Назад в СССР

Глава 13

Деньги, что я занял у Маши, я передал Быкову. Он чуть не задохнулся от благодарности. Смотрел и хлопал на меня щенячьими глазами, до последнего момента не верил, что я ему помогу в этом скользком вопросе.

Честно говоря, я бы на его месте тоже не поверил. В школе он был моим врагом, но я этого не помнил. А сейчас я почему-то к нему проникся. Возможно, потому что во всем этом огромном мире у меня не было ни друга, ни товарища. Не нажил школьник Андрей Петров круг общения.

А у Быкова с тех пор, как уехала Катя (интересно, поступила она в медицинский или нет?) всю спесь, как рукой сняло. Правильно говорят, женщины во всем виноваты. А мужики никогда не виноваты. Они просто козлы.

— Спасибо, Андрюха! — наконец смог вымолвить Быков. — Я отдам, честно отдам. Уже скоро на работу выйду. С зарплаты сразу. Ну может не всю сумму. Смотря сколько мне там заплатят в первый месяц. А остальное…

— Не благодари, — оборвал его я и поморщился. — Это еще только пол-дела. Самое трудное, чую, впереди будет.

— Подожди, Андрюх, — Быков мусолил купюры. — Тут больше, чем надо.

Он озадачено уставился на меня.

— Вот я про что тебе и хотел сказать. Ты думаешь Гоша Индия так просто тебе с крючка даст спрыгнуть?

— Не понял, — брови Быкова встали домиком. — Поясни.

— Не тупи, Тоха. Он барыга, он этим живет. Ему выгодно, чтобы человек не мог сразу расплатиться.

— Это почему? — Антон почесал затылок. — Я же наоборот — ему вернуть долг хочу.

Я вздохнул. Тяжело разговаривать с человеком, который не знает, что такое кредит и ипотека. Хотя в СССР они вроде бы были, но явно использовались далеко не с таким размахом.

— Короче, — сказал я. — Схема наживы у таких «ростовщиков» простая. По принципу ломбарда. Чем больше не отдаешь, тем больше должен. Понял?

— Понял. Так я же сегодня отдам. Больше тянуть не буду…

— Есть у меня нехорошие предчувствия, что не получится у тебя рассчитаться полностью. Припишет он тебе проценты или другую холеру придумает. И потом… Мы его шестерок отмутузили. Слишком рано не радуйся. Послушаем сначала его предъявы. Поэтому я сумму больше взял. На всякий гадский случай.

— Понял Андрюха. Спасибо… — Быков зажевал нижнюю губу.

Смотрел на меня, будто хотел еще что-то сказать.

— Ну? — кивнул я ему. — Говори уже.

— Ты это… Андрей… Можешь со мной сходить? Одному, что-то ссыкотно.

— Ясен пень. Сегодня же и сходим. Где, говоришь, Гоша работает? Директором кочегарки? Это та, что на окраине города?

— В ресторан пойдем, — замотал головой Антон.

— Э-э не, паря, — я прищурился. — Ты что задумал? Деньги только для дела.

— Ты не понял, — вздохнул Быков. — Гоша Индия там почти каждый вечер ошивается. Поговаривают даже, что это его личный ресторан. Представляешь? Личный! Как такое может быть? Ведь частная собственность только у буржуев есть.

— Эх, Тоха. Много чего у нас есть, чего нам не говорят. Потом сам все поймешь. Лет через «дцать». Какой ресторан? Не «Звезда» ли случайно?

— Как ты угадал? Он самый.

— А что тут угадывать? Богатые люди в нашем городе туда все ходят.

— У нас нет богатых, — поправил Антон, — у нас все равны.

— Да, — кивнул я. — Только понятие о равенстве у всех разное. Пошли собираться. Надеюсь, ты не пойдешь в ресторан в этих штанах?

— А что такого? — Быков недоумевающе осмотрел себя. — Нормальные трико. От костюма спортивного. Польского, между прочим. Мне дядька из заграничной командировки привез. Он журналистом работает, здесь такой не купишь.

— Я понимаю, что ты ни разу не был в ресторане, но туда не ходят ни в спортивных костюмах, ни в тапках. Понял?

