Назад в СССР

Глава 16

— Что за письмо? — удивился я. — От кого?

— Сам увидишь, — хитро улыбнулась мать. — У тебя в комнате на комоде лежит.

Письма мне никогда никто не присылал. Память Петрова об этом мне точно говорила. Некому было писать. Первое в этой жизни почтовое послание я получил из школы милиции, когда в больнице лежал.

Я поспешил в комнату. На массивном комоде из цельного дерева белел заветный конвертик. Любопытство раздирало меня на части.

Я взял письмо и придвинулся к настольной лампе. На лицевой стороне аккуратным женским почерком выведены ровные, как постриженные кусты возле горисполкома, буквы. В строчке обратный адрес написано: г. Москва, ул. Островитянова, д.1, медицинский институт им. Н. И. Пирогова, общежитие № 2, ком. 205.

Сердце приятно екнуло. Разорвал конверт. Тетрадный листок в клетку исполосован почти одинаковыми рядами строчек.

Катя писала, что поступила, и что больше не злится на меня (естественно, иначе бы не написала). В Москве ей нравится, но она скучает по нашему городу (по нему ли?)

Учеба начинается не первого сентября, а с отсрочкой на две недели, но в Новоульяновске она будет не скоро, только после зимней сессии, так как сейчас их отправляют в Подмосковье на сельхозработы, помогать местным колхозам копать картошку. Каждому студенту даже выдали памятку на бумажке, она взяла две и одну вложила в конверт, будто-бы в свое оправдание. На тонком желтом листочке памятки чернел печатный текст: «Товарищ, возьми с собой: сапоги, непромокаемую накидку от дождя, телогрейку или тёплую куртку, шерстяные носки, перчатки резиновые и хлопчатобумажные…»

Во как передо мной отчиталась. Думает, я не поверю. Но я, вообще-то, ее и так не ждал. От слова совсем.

Ну, ничего, на картошке развеется и выкинет меня из головы. Вечерние посиделки у костра с гитарами, новое общение, суп из тушенки, запеченная в углях картошка и прочий романтик. Девка она видная, студентики за ней в очередь выстроятся. Я сам застал еще то время и помню славные битвы за урожай.

И в эту эпоху, и в мою бытность на картошку направляли в обязаловку. В некоторых ВУЗах даже на целый месяц. Считай, как вахту отработать, и увиливать было нельзя, если только удавалось справку медицинскую раздобыть, что немощный и больной. Но такой ерундой почти никто не занимался, большинству студентов нравилось сменить обстановку.

Романтика своего рода. Сколько первых влюбленностей взошло на этих полях и грядках. Сколько потом было разбито сердец. Но нередко сельхозработы заканчивались в последующем студенческими свадьбами. Я так со своей бывшей женой познакомился. Причем, она была у меня бригадиром в отряде.

Некоторые, не особо сильные в учебе студенты, спасались картошкой от отчисления. Если, конечно, не ленились и вкалывали побольше других. Их трудовые подвиги засчитывались в институте. Даже титулы были предусмотрены для особо отличившихся «Мисс борозда», например.

Лично у меня картошка оставила светлые воспоминания. Хоть я и непривычен был к подобному крестьянскому труду. Особенно банька деревенская запомнилась (размещали нас в близлежащих деревнях и поселках) с дубовым веничком и нырянием в холодный пруд. Даже ватники на четыре размера и кирзовые сапоги на два размера больше вспоминаются на девчонках с умилением. Мне вдруг дико захотелось самому сгонять со студотрядом на картошку.

Дальше Катя писала, что скучает по родителям, спрашивала про меня и про мать. Не собираюсь ли я в ближайшее время в Москву и куда я собрался поступать на следующий год. Не передумал ли насчет школы милиции. Предлагала свои варианты: юридические факультеты в Москве с военной кафедрой.

В конце письма более крупным росчерком: «Пока, целую».

Хм-м… А студенческая жизнь идет ей на пользу. Уже не такая зажатая стала. По последней строчке это видно.

Прочитав письмо, я хотел было его выбросить, но что-то удержало мою руку. Я засунул листочек обратно в конверт и бережно положил его в комод, зарыв под кучей своих вещей.

— Петров! — в цехе ко мне подошла девушка в смелых для этого времени брюках в обтяжку на упругой попе и приталенной клетчатой рубашке (необычный наряд для комсорга, но на фабрике за робу сойдет). — У тебя какие планы на сегодняшний вечер?

— Сегодня занят, — ответил я, оторвавшись от склеечного пресса. — Завтра могу в кино с тобой сходить или еще куда.

