Назад в СССР

Глава 22

Городское УВД Новоульяновска располагалось в пятиэтажном унылом здании, построенном из потемневшего от времени, когда-то красного, кирпича. Во время Великой отечественной в здании располагался госпиталь. Я поднялся на высокое бетонное крыльцо и уперся в потертую дверь, обшитую рельефными деревянными рейками. Лак с них давно слез, и в древесину намертво въелась уличная грязь. Сразу видно — не областная управа.

Крыльцо высокое, значит есть просторный подвал, в котором, скорее всего, расположен ИВС.

Я потянул за массивную ручку, напоминавшую бронзу и никак не вписывающуюся в антураж здания, и очутился в узком холле. Слева расположился «аквариум» дежурной части, справа — крашеные деревянные скамейки для ожидающих.

Глянул на дежурку. За стеклом копошились трое: один сидел на телефоне и что-то записывал, второй вещал уличным нарядам очередную ориентировку, прижав к губам угловатую гашетку рации с черным проводом, третий стучал по клавишам пишущей машинки. Сводку, наверное, набивал.

Я свободно прошел дальше. На КПП при входе и намека не было. Попасть в здание мог любой, как и свободно выйти. Еще не настали времена террористов и проноса бомб в помещения МВД.

Позже на каждой проходной посадят по постовому, потом эти проходные оборудуют вертушками, потом электронными считывателями и рамками металлоискателей.

Помню, когда ходил проверяющим по области, выезжал в районные ОВД и подлавливал нерадивых дежурных (их помощников и постовых на КПП при наличии), пронося коробку в пакете. Внутри коробки записка. В записке слово крупными буквами черным маркером: «Бомба». Если не остановят и пропустят с коробкой, значит, подорвались. Если проверят, что в пакете такое громоздкое несу — писал в журнале проверяющих, что замечаний нет.

Но даже на «взорвавшихся» я рапортом в область не стучал. За такое сразу неполняк всей дежурной смене корячился, а начальнику органа строгач.

Так, журил их, заставляя потеть и краснеть, а потом писал в журнал другие мелкие замечания. Их в любом органе можно нарыть с лихвой, начиная с проверки оружейки (ПМ и АК не чищены, списки закрепленных за табельным не обновлены) и заканчивая регистрационной дисциплиной и качеством отработки материалов по дежурным суткам.

Я спросил у пробегавшего мимо лейтенантика, где находится отдел кадров.

— Третий этаж направо, — ответил служивый и помчался дальше.

Резвый пока. Когда до капитана дорастет (этакий пограничный возраст милиционера, я считаю) и такой же огонек в глазах сохранит, значит, отличный сотрудник.

Я поднялся по ступенькам и очутился на третьем этаже. Через распахнутые двери видно незатейливое убранство кабинетов. Судя по аскетичным столам без кипы бумаг, по обилию гробов-сейфов и засохшим на окне цветам — это вотчина урок. Так называли уголовный розыск.

Я свернул направо и очутился перед большим кабинетом, густо заставленным столами. Даже проходов между ними почти нет. За каждым восседает дама в форме. По погонам — старлей, максимум. По габаритам — от дюймовочки до Фрекен Бок. Кадровички.

На столах личные дела, представления, запросы и прочая служебная макулатура. У каждой громоздкая пишущая машинка. В мою бытность кадровичкам можно было без формы ходить, а эти в мундирах. Обычно к ним так просто не зайдешь. Почему-то шипеть начинают.

Обитатели серпентария и глазом не повели на мое присутствие. Я громко поздоровался. Одна из них смогла оторвать взгляд от бумаг:

— Что вы хотели?

— Петров Андрей Григорьевич, — представился я. — На работу пришел устраиваться.

— Образование? Военный билет есть? — без запинки выдала дежурный вопрос.

— Мне сказали, что меня ждут, и вы в курсе.

— Ничего не знаю, — обрадовалась кадровичка, что больше не надо со мной возиться. — Такие вопросы через начальника. Следующая дверь.

Она вновь зарылась в бумажках и, казалось, успела забыть о моем существование за пару секунд.

Этого и следовало ожидать. С распростертыми объятиями меня никто тут не ждет. Если конторские договаривались, то через начальника органа. Тот, в свою очередь, начальнику кадров должен был спустить команду. А дальше уже распыление. В системе если всем поручить что-то, то выхлопа ноль будет, пока не назначен один ответственный за это дело. Судя по всему, ответственных за мое трудоустройство нет в этом кабинете. Пойдем искать дальше.