— Угу.

— Тогда слушай мою команду. Где твой выпускной костюм?

Ресторан «Звезда» располагался на первом этаже гостиницы «Октябрь» в самом центре города. Здание было построено еще в сороковых годах в монументальных традициях Сталинского ампира. Жёлтая штукатурка на внешних стенах, белые колонны, белая лепнина с обилием советской символики. Эпичное здание. Умели раньше строить. И стиль был.

Хотя стилизация «Октября» под эпоху Наполеона смотрелась немного чуждо среди безликих бетонных коробок пятиэтажных хрущевок, построенных гораздо позже, в конце шестидесятых, когда началась эпоха серой и шаблонной архитектуры.

Дома строили практично, аскетично, без излишеств и декора. Росли такие здания по всему союзу, как гробы в лавке гробовщика в период чумы. Эстетика уступила место функциональности и дешевизне.

Чтобы попасть в ресторан нам с Быковым пришлось одеть свои костюмы со школьного выпускного. В СССР даже на простой ужин в ресторане было принято наряжаться, как на праздник. Именно поэтому самые модные тенденции сначала появлялись в ресторанах и лишь потом пробивались в народ.

«Звезда» был лучший ресторан в городе. Каждый вечер он собирал полные залы интересной публики: диссиденты, фарцовщики вперемешку с партийными номенклатурщиками и высокопоставленными служивыми.

Ежедневно в полдень перед «Звездой» выстраивалась длиннющая очередь. Открывалась дверь и люди наперегонки неслись к администратору, чтобы забронировать столики. Иначе вечером на входной двери ждала табличка: «Мест нет». В таких случаях оставалось одно: сунуть швейцару трешку, а то и пятерку.

Естественно, для важных завсегдатаев ресторана места всегда были. Да и забронировать столик их секретарь мог по телефону. Другим смертным это возбранялось.

Мы поднялись по гранитным ступенькам широкого крыльца. Наверху у резных массивных дверей уперлись в дежурную улыбку плечистого швейцара. Безупречный костюм с золотистыми пуговицами сидел на нем, как военный мундир. Да и выправка соответствующая, несмотря на его довольно-таки почтенный возраст, уже тронувший сединой виски и густые усы.

Почему-то в социалистическом государстве присутствовали барские элементы, присущие исключительно «загнивающим» странам. Например, швейцары в Новоульяновске, как впрочем, и во всем СССР, были повсюду. Их можно было встретить в любой затрапезной гостинице, в любом кафе и ресторане. Как правило, это были классические держиморды, отставники-военные.

Вот и наш привратник напоминал генерала. Он окинул нас опытным оценивающим взглядом и сразу опознал в нас нищих студентов. Такие за вход на лапу не положат и сигарет у него не купят. Швейцары «Звезды» приторговывали популярными сигаретами «Ява» и «Столичные», продавая их по цене на десять копеек дешевле, чем в ресторане.

Кроме открыть-закрыть дверь, швейцар на входе определял дресс-код. Зачастую только от него зависело — попадет обычный советский человек в «Звезду», или уйдет, несолоно хлебавши.

На бронзовой, затертой до золотистого блеска ручке двери висела неизменная красная табличка на потемневшей цепочке: «Мест нет».

— Здравствуйте, у вас заказано? — лениво спросил «генерал», даже не надеясь, что получит утвердительный ответ и что стоит из-за нас шевелиться.

— Да, — кивнул Быков.

Швейцар немного оживился и даже приосанился. Он еще раз пробежал по нам беглым взглядом. Нет. Все правильно. Не ошибся. Перед ним не фарцовщики и не мажорики, явно. На актеров и прочих писателей тоже не похоже: плешин не имеется и следы разгульной жизни в виде благородных морщин на гладких лицах тоже отсутствуют. На парторгов тоже не похожи: слишком молоды, внешне просты, как советские пять копеек и одеты, будто в школу на выпускной собрались.

— Можно узнать номер вашего столика? — насторожено поинтересовался швейцар.

— Мы к Гоше Индия, — с напускной важностью ответил Антон. — Нас ждут.