— Раскатал губу, — отрезала деваха. — Я про другое. Ты почему отлыниваешь? В общественной жизни фабрики участия не принимаешь?

Зина смотрела на меня, как на шпиона или врага народа. Девка она боевая, не то что Косичкина. Взгляд пронзительный, как у КГБ-шника, хотя если бы не этот взгляд, ее можно было бы назвать даже красивой.

С прической и макияжем не заморачивается. Черные брови и черные ресницы на фоне голубых глаз и без косметики смотрелись выразительно. Темно-русые волосы вытянуты в хвост, перехваченный сзади резинкой.

— Некогда мне, Зина, — отмахнулся я. — Работа плюс тренировки. Вот если бы ты меня куда лично позвала… А можно общественной деятельностью вдвоем заниматься?

— Так, Петров, не увиливай. Смотри и выбирай, — девушка трясла перед моим лицом листочком с расписанием досуговых формирований. — Есть у нас театральная студия, хор и оркестр народных инструментов. Есть еще ВИА, им барабанщик как раз требуется, прошлого на повышение забрали. На барабанах умеешь?

— Стучать — это не мое, — улыбнулся я. — А нет кружка любителей пива и воблы? Я бы походил пару раз в недельку.

— Нет, был бы — сама бы туда наведалась, — неожиданно ответила Зина.

Опа… Свой человек. И шутки понимает. Или это она не шутила? В любом случае в моих глазах комсорг Зина Рогова выросла пункта на два, минимум.

— Еще сегодня вечером собираемся в актовом зале, — продолжила девушка, — хотим свою команду КВН организовать. У литейщиков есть своя команда, у кирпичников (так называли кирпичный завод), у вагонщиков (так называли вагоностроительный завод) тоже есть, а мы чем хуже? Так что, давай, подтягивайся после работы. КВН — дело серьезное. Знаешь, что это такое хоть?

— Так КВН же запретили, вроде?

— Это транслировать запретили, а у нас не телевидение, у нас фабрика и сотни молодых рабочих, для которых я досуг должна организовать. А ты стоишь и мнешься, как троечник на пионерской клятве. Нехорошо, товарищ Петров, подводить комсорга.

— Не Зин, сегодня правда не могу.

— Свидание что ли? — девушка прищурилась и внимательно следила за моей реакцией.

— Нет, но тоже личное. Сказать не могу.

— Что за подозрительные дела у тебя такие, Петров, что ты от общественности скрываешь? Может тебя на товарищеском суде разобрать? — с серьезным видом проговорила девушка, но по искоркам в ее глазах видно было, что внутри она смеется.

— Другу обещал помочь. Да и КВН — это не мое. Тяжело в него играть, когда нельзя шутить над государством, правительством и начальством.

— А ты вообще хоть чем-нибудь увлекаешься? — сверлила меня взглядом Рогова. — И на собрания почему не ходишь?

Вот цепкая. Не зря ее на эту должность поставили. Мертвого из могилы поднимет и петь в хоре заставит.

— Увлечений нет. Привык работе отдаваться, полностью…

— Какой работе? Ты неделю всего работаешь! — нахмурилась Зина. — У тебя в личном деле написано, что ты медаль какую-то получил. За что? Когда успел?

— Было дело, помог милиции жуликов изловить.

— Отлично! — обрадовалась Зина, ей наконец удалось поймать меня на крючок. — От нашей фабрики формируется отряд добровольного общества содействия милиции «Дзержинец». Слышал про такой?

— Нет.

— Неважно, раз ты любишь жуликов ловить, я тогда тебя туда записываю. Раз в неделю будешь улицы патрулировать в составе наряда дружинников. Инструктаж в местном РОВД пройдешь. Будешь за общественным порядком следить, и я напротив твоей фамилии галочку поставлю.

Вот, блин. Не хотел я в ППС, а похоже придется вступить в его общественный аналог. Иначе косо на меня будут смотреть товарищи по цеху, да и Зинка не отвяжется. Молодой бессемейный и бездетный комсомолец всегда при деле должен быть и хоть какой-то общественной деятельностью заниматься. Жаль, что на гитаре не умею играть или на другой дудке. По улицам бродить и отлавливать тех, кто заборы обссыкает и вязанными носками незаконно торгует — так себе занятие. Хотя дело нужное, не спорю.

— Ладно, — сдался я. — записывай.

— Отлично! — воскликнула Зина.

— На КВН записывай. Только сегодня я пропущу.