Я вышел в коридор и уткнулся в следующую похожую деревянную дверь. Сверху табличка: «Начальник отдела кадров майор милиции Криволапов Василий Васильевич».

Я постучал. Естественно, мне никто не ответил. Я приоткрыл дверь и спросил по-военному четко:

— Разрешите?

Кабинет небольшой, посредине у окна письменный стол. Вдоль стены несколько стульев для посетителей. За столом майор в форме. На кителе слева значки ведомственные поблескивают, справа в три ряда орденские планки теснятся. Многовато наград для кабинетного работника. Но, может, в операх служил или еще где по «земле» бегал.

Высокий кадровик возраста седых висков, но с шевелюрой без залысин с любопытством уставился на меня (ну хоть этот на меня внимание сразу обратил, видать, скучно одному в кабинете торчать). Даже усами зашевелил. Густыми и черными, как у Боярского в молодости. Того и гляди, рявкнет сейчас: «Каналья!» или «Тысяча чертей!». Но кричать майор не стал.

— Что хотел? — по-барски, не церемонясь бросил хозяин кабинета.

— Здравия желаю, Василь Василич, — по-молодецки отрапортовал я. — На работу пришел устраиваться, в кадры забежал, к вам отправили.

— Фамилия?

— Петров Андрей Григорьевич.

— А-а-а, — заостренные черты лица майора скривились в гримасе. — Это за тебя из области звонили. Чем ты им так приглянулся? Родители где работают?

— Отца нет, мать кассир.

— Странно… — майор пригладил усы. — Ничего рассказать не хочешь?

— Ничего странного, товарищ майор, в июне был награжден медалью «За отличную службу по охране общественного порядка», перед журналистами высказывал желание служить в органах.

— Так это про тебя в газете писали? Помню, помню… Но давай сразу начистоту. Медаль твоя, хоть и государственная, но получена на гражданке, а мне приказ сверху спустили взять тебя на работу в экспертно-криминалистический отдел, знаешь, что это такое?

— Нет, — соврал я.

— Это тебе не на проходной штаны просиживать, там знания и умения требуются. И на какую должность прикажешь тебя засунуть?

— Ну, вам виднее, Василь Василич.

Криволапов поднял трубку и покрутил диск на аппарате:

— Наташа, зайди ко мне.

Через несколько секунд в кабинет вошла та кадровичка, что направила меня к своему начальнику. Подтянутая, но немного угловатая дама бальзаковского возраста.

— Вот, — майор театрально широким жестом указал на меня, — полюбуйтесь, Наталья Сергеевна. Прислали нам с гражданки вчерашнего школьника и дали команду пристроить криминалистом. А куда я его возьму? Без образования. Без армии. Понятно, что вольнонаемным, но нет там таких должностей у экспертов.

Криволапов потер виски и с досады хлопнул по столу ладонью. Ведет себя не как подобает начальнику. Слабость перед подчиненной показывает. Задает ей такие вопросы, которые сам не может решить. Не по рангу ведешь себя, товарищ майор. Наверняка всю жизнь в клерках просидел и пороха не нюхал По партийной линии в милицию попал и продвинулся через работу инспектора кадров.

Но не зря он Наташу позвал, та оказалась сообразительной:

— Василь Василич, давайте мы его оформим слесарем КИПиА. Будет числиться на внебюджетном участке связи УВД, а приказом мы его прикомандируем к ЭКО (экспертно-криминалистический отдел).

— Гениально, Наташенька. Только там же разряд положен?

— Второй или третий разряд, — кивнула сообразительная кадровичка, — не слишком большой, после десяти классов с натяжкой можем присвоить.

— Отлично, — Криволапов потирал руки, — а если проверка какая будет, отбрехаемся, скажем по ошибке присвоили, снимем разряд, из зарплаты вычтем перерасход. Проверка уедет, потом обратно все вернем. Оформляй этого архаровца.

Наташа взяла мой паспорт:

— Василь Василич, так ему еще семнадцать! Восемнадцать только через три дня исполнится!

— Оформляй, Наташа, — поморщился майор. — Пока приказ, пока то-сё… Да и должность невеликая. Проскочим.

— Хорошо, — Наташа вышла, а кадровик снова на меня набычился:

— Видишь, сколько ты нам проблем доставляешь, Петров. Нам из-за тебя на нарушения идти приходится.

— Должность слесаря — это не совсем то, о чем я мечтал, — со скрытой иронией проговорил я.

— Уйди с глаз моих, будешь выпендриваться вообще на работу не возьму.