Швейцар мгновенно расплылся в улыбке и распахнул дверь:

— Прошу вас, молодые люди, проходите, пожалуйста. Я провожу вас к нужному столику.

— Спасибо, не надо, — ответил Быков. — Гоша сидит всегда за одним и тем же столиком у дальней стены. Я знаю, где это место.

Мы вошли внутрь. Огромный холл ресторана отделан мрамором. Стены утыканы украшениями из бронзовых лавровых венков с советской символикой и прочими звездами. Под потолком примостились бронзовые светильники, стилизованные под факелы.

Мы прошли в зал с приглушенным светом. Столики, рассчитанные в основном на четверых, застелены белоснежными скатертями. Между ними шныряли учтивые официанты в белых рубашках и черных жилетках.

Что меня поразило, так это их возраст. Они напоминали солидных и состоявшихся дядечек, средний возраст которых перевалил чуть за сорок. Забыл я уже, что официант в СССР — профессия была уважаемая. В сфере обслуживания они считались элитой.

Один мой старый (в прямом смысле этого слова) знакомый рассказывал, что иметь знакомство с таким человеком, было большой удачей. Это в моем времени любой студент может стать официантом без всякой подготовки. А в советское время на работу брали только после долгого обучения. Знакомый рассказывал, что официанты изучали не только правила обслуживания, сервировку и кулинарию, но и ресторанное оборудование, психологию и даже микробиологию. Но последнее — скорее всего, городская легенда. На хрена им микробиология? Людей повара и без них могут отравить несвежей пищей.

С низкой сцены, больше похожей на изящный приступок, лилась ненавязчивая живая музыка. К нам подскочил один из «элиты» в жилетке и с куском белоснежной ткани наперевес:

— Позвольте проводить вас к вашему столику.

Очень вежлив и учтив. Будто сразу с порога на чаевые напрашивается. Только чаевые давать не принято. У советского человека слуг не было. А на чай дают только слугам. Значит, официантам чаевые не положены. Помню В 80-х годах в уголовный кодекс РСФСР даже были внесены изменения, по которым эти самые чаевые приравняли к взяткам. И если раньше официантов за то, что брали на чай, просто клеймили позором в газетах и на собраниях, то потом могли оштрафовать и даже посадить.

— Вон наш столик, — Быков кивнул в сторону дальней стены, где были сдвинуты вместе два стола, за которыми сидела интересного вида компашка.

Официант без лишних вопросов испарился, одарив нас напоследок отточенной улыбкой.

Между тем, музыка заиграла громче. Певичка на сцене разошлась не на шутку. Затянула переливами так, что я не выдержал и обернулся. Голос очень знаком. Я пригляделся. Ого! Вот это встреча! На сцене выгибалась молоденькая и верткая девушка, с прической пуделя и личиком обезьянки. Лариса Долина собственной персоной.

Я знал, что она в ресторанах начинала карьеру, но никак не ожидал ее увидеть в Новоульяновске. Хотя город у нас не такой маленький. Не Москва, конечно, но и не совсем провинция. А живая музыка — непременный атрибут каждого приличного советского ресторана. Многие из популярных исполнителей начинали, как ресторанные певцы. Малинин, Шуфутинский, Газманов. И еще, по-моему, Игорь Николаев и другие усатые певцы, типа Преснякова-старшего.

Пиликать в ресторанах очень прибыльно. Судя по тому, какие купюры суют Ларисе, заказ одной песни стоит десятку. За сегодняшний вечер Долина со своей джаз-бандой заработает по месячному окладу (каждому), который они получают в филармонии. Или где там они работают сейчас? Не знаю.

Мы подошли ближе к завсегдатаям «Звезды». О том, что Гоша ошивается именно здесь, Быкову рассказал его пропавший друг. Он сообщил, что все карточные долги приносили катале сюда, где он проводил почти все вечера напролет. А то, что это его ресторан, мне не очень верится. Хотя, я может, еще что-то не знаю.