В уголовной среде Советского Союза карточные шулеры (каталы) считались элитой. Было их тогда немного, и свои темные делишки они проворачивали в основном в крупных городах и на курортах. Однако по мере роста благосостояния советских людей эта категория преступников ширилась, привлекая в свои ряды все новых и новых игроков. И вот добралась до Новоульяновска.

Большинство катал были самоучки, но некоторые перенимали клановый опыт. В конце 60-х, группа «катал», прознав, что в Тбилиси проживает знаменитый еще в царские времена преферансист, даже предложила ему за деньги открыть свою «академию» и передать мастерство молодым жуликам. Старик согласился. Так к семидесятым годам в жизнь вошла целая плеяда профессиональных игроков в карты самого высокого пошиба, сколачивавших себе на этом целые состояния. Пока для них еще есть где разгуляться. Это в восьмидесятых на их место придут «наперсточники», а в девяностых уличные лотереи.

До городской кочегарки я доехал на такси, вызвал его из телефонного автомата. К подъезду подкатила желтая волга с шашечками и зелененькими огоньками. Я плюхнулся на заднее сиденье.

Мужичок в кепке и с хитрыми глазами кота Базилио этому немало удивился. Обычно люди старались ездить на переднем сиденье. У многих не было своих машин (тем более я явно был похож на безлошадного), и когда еще придется прокатится по городу на волге.

Таксист знал город, как свои двадцать пальцев без всякого навигатора. Разглядев во мне слишком молодого и неопытного клиента, посчитал, наверное, что я в первый раз пользуюсь подобными услугами. Решил провезти меня до кочегарки окольными путями. Счётчик щелкал, накидывая мне дополнительные расходы.

— Шеф, — я настойчиво похлопал ушлого таксиста по плечу. — Давай коротким путем. Все равно больше трешки не заплачу.

Тот понял, что я раскрыл его план и ответил заготовленной фразой:

— Да, конечно, там просто дорогу перекопали, объехать хотел.

— Уверен, что с дорогой все хорошо будет. Давай напрямки.

Советские таксисты — это своя отдельная каста. Один и тот же таксист мог быть и просоветским и одновременно антисоветским, в зависимости от клиента. Часто это были свои в доску ребята, готовые при случае обогреть и поддержать, а женщину «утешить». А при случае и обобрать, накрутить счетчик, прокатить приезжего длинными неведомыми дорожками.

Позже таксисты начнут доставлять девочек, и некоторые превратятся в сутенеров. А сейчас они пока максимум поллитрушками приторговывают. Круглосуточных магазинов очень мало, и до дежурного винно-водочного ночью особого желания кататься на другой конец города у разгоряченных граждан нет.

Уже было часов десять ночи и черные трубы закопченного бетонного здания смотрелись могильными изваяниями на фоне сумеречного неба.

Я расплатился по счетчику (зараза, все-таки примерно лишний километр мне накрутил, но это ерунда, плюсом двадцать копеек всего) и вышел возле пустынной территории кочегарки. Таксист ничуть не удивился конечному пункту моего прибытия. Видно было, что возил сюда ночных гостей уже не в первый раз.

Я прошел через проходную, показав красную фишку сторожевой морде за стеклом. Сторож оказался слишком молод и крепок для такой должности. Мордоворот с толстыми, как бревна руками и узловатыми пальцами, явно был не в штате кочегарки.

Он вылез из «курятника» и, зазывающе кивнув мне, молча пошел в сторону здания кочегарки.

Я направился за ним. Мы уперлись в стальную ржавую дверь. Он отпер замок и пустил меня внутрь. Захлопнул за мной дверь и вновь запер ее.

Я очутился в тамбуре, напоминавшем склеп. Под потолком робко мерцала тусклая лампочка на заскорузлом проводе.

Из тамбура вела дальше подобная дверь. Только пониже и больше похожая на дверь ДОТа или бомбоубежища. Такую так просто не вскроешь. Только сваркой газовой.

Помню, в начале двухтысячных мы часто вскрывали подобные игорные заведения, только вместо катал и карт там были игровые автоматы. Некогда одна из самых прибыльных и массовых отраслей бизнеса нулевых (в каждом торговом центре, на вокзалах и в отдельных помещениях размещалась эта зараза) после ее запрета ушла в подполье.

Подпольные игровые залы часто оставались на прежних местах, лишь ограждали себя от внешнего мира мощными дверями, сваренными из «рельс».

Но мы вызывали МЧС-ников с автогенами, ломами и огромными болгарками. Дверь необратимо проигрывала битву, а на хозяев собирался административный материал. Тогда за игорный бизнес уголовка еще не была предусмотрена.

