обратил внимания.

— Что он собрался делать? — в голосе Шермана появилось беспокойство.

Из динамиков, раздался приглушаемый металлическим звуком помех голос Ростка:

— Раз уж я все равно умру… почему бы не сделать это быстро?

Росток вернулся к горелке и налил немного жидкости на металлическую подставку. Шерман вскочил на ноги:

— Метиленхлорид! — закричал он. — Этот ублюдок его нагревает! Он получает фосген! Господи Иисусе, он совершает самоубийство!

Они смотрели, как фигурка на экране замирает, затем вдруг хватается за горло и падает. Росток один раз дернул ногами и остался лежать неподвижно.

— Этот ублюдок убил себя, — сказал Шерман. — Проклятье!

Чандхари гадала, как много времени потребуется невидимым парам из первой пробирки, чтобы их зарегистрировал сенсор.

— Если газ проникнет в систему вентиляции… — сказала доктор.

Прежде чем она успела закончить предложение, в коридоре раздалась сирена. Неистово замигали красные сигнальные лампы, которые должны были заметить все сотрудники, включая людей с нарушениями слуха. Снаружи здания завыла вторая сирена, призывая всех очистить зону.

На какую-то долю секунды все застыли. Они уставились на неподвижное изображение Ростка на экране, словно их мозгу требовалось время, чтобы связать увиденное со звуком сирен.

Тишину нарушил офицер охраны.

— Он мертв. Убираемся отсюда к чертям!

В бешеном рывке к выходу Шерман оттолкнул секретаря и схватил со стены кислородную маску.

— Фосген! — прокричал он между глубокими вдохами. — Эвакуация! Эвакуация!

Чандхари была последней, кто покинул комнату. Она не спеша вышла в коридор, где на нее налетели, чуть не сбив с ног, коллеги, в панике бегущие к выходу.

Ее тонкие губы расплылись в улыбке. Похоже, она была довольна достигнутым эффектом.