Те, кто восседал за сдвинутыми столиками, сильно отличались от основной ресторанной братии. Цветастые рубахи, клетчатые пиджаки и кричащие брюки. На фоне бело-серой массы посетителей они смотрелись, как попугаи среди ворон и чаек. Не удивлюсь, если у них и носки еще разного цвета. Говорят, раньше так было модно.

Но лица у сидящих перед нами людей (их было четверо: два мордоворота, и два с телосложением попроще), в отличие от их одеяния, были отнюдь не веселеньких оттенков. Их уголовные рожи, словно вырублены из грубого камня.

Сразу видно, парни серьезные — челюсти бульдожьи, как у братков из девяностых, только одежда, по моим меркам, нелепая. Того и гляди, бросятся сейчас зажигать под буги-вуги или задорные песенки старины Пресли. Кстати, он же еще живой? Вот бы побывать на его концерте. А нет… В прошлом году вроде умер (или как писали в газетах, инопланетяне утащили).

Мордовороты безучастно смотрели на сцену, где изощрялась Лариса. Но один «стиляга», что сидел среди них в центре, небрежно закинув ногу на ногу, отличался от остальной братии. Гоша Индия оказался человеком солидного возраста. Лицо изрезано морщинами многолетних пороков, сам поджарый и сухой, как старая гончая. Седые волосы зализаны назад в стиле а-ля мексиканец. Контуры тонких тараканьих усиков тщательно выбриты.

Мы нарисовались прямо пред братией, но никто из них даже ухом не повел. «Школьники» в выпускных костюмах, наверное, выглядели безобиднее мопсов. Волкодавы снисходительно глянули на нас, но никто из них не гавкнул. Ждали, что хозяин скажет.

— Принес? — небрежно бросил в сторону Антона Гоша.

Удивительное дело. Со слов Тохи, этот самый Гоша «Азия» помнил в лицо всех своих должников. Сам он лично давно уже не обувал людей в карты (на него работали профессиональные шулеры), а наслаждался на вершине пищевой цепочки, подвинув на ступеньки пониже даже фарцовщиков и валютчиков.

Но каждый карточный должник (независимо от суммы долга) обязан был наведаться к нему в ресторан и сообщить о сроке выплаты. Естественно, сумму процентов определял Гоша только по ему ведомой схеме.

Гоше достаточно было увидеть человека всего лишь раз, и он запоминал его, казалось, на всю жизнь. Ему бы опером работать с такими навыками.

Вот и сейчас, обладатель стильных усов таракана сразу вспомнил Антона. Он протянулся к столу, заставленному снедью, и достал пухлую книжицу в потертом кожаном переплете.

Отодвинул чуть в сторону тарелки. Те еле умещались на столе. Чего на нем только не было. Салаты (один из них похож на «Оливье»), шашлык, котлеты по-киевски, куча нарезок из рыбы, грибочки (чуть слюной не подавился), студень и другие традиционные советские закуски. Все это красовалось в окружении бутылок с грузинскими винами и коньяком.

А хорошо живет директор кочегарки. Если он каждый день так шикует, может, мне на работу кочегаром надо было устраиваться? Ха…

— Гоша, вот мой долг, — Антон протянул катале сложенные купюры. — Сто двадцать рублей.

— С тебя еще две сотни, — невозмутимо проговорил Гоша, спрятав купюры в кошелек из крокодиловой кожи (не думал, что в СССР они существовали — наверное, у фарцовщиков приобрел).

Антон чуть не задохнулся, что-то промычал, но взял себя в руки и процедил:

— Это с какого?..

Он чуть снова не вышел из себя, но вовремя осекся и продолжил:

— Это почему? Я проиграл сотку, плюс двадцать — это проценты.

— Ты моих людей обидел. Носы им сломал. Нехорошо.

— Каких людей? — включил дурачка Быков.

— В общем так, принесешь сверху две сотки. Срок — неделя. Не уложишься, в следующий раз не шушера придет, а они тебя навестят (Гоша кивнул на мордоворотов), — а теперь иди, не мешай выступление смотреть.

— Уважаемый, — вмешался я, обращаясь к Гоше (в семидесятые, это обращение не носило подтекст издевки и прозвучало вполне обычно), — мы хотели бы отыграться.

Гоша с удивлением на меня уставился.