Но на следующий день заведение с восстановленной за ночь дверью вновь тайно принимало посетителей. Тогда поступила команда изымать игровые автоматы. Опера тоже участвовали в подобных рейдах, помогая грузить тяжеленные шайтан-машины в ярко-красных корпусах.

Но ушлые предприниматели не унимались, скупали игровые автоматы по дешевке у своих более законопослушных коллег и ставили их на старое место, приварив намертво к ввернутым в бетон анкерам. Вот дурни. Против автогенов анкера тоже не выдерживали.

Тогда барыги придумали другую фишку. Они запенивали места сварки монтажной пеной. Автоген прожигал пену и помещение наполнялось ядовитым дымом. Но тоже зря старались. Противогазы никто не отменял. Так мы и бились пока не выгребли все автоматы в городе. Помню, изъятым добром были заставлены все ведомственные склады и боксы.

Я постучал в дверь. С обратной стороны откинулось смотровое окошко. На меня уставился подозрительный глаз. Глаз пробежался по тамбуру, и убедившись, что я один, вновь скрылся за щитком окошка. Лязгнул засов, и дверь со скрежетом открылась. Из глубины помещения пахнуло табачным дымом, потом и пороком.

Я показал фишку обладателю глаза. Им оказался еще один мордоворот, но поменьше первого. Правильно. Чем дальше от укрытия, тем крупнее танки.

Прихожка, в которой я очутился напоминала спортзальную раздевалку. Вдоль бетонных стен лавки, на стенах крючки. Мордоворот молча кивнул мне и направился к двери. Они что все немые? Или я настолько не достоин их внимания.

Я пошел следом. Дверь уже была деревянной, охранник распахнул ее и пропустил меня внутрь.

От увиденного я замер на пороге. Просторное помещение с низким потолком заставлено игровыми столами, обитыми зеленым сукном. Почти за каждым сидит компания хорошо одетых людей. Женщины в платьях, больше похожих на вечерние. Мужчины в костюмах, некоторые в галстуках. Я в своей олимпийке смотрелся по сравнению с ними, как лысуха среди лебедей.

Стены помещения отделаны под красное дерево. У дальней стены барная стойка с разномастными алкогольными напитками и официантом-барменом в белой рубашке и бабочке. Его вытянутое и пронырливое лицо вкупе с черной жилеткой напоминало барсука.

С потолка льется чуть приглушенный свет. Из вегавских динамиков, развешанных по углам, негромко звучит ненавязчивая музыка.

Такого катрана я увидеть никак не ожидал. Думал, что не бывает таких подвалов в кочегарке.

Ко мне подскочил официант. Заметив в моей руке фишку, он расплылся в улыбке:

— Вы в первый раз у нас?

Ну хоть этот не немой. Наверняка знает всех клиентов в лицо. Зачем спрашивать? Я кивнул.

— Прошу вас пройти за свободный столик.

Он проводил меня за единственный, остававшийся пустым стол. Ко мне тут же подсели двое. Будто-бы случайно. До этого они стояли у барной стойки и лениво потягивали напитки из фужеров на длинной ножке. Напитки напоминали коктейли. В СССР их вроде не было, а у Гоши были. Я чуть мысленно не похвалил каталу за прогрессивное мышление. Такое заведение отгрохал, но явно не сам придумал. Подсмотрел где-нибудь за границей.

— Вы не против, если мы составим вам компанию, молодой человек? — вежливо спросил меня интеллигентного вида дедок (один из подсевших) с аккуратными седыми усиками и профессорской бородкой. Если бы я встретил его на улице, то принял бы за сотрудника НИИ или детского поэта.

Второй был гораздо моложе. На вид лет тридцать. Но тоже в костюме, и глаза бесхитростные и добрые, как у щенка спаниеля. Галстука нет, верхняя пуговица рубашки застегнута под самое горло. Челка тщательно зализана на бок. На носу круглые очечки. Этакий мягкотелый простачок. Но простачки по таким заведениям не шляются. Дедушка и ботаник. Такая безобидная компания на вечер. Молодец Гоша. Умеет кадры подбирать. Ему бы в правительство. Но его и здесь неплохо кормят.

— Да-а! — за соседним столом раздался радостный возглас.

Кто-то очень обрадовался своему выигрышу и прокричал на весь зал.

Присутствующие обернулись на счастливчика, очевидно сорвавшего неплохой куш. Я повернулся тоже и похолодел. Я узнал его. Не может быть!