— Есть, уйти с глаз! — бодренько крикнул я, еле сдерживая усмешку. — Разрешите идти оформляться?

— Иди, — махнул рукой майор.

Довольный таким обращением он даже приосанился и снова пригладил усы. А я пошел к кадровичке Наташе. Не получилось ей от меня отвязаться.

На работу вышел уже на следующий день. На меня еще приказ даже не готов, но дата принятия, как мне сказали, будет задним числом прописана. Приказы по личному составу они пару раз в неделю делают.

Логово экспертов (ЭКО) оказалось на третьем этаже. Железная перегородка с такой же черной дверью отсекала львиную часть коридора. Так просто к криминалистам не попадешь. Возле двери звонок. Покрыт мазками черной, как сажа, дактилоскопической краски. Его уже и отмывать перестали. Краска въелась навсегда.

Я нажал на кнопку. Слышно было как за стеной тренькнул «колокольчик». Дверь открывать не торопились. Лишь спустя полминуты щелкнула задвижка, и в проеме появилась пронырливая морда хорька. Небольшой тщедушный человечек смотрел на меня надменно-насмешливыми глазками-бусинками. Ну вылитый хорь. Даже попахивает немного. Парень, вроде молодой (на вид лет тридцать), но сразу видно, с гонорком.

— Вы руки мыли? — спросил он недовольно, показывая своим видом, что я оторвал его от чрезвычайно важных дел.

— Чего? — сначала не понял я, а потом дошло.

Он принял меня за очередного потерпевшего, которого опера направили откатывать пальцы, чтобы исключить следы рук терпилы в уликах, собранных на месте преступления.

— Я новый наладчик криминалистического оборудования, — улыбнулся я.

— А, ну заходи, у нас как раз «Уларус» полетел. Шахта глючит.

— Уларус — штука отличная (хрен знает, что это такое), — ответил я. — Только налаживать я ничего не умею.

— Как это? — «хорек» часто заморгал. — А на хрена тогда ты нам нужен?

— А это не тебе решать — проводи к старшему.

Хорь надулся, но проглотил. Уж больно много в моей последней фразе было твердости. На грани фола. Судя по всему, как любой мелкий зверек, смелостью он не отличался. И «пускал яд», только когда не получал отпора.

Я очутился в цитадели научно-технической мысли УВД. Все, как и во всех казенных учреждениях. Унылые крашеные стены, мраморный пол. Затертые кабинетные двери из дерева по возрасту явно постарше меня нынешнего. Без и шика и блеска, но на удивление чисто и опрятно.

Широкий длинный коридор обрывался впереди непонятным закутком. По обеим сторонам кабинеты и лаборатории. Начальник отдела занимал не самый большой кабинет. Видно, руководство его посчитало, что одному ему сидеть на огромной площади жирно будет. Видать, не в почете был у начальства УВД главный криминалист.

На пороге меня встретил сутуловатый пожилой мужичок. Седой, чуть всклоченные патлы, как у Эйнштейна, очки на огромном носу. Ясные голубые глаза с хитринкой. Так и не скажешь, что милиционер.

Он первым протянул мне руку:

— Паутов Аристарх Бенедиктович, начальник ЭКО.

Ого. Имечко… И мужик без пафоса.

— Петров Андрей, — я протянул руку в ответ. — Прибыл для прохождения службы в вашем подразделении.

— Наслышан, — кивнул Паутов. — Проходи, садись.

Он повел меня в свой кабинет, который был почти копией кабинета начальника кадров. С той лишь разницей, что стены завешаны плакатами с изображением типов папиллярных узоров пальцев рук. И стульев было побольше. Планерки, очевидно, здесь проводил.

— Ну рассказывай, Андрей, — Аристарх Бенедиктович приветливо меня рассматривал. — Почему именно к нам.

Я тоже мельком на него глянул. Поношенный залоснившийся на локтях и коленях костюм. Дедушкиного вида галстук. Неубиваемая рубашка из советской синтетики. Одет просто, носко и опрятно. Типичный интеллигент. В милиции сейчас таких мало. С высшим образованием-то единицы.

Я, конечно, не стал раскрывать перед ним карты, что мол, опером хочу быть, а ваша служба хоть и нужная, но рассматриваю ее как временный перевалочный пункт. Пришлось как всегда включать режим простака:

— Мечта с детства была в милицию пойти служить.

— Мечта — это хорошо, только наладчик кримтехники — это не совсем служба в органах. Хотя начинать с чего-то надо. Я в эти кадровские вопросы не лезу, мне сказали, что ты к нам прикомандирован будешь. Для моего отдела — это только плюс. Лишние руки не помешают. Дел — вагон и еще два.

— Один момент, Аристарх Бенедиктович (мне стоило больших усилий, чтобы выговорить имя без запинки), — я хочу сразу предупредить, что налаживать оборудование я не умею, я даже не знаю, с какой стороны к нему подходить. Но желание есть и схватываю я быстро.

— Вот это самое главное, — одобрительно кивнул начальник. — Во-первых, у нас не так, что если ты наладчик, то только с этим и возишься. У нас каждый делает все. Фотографии с места происшествия напечатать, человека дактилоскопировать, карточку наклеить в кримучет. Все будешь делать. Ну экспертизы, конечно, выполнять не доверим, а фототаблицы к заключению эксперта мы тебя изготавливать научим. И объекты исследования будешь снимать по правилам детальной фотосъемки.

— С этим проще, — повеселел я. — Фотографировать немного умею.

Я вспомнил, как в детском доме, в котором я вырос на новый год нам принесли подарки от шефов. Так называли организации, которые оказывали помощь (шефство) детским домам. Мне достался фотоаппарат. Простенькая советская «Вилия-авто» родом из Белоруссии. Машинки, конструктор из стальных пластинок с гайками, куклы и прочих неваляшек разобрали сразу. Непонятное устройство никто не хотел брать. А фотоаппарат мне понравился. Блестел чернотой рифленого пластика, такого приятного и необычного на ощупь.

Пришлось потом в детскую фотостудию ходить. Фотографировать научиться было полбеды. Самое главное мастерство заключалось в грамотной проявке пленки и печати фотографий. Но зато, когда я это освоил, девчонки бегали за мной толпами и просили сфоткать. Неумело позировали, выставляя ноги, как модели на обложке «Крестьянки».

— Отлично, — Паутов одобрительно побарабанил пальцами по полировке стола и посмотрел на настольный перекидной календарь. — По вторникам у нас занятия, нужно завести будет тетрадь по служебной и политической подготовке. Вольнонаемным не обязательно, но я бы тебе советовал присутствовать на таких мероприятиях. Ты же не всю жизнь собираешься слесарем быть?

— Конечно, — кивнул я.

— Заодно и с замполитом познакомишься. Сам понимаешь, это второй человек в УВД после начальника. С ним лучше ладить. От этого и карьера будет в будущем зависеть, и очередность звания.

Вот блин. Если кадровик меня в штыки принял, то что скажет замполит? Но с ним лучше не кусаться. Такие напрямую стучат куда надо.

Какими только прозвищами не награждали этих милицейских проводников политики КПСС, отвечавших в органах за морально-политическое воспитание личного состава. Самые безобидные из них: словоблуды, демагоги, крючкотворы! Часто они перегибали палку, и сама идея, которую они проповедовали превращалась в лживый и лицемерный фарс. Хотя некоторые замполиты это понимали, и вместо воспитательной работы с личным составом предпочитали формализм и бумагомарательство для отчетности и проверяющих.

Были, наверняка, среди них и достойные люди, но я о таких не слышал. Большинство опирались в работе не на силу личного примера (делай, как я!), а «делай, как я сказал!» Естественно, замполиты были образованы и начитаны, что давало им лишний повод считать себя выше всей этой серой милицейской массы. Считали своим святым долгом каждому «недалекому» сотруднику объяснить не только, как поступить, но и, что думать и, что говорить. Нелюбовь к ним еще подкреплялась систематическими бесконечными занятиями по политической подготовке с конспектированием выступлений советских генсеков, программных документов КПСС и прочей однобокой ерунды, никак не влияющей на раскрытие и расследование преступлений.

— Ну, что же, — Паутов встал из-за стола. — Пойдем, я тебя с коллективом познакомлю. Покажу наши лаборатории. Народу у нас немного работает. Всего десять человек. Целый город приходится обслуживать.

Мы вышли в коридор, там с хорьком разговаривал участковый Осинкин. Увидев меня, он сразу забыл про собеседника. Вытаращился и чуть не выронил из рук опечатанную бутылку с какой-то жидкостью (на экспертизу самогон, скорее всего, приволок).

— Петров? — выдохнул он. — А ты чего здесь?

— Я же говорил, дядь Петь, вместе работать будем.

— Как? Так я на тебя характеристику по месту жительства не писал.

— А вольнонаемным она не требуется, он без погон, — ответил за меня Паутов и добавил. — Пока без погон.